Под чужой луной (гет)

Найди, где у него кнопка!

«Приключения Электроника»

Глаза Родни МакКея горели ярче всех звёзд Пегаса вместе взятых от переполнявшего ученого нетерпения:

— Мы должны отправиться на эту планету! — с жаром доказывал он всем присутствующим на очередном совещании. — Чтобы исследовать обнаруженное нами устройство!

— Да объясните же вы, наконец, что за устройство! — начинал терять терпение Вулси.

— В том-то и дело, что это неизвестно!

— Что-то я не понимаю: сначала вы говорите, что нашли информацию о нём в базе данных Древних, а теперь утверждаете, что ничего о нём не знаете. Там же должно быть подробное описание! — Вулси поправил очки на переносице и с недоумением посмотрел на гения двух галактик, ожидая надлежащих объяснений.

— Дело в том, — пояснил Родни. — Что база данных сильно повреждена, нам удалось узнать лишь то, что на той планете установлен некий прибор Древних, а что это за прибор — неизвестно; вероятно, информация о нем находится в области поврежденных файлов. Это может быть всё, что угодно, и с этим необходимо разобраться!

— Можно расспросить асуран, — предложила Тейла.

— Они не могут ничего знать! — возразил Родни. — Древние установили это устройство там уже после того, как уничтожили их... то есть, попытались уничтожить. В общем, их спрашивать бесполезно.

— Ну, хоть точные координаты имеются? — лениво поинтересовался Шеппард, предчувствуя очередной геморрой на голову своей команды. Как показывает практика, когда Родни так возбужден, ничем хорошим, как правило, это не кончалось. А однажды едва не стоило команде жизни. Лишь вмешательство оказавшихся на тот момент в нужном месте в нужное время разведчиков «Сферы» спасло команду от реальной и весьма печальной перспективы послужить обедом для рейфов.

— Тоже утрачены.

— Так что ж, ты предлагаешь нам всю планету прочёсывать в поисках неизвестно чего? — криво усмехнулся Джон.

— Можно расспросить местных жителей, — предложил Родни.

— А они там есть? — осведомился Ронон.

— Есть, — сообщила Тейла. — Они называют свою планету Иминд. Весьма своеобразный народ…

— Так вам известно об этой планете, — произнес Вулси с интересом уставившись на атозианку. — Вы с ними прежде встречались?

— Лично — нет, но слышала, что много лет назад, когда я была еще маленькой, наш народ пытался торговать с ними, правда, из этого так ничего толком и не вышло.

— Иминдиане не особенно дружелюбны? — предположил Ронон, демонстративно вытащив и покрутив в руках свой станнер...

— Нет, войн с другими народами они не затевают, но свою планету предпочитают не покидать и гостей не жалуют, — ответила атозианка.

— Звучит не очень-то обнадёживающе, — заключил Джон. — В общем, Родни, если пойдём туда, разговаривать с ними будешь сам.

— И поговорю! — запальчиво воскликнул МакКей. — Как я понял, это задача для настоящего гения!

— Я тут подумал, может пригласить на прогулку кого-нибудь из наших альтернативных союзников? — предложил Шеппард. — Так сказать — для подстраховки.

Ну не нравилась подполковнику идея лететь неизвестно куда в поисках неизвестно чего, лишь бы удовлетворить интересы МакКея.

— Думаю, это излишне, — возразил Родни. — Справимся сами… К тому же у слайдеров немало своих собственных миссий. Они, знаешь ли, на месте не сидят…

— Но если мы собираемся вступать с иминдианами в контакт, не помешает знать о них побольше. Тейла, расскажите всё, что вам известно, — попросил Вулси. — Хотя бы в общих чертах. Что за цивилизация?

— Не особенно развитая: примитивное земледелие, ремёсла...

— А оружие у них какое? — полюбопытствовал Ронон.

— Кинжалы, сабли, луки и арбалеты с отравленными стрелами.

— Джентльменский набор, — хмыкнул Шеппард. — Они ими что — «стрелы» рейфов сбивают?

— Нет, конечно. Это скорее для поддержания порядка на своей планете.

— Видимо, порядки у них не очень-то демократические, — заметил Вулси. — Как у них с властью дело обстоит?

— Формально есть король, но реальные правители — жрецы.

— Жрецы? Значит, есть религия, — заключил Вулси, оценивая возможные перспективы вылазки и какие с этим могут возникнуть проблемы.

— Да, богов у них много, но особенно почитают богиню своей единственной луны. Они называют её Великая Мать Рьинн, она у них главная в пантеоне божеств.

— Как-то сомнительно, чтоб такой народ мог знать что-то про устройство Древних, — усомнился Джон.

— А почему нет? — возразил Родни. — Мы ведь уже встречались с примитивными народами, они чтили устройства Древних как священные реликвии, не зная об их истинном назначении.

— Вот что, — подытожил Вулси. — Если вы считаете, что отыскать и исследовать это устройство столь важно для экспедиции, можете попытаться, но тратить на это время до бесконечности я не позволю. У нас и без того достаточно проблем. Даю неделю, если за это время не найдёте — прекращайте поиски.

* * *

Джону, Родни, Тейле и Ронону пришлось проделать немалый путь от Врат до ближайшего иминдианского города, и теперь они шли через лабиринт узких грязных улочек на его окраине.

— Как они ходят в такой грязи?! — ныл привыкший к комфорту МакКей. — Что за дыра?!

— Это столица, — уточнила Тейла.

— Если это столица, то какая же у них провинция! — продолжал возмущаться МакКей, стараясь удерживать равновесие и не упасть. Только вываляться в грязи ему еще недоставало.

— Помнится, ты больше всех сюда рвался, — замечание Шеппарда заставило Родни прикусить язык, впрочем, ненадолго: из-за поворота вывернула деревянная повозка, влекомая животным, отдалённо напоминающим земную лошадь, и Родни, вынужденно уступая ей дорогу, едва не свалился в сточную канаву.

— Это же ужас! Прямо Средневековье какое-то!

— Средневековье и есть, — согласился Шеппард. — Только рва с водой вокруг города не хватает.

— Зачем им ров с водой? Единственные враги — рейфы — обычно с воздуха нападают, — пожал плечами Ронон. — Что им ров?

— А что? Других врагов у них нет что ли? — удивился Родни, озираясь.

Наконец отряд выбрался на относительно чистую и людную улицу.

— И чего они так кутаются? — недоумённо бросил Ронон, провожая взглядом очередную женщину в накидке и шапочке из ткани, казавшейся слишком плотной для столь жаркой погоды; стоящее в зените солнце палило нещадно, но местные будто бы этого не замечали.

— Ну вот, теперь можно попробовать узнать дорогу, — растерянно озираясь, предложила атозианка.

— И что же мы будем спрашивать? — усмехнулся Джон. — Скажите, пожалуйста, где тут прибор Древних?

— Если эта цивилизация действительно похожа на земное Средневековье... — размышлял вслух Родни. — На Земле в Средние века самыми просвещёнными людьми были священники и монахи, может, нам стоит поговорить с местными жрецами?

— Попытаться стоит, — согласился Шеппард. — Значит, будем искать храм.

Родни обратился к проходившей мимо женщине с кувшином:

— Извините, вы не скажете, как пройти к... — не удостоив МакКея ответом, дама влепила ему пощёчину и, молча развернувшись, ускорила шаг.

Родни остолбенел, инстинктивно схватившись за щеку:

— Э-э-э... что я такого сказал?!

— Думаю, дело даже не в заданном тобой вопросе, а в том, что ты вообще осмелился с ней заговорить, — сказал не менее прочих озадаченный реакцией женщины Шеппард. — Похоже на то, что этот мир живет по подобию законов шариата.

— Ты что — был здесь раньше? Мог бы предупредить! — возмутился МакКей.

— Здесь я не был, зато в своё время служил в Афгане, — озираясь, невозмутимо ответил Шеппард. — Восток, Родни, — дело тонкое… а восток средневековый — еще и смертельно опасное. И поэтому прошу тебя, Родни, впредь спрашивай дорогу у мужчин.

* * *

Отыскать храм Великой матери Рьинн оказалось нетрудно — дорогу к нему знал каждый житель, к тому же, это было одно из самых внушительных зданий в городе, уступающее разве что королевскому дворцу. Впечатление усиливалось присутствием вооружённой охраны. И хотя стражники с арбалетами не препятствовали пришельцам, но было ясно, что лишнего себе позволять здесь не стоит. Архитектура храма наилучшим образом выполняла свою задачу: даже атлантийцы — далёкие от иминдианской религии — невольно ощущали собственную ничтожность, проходя через огромные парадные ворота внутрь здания.

Первое, что бросилось им в глаза — это была исполинская, но довольно грубо вырезанная из камня статуя женщины в ниспадающих одеждах — видимо, представляющая богиню иминдианской луны. Перед статуей располагалось украшенное драгоценными камнями каменное возвышение, в котором по несмываемым пятнам угадывался жертвенник, слева и справа от него горел огонь в двух каменных чашах.

У жертвенника замерла в почтительном поклоне пожилая женщина в долгополой одежде и весьма гротескном рогатом головном уборе. Казалось, она была погружена в молитву или медитировала. После нескольких минут ожидания Тейла решилась привлечь её внимание:

— Добрый день!

Женщина обернулась, смерив пришельцев холодным взглядом. Затем не спеша поднялась на ноги.

— Что нужно чужеземным варварам в храме Великой Матери Рьинн? — голос жрицы казался ещё более суровым, гулко раздаваясь под сводами храма.

Родни решил, что пора «брать быка за рога»:

— Мы из «Атлантиса» ... — сообщил он, решив положиться на имидж «Атлантиса» в галактике, который, как правило, срабатывал «на ура». — Из города предков.

— Люди Иминда ведут свой род от Великой Матери Рьинн, а не от лантийских демонов, — бесстрастным, но не сулящим ничего хорошего тоном сообщила женщина. Всё же, собравшись мыслями, Родни рискнул продолжить:

— Мы ищем... в общем, мы хотели спросить, не знаете ли вы..., — но тут МакКей осёкся: у западной стены храма — как раз в том месте, куда должен был падать свет восходящей луны из окна на восточной стене, в полу было проделано отверстие, из которого поднимался невысокий столб. На столбе же было укреплено то, что человеку несведущему показалось бы композицией из крупных кристаллов в оправе — но намётанный глаз учёного безошибочно определил: вот он — предмет их поисков!

Родни еле сдержался, чтоб сразу же не кинуться к устройству Древних.

— В общем, мы хотели бы попросить у вас дозволения исследовать вот это! — он указал на прибор.

В лице жрицы ничто не изменилось, и всё тем же «каменным» тоном она произнесла:

— Дар Великой Матери Рьинн священен. Ни один смертный не смеет прикоснуться к нему. Наказание за святотатство — смерть.

— Но, может быть, всё не так страшно, — не сдавался Родни, которому вожжа подпала под одно известное всем место. — Вы ведь, наверное, не пробовали, так может быть...

— Наказание за святотатство — смерть, — так же сухо повторила жрица и добавила. — Через отсечение головы. И если варвары в своём скудоумии неспособны этого понять...

— Мы всё поняли, — сказал Шеппард, многозначительно кивнув сатедианцу. Тот за локоток решительно вывел ошеломленного МакКея из храма.

— Мы нашли устройство Древних, — докладывал Родни на следующем совещании. — Но исследовать его не удалось: иминдиане почитают его как дар своей богини, оно находится в храме, и к нему никого не подпускают под страхом смертной казни.

— Что ж, полагаю, вопрос исчерпан, доктор МакКей, — заключил Вулси. — Вам придётся смириться с тем, что в данных условиях исследование устройства невозможно.

— То есть как — невозможно?! Да оно же почти у нас в руках!

— Вот именно — почти, — возразил Джон. — И лично я сомневаюсь, что оно стоит того, чтоб за него рисковать головой.

— Подполковник Шеппард прав, — согласился Вулси. — Что такого замечательного в этом устройстве, чтобы ради него идти на смертельный риск?

Но МакКей не собирался сдаваться без боя…

— В том-то и дело, что мы этого не знаем! — горячился Родни. — Что, если оно перевернёт все наши представления о...

— Ну, хорошо, — перебил Вулси. — Что вы предлагаете? Не штурмовать же этот храм, в самом деле!

— Ну, может быть, ночью...как-нибудь выкрасть? — предложил Родни.

— Храм хорошо охраняется, — напомнил Шеппард. — И вряд ли ночью там меньше охраны.

— Не забывайте, стрелы у них отравленные, — напомнила Тейла. — Что за яд — мы не знаем, сколько времени потребуется нашим врачам, чтобы найти противоядие...

Но Родни её уже не слушал:

— А может быть, послать Эрга? — предложил гений. — В темноте он видит лучше, чем мы, бегает быстрее, физически он сильнее, да и стрелы с ядом репликатору не страшны.

«А главное, если попадётся — можно будет сделать вид, что мы не причём», — мысленно добавил Вулси, предпочитая не говорить этого вслух.

При таком раскладе, когда речь уже не шла о риске для его подчинённых и — соответственно — для его карьеры, идея МакКея начинала ему нравиться. Что, если прибор действительно окажется чем-то ценным? Глупо упускать удачу. Вот только не прекратил бы Новый Асурас поставки МНТ… а с чего им прекращать? Не станет же Ниам разрывать отношения из-за одного индивида! Конечно, Ниам будет недоволен — но он ведь легко простил «Атлантису» действия Кэрри, значит, простит и это. Да он вообще ничего не узнает, если всё пройдёт благополучно! А что может случиться с Эргом на Иминде? Единственное, что для него опасно — это компьютерные вирусы и АРП. На отсталой планете этому взяться неоткуда!

— В самом худшем случае, — продолжал Родни. — Его без проблем воссоздадут из резервной копии.

— В прошлый раз мы тоже на это рассчитывали и чуть не потеряли его, — напомнила Тейла.

— Но это совсем другой случай, — возразил Родни. — Там был вирус, а теперь его резервной копии ничто угрожать не будет.

Тейле стало ясно, что прошлый случай ничему МакКея не научил — Родни так и не понял, что репликаторам тоже больно, когда их убивают — и привела другое возражение:

— Вряд ли Эрг согласится нарушать закон чужой планеты, он в этом плане такой щепетильный.

