Новая жизнь. (джен)

Тори проснулась за два часа до будильника. Серая предрассветная мгла заливала кухню, и в этом полусумраке она смотрела на листок бумаги, который держала в руках. Это была вырезка из газеты — объявление о пропавшей девочке. Лили Джексон. Десять лет.

Она знала дату. Она знала место. И она знала, что медлить больше нельзя.

Тори встала, подошла к календарю на стене. Красным маркером она обвела кружком уже несколько дат, но теперь взяла ручку и жирно подчеркнула 28 августа. Точка невозврата.

Из коридора донесся шум. Аарон, наверное, проснулся и пошел в туалет. Тори быстро убрала бумагу в ящик стола. Она еще не была готова говорить с ними об этом.

Июнь — начало августа 1998 года

Летние дни тянулись медленно, наполненные теплом и тишиной. Тори возвращалась с работы, мальчики играли в саду или смотрели телевизор. Иногда приходил Ники. Иногда они собирались все вместе на кухне.

Однажды Тори пришла с работы и увидела, что мальчики сидят на крыльце. Эндрю читал книгу — редкое зрелище, от которого у Тори сжалось сердце. Аарон рисовал в своём блокноте. Ники сидел рядом, глядя на облака.

— Вы как бездомные, — сказала Тори, подходя к ним. — Идите в дом, я сделаю ужин.

— Здесь хорошо, — сказал Аарон, не поднимая головы. — Тёплый ветер.

Тори села рядом с ними. Она устала после работы — ноги гудели, голова была тяжёлой. Но она сидела и смотрела на закат вместе с ними.

— Ты как будто выросла за последние месяцы, — сказал Ники вдруг. — Ты изменилась.

Тори повернулась к нему.

— Это хорошее изменение?

— Не знаю, — сказал он. — Ты стала... спокойнее. Раньше ты была как натянутая струна.

Тори не ответила. Она смотрела на закат и думала о том, что он прав. Она действительно стала спокойнее. Или, возможно, она просто научилась скрывать страх. Страх того, что она может исчезнуть. Что мальчики останутся одни. Что она не успеет сделать то, что должна. Она смотрела на Аарона, который рисовал в своём блокноте, на Эндрю, который читал книгу, на Ники, который смотрел на облака. Она пыталась запомнить этот момент. Их лица, их голоса, их тепло. На случай, если это будет последний раз.

Август 1998 года

Однажды в субботу они пошли на игру мальчиков. Тори стояла у ограждения и смотрела на поле. Эндрю носился по полю, не давая соперникам прохода. Аарон прекрасно справлялся с защитой ворот, ловко блокируя мяч. Ники сидел рядом с Тори на скамейке, наблюдая за игрой.

— Он похож на тебя, — сказал Ники, кивая на Эндрю.

— На меня? — переспросила Тори.

— Ты тоже такая, — сказал Ники. — Быстрая. Злая. Никогда не сдаёшься.

Тори усмехнулась.

— Ты меня только что назвал злой?

— Это комплимент, — сказал Ники. — В хорошем смысле.

Они смотрели на поле. Эндрю забил и повернулся к ним. Он искал её взглядом. Нашёл. И на секунду его лицо стало почти довольным.

— Он всегда проверяет, где ты? — спросил Ники.

— Да, — сказала Тори. — Всегда.

В середине августа Тори сидела на кухне и смотрела на календарь. 28 августа 1998 года. Она обвела эту дату красным маркером. До неё оставалось не так много времени. Она чувствовала, что решение принято.

Она подошла к окну и посмотрела на сад. Яблоня качалась на ветру. Она выросла и окрепла. Как и они все. «Я сделаю это, — сказала она себе. — И не буду бояться».

Она повернулась и увидела мальчиков, стоящих в дверях. Они смотрели на неё с беспокойством.

— Мам, — сказал Аарон. — Ты грустная?

— Нет, — сказала Тори. — Я просто думаю.

