Под чужой луной (гет)

Не живи, мой сын, не живи

Там, где мать лишили любви.

«Звезда и смерть Хоакина Мурьеты»

Эрг лежал в бараке на голой земле между другими каторжниками. Иминдианские сутки не совпадали с асуранскими, но сегодня Эргу повезло: всеобщее обновление пришлось на ночное время, и ничто не мешало ему насладиться единением с Сообществом. Здесь он ощущал обновление как-то по-иному — не так, как прежде… «тепло родного дома» — так говорят у людей… и сейчас Эрг почти физически ощущал, как что-то тёплое вливается в его сознание. Ему не хотелось отключаться, когда обновление завершилось — и в Асурасе это поняли: Эрг продолжал ощущать «волны» Ниама, Лии, Анги… они не передавали никакой информации — кроме эмоциональной. Отогреваясь в этих «волнах», Эрг пожалел, что нельзя вот так же подключиться к Жужанне — ей, должно быть, тоже страшно в том храме…

Умиротворение, в котором пребывал Эрг, было прервано через несколько минут: человек, спавший рядом с ним, скорчился, задыхаясь в приступе кашля.

«О нет, он же так умрёт!»

Эрг приподнял несчастного, удерживая его в полусидячем положении, и принялся массировать ему верхний конец грудины — но тот с силой оттолкнул:

— Ты чё, сбрендил!

До Эрга только теперь дошло, что это был Хемм.

— Биологически активные точки… их массаж освободит тебе дыхание.

— Опять твои колдовские… — Хемм не договорил, опять задыхаясь в приступе кашля. Эрг невозмутимо продолжил массировать точки. Кашель сходил на нет, дыхание выравнивалось.

— Ишь ты… и правда — полегчало.

— Не надо ничего говорить, опять может начаться приступ, — Эрг устроил Хемма поудобнее, прислонив к стенке, и утёр ему кровь возле рта. — Вот так… расслабься и дыши глубоко и медленно.

«Хорошо бы вынести его на воздух, но вряд ли это здесь позволят».

Сосед слева приподнялся:

— Эй, а мне можешь так сделать? Тоже что-то дышать тяжко…

— И мне тоже!

Количество желающих получить помощь росло в геометрической прогрессии.

— Я покажу вам, как это делается — вы сможете помогать друг другу.

…Как-то в библиотеке Асураса в одной из спасённых собратьями книг попались ему слова какого-то древнего мудреца с чужой планеты: «Нет лучшего средства унять свою боль, чем унять боль чужую».

* * *

Познакомившись накануне с агрессией Хемма, Эрг не сразу решился с ним заговорить, но в конечном итоге стремление, заложенное в него изначально, победило.

— Хемм, тебе нельзя сегодня работать.

— Чё пристал!

— Тебе нельзя сегодня работать, — повторил репликатор. — Тебе ночью было плохо.

— Скажи это надзирателю! — усмехнулся Хемм.

— Я могу работать быстрее и больше, чем человек! — настаивал асуранин. — Я могу сделать норму за тебя.

— Ну и навесят тебе завтра две нормы! А мне — всё равно по полной вкалывать… да чего ты вообще ко мне привязался!

— Я не хочу, чтобы ты умер.

— Да тут каждый день кто-нибудь помирает! А я так и так на руднике подохну.

— Ты осуждён пожизненно?

— Неа… ворам пожизненно не дают, дюжина у меня.

— 12 лет?

— Ну да… уж почти отмотал.

— Значит, скоро ты выйдешь на свободу?

— Типа того… через две луны после Торжества Матери Рьинн.

— Так это же хорошо!

— А чего хорошего-то!

— Разве ты не хочешь вернуться домой? Тебя же ждут родные!

— Да нет у меня никакого дома… и никого нет.

— А твои родители?

— Батька-то с мамкой… да уж давно померли — от моровой язвы. Я тогда куда-нибудь пристроиться пытался — работать, да кому малец нужен, а жрать-то хочется. Ну, и пошёл по базару жрачку тырить. Ловили иногда, конечно, отпускали по малолетству… а потом как-то раз попался, решили, что мне уже двенадцать — и на рудник.

Эргу вспомнились слова Вьета о «зеркалах». Никому не нужный, голодный ребёнок, о котором никто не заботился… что могло отражать такое «зеркало»? Эргу снова представился страшный мир, в котором — как вирус по сети — распространяется от человека к человеку агрессия… где её начало? И главное — где конец?