— Это я беру на себя, — заверил гений. — Думаю, мне удастся найти аргументы, которые его убедят. Главное, чтобы после разговора со мной он не успел связаться со своими и не пообщался с доктором Янош.

— Доктор Янош на Новом Атосе, — сообщила Тейла. — Вернётся только послезавтра.

— Вот и хорошо... когда Эрг будет здесь? — осведомился Вулси.

— Обещал прийти завтра — помочь Зеленке с ремонтом одного прибора, — сказал Родни.

— Прекрасно...

* * *

— Нет! Если у иминдиан такие законы, мы должны уважать их, и не имеем права распоряжаться у них на планете! Я не могу этого сделать!

Категоричность юного репликатора не смущала МакКея: он знал, что сломить его сопротивление — дело времени.

— Никто и не собирается вмешиваться в их внутренние дела. Но пойми, Эрг, это тёмные, непросвещённые люди, которые не в состоянии понять, каким сокровищем владеют, — настаивал ученый.

— Но ведь вы даже не знаете, что это такое, — возразил асуранин.

— Вот именно, что не знаем! А это может быть всё, что угодно. Может быть, это устройство защитит иминдиан от налётов рейфов. Может быть, в нём заключена информация, которая могла бы избавить их от опасных болезней — а они только поклоняются ему как идолу и не пользуются этим богатством, — продолжал философствовать МакКей.

— Но зачем делать это таким образом? Нужно объяснить им всё — и тогда...

— Поверь, Эрг, мы уже пытались, но с этими людьми невозможно договориться. Видишь ли, когда люди находятся на разных ступенях цивилизации, они говорят как бы на разных языках. Иминдиане при всём желании не могли бы нас понять.

— Я не знаю... я должен посоветоваться с Ниамом.

Родни поспешил пресечь опасный поворот:

— Не думаю, что Ниам сможет сказать тебе что-то по этому поводу, он ведь не знает людей так, как мы.

— Ниам знает людей! — вежливо возразил юный асуранин. — Он долгое время жил среди них!

— Среди цивилизованных людей! — уточнил Родни. — А это большая разница. Он ведь не бывал в мусульманских странах, где женщин наказывают плетьми за супружескую неверность, или в глухих районах Африки, где до сих пор приносят человеческие жертвы...

— Разве на Земле... бывает такое? — репликатор выглядел настолько потрясённым, что его можно было увести куда угодно. Судя по всему, Ниам им об этом не рассказывал, если конечно сам знал подобные нюансы.

— Да, Эрг, у нас на Земле до сих пор есть слаборазвитые народы. И мы помогаем им, даже если они этого не понимают и не хотят.

— Разве можно чему-то научить людей, когда они этого не хотят?

— Можно и нужно! Это долг старшего по отношению к младшему, — несколько свысока заявил Родни.

— А иминдиане... младшие для нас?

— Безусловно. Самая сложная «технология», которая у них есть — это воловья упряжка. Будет ли урожай, будут ли они сыты — полностью зависит от погоды. Они беззащитны и перед болезнями, и перед рейфами... Возможно, это устройство Древних помогло бы сделать их жизнь хоть немного лучше.

Эрг молчал, размышляя. В то время как МакКей готов был нанести последний сокрушающий удар.

— Конечно, тебя никто не принуждает, если ты не считаешь допустимым для себя в этом участвовать — мы поймём. Можешь возвращаться в Асурас. На Иминд тогда отправятся наши люди в сопровождении группы поддержки с оружием, поскольку вылазка будет сопряжена с реальным риском — храм хорошо охраняется, стражники вооружены отравленными стрелами — но ради блага иминдианцев мы пойдём на все...

— Нет! Не надо посылать ваших людей — я согласен!

— Тогда тебе придётся поторопиться. На Иминде сейчас наступает ночь, ты должен успеть добраться до храма до рассвета, днём у тебя будет меньше преимуществ.

Глава 2.

Раз на свет родился — заплатить изволь,

На земном базаре вместо денег — боль»

(А.Рыбников «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты»)

Тишина ночи нарушалась только стрекотанием каких-то невидимых глазу насекомых. Эрг подумал, что они бы, наверное, понравились Жужанне! И эти звёзды — ни дома, ни в Атлантисе Эрг никогда не видел таких на удивление крупных звёзд! Может, этот город в других широтах? Но всё равно — так славно было бы посидеть вместе с ней на этом поваленном стволе дерева, мимо которого он проходил, под этими звёздами! И он обязательно поймал бы для неё одно из этих стрекочущих насекомых!

Усилием воли Эрг заставил себя вспомнить о цели своего похода на Иминд — всё же послали его сюда не на охоту за ночной разновидностью местных кузнечиков. Перед отправкой на Иминд доктор МакКей вкратце описал ему дорогу до города и местонахождение храма, и все же, необходимо было провести разведку. Выбрав одно из наиболее высоких деревьев, юный репликатор без труда в несколько минут забрался почти на самую его вершину. Звезды казались еще крупнее, а так же отлично просматривалось окружающее пространство. Холм, на котором росло дерево, полого спускался в низину, в которой располагался непосредственно сам город — ну а качеством зрения Творцы репликаторов не обделили; в ночном полумраке Эрг видел так же хорошо, как и днем — и весьма далеко, а если б понадобилось, мог бы прибегнуть к «ночному» зрению. В течение нескольких минут, с удобством устроившись в развилке двух толстых ветвей, Эрг внимательно рассматривал ночной город, освещаемый факелами. Видел даже стражников, прогуливающихся возле ворот — наверняка дневной визит атлантийцев и их намерение исследовать святыню насторожил жрецов, и те настояли, чтобы стража была усилена на случай предпринятой чужаками попытки повторного проникновения в храм.

Что ж, этого стоило ожидать. За время совместной работы с МакКеем Эрг успел узнать характер гения двух галактик и даже представлял себе, в какой тональности ученый мог заявить права на исследование заинтересовавшего его артефакта. Удивительно, что атлантийцев вообще отпустили.

Второй раз за свою недолгую жизнь Эрг смотрел на людей не как на объект любви и заботы, а как на источник потенциальной опасности. А что, если кто-то из них его заметит и нападёт? Тогда ему придется защищаться.

Эргу стало страшно: как же так — взять и ударить человека, у которого так легко ломаются кости и рвутся кровеносные сосуды, и всё это так долго восстанавливается? Им бывает больно, даже если неосторожно схватить за руку! Нет, это немыслимо... значит, надо придумать способ, чтобы его не заметили.

Эрг всмотрелся пристальнее. Охранников возле ворот было около десятка. Однако то, что ворота не закрыты, значительно облегчало задачу.

Храм, освещенный факелами, выделялся на фоне города своими размерами и величием. Возле него тоже была выставлена усиленная охрана. Стражники стояли вокруг храма на некотором расстоянии друг от друга, но в одном месте закономерность нарушалась, здесь была как будто «дыра», словно не хватало двух человек. Наверное, здесь должны быть вон те, которые сидят поодаль. Почему же они там не стоят? Ну конечно, людям надо иногда отдыхать, они не могут работать так долго. Но почему они на это время не ставят кого-то другого?

Так или иначе, в этом месте не было никого, а люди, которые должны были там быть, чем-то увлечённо занимались в стороне. Подробностей их занятия Эрг разглядеть не мог, впрочем, для него это не было главным. Главное — что обнаружилась возможность, которую необходимо использовать по максимуму. Если действовать быстро и бесшумно, то велика вероятность, что он сумеет проникнуть не только в город, но и в сам храм, оставшись незамеченным.

Рассчитав в уме оптимальную скорость и другие параметры передвижения, Эрг быстро спустился с дерева и направился к городу.

* * *

Эргу уже не раз доводилось проходить сквозь стены — в «Атлантисе» морпехи частенько просили его проделать сей фокус. Зачем им это было надо — не говорили, возможно, в их глазах молодой и добродушный репликатор был чем-то вроде затейливой экзотической игрушки, которой бывалые ребята хвастались перед вновь прибывшими в «Атлантис». Обычно все кончалось тем, что появлялся подполковник Шеппард и ставил своих подчиненных на место, а Эрга отправляли в лабораторию доктора МакКея.

Однако стена храма оказалось совсем не такой, как те перегородки, которые он с легкостью преодолевал в «Атлантисе»: она оказалось толщиной метра в два, не меньше, а может, и больше — точнее определить Эрг не смог, очень уж тяжело было через неё продираться. Но, в конце концов, он оказался в храме.

Внутри храма у подножия громадной статуи горел огонь в каменных чашах, но в этот час в храме не было ни души — видимо, иминдиане целиком и полностью полагались на охрану, выставленную снаружи. Что ж, это было на руку Эргу. Он не хотел ни с кем вступать в конфликт. Его целью были кристаллы, о которых упоминал доктор МакКей. Эрг невольно залюбовался кристаллами, поблёскивающими в полумраке. Всё-таки надо отдать должное древним лантийцам — всё, что они делали, было красиво! Неудивительно, что иминдиане так любят это устройство, даже не зная его назначения. Наверное, если оно пропадёт, это будет для них тяжёлым ударом… нет, он не будет красть устройство, как того хотел доктор МакКей, он только исследует его. Если ученый захочет — можно будет даже сделать копию…

* * *

— Всё забавляетесь, дармоеды? В храм-то вор забрался! Скажите спасибо, что я в окно заглянул!

Тон начальника стражи не предвещал ничего хорошего, и застигнутые «на месте преступления» стражники, бросив азартную игру с деревянными палочками, тотчас же вытянулись в струнку.

— Вор? — осмелился переспросить один из них, с недоумением переглянувшись с другими. — Как он мог оказаться в храме? Мимо нас даже мышь не проскользнет, не то что человек…

— Не сквозь стену же, — несмело предположил его товарищ.

— Мог и сквозь стену, — насупившись, рявкнул начальник стражи. — Что, если он колдун? А ну-ка шевелите задницами!

— Было бы куда спешить, — вполголоса проворчал один из стражников, покосившись на начальника стражи. — Раз сумел пробраться в храм, стало быть, он у нас в руках. У каждого окна по охраннику, все входы и выходы перекрыты, так что деваться ему некуда. Возьмем тёпленьким…

— А если он и впрямь колдун, — предположил испуганно его товарищ, тоже не горящий желанием лезь на рожон. — С колдунами, знаешь ли, надо быть особо осторожными, вдруг учудит что-нибудь этакое….

* * *

Помедлив в нерешительности возле колонн, Эрг шагнул к прибору. Впервые в жизни он делал нечто недозволенное, и потому страшно было прикоснуться к устройству… впрочем, самовольно вступив в запретное пространство, он тем самым уже нарушил иминдианский закон, значит, отступать поздно.

Эрг принялся осматривать устройство. Для него оно оказалось таким же новым, как и для атлантийцев — ничего подобного он не видел ни дома, ни в «Атлантисе», не значилось такого и в базах данных. Значит, придётся сканировать. Эрг протянул руку к устройству, готовясь «пообщаться» с новой техникой…

— Вот он! — оклик как удар плети стегнул его в спину. — Держи вора!

— Эк на что замахнулся! Святотатец!

Крики разорвали тишину. Его заметили, но как?! Это было Эргу непонятно. Впрочем, гадать, где именно он мог проколоться, не было времени. Нужно было что-то решать и быстро. Эрг понимал, что он намного сильнее и быстрее людей ворвавшихся в храм и, пожелай только — раскидает их одной левой. Но бить человека… нет, лучшим выходом для него будет бегство. Жаль, что ему так и не удалось выполнить задание доктора МакКея... но кристаллы лантийцев не стоят того, чтобы из-за них ставить под удар биологическую целостность охраняющих их людей!

Эрг мгновенно оглянулся, планируя как лучше совершить побег, чтобы не пересечься с охраной. Меж тем стражники бросились к кольцу колонн, отрезая асуранину путь к бегству.

Логика подсказывала репликатору, что надо отбежать к противоположной стене и уйти сквозь неё — окон там не было, людям понадобится время, чтобы выйти через дверь или хотя бы через окно на другой стене, обежать вокруг храма — за это время он успеет уйти достаточно далеко. Единственно, что смущало молодого репликатора — необходимость вновь продираться сквозь толщу каменной стены, ведь в сложившейся ситуации у него не было ни времени, ни сил, чтобы сосредоточиться, а так он вполне реально рисковал застрять — перспектива не из приятных.

Эрг бросился наперерез людям — не сразу поняв, что допустил ошибку в расчетах. Он понял это, когда один из стражников схватил его за плечо. Движимый скорее страхом, нежели рассудком, асуранин стряхнул с себя человеческие руки. Стражник отлетел на несколько метров и вскрикнул, ударившись об алтарь.

«О, нет! Что я сделал!»

Окно было рядом — но ноги, казалось, сами понесли Эрга в противоположную сторону, к алтарю. Его руки уже исследовали тело упавшего человека на предмет повреждений, когда сзади на Эрга навалились ещё несколько стражников. Эрг мог бы легко раскидать их, но… он не мог забыть, как кричал этот человек…

А потому пришлось смириться с неизбежным. Эрг даже не думал сопротивляться.

— Вор пойман! — гордо отчитался перед начальником один из охранников, кивнув на Эрга. — Куда его?

— В подземелье, куда ж ещё! — ответил снисходительно начальник стражи, с интересом окинув репликатора нарочито пренебрежительным взглядом.

— А он все-таки колдун, — с затаенным страхом заметил один из молодых стражников, стараясь держаться от Эрга подальше — на всякий случай. — Одно легкое движение руки, и Тьакар пролетел через весь зал…

— Вдруг он из подвала убежит? — опасливо предположил кто-то.

— Не убежит! — самонадеянно возразил начальник стражи. — И пошлите кого-нибудь за господином Кьигом — небось, не каждый день у нас Дар Матери Рьинн пытаются полапать!

* * *

— Кто послал тебя украсть священный Дар Великой Матери Рьинн?

Эрг стоял перед высоким и худым бритоголовым стариком в роскошном одеянии, разительно отличавшемся от простых одежд воинской челяди. От бремени прожитых лет узкое лицо старика было покрыто сетью мелких морщин и крупных складок, на пергаментной коже местами проступали темные пятна старческой меланомы. Маленькие бледно-голубые глазки старика под набухшими веками в упор уставились на святотатца. Но Эргу было не до него. В голове репликатора на тот момент была лишь одна мысль — «Я убил человека!»