— О чём? — спросил Эндрю, и в его голосе послышалась подозрительность. Он улавливал её настроение лучше других.

Тори помолчала. Она не могла сказать им правду. Не могла сказать, что уезжает, чтобы спасти девочку, которая когда-то была ею.

— Я уезжаю в командировку, — сказала она. — На несколько дней. Это важно. Наш отдел расширяется, я буду ездить и потом тоже.

Аарон нахмурился.

— Командировку? — переспросил он. — Ты никогда не ездила в командировки.

— В этот раз еду, — сказала Тори. — Это срочно.

Эндрю смотрел на неё. Его глаза стали колючими, подозрительными. Он не верил ей. Она видела это по тому, как он сжал кулаки, как его плечи напряглись.

— Ты врёшь, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. — Ты нас бросаешь.

— Нет, — сказала Тори. — Эндрю, прекрати. Я вернусь.

— Когда? — спросил он, и его голос стал резче, почти сорвался на крик. — Когда ты вернёшься? Ты уезжаешь, а мы остаёмся здесь одни!

Тори смотрела на него. Она видела его страх, его недоверие, его боль. Она видела, как он боится, что она исчезнет, снова бросит его, как тогда, когда она отдала его в систему. Страх был старым, глубоким, и она знала, что он никогда не уйдёт до конца.

— Через несколько дней, — сказала она твёрдо, пытаясь удержать его взгляд. — Я обещаю.

— Обещаешь? — сказал Эндрю, и его голос дрогнул. — Тогда ты не вернулась. Ты отдала меня.

Он развернулся и ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью. Тори слышала, как он что-то с грохотом уронил внутри, и на мгновение ей показалось, что это было её собственное сердце. Она стояла на кухне и чувствовала боль за него, за Аарона, который стоял рядом и смотрел на неё большими глазами.

— Он просто боится, — сказал Аарон тихо. — Он не хочет, чтобы ты уезжала.

— Я знаю, — сказала Тори.

— Ты вернёшься? — спросил он, и в его глазах был тот же страх и та же надежда, которую она видела в нём много раз. Он не кричал, как Эндрю. Он просто ждал, сжимая в руках край футболки, и был готов поверить, если она скажет «да».

— Да, — сказала она. — Аарон, это всего лишь командировка. Я уеду, а потом вернусь. Я обязательно вернусь, к тебе и Эндрю. Хорошо?

Аарон подошёл к ней и обнял. Тори обняла его в ответ, чувствуя, как его руки сжимают её талию.

— Я буду ждать, — сказал он, прижимаясь сильнее. — Мы будем ждать.

— Мой хороший, — сказала Тори, осторожно касаясь губами его виска. — Я вернусь. Не беспокойся.

Она смотрела, как он идёт наверх, как его шаги становятся тише. Она осталась одна на кухне. Ей было страшно — не за себя, а за них. Она не могла подвести их.

Позже вечером, когда Аарон уже спал, Тори вошла в комнату Эндрю. Он лежал на спине, глядя в потолок. Он не спал.

— Снова не спишь? — спросила она тихо.

— Нет, — сказал он, не поворачиваясь.

Тори села на край его кровати. Он отвернулся к стене, как будто не хотел смотреть ей в глаза. Она видела, как напряжены его плечи, как он сжимает край одеяла.

— Ты вернёшься? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Да, — сказала она. — Эндрю, я обещаю тебе. Это просто командировка.

Он повернулся к ней. В его глазах была та же смесь надежды и недоверия, которую она видела в нём в день суда, в первый день в их доме.

— Тогда ты не вернулась, — сказал он, и голос его сорвался. — Ты отдала меня. Ты оставила меня там, а потом просто пришла и забрала, когда тебе стало удобно.

— Я помню, — Тори хрипло вздохнула, и слова дались ей с трудом. — Эндрю... никогда больше. Я люблю тебя.