— Но теперь ведь всё будет по-другому! Ты уже взрослый — ты можешь работать…

— Скажешь тоже — работать! Да кто меня после каторги на работу возьмёт!

— А что же ты будешь делать?

— Как что — опять по карманам тырить пойду. Повезёт — протяну сколько-нибудь, а там… всё равно в конце концов заловят — и опять сюда. А вторую дюжину ещё никто не вытягивал. Первую-то не все тянут…

Эрг просто обязан был что-то предпринять.

— Послушай, тебе не обязательно воровать! Иди к Вратам… у вас их называют Кольцом.

— Это возле столицы-то?

— Да, недалеко. Так вот, иди к Кольцу, я объясню тебе, как его активировать, переходи в мой мир и проси помощи у тех, кто тебя встретит. Можешь сказать, что ты от меня… тебе помогут.

На лице каторжника отразилось мучительное сомнение: с одной стороны, возможность хоть несколько последних лет дожить без воровства, без перспективы вернуться на каторгу выглядела заманчиво, с другой — он, как и все иминдиане, побаивался «кольца лантийских демонов». Как это всегда бывает в ситуации нелёгкого выбора, сознание цеплялось за любой благовидный предлог для отказа от того, что выглядело одновременно и манящим, и пугающим.

— Так ведь до Кольца-то ещё дойти надо! Тоже ведь на голодный желудок не доползёшь.

— А что, если засушить хлеб? Две луны после Торжества Матери Рьинн — это ещё сколько?

— Я уж пытался заначку делать — да только без толку всё… киркой помашешь — так жрать до зарезу хочется, так всё и съешь, откладывать-то нечего.

Эрг вспомнил вчерашнюю «дозу» хлеба и понял, что Хемм прав.

— Можно прятать мою долю!

— А сам что — с голоду помереть решил?

— Нет, мне еда вообще не нужна, я получаю энергию по-другому, но надзиратели этого не знают.

— Без еды питаешься, значит… значит, всё-таки колдун.

— Нет, что ты… у нас весь народ такой.

— Верно говорят, что за Кольцом всё навыворот… а правда, что ты в дороге с колдуном якшался?

— Вьет был не колдун… учёный!

— Что учёный, что колдун — всё едино!

Эрг попытался представить, как бы понравилась такая характеристика доктору МакКею… как он там? Опять ведь без него в лантийских приборах что-нибудь не то нажмёт… надо попросить Ниама, чтоб послал к ним кого-нибудь другого, пока его нет — нельзя атлантийцев без присмотра оставлять, особенно доктора МакКея.

— А что, — продолжал Хемм. — Вчерашнюю-то жратву ты тоже припрятал?

— Нет, вчера я отдал Ксимману… ну, я не знал, чем ещё его утешить.

— Нашёл, кого утешать.

— Он очень переживает, что его не искупили.

— Ксимман своё отгулял! Вон, даже сюда разряженным притопал… пусть теперь попробует какая она — жизнь-то!

Эрг снова задумался о загадочной человеческой природе. Хемму жилось тяжело — и поэтому он стал агрессивным. Ксимман жил в хороших условиях — и поэтому тоже стал агрессивным… почему разные исходные данные приводят к одному результату? И как тогда помочь людям?

— Слушай, ты того, — прервал его размышления Хемм. — Обижать кто будет — ты мне только скажи, понял!

Эрг понял… и подумал, что, пожалуй, не станет пользоваться этим любезным предложением: не стоит подталкивать этого несчастного к неразумным действиям.

* * *

Время шло. Мистер Вулси «не делал резких движений», репликаторы, по-видимому, тоже не смогли ничего придумать — и иллюзия, что это ненадолго, что всё уладится, постепенно исчезала. Доктор Янош привыкала и к тяжёлой физической работе, и к иминдианской жаре, и к 20-часовым суткам, и к пятидневной неделе, и даже ловила себя на том, что некоторые вещи начинали ей нравиться. Она полюбила суровую красоту иминдианских песнопений. Вечерние богослужения нравились ей больше утренних, поскольку на них не совершали кровавых жертвоприношений. Тяжелее всего было привыкнуть к антисанитарным условиям — о ежедневных омовениях нечего было и думать, зубную щётку её в первый же день заставили сжечь вместе с атлантийской одеждой и прочими «демонскими штуками», которые она принесла с собой из Атлантиса. Страшно представить, что будет, когда начнётся обыкновенное женское… стоп! Уже должно было начаться дней десять назад! Может, смена климата повлияла? Или… от этого отвратительного жреца… о нет, только не это!