У него отлегло от сердца, лишь когда среди окружавшей его толпы вооруженных людей он увидел того самого воина, которого отправил в полет в храме. Воин был жив и здоров, лишь слегка прихрамывал и бросал в сторону Эрга мрачные косые взгляды.

— Отвечай, варвар! — видя, что на него не обращают внимания, визгливо прикрикнул старик.

Эрг молчал, обдумывая будущую стратегию. Врать он не умел. Но и рассказывать старику о задании доктора МакКея тоже не собирался. Как знать, чем это может обернуться для атлантийцев.

— Я знаю, что вчера на священный Дар Великой Матери Рьинн покушались люди из города лантийских демонов, который в варварских мирах называют «Атлантисом» — это они тебя послали? Отвечай! — продолжал разоряться старичок. Несмотря на почтенный возраст голос у которого был весьма громкий и на редкость неприятный.

— Да… то есть нет… — выдавил Эрг, еще не решив, стоит отвечать или все же отделаться молчанием.

— Так да или нет? — наседал старичок.

— В общем,… я был в «Атлантисе», и мне там рассказали, что у вас в храме есть устройство лантийцев…

— Не богохульствуй! — взорвался возмущенно жрец. — Наша реликвия дарована Великой матерью Рьинн, а не лантийскими демонами!

— Простите, я не хотел вас обидеть,… в общем, мне рассказали, что это у вас есть, и я захотел его исследовать. Я сам так решил — они меня не посылали!

— Ты пришёл сюда один или у тебя были сообщники? — осведомился жрец.

— Я был один.

— Уведите его, — поняв, что ничего более от Эрга он не добьется. — И отправьте отряды вокруг города. Пусть обыщут каждый куст. Наверняка у него есть сообщники… А ты, — обратился он к начальнику стражи. — Утром сам доложишь госпоже Дамьире!

Верховному жрецу Кьигу вполне хватило того, что его среди ночи подняли с постели, так что пусть кто-нибудь другой выслушивает всё, что скажет верховная жрица, когда узнает о случившемся!

* * *

— Мистер Вулси, Новый Асурас на связи, они спрашивают об Эрге. Что сказать? — связавшись с кабинетом начальника экспедиции «Атлантиса», растерянно осведомился Чак.

— Скажи, путь подождет. Я сейчас буду… — сдержанно ответил мистер Вулси, поправив очки и инстинктивно ослабив узел галстука. На шее начальника заиграли желваки в предчувствии непростого разговора. Он понимал, что такой разговор неизбежен — это становилось тем яснее, чем больше проходило времени после того, как Эрг отправился на Иминд.

Ричард Вулси направился в Зал Врат, на ходу в голове формулируя возможный диалог. Время шло, а посланный с подачи доктора МакКея на Иминд репликатор не возвращался. И с каждым часом ожидание становилось все напряженнее. В голову лезли нехорошие мысли. Так или иначе — теперь уже не удастся скрыть это от руководства Нового Асураса, а значит, главное сейчас — найти правдоподобный способ «откреститься» от ситуации.

«Может действительно стоило обратиться к альтернативным союзникам», — подумал Вулси, приблизившись к переговорному устройству.

Врата были активированы, с экрана монитора на него смотрела женщина с короткой стрижкой и монголоидными чертами лица — одна из тех, кого в своё время отправили в космос…

«Что ж, может оно и к лучшему. По крайней мере, разговаривать придётся не с самим Ниамом. Лидер Нового Асураса более проницателен… Конечно, он всё равно всё узнает — но узнает уже в её «редакции», с «поправкой» на то, что она знает Эрга, а Ниам ей доверяет… если она сейчас поверит — с вероятностью процентов 50 «подаст» так, что поверит и Ниам…»

— Мистер Вулси, рада вас видеть! — поприветствовала асуранка.

— Взаимно, — с дежурной вежливостью откликнулся Вулси. Стараясь выглядеть невозмутимым.

— Просим прощения, если отвлекли вас от важных дел. Дело в том, что мы разыскиваем Эрга, — Лия как всегда была сама вежливость. — Он уже давно отправился в Атлантис и не вернулся до сих пор, и на зов не отвечает. Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?

Вулси не первый раз вёл переговоры и знал по опыту, что лучший способ убедительно соврать — это начать с правды.

— Эрг? Ах да, Эрг… он отправился на планету M3G-139, известную как Иминд.

— На Иминд? — удивилась Лия. — Зачем вы его туда послали?

— Что вы, мы его туда не посылали — он ушёл по собственной инициативе.

— Но зачем? Что Эргу делать на Иминде?

— Видите ли, недавно доктор МакКей обнаружил в базе данных Древних упоминание о некоем устройстве, находящемся на этой планете, но база была повреждена, ничего толком узнать о нем не удалось. Мы посылали нашу команду с целью разобраться на месте, но иминдиане окружили это устройство религиозным поклонением, и приближаться к нему запрещено под страхом отнятия жизни. Нам пришлось отказаться от планов исследования этого прибора, но доктор МакКей имел неосторожность проговориться о нем Эргу, и тот захотел исследовать устройство самостоятельно. Мы попытались его отговорить от этой безумной на мой взгляд идеи, но он прямо-таки вбил это себе в голову — молодость, знаете ли…

— Но почему вы сразу же не связались с нами?

— Мы не успели — он просто сбежал на Иминд, задержать его в Зале Врат не смогли — вы же знаете, нашим людям затруднительно справиться с вашими, — выпалил Вулси прежде, чем запоздало сообразил, что по всему хватил лишку. Поскольку ни один ныне живущий на Новом Асурасе репликатор ни при каких обстоятельствах не причинит человеку вреда, а иначе прорваться через Врата «Атлантиса» невозможно….

Но было уже поздно…

* * *

— Лжёт, — коротко прокомментировал Ниам, когда Лия передала ему содержание разговора с начальником атлантийской экспедиции. — Причем самым наглым образом. Надо немедленно отправляться на Иминд.

— Думаю, лучше послать Эда, он чаще всех бывал на Иминде.

— Нет, Лия. Я пойду сам. Это не то дело, в которое стоит впутывать молодёжь.

* * *

Переговоры были долгими. Задетый за живое фактом проникновения чужака в храм, старый жрец долго «плевался ядом», но в конце концов уступил, распорядившись сопроводить Владыку Нового Асураса в подземную темницу иминдианского храма. Огарок сальной свечи, оставленный узнику, почти не давал света, и только зрение репликатора позволяло различить обстановку камеры. Эрг неподвижно лежал на куче прелой соломы, отвернувшись к стенке — и только по энергетической активности можно было догадаться, что он жив.

Стражник отомкнул дверь, впустив Ниама в камеру.

— Эрг, — негромко позвал Ниам, приблизившись к куче соломы. Тот не шевельнулся.

— Эрг, почему ты не отвечал на зов?

Подождав ещё минуту, Ниам сел с ним рядом и тронул за плечо:

— Послушай, Эрг, если ты будешь молчать, я вряд ли смогу тебе помочь.

Эрг с видимым усилием обернулся:

— Я… я ударил человека. И ещё… когда меня допрашивали, я выдал информацию, не соответствующую действительности.

«Так вот же тревожило его в первую очередь! Значит, с этого и надо начинать» — подумал Ниам. — Тот человек… он пострадал серьёзно?

Эрг принял сидячее положение.

— Я не знаю… когда на меня напали в храме, он схватил меня, я испугался и оттолкнул его — и он упал и закричал…

— Что было с ним потом? — терпеливо осведомился Ниам.

— Я не знаю, … я в последний раз видел его во время допроса. Он был жив, но прихрамывал.

— Значит, о нём ты можешь не беспокоиться. А что ты сказал на допросе?

— Меня спрашивали, кто меня послал, … они думали, что меня послали атлантийцы, но я сказал им, что я сам так решил и никто меня не посылал.

«Разумеется, Вулси врал… кто бы сомневался! Дипломат несчастный…»

— Это атлантийцы научили тебя так говорить, если попадёшься?

— Нет, они мне ничего на этот счёт не говорили, но я боялся, что у них будут проблемы из-за того, что я попался — и…, — Эрг осёкся.

«Проблемы будут, это я обещаю, — подумал Ниам, не решившись сказать вслух. — Во всяком случае, по части источников энергии».

— Зачем ты вообще полез к этому устройству? — сдержанно осведомился Ниам.

— Меня просил доктор МакКей. Он говорил, если активировать это устройство, то иминдиане смогут жить лучше, он очень хотел им помочь. Если бы не я, то пришлось бы послать людей, а их могли убить. Но я не справился…, — Эрг опустил голову.

Чем дальше Ниам его выслушивал, тем яснее виделся во всём этом почерк опытного манипулятора. Ниам обнял юношу за плечи:

— Ты ни в чём не виноват, Эрг.

«Кроме того, что поверил этому человеку», — добавил он мысленно.

— Я говорил с верховным жрецом, возможно, нам удастся тебя вытащить. А пока — возьми это, — Ниам протянул ему портативный источник энергии. — Мы не знаем точно, сколько времени тебе придётся провести на Иминде. Когда я жил на Земле, мне таких хватало надолго. И не позволяй себе отключаться. Обязательно отвечай, когда кто-нибудь из нас тебя «зовёт», даже если не хочешь ничего говорить — просто подсоединяйся и всё. То, что ты наговорил на допросе… так или иначе, ты это сказал, теперь придерживайся этой версии, но больше не лги. И ни в коем случае не признавайся в том, чего ты не делал, если будут заставлять, и ничего не подписывай, не читая. Ты всё понял?

— Да…

— Вот и хорошо, — Ниам снова обнял соплеменника. — Держись, Эрг.

* * *

«Это я, я виноват во всём! — думал Ниам, направляясь к выходу. — Я выпустил его в жестокий мир, предварительно не научив жить в жестоком мире. Как я мог доверить его атлантийцам? Как я сам мог им довериться?… Я же знаю их, как никто другой в Асурасе… для них мы навсегда останемся только машинами».

На выходе размышления его прервал отчаянный женский крик. Ниам бросился туда, где кричали, и обнаружил двух стражников, занятых «игрой» более интересной, чем азартная игра с деревянными палочками: один из них удерживал черноволосую женщину в знакомой серой униформе, в то время как другой похотливо тискал пятерней её грудь:

— Ого, грудастая какая попалась!

— Говорят, у варваров все девки грудастые!

Ниам мгновенно оказался рядом с «весёлой компанией»:

— Прекратите сейчас же! Отпустите женщину, она пойдёт со мной.

Но стражники были определённо «не настроены на сотрудничество»:

— Твоя, что ли, девка? — небрежно осведомился вполоборота один из них.

— Отлезь, варвар! — огрызнулся второй.

Ниам без особых церемоний легко, как пушинку, сгреб ближайшего стражника за шкварник, приподняв над землей.

— Она пойдёт со мной, — повторил асураский владыка. — А господину верховному жрецу, полагаю, будет интересно узнать, чем вы тут занимаетесь вместо того, чтобы охранять храм. Вы поняли?

— Отпусти её, — прохрипел находящийся в руках репликатора стражник.

Дождавшись, когда женщина будет свободна, Ниам разжал пальцы, в свою очередь освободив загривок стражника. Оба вояки поспешили удалиться.

Атлантийка, ещё не отдышавшаяся, пошатнулась, Ниам поддержал её.

— Идёмте, доктор Янош.

* * *

— Не знаю, как вас благодарить, — сказала Жужанна, немного успокоившись. — Если бы не вы… страшно представить.

— Всё хорошо, — успокаивал её репликатор. — Впредь не приходите сюда без головного убора; на Иминде женщина с непокрытой головой — это женщина, в отношении которой позволено всё.

— Откуда вы это знаете?

— Среди тех, кого мы спасаем, встречаются и иминдиане. Наши люди сопровождают их домой, как всех спасённых, так что мы кое-что знаем о нравах и обычаях этого народа. …А вы, я полагаю, единственная из «Атлантиса», кто пришёл сюда?

Янош молча кивнула. Сердце продолжало учащенно биться. В голову лезли мысли, что бы с ней могли сделать, не вмешайся вовремя Ниам.

— Что ж, когда вернетесь, передайте доктору МакКею, чтобы экономил энергию, — сказал репликатор.

— Ниам… я хотела увидеться с Эргом, но мне не разрешили, потому что я ему не родственница. А вас допустили?

— Да, я представился его отцом. Да и правителям других планет у них не принято отказывать — до известной степени, конечно.

— Как он? — тотчас позабыв о своих проблемах, осведомилась доктор Янош.

— Очень плохо. Меня беспокоит его состояние.

— Что с ним?

— При захвате он ударил стражника, а потом еще солгал на допросе. Жрец сразу заподозрил, что за его действиями стоит «Атлантис», но Эрг убедил его, что он действовал один, по своей инициативе.

— Зачем?! Что иминдиане могут сделать «Атлантису»?

— Иминдиане, конечно, живут замкнуто, но не настолько, чтобы не знать о Галактическом Совете и не пожаловаться туда на инопланетян, грубо нарушивших их закон. В этом Эрг прав, его ложь действительно уберегла «Атлантис» от излишних проблем… но он очень страдает от того, что поднял руку на человека и солгал. Я боюсь, что у него начинается депрессия.

— Этого следовало ожидать. Он такой чувствительный…

— Всё гораздо серьёзнее, чем вы можете себе представить, доктор Янош. Наша психика организована рациональнее человеческой, но у нас и защитных механизмов меньше, поэтому случаи депрессии у нас встречаются крайне редко, но если депрессия возникает, то протекает тяжелее, чем у людей. Можно даже сказать, что в некотором роде она для нас может быть смертельна.

— Смертельна?! — неподдельно удивилась доктор Янош.

— Это было давно — примерно восемь тысяч лет назад. Был у нас один — такой же добродушный, доверчивый, совсем как Эрг… Так вот, он сорвался в депрессию. Мы не смогли ему помочь, надеялись, что со временем он выправится сам, но вышло так, что времени у него не было. Однажды лаборатория, где он работал, взорвалась. Всех, кто там был, воссоздали без проблем, а он…

— Его не смогли воссоздать?

