Там,где ты (гет)

Ближе к ночи ниндзя выбрались на сушу.

Ледяное царство встречало их ветром и холодом. Снег скрипел под ногами, воздух был сухим и колючим, как наждачка. Вдалеке виднелись ледяные скалы — белые, с синими прожилками, они уходили в небо, теряясь в темноте.

Кай дрожал. Не сильно — привык к огню, к жару. Здесь было его личное дно.

— Земля... — выдохнул он. — Твёрдая земля... слава...

Джей (зубы стучат, руки в карманах, плечи вжаты в шею):

— Твёрдая? Это лёд, Кай. Я сейчас сам как сосулька. Можно меня на ёлку вешать.

Коул огляделся. Шумно втянул носом воздух — и закашлялся. Холод бил по горлу.

— Главное, что не вода. — Голос сиплый, уставший. — Я больше не могу плыть. Серьёзно. Если сейчас будет вода — я останусь здесь.

Они нашли пещеру недалеко от берега — неглубокую, но достаточную, чтобы укрыться от ветра. Внутри было темно и холодно, пол уходил под уклон, с потолка капало, но хотя бы не дуло.

Ния:

— Костёр. Нужно развести костёр.

Кай выставил ладонь. Сосредоточился. Пламя вспыхнуло — и тут же погасло, задутое влажным, тяжёлым воздухом.

— Да что ж тебя... — он ударил кулаком по колену.

Зейн прошёл по пещере, касаясь стен. Потрогал дрова, которые натаскали с берега — они были сырыми, холодными, мёртвыми.

— Дрова слишком сырые. Потребуется время, чтобы они просохли. Если мы вообще их найдём.

Джей сел на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— Отлично. Значит, мы замёрзнем, пока дрова сохнут. План великолепный. Можно уже записывать в летопись героев: «И замёрзли они, потому что Зейн не предусмотрел дров».

Зейн:

— Я не могу предусмотреть всё.

Джей (не открывая глаз):

— Я знаю, Зейн. Я просто ною.

Ллойд молча осматривал пещеру. В кармане — бутылёк с живой водой. Он достал его, проверил — на месте. Тёплый. Пульсирует. Напоминает, что она там, в воде, плывёт одна.

— Я поищу сухие ветки, — сказал он. — На берегу. Там должен быть плавник.

Джей (вяло, даже не повернул головы):

— Я с тобой... наверное... если ноги донесут...

Ллойд:

— Сиди. Ты дрожишь как осиновый лист.

Джей:

— Я не дрожу. Я... энергию экономлю. Вибрацией.

Ния усмехнулась. Улыбка вышла бледной, но живой.

Ллойд вышел. Холод ударил в лицо, но он не обратил внимания.

К утру костёр наконец разгорелся. Тепло приходило медленно, как вода сквозь песок.

Джей сидел ближе всех к огню, укутавшись в плащ с головой — видна была только макушка. Кай лежал на боку, поджав колени, лицо бледное, глаза закрыты, но он не спал — слишком сильно болело горло. Коул кашлял — глухо, тяжело, прикрывая рот рукавом, и каждый раз после этого тихо ругался себе под нос.

Ния сидела, обхватив колени, и смотрела на пламя пустыми глазами. Не спала, но и не бодрствовала — так, между. Зейн сидел неподвижно, его системы работали на пределе, но он не жаловался. Не умел. Ллойд держался лучше других, но усталость давала о себе знать: голова гудела, в глазах иногда двоилось, если долго смотреть на огонь.

Кай (хрипло, не открывая глаз):

— Горло... как наждачкой прошлись.

Джей (из-под плаща, глухо):

— У меня голова раскалывается. Будто кто-то внутри кувалдой работает. Профессионально. С перерывом на обед.

Коул (кашлянул, выдохнул с присвистом):

— Я думал, ниндзя не болеют.

Ния:

— Мы такие же люди. Просто прячем это лучше.

Джей:

— Я сейчас плохо прячу. Я сейчас вообще ничего не прячу. Мне плохо.

Зейн:

— Переохлаждение в сочетании с резкой сменой температуры и длительным нахождением в холодной воде. Организм не успел адаптироваться.

Джей (высунул нос из плаща):

— Спасибо, Зейн. Ты меня вылечил.

Зейн:

— Я не лекарь.

Джей:

— Это было сарказмом.

Зейн:

— Я понял.

Джей:

— Но ты всё равно молодец.

Зейн:

— Спасибо.

Кай попытался встать, опираясь на руку. Голова закружилась — он едва не упал, ухватился за стену. Ледяную, скользкую, холодную даже через перчатки.

— Ничего себе... — выдохнул он.