Эндрю смотрел на неё так долго и внимательно, что она почти отвела взгляд, но она не позволила себе этого. Она знала: если она отвернётся сейчас, он перестанет верить. Навсегда. Затем он медленно кивнул и отвернулся к стене, но его плечи слегка расслабились. Тори сидела рядом с ним, чувствуя, как её сердце колотится в груди.

Она наклонилась и поцеловала его в висок.

— Я люблю тебя, — повторила она.

Он не ответил. Но она заметила, как он перестал сжимать одеяло.

Она вышла из комнаты и закрыла дверь. Нужно было поспать.

Ночь перед отъездом Тори не могла уснуть. Она лежала в кровати, глядя в потолок, и слышала, как тикают часы на кухне.

28 августа 1998 года

Дорога до Солт-Лейк-Сити заняла больше суток. Тори останавливалась только чтобы заправиться и перекусить. Она почти не спала — боялась пропустить нужный момент. Пейзаж за окном менялся — зелёные холмы сменялись пустыней, потом снова холмами. Она смотрела на дорогу и думала о том, что делает.

Она помнила всё. Запах бензина. Холодный кафельный пол в туалете. Окно, которое было приоткрыто. И свой страх.

Она приехала на заправку за час до того, как это должно было случиться. Она купила кофе — горький, почти кипяток — и села в машину. Смотрела на въезд, не отрываясь.

Прошёл час. Затем полтора. Тори начала думать, что ошиблась. Она почти начала паниковать, когда увидела машину. Тёмный седан, грязный, с царапинами на боку. Она узнала его — помнила каждую царапину, каждое пятно на стекле.

Машина остановилась у заправки. Из неё вышел мужчина — высокий, худой, с тёмными волосами, в потёртой куртке. Он открыл заднюю дверь и выпустил девочку.

Лили.

Тори смотрела на неё и чувствовала, как сердце останавливается. Она была невысокой, худой, с чёрными волосами, в платье, которое она ненавидела. Она выглядела испуганной и уставшей. Волосы были спутанными, под глазами залегли тени. Странно, Тори не помнила, как она выглядела тогда, но весь вид Лили показывал, что ребёнок не в порядке. Неужели никто из взрослых ни тогда, ни сейчас этого не видит?

Мужчина что-то сказал ей и указал на туалет. Лили кивнула и пошла. Мужчина отвернулся к кассе.

Тори видела, как мужчина входит в магазин. Ее сердце пропустило удар. Полиция еще не приехала. У нее есть секунда, чтобы принять решение. Она могла просто стоять здесь, наблюдать, как он сажает Лили в машину. Это был бы самый безопасный вариант.

Но она вспомнила свой собственный страх, вспомнила, как хотела, чтобы кто-нибудь просто подошел и сказал, что все будет хорошо.

Тори вышла из машины и направилась к туалету.

Лили стояла у раковины, глядя на своё отражение в зеркале. Она не плакала. Она просто смотрела на себя, и в её глазах была пустота. Руки у неё тряслись. На запястьях виднелись красные следы — следы от верёвки. Это она тоже помнила, как лучший друг превратился в монстра, связал её и бросил в багажник.

— Привет, — сказала Тори тихо. — Меня зовут Тори. Тебе нужна помощь?

Лили повернулась. В её глазах был страх — тот самый страх, который Тори помнила так хорошо. Но в них появилось что-то ещё — что-то похожее на надежду.

— Кто вы? — спросила она. Голос дрожал.

— Мне просто кажется, что у тебя что-то случилось, — сказала Тори. — Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу помочь.

Лили смотрела на неё с недоверием. Она сжимала край раковины, и её пальцы дрожали.

— Ты можешь позвать полицию? — спросила Лили. — Пожалуйста.

— Я уже вызвала их, — сказала Тори. — Они будут здесь через несколько минут. Я никуда не уйду, пока они не приедут. Хорошо?

Лили смотрела на неё так испуганно. Затем кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я останусь с тобой.