— Его тоже воссоздали. Но после воссоздания он прожил тридцать четыре секунды, даже не встал. Воссоздать повторно не удалось. Он был как будто запрограммирован на смерть.

— Вы думаете, с Эргом может случиться то же самое?

— Боюсь, что может. Конечно, нам будет проще это предотвратить, если Эрг будет дома.

— Но почему он не пытается бежать? Вы же можете проходить через стены!

— Через стены — да. Но его держат в подземелье, там за стенами толщи земли, проходить некуда. Так что придётся вытаскивать его легальным путём.

— Вы сможете это сделать?

— Может быть, и удастся. Через пять дней будет суд, судит на Иминде верховный жрец — и многое определяется не столько законом, сколько его произволом.

— Вам удалось с ним договориться?

— Договариваться с подобными людьми весьма затруднительно, но с ними можно торговаться. Верховного жреца заинтересовало моё предложение.

— Значит, он согласен оправдать Эрга?

— Не знаю. Всё зависит от того, что скажет верховная жрица. Мне показалось, он боится этой женщины, а встретиться с ней лично мне, к сожалению, не удалось… Ну вот, мы и пришли, — Ниам нажал кнопку на маленьком приборе, убирая защитный экран невидимости, и «из воздуха» возникло сооружение округло-обтекаемой формы, через окна которого виднелся пульт управления и сидения, выглядевшие весьма удобными.

— Что это?

— Нуменорская леталка. Для космоса не подходит, оружием не оснащена, но по многим другим характеристикам гораздо лучше того, что вы называете джампером, — Ниам открыл перед ней дверцу. — Садитесь, доктор Янош.

Жужанна удобно устроилась в кресле леталки рядом с репликатором, занявшим место у пульта управления.

— Я подвезу вас к Вратам. Можно было бы телепортироваться прямо в «Атлантис», но не думаю, что там сейчас будут рады меня видеть.

— Мне не надо в «Атлантис»!

— Не надо? А куда же вам?

— Мы с Тейлой и моей ассистенткой были на Новом Атосе — туда ведь теперь можно ходить без охраны после того, как ваши поставили там генераторы щитов, ассистентку я отпустила, а Тейла обещала молчать, что я отправилась на Иминд.

— Я должен был догадаться, что из «Атлантиса» вас бы сюда одну не отпустили, — Ниам набрал координаты. Телепортация заняла считанные секунды. — Ну вот, мы и на месте.

Жужанна вышла из леталки у Врат на Новом Атосе.

— Спасибо вам за всё… мне пора.

— Мне тоже. Доктор Янош…

— Да?

— Я передам Эргу, что вы приходили. Это его утешит.

Обернувшись, Жужанна увидела, как леталка «растаяла в воздухе». Почему-то ей подумалось, насколько спокойней было бы работать под началом у Ниама, чем у Вулси…

— Доктор Янош!

Жужанна обернулась. К Вратам спешила Тейла.

— Всё в порядке? — приблизившись, осведомилась атозианка.

— Не совсем. С Эргом не виделась, но удалось кое-что узнать.

— Хотя бы так… не волнуйтесь, я не скажу мистеру Вулси о вашей отлучке.

— Нет, Тейла… теперь обязательно нужно всё ему рассказать!

«Суди меня, судья неправедный...»

(А.Н.Островский «Гроза»)

— Таким образом, если дело дойдёт до казни, Эрга могут и не воссоздать, — закончила Жужанна свою небольшую, но весьма эмоционально насыщенную речь.

Ричард Вулси мрачно поправил очки, переведя взгляд с доктора Янош на её «группу поддержки» в лице Тейлы, Дженнифер и Амелии Бенкс, а ныне Декс. Вот ведь не было печали — только женского бунта в Атлантисе и не хватало! С другой стороны — с Эргом, конечно, нехорошая история вышла, но кто ж знал, что репликатор столь глупо попадется?! А МНТ-то — тем более бесплатные — на дороге не валяются.

— Хорошо, — после минутного раздумья произнес, наконец, начальник экспедиции. — Я подумаю над тем, что можно сделать в сложившихся обстоятельствах. А сейчас возвращайтесь к работе. И чтоб никаких больше действий за моей спиной!

— Спасибо, мистер Вулси.

— Мы знали, что вы поддержите!

Дамам ничего не оставалось, как только разойтись по рабочим местам. Жужанна направилась в энтомологическую лабораторию, Тейла — в спортзал, Амелия — в Зал Врат, а Дженни — в лазарет. В коридоре её догнал Родни:

— Дженни! Я тебя везде ищу! Где ты была?

— В кабинете у Вулси. Надо было помочь Жужанне.

— Доктору Янош? А мистер Вулси знает, что она в столовой надела мне на голову тарелку с супом?

— Ну, знаешь, Родни, ты сам виноват — нечего было рассуждать при ней, умрёт репликатор или не умрёт, если отрубить ему голову! У неё тоже нервы не железные!

— Зато у её приятеля — нейтрониевые!

— Перестань, Родни! Всё намного серьёзнее, чем ты думаешь.

Родни промолчал. Определённо, этот репликатор пользовался у женской половины «Атлантиса», на его взгляд, незаслуженным успехом… конечно, девушки любят игрушки — но не до такой же степени… к тому же, репликатор не плюшевый мишка.

— Между прочим, — продолжала Дженни. — Ниам просил Жужанну передать тебе, чтобы ты экономил энергию.

— Экономить энергию? — насторожился Родни. — Почему это я должен экономить?!

И вдруг замолк, когда до него дошло, что хотел сказать репликатор.

— Вот именно, Родни, — подтвердила его догадку Дженни. — По твоей милости МНТ мы больше не получим. Во всяком случае, пока не будет успешно разрешена ситуация с Эргом.

* * *

Мистер Вулси слово сдержал. И поскольку ничего толком придумать не сумел в условиях минимума информации, решил рискнуть и нанести личный официальный визит на Иминд, прихватив в качестве телохранителей Шеппарда и нескольких его ребят, ведь экспедиция и впрямь была сопряжена с реальным риском, учитывая отношение иминдиан к чужакам и обитателям города Древних в частности. А после неудачной попытки с помощью Эрга выкрасть иминдианскую святыню, отношение к гостям с «Атлантиса» вряд ли улучшилось. Но другого выхода для себя Вулси не видел.

«Во всяком случае, — думал он, непрестанно нервно ёрзая и обливаясь потом в кресле джампера, — даже если ничего не получится, то мой визит на Иминд послужит в глазах Ниама наглядным свидетельством попытки урегулировать возникшую по нашей вине проблему. Надо только найти у правителя и жреческой верхушки иминдиан слабое место, на чем впоследствии можно было бы сыграть в нашу пользу».

Во избежание возможного конфликта, который мистеру Вулси был нужен, как прыщ на заднице, джампер опустился за городской чертой. Оставив возле машины двух морпехов для охраны, в город решили идти своим ходом. Столица иминдианского царства не вызвала у мистера Вулси большого восторга. Все было так, как и рассказывал доктор МакКей: третьесортный захолустный мирок — не более того.

— К храму надо свернуть направо, а потом… — пояснял Джон.

— Нет, подполковник, — перебил Вулси. — Мы пойдём не в храм.

— А куда же?

— В королевский дворец. Попытаемся добиться аудиенции.

— Зачем это надо?! Учитывая местные традиции, полагаю, король здесь — марионетка жрецов.

— Вот именно, марионетка. Значит, наверняка недолюбливает их — и будет рад сделать какую-нибудь мелкую пакость, которая им не понравится.

— По-вашему, помиловать святотатца — мелочь?

— На это я не рассчитываю, тем более что судьбу преступников решает не король, а верховный жрец. Но вот позволить нам порыться в их законодательных актах он вполне может. А там — может, найдём в их законе какую-нибудь лазейку, — рассудил мистер Вулси.

— Вы что же — собираетесь выступать в местном суде?

— А почему нет? В своё время я был неплохим адвокатом.

— Думаете, вам это позволят? — усомнился Шеппард.

— Вполне возможно. Я встречался с цивилизациями такого уровня на некоторых планетах, судебная процедура у них мало регламентирована, выступить может практически кто угодно. Впрочем, посмотрим, — ответил мистер Вулси. — Для начала необходимо собрать как можно больше полезной информации, на что я мог бы опереться …

Шеппард лишь молча пожал плечами, типа — дело ваше. Его задача состояла в том, чтобы по возможности оградить главу пегасской экспедиции от возможных посягательств местных на здоровье и жизнь.

* * *

Королевскую резиденцию они нашли довольно быстро. Размерами и пышностью убранства она заметно уступала резиденции жреческой касты, но, тем не менее, имела весьма внушительный вид. С великой неохотой их все же пропустили внутрь. Аудиенции пришлось ждать довольно долго. Однако прошла она на удивление легко. Нынешний король Иминда оказался молодым человеком, лет двадцати пяти. «Раскрутить» такого на сотрудничество не составило большого труда — во всяком случае, мистеру Вулси так показалось. Находясь под политической пятой жрецов, король со своей стороны не мог упустить представившийся случай насолить жрецам.

Слово за слово — выяснилось, что, несмотря на главенство на планете жреческой касты, сам король неравнодушен к прогрессу и даже тайно покровительствует некоторым из местных ученных, на что ему тот час было обещано общение с учеными мужами города Древних. В свою очередь Вулси как бы между прочим признался в увлечении правоведением. И если Его Величество был бы так любезен позволить гостю посетить дворцовую библиотеку…

Его Величество оказался не против, хотя и вскользь упомянул, что дворцовая библиотека одинаково находится в ведении как его, так и жреческой касты, тем самым тонко намекнув, что если кто-то из вышестоящих жрецов застанет в библиотеке чужака, это сугубо уже будут проблемы гостя. О том, что в таком случае ожидает гостя, Его величество многозначительно умолчал, тем самым умыв руки.

И все же Вулси решил рискнуть.

* * *

Поскольку вход в библиотеку в окружении многочисленной охранной свиты Вулси был заказан, ему, скрепя сердце, пришлось отпустить охрану, оставив при себе только Шеппарда, уповая на его многолетний опыт и интуицию. Остальным морпехам Джон велел ждать у входа в резиденцию и стараться не поддаваться на возможные провокации местных.

Вулси уже довольно долго рылся в свитках. Поскольку все было пока тихо и пристойно, Шеппард прогуливался меж стеллажами. Свитки и книги его не интересовали. Мысли его были заняты возможными интригами иминдиан за спиной гостей. Уж слишком легко, по его мнению, прошла аудиенция, учитывая менталитет местных и их нелюбовь к чужакам, и в частности — к атлантийцам. Джон припомнил многочисленные косые взгляды горожан, кидаемые на чужаков как в первое, так и нынешнее посещение Иминда. Ничего оптимистичного он в этом не находил, скорее всего наоборот — сигнал к тому, чтобы быть наготове. При входе в административную зону дворца оружие у них отобрали, стало быть, в случае чего, придется довольствоваться ручными приёмами самообороны, которыми Шеппард владел ничуть не хуже Декса, хотя с Дексом ему не сравнится. На миг Джон пожалел, что не взял с собой Ронона. Но с другой стороны, неуравновешенный сатедианец мог невзначай обострить ситуацию.

Несколько раз, вальяжно прогуливаясь по залу, Джон приближался к дверям, либо как бы случайно прижимался то к одной, то к другой стене, надеясь при случае расслышать, что делается и что говорится за периметром библиотеки. Но за дверьми в коридоре царила с виду умиротворяющая тишина, а стены оказались слишком толстыми, чтобы можно было что-то подслушать.

Вскоре Джону начало надоедать собственное бездействие.

— Ну что, нашли что-нибудь? — решился, наконец, осведомиться Джон.

— Пока изучил здешний уголовный кодекс.

Джон скептически присвистнул. Он допускал существование некоего свода законов, но уголовный кодекс — это было громко сказано.

— И каков он? — поинтересовался Шеппард, лишь бы не молчать.

— Весьма прост. Не считая продажи в рабство за долги и при невозможности возмещения материального ущерба, есть три вида наказания, соответствующие трём степеням тяжести преступлений: смертная казнь через побивание камнями на площади или через отсечение головы, пожизненная каторга и 12-летняя каторга.

— И что за что дают?

— Камнями побивают неверных супругов любого пола, женщин, сделавших аборт, вместе с теми, кто им помогал и кто принуждал, детоубийц и девушек, претендовавших на искупительный брак и оказавшихся не девственницами.

Джон снова удивленно и недоверчиво присвистнул.

— У них что, аборты делают?

— Здесь это называется «извести плод», — уточнил Вулси.

— А что за искупительный брак? — поинтересовался Шеппард, приблизившись к столу, за которым сидел глава экспедиции, увлеченно копаясь в свитках. Шеппард не сомневался, что Вулси жалеет об отсутствии на Иминде таких достижений цивилизации, как ксерокс либо сканер. Конечно, можно было бы прихватить с собой с «Атлантиса» планшетник со сканирующей функцией, доставшийся атлантийцам от альтернативных союзников, но не факт, что его не изъяли бы при входе в библиотеку.

«Надо будет при случае надоумить Родни попросить у слайдеров карманную версию, — подумал Джон. — МакКей давеча говорил, что такая, якобы, существует. Странно, что наш гений ещё ей не обзавелся…»

— Пока не знаю — может, выясню позже… Голову рубят за убийство короля или его родственника, жреца или жрицы любого ранга, изнасилование жрицы любого ранга, организацию заговора или восстания, колдовство, богохульство или святотатство, которое у них весьма широко трактуется…

— Это наш случай?

— Да, наш. …Пожизненная каторга следует за убийство аристократа, участие в заговоре или восстании, изнасилование женщины любого сословия, кроме блудниц, и кражу храмового имущества. И наконец — 12-летняя каторга за всё остальное, от мелкой кражи до убийства простолюдина. При наличии смягчающих обстоятельств наказание может быть заменено менее суровым — на одну ступень.

— Значит, если у Эрга найдут смягчающие обстоятельства — то смертную казнь ему заменят пожизненной каторгой? — уточнил Джон.

— Выходит, что так.