Ллойд:

— Сиди. Отдыхай. Не геройствуй.

Кай (усмехнулся, невесело):

— Я? Герой? Я просто хочу встать и...

Он не договорил. Сел обратно.

Ллойд сам чувствовал слабость, но не показывал. Привык. В кармане — бутылёк. Тёплый. Напоминает, что она там, на холоде, плывёт одна. И не знает, живы ли они.

**

Под утро, когда небо за стенами пещеры начало светлеть, они услышали шаги. Медленные. Тяжёлые. Не звериные.

Зарина вошла в пещеру.

Она была мокрой насквозь. Волосы слиплись в сосульки, одежда прилипла к телу, с подола капала вода. Она дрожала — не сильно, мелкой, постоянной дрожью, которую уже не контролировала. Лицо бледное, почти белое, губы синие, пальцы скрючены — не то от холода, не то от того, что она так долго сжимала сумку с травами.

Она остановилась у входа. Оглядела пещеру. Увидела их — всех, живых — и выдохнула. Шумно, с присвистом, как человек, который не дышал несколько часов.

Никто не заговорил первым. Потому что она выглядела так, что слова были лишними.

Джей (тихо, из-под плаща):

— Боги...

Ллойд встал. Подошёл к ней. Не быстро — боялся, что она упадёт, если резко двинуться.

— Ты вся мокрая, — сказал он. Глупо. Но других слов не нашлось.

Зарина (голос хриплый, срывается, как у человека, который наглотался воды):

— Плыла.

Она посмотрела на него. Взгляд — усталый, но спокойный. И живой.

— Вы живы.

Ллойд:

— Живы.

Она кивнула. Прошла к костру — шатаясь, но донесла себя. Села на камень, уронила сумку рядом. Руки дрожали так сильно, что она не могла развязать завязки — сцепила их в замок, просто чтобы унять дрожь.

Ния (подвинулась ближе):

— Зарина, сними куртку. Ты замёрзла.

Зарина (не глядя):

— Потом.

Она развязала сумку со второй попытки — пальцы не слушались. Достала пучки трав, какие-то коренья, завернутые в тряпицу.

— У вас есть чем вскипятить воду?

Кай (хрипло):

— Огонь есть. Котла... котла нет.

Зарина (не поднимая головы):

— Найдёте.

Она оторвала несколько листьев, растёрла их в ладонях. Запахло горьким, терпким, как в лазарете во время войны.

— Мне нужен кипяток. Сейчас.

Джей:

— Зарина, ты сама...

Зарина (подняла голову, посмотрела на него. Спокойно. Устало):

— Кипяток.

Ллойд молча взял пустую флягу, вышел к ручью, набрал воды. Вернулся, поставил на камень у самого огня.

— Закипит.

Зарина кивнула. Смотрела на огонь. Дрожала.

Никто ничего не сказал. Все смотрели на неё.

Вода закипела. Зарина бросила в неё травы, помешала прутиком. Жидкость потемнела, запах стал резче — горьким, лекарственным, почти едким.

Зарина:

— Пейте. По глотку. Не торопитесь.

Она разлила отвар в несколько кружек — нашлись и они. Деревянные, грубые, обожжённые по краям, но чистые.

Джей взял первую, отхлебнул. Скривился, будто лимон съел. Закашлялся.

— Горько. Очень горько.

Зарина:

— Полезно.

Кай взял свою, выпил, не поморщившись. Закашлялся — но выпил. Коул осторожно отхлебнул, подул, отхлебнул снова. Ния пила маленькими глотками, не торопясь, будто согреваясь не только телом. Зейн выпил залпом — его системы не различали вкус.

Ллойд взял кружку, сел рядом с Зариной. Не близко. Но ближе, чем обычно.

— Ты не пьёшь.

Зарина:

— Я не больна.

Ллойд:

— Ты мокрая и замёрзшая.

Зарина (пожала плечами):

— Привыкла.

Он смотрел на неё. Она отвела взгляд.

Ллойд:

— Зарина. Выпей.

Она помолчала. Потом взяла его кружку, отхлебнула. Скривилась — тоже горько. Вернула.

— Доволен?

Ллойд:

— Не совсем. Но лучше, чем ничего.

Она усмехнулась — коротко, без сил.

Ребята пили отвар, понемногу согревались. Кай перестал дрожать, Джей высунул нос из плаща. Коул кашлял реже. Ния сидела, смотрела на огонь, и впервые за несколько часов её глаза не были пустыми.

Зарина сидела у костра, сушила волосы — длинно, долго, молча. Ллойд — рядом.

Они молчали. Не потому, что не о чем было говорить. Просто — не хотелось нарушать тишину.