Тори села на пол рядом с ней. Она не прикасалась к ней — знала, что Лили не хочет, чтобы её трогали. Она просто сидела рядом, пока они ждали полицию.

— Ты одна? — спросила Лили.

— Да, — сказала Тори.

— А почему ты мне помогаешь?

Тори помолчала. Она не знала, как ответить. Она не могла сказать ей правду. Не могла сказать, что когда-то она была ею. Что она помнит этот день, этот страх, эту боль.

— Ну, люди должны помогать друг другу? — сказала она. — Разве это плохо?

Лили ничего не ответила. Она сидела рядом с Тори и смотрела в стену.

Через несколько минут они услышали шум снаружи — звук полицейских сирен. Тори выглянула в окно. Полицейская машина подъезжала к заправке. Похититель, увидев полицейских, выскочил из магазина, заметался, но, поняв, что девочка не в машине и рядом с ней другие люди, рванул к своему седану. Он прыгнул за руль и сорвался с места, оставляя за собой облако пыли. Один из полицейских попытался его преследовать, но было поздно — машина скрылась за поворотом.

Полицейские направились к туалету.

— Полиция здесь, — сказала Тори. — Ты в безопасности.

Лили смотрела на неё. В её глазах появились слёзы — впервые за всё это время.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что не ушла.

Тори улыбнулась.

— Все в порядке.

Дверь открылась, и в туалет вошла женщина-полицейский. Она посмотрела на Лили, потом на Тори.

— Вы вызвали нас? — спросила женщина-полицейский, глядя на Тори.

— Да, — сказала Тори, вставая. — Я нашла эту девочку в туалете. Она вышла из машины с мужчиной, который не выглядел как её отец. Она испугана. Я думаю, её похитили.

Полицейский посмотрела на Лили. Лили прижалась к Тори.

— Как тебя зовут? — спросила женщина мягко.

— Лили, — сказала девочка. — Лили Джексон.

Полицейские переглянулись. Тори видела, что они знают это имя — оно было в розыске. Объявление о пропавшей девочке передавали по всем новостям уже несколько дней.

— Ты в безопасности, — сказала женщина. — Мы отвезём тебя в участок, а потом свяжемся с твоими родителями.

Она протянула руку Лили. Девочка посмотрела на Тори.

— Иди, — сказала Тори. — Я пойду за тобой. Обещаю.

В полицейском участке было шумно. Тори сидела на пластиковом стуле и ждала, заполнила несколько формул, подписала протокол. Сотрудница задавала вопросы — кто она, где работает, почему оказалась на заправке. Тори отвечала односложно, не вдаваясь в детали.

— Вы случайно оказались на этой заправке? — спросила сотрудница.

— Я возвращаюсь домой, — сказала Тори. — Остановилась заправиться. Увидела девочку, заметила, что она напугана. Мужчина вёл себя странно. Я решила проверить.

Сотрудница записала что-то в блокнот.

— Вы можете описать этого человека?

Тори подробно описала похитителя — рост, телосложение, цвет волос, одежду, особенности. Она рассказала, что он говорил с девочкой резко, что она выглядела испуганной.

— Вы запомнили номер машины?

— Да, — сказала Тори и продиктовала его снова. — Он уехал на восток, когда увидел полицию.

Сотрудница кивнула.

— Вы всё сделали правильно. Спасибо.

Через несколько часов приехали родители Лили. Тори смотрела, как Лили обнимает мать, как отец гладит её по голове. Она стояла в стороне, чувствуя себя чужой и почти невидимой. Странно, Тори не воспринимала Мэри и Ричарда Джексонов своими родителями. Родителями Лили — да, но не своими.

— Это она помогла мне, — сказала Лили, показывая на Тори.

Мать Лили повернулась, подошла и взяла её руки. Пальцы у женщины дрожали.

— Спасибо, — сказала она. — Я не знаю, как вас благодарить. Если бы не вы...

— Я сделала то, что должна была, — сказала Тори. — Ваша дочь в безопасности. Это главное.