— В случае Эрга — это вечность на каторге. Уж лучше пусть голову рубят, а потом воссоздадут — и дело с концом.

— По словам доктора Янош, Ниам опасается, что повторно воссоздать его не удастся, и наверное, он знает, что говорит. Если так случится — МНТ нам больше не видать.

— Думаете, Ниаму понравится, если вы отправите Эрга на каторгу длиной в бесконечность?

— Там у него, по крайней мере, будет надежда на побег. Но вы правы — это не выход. Значит, надо добиваться оправдания.

— И как вы рассчитываете это сделать? — осведомился Шеппард, опустившись в кресло напротив.

— Пока не знаю.

— Я тут подумал, в крайнем случае можно обратиться к союзникам. Если кто и сможет организовать Эргу качественный побег, так это они, — предложил, понизив голос, Шеппард. — При их технологиях это не составит проблемы.

— В крайнем случае так и поступим, — ответил Вулси. — Но, откровенно говоря, мне бы не хотелось вмешивать в историю альтернативных союзников. Вам известны их моральные принципы, Джон….

— Во всяком случае, могу сказать одно — в отличие от Ниама, они при любом раскладе не откажутся от выполнения ранее заключенного Соглашения по технической и продовольственной поддержке экспедиции, — заметил Джон.

— В таком случае жаль, что они не умеют производить МНТ, — с сожалением заметил Вулси, смекнув, что в таком случае был бы неплохой резервный ход на случай, если дальнейшие отношения с Новым Асурасом окончательно разладятся.

— Но, наверное, можно было бы надоумить их эксперимента ради попробовать синтезировать МНТ, — после секундного раздумья предложил Шеппард. — У слайдеров кругом в ходу синтезаторы — как пищевые, так и технико-бытового назначения.

— Об этом подумаем позже. А пока попробую решить проблему своими силами. Пороюсь еще в хрониках — может, найду какой подходящий прецедент.

* * *

Вечер сутки спустя…

Первый отряд «Атлантиса» ужинал в столовой в полном составе, когда к их столику подошёл доктор Зеленка:

— Извините, вы не знаете, где доктор Янош?

— Она весь вечер не выходит из своей комнаты, — сообщила Тейла. — Никого не хочет видеть.

— Я тоже пытался с ней поговорить, но она…

— Что, Родни, опять шарахнула тебя тарелкой с супом?

— Нет, супа у неё не было — только сказала, что нам не о чем разговаривать, и захлопнула дверь.

— А чего ты ожидал, Родни? Эрга ведь послали на Иминд с твоей подачи, — напомнил Радек.

— Ну, так я же помириться хотел! Правда, Дженни говорила, что до завтра этого лучше не делать.

— Дженни права, — согласилась Тейла. — Завтра после суда — может быть, и можно будет с ней разговаривать. Только бы у мистера Вулси получилось.

— Неизвестно ещё, что решат.

— Да что бы ни решили, — заключил Джон. — Эта история, наконец, закончится. Я так думаю, все эти разговоры о депрессии преувеличены, оттяпают голову, восстановят — и всё. Это же репликаторы. Какая у роботов может быть депрессия?

— А МНТ… — начал было Родни.

— Знаешь что, Родни! — Джон резко повернулся к нему. — Кто у нас быстрее всех разряжает МНТ? Ты! Кто на этот раз поссорил нас с репликаторами? Тоже ты! Вот и думай сам, где теперь брать энергию — в конце концов, ты же у нас гений!

— Однако, я использую энергию МНТ на общее благо, и с репликаторами нас я не ссорил! — вспыхнув, парировал гений двух галактик. — Откуда ж было мне знать, что репликатор попадется?! Что у него не достанет ума изменить свой облик, как он делал это в прошлый раз! А где брать МНТ, я придумаю …уже почти придумал! — запальчиво закончил ученый.

— Да? — усмехнулся Шеппард. — А я собирался тебе подкинуть возникшую у меня на этот счет идею …

— Какую? — тот час поинтересовался гений. Но Джон ответить не успел.

— Смотрите-ка! — Ронон указал взглядом на вход, со стороны которого появился мистер Вулси

.

— Я думал, он пишет речь на завтра, — удивился Родни.

— У него такая физиономия, как будто он уже выиграл процесс, — заметил Шеппард.

— Джон, ты же был с ним в библиотеке — он что-нибудь нашёл? — полюбопытствовала Тейла.

— Не знаю, он не особо распространялся. Но, по-моему, ничего существенного.

Тем временем Ричард приблизился к ним:

— Добрый вечер!

— Добрый вечер, мистер Вулси! Как ваша речь для суда?

— О, всё очень просто! Как я сразу не додумался до такого простого решения? Эрг мог бы уже быть дома…

— Вы что, нашли беспроигрышный вариант? — осведомился Родни.

— Можно сказать и так. Скажите-ка мне, сколько лет Эргу?

— Точно не помню… но года ещё нет.

— Вот именно! — Вулси многозначительно поднял палец. — А уголовная ответственность на Иминде наступает с 12 лет. До этого человек неподсуден, так что Эрга им придётся отпустить!

— Но Эрг, к сожалению, не человек, — заметил как бы между прочим Шеппард. — И иминдиане это наверняка уже знают, учитывая то, что до вас там побывал Ниам. К тому же для святотатца они могут сделать исключение…

— Не могут! До 12 лет человек считается ребёнком, а дети под особым покровительством матери Рьинн — свою богиню иминдиане гневить не рискнут.

— Думаете, кто-нибудь поверит, что парню меньше года?

— Полагаю, в свидетелях из Нового Асураса, которые это подтвердят, завтра недостатка не будет... в общем, будем уповать на удачу, — ответил мистер Вулси, продолжив путь к соседнему столику. Похоже, напоминание Шеппарда о природе Эрга несколько выбило главу экспедиции из колеи. Что ж, Шеппард по-своему был прав: Эрг действительно не человек, и иминдиане должны быть в курсе, поскольку им приходится заботиться о заключенных в темнице — приносить еду, воду. Репликатору же ни то, ни другое не нужно. Так что еще неизвестно, примут ли судьи во внимание возраст подсудимого.

— Пойду, попробую поговорить с Жужанной, — сказал Радек. — Надо бы ей об этом рассказать.

— Не надо, — возразила Тейла. — Не стоит раньше времени внушать ей надежду….

* * *

Господин Кьиг — верховный жрец Великой Матери Рьинн — тоже готовился к завтрашнему судебному процессу. Он сидел, обложившись свитками, содержавшими записи о преступлениях, и делал на них пометки, раскладывая на четыре стороны.

— Амна, дочь Хьята, кража краюшки хлеба в лавке… 12 лет, — бормотал жрец. — Имьер, сын Пемма, кража кошелька… 12 лет. Льика, дочь Кемма, извела нерожденный плод при пособничестве Инмы, дочери Этса, принуждаемая супругом Ольеком, сыном Химма… всех троих побить камнями. Эрг, сын Ниама из Нового Асураса, святотатство, — Кьиг в задумчивости уставился на свиток.

— Какие-то сомнения, господин Кьиг? — раздался за спиной властный женский голос, словно невзначай облили из ушата ледяной водой.

Жрец вздрогнул. Его всегда раздражала способность этой женщины появляться так неожиданно и её неслышимая поступь.

— Да вот, насчёт этого асуранского варвара, которого поймали у Дара Матери Рьинн…

— А что тут думать? Отрубить голову — и всё.

— Не всё так просто, госпожа Дамьира. Я ещё раз допрашивал его — похоже, он действительно не вполне понимал, что делает. Возможно, стоит помиловать его и выслать в Асурас.

— Помиловать?! — всплеснув руками, раздраженно воскликнула верховная жрица. — Да вы, не иначе, лишились рассудка! Сначала вы соглашаетесь смягчить наказание тому астрологу-богохульнику, а теперь хотите отпустить святотатца!

— За астролога просил сам король, учитывая обстоятельства, было разумнее уступить.

— «Учитывая обстоятельства»! — насмешливо повторила Дамьира. — Разве мы с вами не помним времена, когда его дед смотрел в рот жрецам Матери Рьинн?

— Времена нашей молодости прошли, с этим надо смириться, госпожа Дамьира. В конце концов, он же не помиловать просил, а только заменить казнь на пожизненное. А то, что Иминд уже не тот, что раньше…

— Вы даже не знаете, насколько «не тот», — холодно усмехнулась старуха.

— О чём это вы?

— О чём?! Конечно, господин верховный жрец, вы ведь не вылезаете из своих священных книг и из постелей ваших одиннадцати жён — хозяйством храма ведаю я одна! Вы знаете, насколько меньше зерна мы получили в этом году? А сыра? А овощей? Если хотите — могу показать вам спискидаров за этот год и за прошлый, и за позапрошлый — чтоб вы сами убедились, насколько Иминд «не тот» год от года! И как вы думаете, где всё то, что не получили мы?

— И где же? — не понимал Кьиг.

— В храме Амьига Солнцеликого — вот где! Народ отворачивается от Великой Матери Рьинн, и вот в такие времена вы хотите лишний раз продемонстрировать свою слабость!

— Не слабость, а милосердие, — раздраженно проворчал жрец, сознавая, что госпожа Дамьира, к сожалению, права — год от года власть жреческой касты Великой Матери Рьинн неумолимо тает, как туман в лучах восходящего солнца. На Иминде поднимает голову новый культ. Нет, определенно пришла пора пересмотреть прежние законы. Показное милосердие, проявленное в нужный момент, может оказаться на руку жрецам Великой Матери Рьинн.

— И потом, госпожа Дамьира, — продолжал Кьиг. — Вы не думали, что пожертвования, о которых вы так беспокоитесь, попросту некому становится нести? С тех пор, как пробудились рейфы, они каждый год забирают больше людей, чем моровая язва!

— Говорят, это началось после того, как в городе демонов вновь появились люди, — раздраженно заметила Дамьира. — Они приходили в город и храм с целью забрать нашу Святыню. И поскольку им в этом было отказано, подослали святотатца выкрасть её! А не так давно мне донесли, что люди из города демонов являлись вновь и нанесли визит королю.

— От города демонов добра ждать нечего, — согласился Кьиг. — Но как бы то ни было, люди Иминда начали сомневается, что Мать Рьинн защитит их от рейфов. Вот о чем нам следует беспокоиться ныне. И если мы хотим вернуть их доверие и вновь расположить к себе…

— Причём тут этот варвар-святотатец? — раздражённо перебила жрица.

— А притом, что до этого меня посетил Владыка Нового Асураса и обещал установить на Иминде механизмы, которые будут защищать от рейфов. Разумеется, в обмен на помилование для его сына.

— Этому варвару надо было лучше смотреть за своим сыном! А мы веками жили без всяких демонских выдумок — и поживём ещё.

— А вот во многих варварских мирах всякими, как вы говорите, демонскими выдумками не гнушаются — и живут лучше, чем мы! И делать вид, что это не так, становится всё сложнее! Слишком уж многие в последнее время стали ходить за Кольцо, — сообщил недовольно жрец.

— Вот видите, господин Кьиг, когда нам аукаются мои слова! — торжествующе подняв вверх тонкий костлявый указательный палец, заявила жрица. — Не я ли говорила, что стоит уничтожить это дьявольское Кольцо, дабы не было у народа излишнего соблазна?

— Его установили лантийские демоны, — сухо возразил жрец. — Уничтожить его не так просто, как вам кажется. Всех сил наших мастеровых на это не достанет.

— Но чего вы добьётесь, пойдя на сделку с варваром с Нового Асураса?

— Мы получим защиту от рейфов, — ответил жрец. — И сообщим об этом народу, чем утрем нос как королю, так и жрецам Амьига Солнцеликого!

— Может, наш народ и тёмен, но не настолько, чтобы не понять, какой ценой мы это получили…

— И что же вы предлагаете? — осведомился вполоборота жрец, чувствуя, что потихоньку закипает; меряющая шагами его келью жрица начинала действовать ему на нервы.

— Если подойти к делу с умом — а не так, как вы! — можно продемонстрировать и милосердие, и справедливость, и сохранить лицо, и эти ваши механизмы заполучить.

Жрец хмыкнул, ведь именно этим он и занимался до её появления — обдумывал как по закону найти выход из сложившейся ситуации с пленником. Заполучить от Владыки Нового Асураса обещанные механизмы, защищающие от налетов рейфов, было бы очень кстати. По словам господина Ниама, ситуация за пределами Иминда сильно обострилась и осложнилась. В мир несколько лет назад была выпущена страшная болезнь, косящая людей на других планетах. К счастью, иминдиан эта участь миновала. Но миллионные жертвы среди людей привели к тому, что рейфы начали войну клан на клан за оставшиеся нетронутыми космической чумой пищевые ресурсы. А это значит, число рейфских визитов может увеличится, и когда-нибудь на Иминде вообще не останется ни одного человека.

— И каким образом вы думаете это провернуть? — поинтересовался жрец, понимая, что упоминания о чудесных механизмах, гарантирующих защиту от рейфских налетов, не могло не зацепить жрицу.

— Для начала заменим казнь на пожизненную каторгу. Затем поступим так же, как с сыном ростовщика в прошлом году, — ответила жрица.

— Это который был схвачен за изнасилование? Опять попался — на том же самом. Не удивлюсь, если его папаша и на этот раз всё устроит.

— Ничего, подождёт до следующего года, — сдержанно возразила жрица. — А в этом году устроим всё для того варвара и объясним асуранскому владыке, что при жребии иногда надо немного помочь богине сделать правильный выбор…

— А вы уверены, что он это поймёт?

— Он не был бы правителем, если бы не понимал таких простых вещей.

Кьиг чувствовал, что эта женщина снова положила его на обе лопатки, и ему это не нравилось — но что поделать, она была права.

— Да, пожалуй, так и надо поступить… но где же мы возьмём ему искупительницу?

— Искупительницу найдём. Мало, что ли, нищенок в городе?

— А вы уверены, что мы найдём… э-э-э… подходящую нищенку?

— Боитесь, что не доведут в целости и сохранности? — язвительно поинтересовалась Дамьира. — Ну, так прикажите найти самую страшную, на которую даже ваши стражники не позарятся! А то на днях опять лапали какую-то варварку — и, между прочим, её увёл асуранский правитель, чьим расположением вы так дорожите!