Потом Зарина спросила:

— Как вы встретились?

Ллойд повернул голову:

— С чего вдруг?

Зарина (пожала плечами, не глядя на него):

— Ну, ты младше. А лидируешь. Почему?

Ллойд помолчал. Потёр переносицу — жест, который Зарина уже знала. Он так делал, когда собирался с мыслями или когда не хотел говорить, но говорил.

— Я зелёный ниндзя. Избранный, — сказал он. — Это не я выбрал. Просто — так надо.

Он посмотрел на огонь.

— Поначалу они меня тренировали. Я был ребёнком. А они — уже воинами. Коул — самый старший, он тогда уже мог горы сворачивать. Кай — огонь, Джей — молния, Зейн — лед. А я... я просто мальчишка, который не умел даже кулак сжать правильно.

Зарина слушала, не перебивая.

Ллойд:

— Они ко мне хорошо относились. Но как к младшему. Которого нужно защищать. Я старался не отставать, но...

Он усмехнулся.

— Разница была заметна.

Зарина:

— А потом?

Ллойд (помолчал, сжал пальцы на колене):

— А потом я попал под обратный удар. Моё тело резко выросло. Я стал старше — почти как они. За одну ночь.

Он посмотрел на свои руки. Разжал. Сжал.

— Я не просил об этом. И обратно уже не вернулся. Остался таким.

Зарина:

— И они стали относиться к тебе иначе?

Ллойд:

— Не сразу. Привыкали. Я уже не был ребёнком, но для них я всё ещё был «тем малышом, которого надо беречь». Пришлось доказывать, что я могу быть лидером.

Зарина:

— Доказал?

Ллойд (пожал плечами):

— Пришлось.

Зарина кивнула. Пауза.

— А родители?

Ллойд замолчал. Дольше, чем нужно. Джей всхрапнул во сне, и это вырвало его из тишины.

Зарина:

— Не хочешь — не говори.

Ллойд:

— Я вырос без них. Мама узнала о пророчестве и ушла исследовать его, а отец...

Он посмотрел на огонь.

— Потом я узнал, кто он. Мы встретились. Теперь он... другой. Мы пытаемся наладить отношения.

Зарина:

— И получается?

Ллойд (усмехнулся, невесело):

— Иногда.

Тишина.

**

Зарина сидела, поджав ноги, и смотрела на огонь. Ллойд — рядом, тоже молчал. Костёр потрескивал, где-то в глубине пещеры капала вода — мерно, как метроном. Кай уже спал, свернувшись калачиком. Джей всхрапнул и затих. Ния дремала, прислонившись к стене. Коул тяжело дышал, но кашель отступил. Зейн сидел с закрытыми глазами, его вентиляторы работали на минимальной мощности — едва слышное жужжание, похожее на дыхание.

Зарина повернула голову, посмотрела на Ллойда. Он сидел, вытянув ноги, и смотрел на тлеющие угли. Профиль — спокойный, уставший. Она смотрела на него несколько секунд. Потом, не говоря ни слова, протянула руку и провела пальцами по его рёбрам — быстро, легко, почти невесомо.

Ллойд дернулся, как от удара током.

— Ты чего?!

Она сделала это снова. Он попытался отодвинуться, но она уже наклонилась ближе, пальцы скользили по бокам, заставляя его вздрагивать и сдерживать смех.

— Зарина... прекрати... — голос срывался, он пытался поймать её руки, но она ловко уворачивалась.

— Так ты маленький у нас оказывается, — сказала она с усмешкой. Глаза радостно светились — он такого у неё никогда не видел.

Он схватил её за запястье, но она вывернулась и снова провела пальцами по боку. Ллойд зашипел сквозь зубы, пытаясь не засмеяться в голос — не хватало ещё разбудить всех.

— Отстань, — сказал он, но без злости. Совсем без злости.

Зарина отодвинулась. Улыбалась.

— Так уж и быть.

Они сидели рядом, оба улыбались — глупо, по-детски. Никто из них не был ребёнком. Оба прошли через войну, потери, холод и страх. Но сейчас, в этой сырой пещере, при свете догорающего костра, они улыбались. Потому что щекотка — это смешно. Потому что живы. Потому что вместе.

— Ты дура, — сказал Ллойд.

— Знаю, — ответила Зарина.

Тишина вернулась, но она была другой.

Где-то в углу пещеры Джей приоткрыл один глаз, посмотрел на них, вздохнул и снова закрыл.

— Боже, они такие глупые, — прошептал он в свой плащ.

Ния усмехнулась, не открывая глаз.

— Спи, Джей.

— Я сплю.