Полицейский, который вёл протокол, подошёл к Тори.

— Нам понадобятся ваши контактные данные, — сказал он. — Вас могут вызвать как свидетеля.

Тори кивнула и оставила номер телефона и адрес. Она знала, что это риск — оставлять свой настоящий адрес. Впрочем, почему риск? Никому и в голову не придёт, что происходит на самом деле. Единственный скользкий вопрос — куда она ехала, когда здесь оказалась, но вряд ли он всплывёт.

Она вышла из участка и села в машину. Внутри было пусто. Она сделала то, что должна была. Она спасла Лили.

Дорога обратно была долгой. Тори ехала почти без остановок — только чтобы заправиться и купить кофе. Она почти не спала — боялась, что если закроет глаза, то исчезнет. Это был самый страшный момент ситуации: исчезнет ли она, когда её будущее настолько изменено? Она смотрела на бесконечную дорогу, на сменяющие друг друга пейзажи, и думала о Лили, о мальчиках, которые ждут её. «Я должна вернуться, — сказала она себе. — Я должна быть с ними».

Она остановилась на ночь в дешёвом мотеле на окраине какого-то города, название которого даже не запомнила. Номер был маленьким, с грязными обоями и запахом сигарет. Она лежала на кровати, смотрела в потолок и не могла уснуть. Она смотрела на свои руки — руки Тильды. Они были такими же, как и раньше. Она не исчезла. Она была здесь. «Я выжила, — подумала она. — Я сделала это». Но она не знала, что будет завтра. Она не знала, сколько у неё осталось времени. Она просто лежала и ждала утра, боясь, что если закроет глаза, то исчезнет.

На следующий день она снова села за руль. Пейзажи за окном снова менялись — пустыня сменилась холмами, холмы — лесами. Она думала о том, как много она изменила. Она спасла Лили. Она помогла Кевину. Она растила мальчиков. Она дала Ники место, где он в безопасности. И она всё ещё была здесь. «Я не исчезну, — сказала она себе. — Я вернусь. Я обещаю».

Тори приехала в Колумбию на третий день. Дом встретил её тишиной — мальчики были в школе. Мария оставила записку на кухне: «Забрала их в школу. Вернутся в три. Мария». Тори поставила чайник и села за стол. Она смотрела в окно на сад, на яблоню, которую посадил Эндрю. Она приживалась, так же как и Тори здесь.

В три часа она услышала, как открывается дверь. Мальчики вбежали в дом — Аарон впереди, крича: «Мам! Ты вернулась?», и Эндрю чуть позади. Они выглядели взволнованными, счастливыми. Аарон бросился к ней, обнял, прижался. Тори обняла его в ответ, чувствуя его тепло.

— Я вернулась, — сказала она.

Затем она посмотрела на Эндрю. Он стоял в стороне, наблюдая за ней. Он не подошёл. Не обнял. Но он смотрел на неё, и в его глазах был вопрос.

Она подошла сама.

— Я вернулась, — сказала она.

— Как твоя командировка? — спросил он.

Тори посмотрела на него. Она думала о Лили. О том, как она смотрела на неё в полицейском участке. О том, как она держала её за руку.

— Все хорошо, — сказала она. — Я все сделала.

Эндрю кивнул. Он не сказал больше ничего. Но Тори почти потребовала:

— Иди сюда, — и обняла его. — Я скучала.

На мгновение он замер, как всегда, когда она его обнимала. А потом она почувствовала, как его тело расслабляется в её руках, как он, наконец, глубоко вздыхает.

Позже Тори стояла у плиты, помешивая суп, и краем глаза следила за ними. Мальчишки делали уроки: Аарон сосредоточенно выводил цифры, Эндрю крутил ручку. Обычный вечер. Она смотрела на них и чувствовала не тепло, а скорее тихое удовлетворение. Как после финального свистка, когда ты знаешь, что выиграла, но сил праздновать уже нет — есть только покой. Она вернулась. Она была здесь.