* * *

Ричард Вулси предусмотрел всё, кроме одного — иминдианской судебной процедуры. Процедура же эта не была зафиксирована ни в одном письменном источнике, сохраняясь исключительно традицией, и оказалась предельно простой.

Несколько представителей Атлантиса с Ричардом Вулси во главе, активно работая локтями, протиснулись сквозь толпу, собравшуюся на главной площади иминдианской столицы. Теперь они могли хорошо видеть деревянный помост с установленным на нём креслом, в котором восседал верховный жрец Кьиг в парадном облачении и с жезлом в руках. Перед ним — со связанными за спиной руками — стоял Эрг.

— Эрг, сын Ниама из Нового Асураса! — возгласил жрец. — Признаёшь ли ты себя виновным в прикосновении к священному Дару Великой Матери Рьинн?

— Признаю, — ответил репликатор.

— По закону Иминда такое преступление карается смертью. Но Владыка твоего мира утверждал, что ты совершил это богомерзкое деяние не по злому умыслу, а по неведению, и у меня нет оснований ему не верить. И потому я буду снисходителен к тебе и лишать жизни тебя не стану. Я приговариваю тебя к труду на благо Иминда в рудниках Кинтальских гор до конца твоих дней! — жрец ударил жезлом по доскам помоста.

— А, что — даже свидетелей опрашивать не будут? — растеряно спросил Родни.

— Выходит, не будут, — буркнул Ронон.

— Да, это вам не Штаты, — мрачно произнес Джон. — Здесь все до примитива просто. Без адвокатов и присяжных.

Тем временем, на помост уже вели другого подсудимого.

— Нам здесь больше нечего делать. Пойдёмте, — предложил Вулси и первым начал продираться сквозь толпу в обратном направлении.

— Ну, хоть что-то, — в спину ему проворчал Шеппард.

То, что Эрга не казнят, можно уже считать плюсом. Интересно, с чего это вдруг местная жреческая каста решила сменить гнев на милость? Что ж, во всяком случае, изъять Эрга с Кинтальских рудников будет задачей куда более простой, нежели из-под топора палача.

Атлантийцы не удивились, встретившись на выходе с площади с Ниамом, который тоже покидал судилище — сопровождаемый, по своему обыкновению, двумя женщинами. Асуране прошли мимо атлантийцев, как будто не заметив.

— Ниам, постойте! — окликнул его Вулси. Репликатор даже не оглянулся.

— Я хочу вам помочь! — бросил в спину репликатору начальник экспедиции.

— Благодарю, вы уже достаточно помогли Эргу, — на ходу откликнулся асуранин, не проявив никаких видимых эмоций.

— Ниам, да послушайте же меня! В их законе есть лазейка, которой ещё не поздно воспользоваться!

Ниам остановился и обернулся:

— Что за лазейка?

— Искупительный брак — так это у них называется. Осуждённых отправляют к месту каторги через три дня после вынесения приговора. Если осуждённый не женат, за это время какая-нибудь девушка может изъявить желание выйти за него замуж, тогда пожизненная каторга заменяется 12-летней. Для вашей расы ведь это не срок, так что кто-нибудь из ваших женщин может…

— Супружество не присуще нашей природе, но мы знаем, что это такое, — перебил Ниам. — И ни Эрг, никто другой из нас никогда не согласится осквернить святыню фиктивным браком! — Ниам и сопровождавшие его асуранки решительно направились прочь, дав понять тем самым, что разговор окончен.

— Да, в конце концов, — раздражённо бросил Вулси. — Эрг — его подинённый, а не мой, и если Ниам не хочет его спасти — я тем более не обязан этим заниматься! Я сделал всё, что мог!

— Наверное, для репликатора это не так страшно, как для человека, — заметил Родни. — Сменится же здесь власть когда-нибудь, а репликаторы практически бессмертны.

— Пожалуй, у этого парня есть шансы дожить до амнистии, — согласился Джон. — Хотя при случае мы могли бы организовать ему побег… После такого судейского вердикта вряд ли Ниам предоставит Иминду ожидаемую технологию.

— Да, думаю, теперь он сможет сбежать, — предположил Ронон. — Его ведь больше не держат в подземелье.

Тейла молча оглянулась на доктора Янош, шедшую позади всех. Зная Жужанну, Тейла ожидала от неё бури эмоций — но она не проронила ни слова и выглядела на удивление спокойной. И это спокойствие казалось поистине страшным.

* * *

Ронон ошибался: бежать Эрг по-прежнему не мог. Правда, городская тюрьма, где приговорённым к каторге надлежало провести время до отправки в рудники, находилась на поверхности, и физически бегство из неё сложности не представляло, но ещё до того, как привести сюда, осуждённым сообщили правило, которое будет действовать и здесь, и по дороге к руднику, и непосредственно на руднике: за каждого сбежавшего один из оставшихся будет убит. Эргу было страшно представить, что из-за него умрёт кто-то из этих и без того несчастных людей — вон та исхудавшая женщина, молча вжавшаяся в угол, или этот седобородый старик, или даже рыжий парень в добротной, даже роскошной для этой планеты одежде, изрядно раздражавший всех своей неуместной разговорчивостью. За какие-то пятнадцать минут все присутствующие узнали, какая блудница лучше целуется и где каким вином разжиться.

— Слушай, ты, заткнись уже! — не выдержал, наконец, мужчина, осуждённый за кражу кошелька. — Тебе теперь до гроба только с киркой целоваться — или ты ещё не понял?

— Не горячитесь, друг мой, — сказал вдруг старик, до сих пор молчавший. — Для Ксиммана пожизненная каторга означает не совсем то же самое, что для меня, например, он человек опытный — одну пожизненную каторгу уже отбыл.

— Ты на что намекаешь, колдун? — немедленно вскинулся рыжий парень.

— Эту историю знает весь город, но если тебе так хочется — изволь, напомню. Итак, в прошлом году ты был осуждён за изнасилование на пожизненную каторгу. На второй день после суда некая девушка изъявила желание стать твоей женой-искупительницей, вряд ли ты был с ней знаком — но у неё было восемь сестёр, а её отец был должен твоему отцу изрядную сумму, которую не мог отдать, и проценты всё росли.

— Ну и что? У моего бати полгорода в должниках! — вставил Ксимман, но как-то не очень решительно.

— Перед ближайшим Торжеством Матери Рьинн, — продолжал старик. — На твою жену — конечно же, совершенно случайно — пал жребий. Бедную девочку зарезали на алтаре, ты получил свободу, а твой отец — исключительно из благочестивых побуждений — сделал храму более чем щедрое пожертвование. И вот, спустя год ты снова осуждён за изнасилование — но отбывать наказание, видимо, не собираешься.

— Ещё бы он отбывал! — раздались голоса из разных концов камеры. — Да его папаша саму Мать Рьинн купит!

— Впрочем, на твоём месте, Ксимман, я бы не был так уверен, что тебе снова повезёт, — закончил старик. — Если у должников твоего отца осталась хоть капля разума, они сделали выводы из прошлогодней истории, и вряд ли кто-нибудь рискнёт связываться на этот раз.

Ксимман изрядно растерял свою самоуверенность, которая сменилась агрессией:

— А я что, виноват, что девки совсем обнаглели! Подумаешь, цацы какие! И законы у нас дурацкие — за каждую девку пожизненно!

Впрочем, его уже никто не слушал.

Эрг, не знакомый с иминдианскими реалиями, не понимал толком, о чём речь — но старик ему нравился. В его лице не читалось ни злобы, ни отчаяния, как у других осуждённых — казалось, приговор был лишь очередным звеном в цепи событий его жизни — одним из многих, неспособным её сломать. Эрг подсел ближе к старику.

— Меня зовут Эрг, — сказал он, не зная, как ещё начать разговор.

— Вьет, сын Адьика, — представился старик по обычаю этой планеты. — Ты ведь из другого мира?

— Да, я из Нового Асураса.

— Я сразу понял, что ты не здешний, когда увидел тебя. Ты не похож ни на кого из тех, кого я встречал на Иминде.

Ах, истомилась я горем.

Ночью ли, днем, только о нем

Думой себя истерзала я.

(П.И.Чайковский «Пиковая дама»)

— Мистер Вулси, вы позволите?

— Входите, доктор Янош.

Жужанна вошла в кабинет начальника экспедиции и уселась напротив него.

— Что вы хотели? — спросил Ричард, продолжая просматривать отчёты подчинённых.

— Я прошу вас разрешить мне отправиться на планету M3G-139.

— С какой целью?

— Я намерена выйти замуж за Эрга.

— Напишите заявку по форме, подайте мне на подпись и… простите, что вы сказали?!

— Я намерена выйти замуж за Эрга, — спокойно повторила девушка.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал начальник.

— Я что-то не понимаю, вы что — запрещаете мне выходить замуж?

— Доктор Янош, мы же с вами прекрасно понимаем, о чём идёт речь, не так ли? Вы ведь сегодня слышали, как я говорил Ниаму об искупительном браке. И вы совершенно напрасно полагаете, что дело ограничится свадьбой.

— Вообще-то я знаю, что за свадьбой следует семейная жизнь!

— Как раз семейной жизни не будет. С мужем вы будете видеться раз в год, всё остальное время вам придётся жить при храме в качестве младшей жрицы и выполнять все обязанности, сопряжённые с этим статусом, включая отмывание крови после жертвоприношений…

— Не беспокойтесь, я умею мыть пол!

— И вы будете заниматься этим ближайшие 12 лет!

— Иминдианский год короче земного.

— Ну хорошо, десять. Вы представляете, что может произойти за десять лет? Один раз нам уже приходилось покидать Пегас, может быть, придётся снова, и неизвестно, вернёмся ли мы. Что вы будете делать, если к тому времени, когда вы выйдете на свободу, землян в галактике не будет?

— Останусь с мужем в Новом Асурасе.

— Если он к тому времени будет существовать.

— А что, военные снова собираются его разбомбить? Теперь, когда мы больше не получим МНТ — Асурас стал не нужен и подлежит уничтожению?

— Доктор Янош, сколько вам лет?

— Какое это имеет значение?

— Ну а всё-таки — сколько?

— Двадцать семь.

— Через десять лет будет тридцать семь. Не тот возраст, когда можно бездумно разбрасываться годами! Извините за откровенность, конечно, но после пятидесяти начинаешь кое-что в жизни понимать…

— Это моя жизнь — и я сама решу, как ею распорядиться!

— Вот тут вы ошибаетесь, доктор Янош! Пока вы в составе экспедиции, я за вашу жизнь отвечаю, и если с вами что-то случится — МНК с меня за это спросит!

— Вас вообще что-нибудь интересует кроме ваших отчётов в МНК?!

Вулси начинал терять терпение:

— Ну зачем, зачем вам этот репликатор, который даже не оценит вашей жертвы! Вы красивая и пока ещё молодая женщина, в Атлантисе полно холостых мужчин — вот, доктор Зеленка не женат, и, между прочим…

— Так я могу отправляться на Иминд? — перебила Янош.

— Нет, не можете! Вы понятия не имеете, что такое иминдианский брак вообще и искупительный брак в частности! Девушка, претендующая на искупительный брак, обязана быть девственницей, это проверяют, и ту, которая проверку не прошла…

— Я пройду проверку!

— Не то, чтобы я сомневался в вашем… гм… моральном облике, но сама по себе проверка — процедура крайне унизительная: происходит она публично, перед началом утреннего богослужения, в присутствии жрецов, жриц и всех собравшихся прихожан. Девушку при этом полностью раздевают.

Жужанна молчала.

— По иминдианскому обычаю, — продолжал Вулси. — Невесту лишает девственности не жених, а жрец, совершающий обряд бракосочетания. Учитывая уровень их медицины, никто не может поручиться за его…э-э-э… состояние здоровья.

— Ну вот, теперь я знаю все подробности — вы можете, наконец, оставить решение за мной?

— Нет, доктор Янош, самого главного вы ещё не знаете! Раз в год у них бывает большой праздник, когда богине «дарят» женщину — так это у них называется, проще говоря — закалывают на жертвеннике. Жертву выбирают среди младших жриц путём жребия, и вряд ли нам удастся что-то сделать, если жребий падёт на вас.

— А что тогда будет с мужем?

— Если в жертву приносят жрицу-искупительницу, её муж освобождается досрочно.

— Так я могу отправляться на Иминд?

— Ну вот, что доктор Янош! Может, я и не могу вас переубедить — но приказывать вам я пока ещё имею право. Я запрещаю вам отправляться на M3G-139. Что у вас завтра по графику?

— Продолжение исследований на Новом Атосе, — упавшим голосом сообщила девушка.

— Вот и отправляйтесь на Новый Атос. И если ассистентка опять вернётся раньше вас, я отправлю за вами отряд морпехов. Вам всё понятно?

— Да, мистер Вулси…

* * *

Жужанна нашла доктора Зеленку в ангаре джамперов. Он был занят ремонтом двигателя.

— Радек! — окликнула она.

Зеленка обернулся, уронив отвёртку… он вообще часто что-нибудь ронял при её появлении — именно поэтому она и решила обратиться именно к нему.

— Радек, ты мне поможешь?

— А… да, конечно! — просиял Радек. — Что-нибудь с компьютерной обработкой данных?

— Не совсем, — она села рядом с ним. — Можно сделать так, чтобы на одну конкретную планету нельзя было попасть какое-то время — откуда угодно?

— Ты имеешь в виду, находясь на одной планете, заблокировать Врата на другой?

— Ну да!

— Сложно, конечно, но теоретически можно… но зачем?

— Понимаешь, мне очень надо, чтобы завтра — когда мы с Радмилой уйдём на Новый Атос, на одну планету некоторое время нельзя было перейти — где-то через пять часов после нашей отправки, часов так на семь… нет, лучше на восемь.

— На какую планету? — всё ещё не понимал Радек.

— M3G-139.

— Значит, Иминд, — помрачнел Радек.

— Я ведь могу на тебя рассчитывать, правда?

— Что ты собираешься там делать?

— Выйду замуж за Эрга и 12 лет отслужу при храме жрицей, тогда ему пожизненный срок заменят 12-летним. Мистер Вулси узнал, что у них так можно.

— Послушай, Жужанна… я, конечно, всё понимаю, но… не можешь же ты вот так взять и всё бросить! Эрг — хороший парень, мне тоже его жаль, но… почему ты?

— А кто ещё, Радек? У тебя есть другие идеи, как его спасти?

— У меня нет, но… я уверен, что репликаторы что-нибудь придумают.

— А если нет? Что, если это его последний шанс?

— И ты хочешь положить на это свою жизнь?

— Да, хочу! — со страстью воскликнула Янош. — На что ещё можно потратить жизнь здесь?!

— А как же наука? Ты же в другой галактике, Жужанна! Столько возможностей — а ты хочешь всё бросить!

— Я тоже так думала, когда сюда отправлялась, — вздохнула девушка. — Но чем дальше, тем больше мне кажется, что это всё напрасно.

— Почему же напрасно?

— А зачем всё, что мы делаем, если это никому не принесёт пользы? Знаешь, мы нашли на одной планете вид насекомых… если завезти их в некоторые районы Земли, о проблемах с саранчой можно будет забыть. Но нам говорят, что это невозможно — потому что проект засекречен… и так во всём!

— А жители Пегаса? Им-то ты можешь помогать!

— Вот я и хочу помочь жителю Пегаса! И, боюсь, Радек, наука здесь бессильна.

— Думаешь, ему поможет, если ты похоронишь себя заживо?

— Почему же сразу — похороню? В конце концов, на Иминде тоже есть насекомые.

— Думаешь, тебе там позволят заниматься исследованиями?

Жужанна резко вскочила:

— Послушай, я не понимаю, к чему все эти разговоры? Может, ты просто боишься?!

— Нет, я не боюсь, но… нельзя же так!

— Как — так?

— Ну… как-то это всё…

Голос девушки дрогнул:

— Радек… я-то думала, хоть ты меня понимаешь! — в глазах Жужанны стояли слёзы. — Здесь же все врут, я думала — хоть тебе доверять можно, а ты… ты такой же эгоист, как МакКей!

— Ну что ты, Жужанна, что ты…, — Радек растерялся, как все мужчины при виде женских слёз. — Но ты сама посуди, как только это обнаружат, исправлять поручат МакКею, он справится в два счёта, что бы я ни придумал.

— Брось, Радек! Все же знают, что ты умнее МакКея!

— Ты правда так думаешь!

— Ну конечно, Радек! Я уверена, всё получится! Так как — поможешь мне?

Радек мог бы заранее догадаться, что ни в чём не сможет отказать этой женщине…

* * *

— Всё-таки хорошо, что сюда теперь можно ходить без охраны!

— Ты права, Радмила, эти морпехи уже затоптали бы половину насекомых!

— Молодцы эти репликаторы со своими генераторами! Ой, простите, пожалуйста, доктор Янош…

— Ничего, Радмила, ничего… ты поняла, что нужно сделать?

— Да, конечно.

— Продолжай работать. А я отправлюсь в селение.

— В селение? — удивилась ассистентка. — Но зачем?

— В домах ведь тоже есть насекомые, в прошлый раз я заметила весьма интересный вид тараканов, например… в общем, там тоже надо поработать. Закончишь — приходи в селение, встретимся там.

— Хорошо, доктор Янош.

* * *

Жужанна основательно загрузила ассистентку работой — она нескоро управится, и только тогда доберётся в селение к атозианам, обнаружит, что её там нет, и поднимет тревогу. Так, отсюда Радмила уже не должна её видеть… Врата в той стороне — значит, сворачиваем в другую сторону… Пройдя несколько метров, Жужанна бросила на землю сачок. Снова свернув, через несколько метров бросила лупу — ещё одна вещь, которая ей, должно быть, уже не понадобится… ей казалось, что разбрасывая энтомологическое снаряжение, она кусочек за кусочком отрывала от себя свою прежнюю жизнь… да, теперь уже никогда не будет так, как раньше… никогда!... Вот так, пусть ищут по этим «заботливо» оставленным следам! Чем позже её начнут искать на Иминде — тем лучше, потом действия Радека позволят выиграть сколько-то времени, а там… наверное, уже не так-то просто будет её оттуда забрать… Ну вот, достаточно «следов» — можно идти к Вратам! Надо поторопиться — скоро Радек заблокирует Врата Иминда… Главное, не попасться при этом на глаза Радмиле или кому-нибудь из атозиан.

* * *

— Мистер Вулси, доктор Янош похищена во время миссии на Новом Атосе!

— Что значит — похищена? Рейфы? Так там же защитные купола!

— Нет, «стрел» не было. Как только что сообщила её ассистент Радмила Андунович, они с доктором Янош работали порознь, договорившись встретиться в селении, но когда она, закончив работу, пришла в селение, оказалось, что доктор Янош не появлялась там. Атозиане пытались искать её, в отдалении и от селения, и от Врат наши разбросанные вещи, которые были при ней — выглядело всё так, как будто она уронила их, когда её волокли.

«Ох уж эта доктор Янош! — подумал Ричард. — Вечно с ней какие-то проблемы, не одно — так другое!»

* * *

— Слепые эти ваши атозиане, не иначе! — безапелляционно заявил сатедианец, осматривая место происшествия.

— Что ты хочешь этим сказать, Ронон?

— Никто её никуда не тащил! А вещи она сама разбросала! Следы-то толком путать не умеет — а туда же… Сейчас посмотрим, куда она отправилась.

Следы доктора Янош в конечном итоге привели к Вратам.

— Кто бы сомневался! — мрачно прокомментировал Джон. — Думаю, она уже давно на Иминде.

— По словам ассистентки, они расстались около полудня, — вслух рассуждала Тейла. — Где-то полтора часа ходила здесь по окрестностям…

— Если поторопимся, может, успеем, догнать её по дороге в город, — заключил Джон. — Надо немедленно идти на Иминд.

— Сейчас наберу адрес, — отозвался Родни.

— Что ты там копаешься? — раздражённо бросил Джон примерно через полторы минуты.

— Что-то не получается, — сообщил Родни.

— Ну так разберись!

— Именно это я и пытаюсь сделать! И если мне не будут мешать…

— Может быть, здесь Врата неисправны? — предположила Тейла. — Попробуйте открыть Врата в Атлантис, здесь можно разобраться потом, а сейчас главное — найти Жужанну.

* * *

Когда попытка открыть Врата на Иминд из Атлантиса тоже провалилась, стало ясно, что что-то произошло с Вратами на самом Иминде.

— Что же делать? Лететь туда?

— На джампере? Ты с ума сошёл — это ж другой конец галактики!

— Но не можем же мы её там бросить!

— Родни, ты можешь разобраться с Вратами Иминда отсюда?

— Вообще-то, сеть Врат — это единая система, так что, пожалуй, смогу, — с присущей ему уверенностью заявил Родни. — Если мне не будут мешать!

— Вот и разбирайся!

* * *

Каково мешать этому гению — знали все, так что только через час после того, как Родни начал «разбираться», Вулси и Шеппард решились его побеспокоить.

— Ну что, получается что-нибудь?

— Пока не очень, — Родни выглядел уже не таким уверенным. — Врата на Иминде целы и даже исправны, но заблокированы, причём заблокированы явно из Атлантиса.

— Хотите сказать, у доктора Янош есть сообщник?

— Я даже не представляю, кто! Такое впечатление, что тут поработал какой-то компьютерный гений!

— Что я слышу, — съязвил Шеппард. — Наш доктор МакКей признал, что в Атлантисе есть ещё один гений!

— И мне кажется, что я этого гения знаю, — мрачно констатировал Вулси и поспешил к своему кабинету, бросив на ходу по внутренней связи. — Доктор Зеленка, немедленно зайдите ко мне в кабинет!

* * *

— Вызывали, мистер Вулси?

— Да, вызывал… Доктор Зеленка, вы ничего не хотите мне сказать по поводу Врат на Иминде?

— Не понимаю, о чём вы.

— Нет, Радек, всё вы прекрасно понимаете! И я тоже прекрасно понимаю, что заведую сумасшедшим домом! Я другого не понимаю — куда подевалась ваша способность логически мыслить! — Ричард всё больше срывался на крик. — Вы думаете, я не знаю, что с тех пор, как в экспедиции появилась эта венгерка, вы ходите за ней, как приклеенный — да это весь Атлантис знает, как и то, что она предпочла вам ходячий компьютер! И вот теперь, когда Эрга нет, вам оставалось только немного утешить девушку — и она была бы вашей, а вместо этого вы помогаете ей бежать в объятия к вашему счастливому сопернику! Это ж додуматься надо — замуж за репликатора, да ещё осуждённого!

Радек молчал, как партизан на допросе.

— Вы хотя бы понимаете, что её там могут по дороге в храм изнасиловать и зарезать в подворотне, что она может подхватить какую-нибудь местную смертельную инфекцию, что её могут там принести в жертву?!

Радек молчал по-прежнему — и Вулси наконец перестал кричать.

— Значит, так, доктор Зеленка, о вашем дальнейшем участии в экспедиции поговорим потом, а сейчас извольте исправить то, что натворили.

— Видите ли, мистер Вулси, как установка, так и снятие такой блокировки — очень сложный процесс, он займёт какое-то время.

— Сколько?

— Час, может быть, два.

— Советую вам управиться за час.

Зеленке не оставалось ничего, как только покинуть кабинет. Вулси устало опустился на стул.

«С кем я работаю, с кем! Ладно, Янош — но от Зеленки никак не ожидал! Зеленку, конечно, придётся оставить — слишком ценный сотрудник — но Янош, как только вернётся, немедленно отправлю на Землю! Хватит с меня этих шекспировских страстей!»

* * *

На Иминде ещё была ночь, когда Жужанна добралась до храма Матери Рьинн.

— Что нужно? — грубо спросил стражник… ладно хоть, на этот раз изнасиловать не пытаются.

— Пожалуйста, впустите меня, — попросила в ответ Жужанна. — Я пришла, чтобы стать жрицей-искупительницей.

— Идём, — коротко приказал стражник.

Янош последовала за ним. Стражник подвёл её на задний двор храма. Двор оказался большим — под стать самому храму — но Жужанна не успела рассмотреть толком ни двор, ни даже строение, куда привёл её стражник. Он велел ей ждать внизу, сам же пошёл вверх по лестнице… видимо, появление потенциальной искупительницы считалось здесь важным делом, раз кого-то из жрецов ради этого собираются поднять с постели!

Через несколько минут стражник вернулся и отвёл её наверх в маленькую комнату, где ждали бритоголовый старик и седая старуха с тяжёлым взглядом. Жужанна поняла, что ошибалась, думая, что ради неё кого-то разбудили — судя по столу, заваленному свитками, эти двое — несмотря на тёмное время суток — были заняты какими-то делами, и лишь отвлеклись, чтобы её выслушать.

— Назови себя, — без всякого выражения приказала старуха.

— Жужанна, дочь Иштвана из Атлантиса, — по иминдианским обычаям представилась Жужанна.

— Жриц-варваров у нас ещё не было, тем более — из города демонов.

— Я хотела бы вступить в искупительный брак.

— С кем?

— С Эргом из Асураса. Вы же не можете мне это запретить!

— Я сама решаю, что могу, а что нет! — прикрикнула старуха. — Потрудись это запомнить, если хочешь служить в храме, и когда обращаешься ко мне, не забывай прибавлять «госпожа верховная жрица»! Ты поняла?

— Да, госпожа верховная жрица.

— Ступай в комнату под лестницей и жди там. Утром, перед богослужением мы проверим, можешь ли ты быть искупительницей.

Жужанна вышла в коридор. Только теперь она заметила худенькую девушку, почти девочку, которая мыла пол. «Вы будете заниматься этим ближайшие 12 лет», — вспомнились ей слова Вулси… Девушка подняла на неё глаза — и даже в темноте было видно, какой у неё затравленный взгляд… Янош направилась вниз по лестнице.

* * *

— Надо же, какая удача! — воскликнул верховный жрец. — Теперь и нищенку искать не придётся.

— Да, — согласилась Дамьира. — Конечно, в другое время я не подпустила бы её к храму, но сейчас она избавила нас от лишних хлопот. В конце концов, жрицей она будет недолго.

— Ну что ж, до Торжества Матери Рьинн уже недалеко, со жребием вы всё устроите, асуранин отправится домой — и можно будет напомнить его отцу об обещанном.

* * *

Работа Радека заняла несколько больше времени, чем хотелось бы Вулси и всем остальным, но в конечном итоге — «дорога» на Иминд была открыта, и Ричард мог дать указания.

— Шеппард, берите столько людей, сколько считаете нужным — но доктора Янош необходимо отбить.

— Но что это даст? — вмешалась Тейла. — Если даже мы её отобьём и приведём назад силой — она снова найдёт способ сбежать, вы же в этом убедились.

— Не найдёт, если сразу же отослать её на Землю!

— На одной из планет нашей галактики есть пословица: «Не пытайся удержать восходящее солнце, падающую звезду и любящее сердце». Поверьте, будет лучше для всех, если доктор Янош уйдёт оттуда добровольно.

— Добровольно? — хмыкнул Шеппард. — Так они её и отпустят!

Но Вулси уже начинал сомневаться в своих распоряжениях:

— Вообще-то, отпустят… по иминдианскому закону, пока не состоялась проверка на девственность, девушка не связана с храмом никакими обязательствами и может уйти, если передумает.

— Разрешите мне пойти в храм Матери Рьинн и поговорить с Жужанной — как женщина с женщиной, — настаивала Тейла. — У меня есть, что ей сказать.

— Да, пожалуй, так будет лучше, без лишнего риска, — согласился Вулси. — Можете отправляться.

— На Иминде ещё утро не наступило, — сообщил Родни, весьма довольный тем, что ему в миссии участвовать не придётся.

— Что ж, вряд ли переговоры будут успешными, если кого-нибудь разбудить среди ночи… и сколько вы советуете подождать, доктор МакКей?

— Не знаю, во сколько встают эти жрецы, но приличное для визитов время наступит примерно через пять часов.

— От Врат до города — три часа, потом — минут сорок по городу… значит, отправляюсь через час, — заключила Тейла.

* * *

Без особой деликатности работая локтями, Тейла продиралась через толпу иминдиан, собравшихся на богослужение. Судя по комментариям (в основном мужским), доносившимся из передних рядов, в храме происходило нечто интересное — и Тейле это совсем не нравилось:

— Глянь-ко, у ней волосы острижены — как у мужика!

— Может, у варваров все девки так ходят?

— Сьетт из стражи говорил — она и пришла-то в штанах, как мужик!

— Гы-ы-ы!

— Гляди-гляди, у неё вроде волос нет подмышками! Бреет она там, что ли?

— Может, и бреет — кто их знает, этих варварских девок!

— А она ничего!

— Жаль, каторжнику достанется! Уж я бы её…

Тейле наконец удалось пробиться вперёд и увидеть то, на что показывали пальцами собравшиеся: посреди храма помещалось грубо сколоченное деревянное сооружение, отдалённо напоминающее гинекологическое кресло. На нём — совершенно обнажённая, вытянув руки к поручню за головой — лежала доктор Янош. Тейла громко позвала её по имени — и Жужанна повернула голову в её сторону, увидела её в толпе и встретилась с ней взглядом, как будто ища поддержки посреди этого кошмара.

Внезапно толпа смолкла: к распростёртой девушке шла старая жрица в парадном облачении — та самая, которую атлантийцы встретили здесь в прошлый раз. Тейла отвела глаза, будучи не в силах смотреть на то, что сейчас произойдёт. На несколько секунд в храме воцарилась гробовая тишина…

— Девственница! — провозгласила старуха.

Тейле показалось, что по толпе пронёсся вздох разочарования. Ну конечно, оказалась бы не девственницей, скоро было бы следующее «зрелище» — с побиванием камнями…

Но теперь всё, свершилось — просто так доктора Янош отсюда уже не отпустят!

Здесь никто, никто моих

Не услышит жалоб,

Даже если бы я их

В сердце не сдержала

(«Свадьба в Малиновке»)

— Итак, Тейла опоздала, — констатировал Джон. — Что предпримем теперь?

— Надо связаться с Новым Асурасом — пусть передадут Эргу, чтобы он отказался!

— Дураки они, что ли? — возразил Джон. — 12 лет вместо вечности!

— Эрг любит Жужанну — он не захочет спасения для себя такой ценой! Надо всё-таки попросить их…

— Ни в коем случае! — возразил Вулси. — После проверки на девственность она, по сути дела, уже жрица — уже «привязана» к храму. Если осуждённый откажется от предлагаемого искупительного брака, несостоявшаяся искупительница всё равно остаётся жрицей, но уже не на 12 лет, а на всю жизнь.

— Значит, пусть передадут, чтобы не отказывался ни в коем случае!

— Не думаю, что асуране сейчас захотят с нами разговаривать, но сообщение пошлём.

— А что-нибудь ещё мы предпримем? Не можем же мы оставить её там на 12 лет!

— Предпримем! — пообещал Вулси. — Но не сейчас. Пусть состоится эта свадьба, пусть пройдёт время… У меня завязались неплохие отношения с их королём, так что будем искать обходные пути. А сейчас резких движений лучше не делать.

Вулси никогда не сказал бы этого вслух при подчинённых, опасаясь быть разорванным на куски, но не мог не признаться самому себе, что в определённой степени сложившаяся ситуация его устраивала. Поступок Янош мог помочь «собрать обломки» отношений с Асурасом. При случае можно «ткнуть» Ниама — вот, мол, наша там за вашего на отсталой планете, в непосильном труде, а вы нам парочку МНТ дать не хотите! Ниам на такие аргументы поддастся — спасибо Елене Нуменорской, хорошо над репликатором поработала! Конечно, если дело дойдёт до жертвоприношения — придётся перейти к решительным мерам… если же не успеем — что ж… это будет не первая и увы — не последняя потеря экспедиции! В общем, сейчас лучше действительно лучше оставить всё, как есть.

* * *

«Эрг, ты слышишь меня?»

«Да, Ниам»

«Слушай внимательно. Ты знаешь, что такое иминдинаский искупительный брак?»

«Здесь, в тюрьме что-то говорили об этом, но я не очень понял».

«Это значит, что девушка выходит за тебя замуж и 12 лет служит младшей жрицей в храме Рьинн, а для тебя пожизненная каторга заменяется 12-летней. Доктор Янош решила сделать это для тебя»

«Она решила выйти за меня замуж? Для этого нужно, чтобы она меня любила!»

«Ради тебя она бросила всё и ушла на эту ужасную планету. Ты ещё сомневаешься, что она тебя любит?»

«Она не должна здесь оставаться! Я не могу…»

«Ты должен, Эрг. Если ты откажешься, будет только хуже — она останется здесь до конца жизни — таков иминдианский закон».

«Значит, я женюсь на ней».

«Вам придётся выдержать 12 лет. Потом вы оба уйдёте с Иминда»

«А когда мы уйдём — она останется моей женой?»

«Конечно, останется. Ты нужен ей… Ваша свадьба завтра вечером. После церемонии бракосочетания тебе предстоит брачная ночь — ты должен сделать свою жену женщиной. Ты хорошо помнишь человеческую анатомию? Сможешь принять облик обнажённого тела?»

«Да, могу».

«Изучи досконально файл о формах поведения высших приматов, ведущих к оплодотворению»

«Зачем? Я же не могу оплодотворять человека!»

«Люди делают это не только ради оплодотворения как такового»

«А для чего ещё?»

«Чтобы яснее почувствовать душевную близость, слиться воедино не только душой, но и телом… В общем, если ты хочешь, чтобы твоя жена чувствовала себя хорошо — тебе придётся это делать».

«Тогда я всё сделаю!»

«Вот и хорошо. А сейчас постарайся успокоиться и настроиться. Тебе предстоит трудное время».

* * *

— Эрг! Эрг!

Асуранин отключился от связи с Ниамом и открыл глаза, когда Вьет тряс его за плечо.

— Не советую тебе спать днём. Если надзиратели заметят, им это не понравится.

— Я не спал. Я говорил с нашим правителем… мы можем обмениваться мыслями на расстоянии, — поспешил пояснить Эрг.

— Как всё-таки много в мире такого, чего мы ещё не знаем, — вздохнул старик. — А мы заперлись в своём мире и ничего не желаем знать…

— А ты хотел бы узнать больше о других мирах?

— И о других, и о нашем! Но, к сожалению, у нас этого не любят… а ты ведь тоже поскользнулся на жажде знания, не так ли?

— Как это — поскользнулся?

— Я слышал, что тебя поймали у Дара Матери Рьинн — не продать же ты его собирался, в самом деле!

— Вообще-то, нам известно, что эта ваша реликвия — машина, которую создали лантийцы… у вас их называют демонами. Но мы не знаем, для чего она, я хотел узнать это и активировать её, чтобы она помогла вашему народу жить лучше.

— Жить лучше, — усмехнулся Вьет. — Совсем как Легьис!

— Кто это?

— Наш король… тоже сомневается, что жизнь на Иминде устроена наилучшим образом!

— Вы знаете короля?

— Я знал его ещё ребёнком… я был его учителем и, кажется, смог кое-чему научить. Трудно ему будет, конечно… но я оставляю его со спокойной душой. У него хватило ума окружить себя толковыми советниками — да и сам не глуп, хотя и молод.

— А вы тоже были его советником?

— Я был придворным астрологом. Но Легьис прислушивался к моим словам, даже если я имел смелость говорить не только о гороскопах.

* * *

Ниам в задумчивости стоял у окна.

«Нет, всё-таки теория — это не то, что ему нужно. Недостаточно, недостаточно… всё-таки некоторые вещи объяснить может только человек… но у кого спросить совета? Может, у родителей? Они счастливые супруги… Нет, им лучше вообще не знать об этой истории — маме рожать через два месяца… Тогда остаётся один выход — как это ни неприятно!»

* * *

— Мистер Вулси, Новый Асурас на связи!

— Что они хотят?

— Ниам сказал, что ему необходимо переговорить с вами.

— Хорошо, сейчас подойду.

Идя в Зал Врат, Вулси терялся в догадках… значит ли это, что репликаторы снова готовы всё простить? Или им что-то нужно… но что?

После дежурного обмена приветствиями Ниам сразу перешёл к делу:

— Нам нужен консультант.

— В какой области науки?

— Не совсем науки… это должен быть мужчина, чья жена счастлива в браке.

— Простите, не понял.

— Вы же сами сообщили, что Эргу предстоит свадьба с доктором Янош. Мы многого не знаем о человеческой природе — того, что познаётся только на практике — вот потому и нужен такой консультант, чтобы мы могли передать Эргу всё, что он скажет.

Вулси хотел было ответить, что и сам способен проконсультировать — но ведь главному-то требованию он и не соответствовал…

— Хорошо, я пришлю вам такого.

А действительно — кого бы? Шеппард не годится — разведён, Ронон — недавно женат, Амелия, наверное, ещё и не определилась, счастлива или нет, у большинства вообще жёны на Земле — как тут выяснишь, насколько они счастливы…

Ричард направился в лазарет.

— Доктор МакКей, у меня к вам будет один деликатный вопрос… даже не знаю, как сказать…

— Не надо стесняться, мистер Вулси, — невозмутимо ответила Дженнифер. — Я врач, мне вы можете сказать всё.

— Скажите, вы… счастливы с доктором МакКеем?

Такой вопрос ошеломил Дженни:

— Ну, вообще-то… вообще-то счастлива!

— В таком случае… передайте доктору МакКею, чтобы зашёл ко мне в кабинет.

В конечном итоге, в Новый Асурас для консультации Родни и Дженнифер отправились вместе.

* * *

— Эрг из Асураса, на выход! — скомандовал надзиратель. — У тебя искупительница объявилась.

— Эй, а я?! — вскочил Ксимман.

— Про тебя ничего не говорили.

— Это ошибка! Это у меня искупительница — откуда у этого варвара!...

— Молчи уж лучше! — отозвался кто-то из другого конца камеры.

— Кто за тебя пойдёт после прошлогоднего!

— На небеса раньше времени никому не хочется!

— Уж лучше в рабство, чем на жертвенник!

Но Эрг уже не слышал ни возмущений Ксиммана, ни язвительных реплик сокамерников… Он — под охраной двух стражников — шёл на собственную свадьбу.

Впервые со времён зарождения асуранской расы репликатор шёл на свадьбу с человеком.

* * *

Жужанна не знала, пришёл ли кто-нибудь из Атлантиса на её свадьбу — из-за покрывала, которым ей накрыли голову, она не могла видеть даже людей, ведущих её под руки к алтарю, не давая споткнуться. «Видела бы мама, — думала девушка. — А то она всё переживала, что я никак не выйду замуж». Интересно, сообщат ли об этом её родителям? Хотя бы — если её принесут в жертву…

То ли из-за невозможности видеть, то ли от волнения доктор Янош плохо понимала происходящее, монотонное пение жриц казалось бесконечным…

Только под конец церемонии пробилось что-то осмысленное.

— Эрг, сын Ниама из Нового Асураса! Берёшь ли ты в жёны Жужанну, дочь Иштвана из Атлантиса? — вопросил жрец.

— Беру, — ответил родной голос.

— Жужанна, дочь Иштвана из Атлантиса! Берёшь ли ты в мужья Эрга, сына Ниама из Нового Асураса?

— Беру…

Здесь во время брачной церемонии не отводили покрывало с лица невесты, позволяя жениху поцеловать её — Жужанна только ощутила руку Эрга в своей руке… и поняла, как же давно она его не видела — целых десять дней! Да, десять дней… теперь уже казалось, что это было в другой жизни…

Жужанна думала, что в комнату для новобрачных их так и поведут — рука в руке — но их разделили, её вели одну… она вздрогнула, вспомнив, что говорил мистер Вулси об отвратительном иминдианском обычае. Что ж, придётся вытерпеть и это. «Закрой глаза и думай об Англии», — так, кажется, говорят… она должна думать об Эрге. В конце концов, это же будет недолго, раз — и всё, как укол, или как зуб вырвать…

— Поздравляю вас, доктор Янош! Мы сделаем всё, чтобы вы были счастливы!

Жужанна узнала голос Ниама… ну конечно, кто ещё мог быть? Не Вулси же, в самом деле!

* * *

Комнату для новобрачных на вершине храмовой башни нельзя было назвать уютной — голые стены из серого камня, казалось, давили больше, чем ожидание того, что должно было сейчас произойти. Жужанна лежала на жёсткой кровати посреди комнаты, чувствуя, как колотится сердце.

Хоть бы скорее всё произошло! Что они тянут… скорее начать и закончить… ну, что же они тянут, это же невыносимо — лежать здесь и ждать!

Нервы были так напряжены, что девушка вздрогнула, когда заскрипела дверь. Теперь Жужанна увидела жреца, которого во время бракосочетания не могла видеть из-за покрывала. Жрец был далеко не старым — вряд ли больше сорока — но это ничуть не уменьшало отвращения, которое Жужанна тотчас же ощутила всем своим существом. Особенно же отталкивало лицо — абсолютно бесстрастное… конечно, странно было бы ожидать, что он будет испытывать какие-то чувства к абсолютно чужой ему женщине — но хотя бы сочувствие… жрец же смотрел на неё как на какой-то неодушевлённый предмет.

Жрец спокойно подошёл к кровати — как рабочий подходит к станку — и привычным движением снял с себя тунику. Жужанна инстинктивно отодвинула на ложе, сжавшись. Жрец, не говоря ни слова, передвинул её — как подушку, собираясь улечься поудобнее…

* * *

Эрг — в сопровождении двух стражников — стоял под дверью комнаты для новобрачных. Ожидание длилось уже с четверть часа.

— Когда же я смогу войти к ней? — решился он спросить, наконец. — Почему нужно ждать?

— А ты будто не знаешь! — усмехнулся один из стражников.

— Не знаю, — совершенно искренне ответил Эрг.

— Да он же из варваров, у них там всё навыворот, — пояснил товарищу другой и продолжал, обращаясь уже к Эргу. — У нас тут прежде чем жених к невесте войдёт, жрец ей «двери отворяет».

— Что значит — «двери отворяет»?

— Ну ты даёшь! Вот что это значит! — стражник сделал жест, значение которого Эрг успел узнать за время пребывания в общей камере городской тюрьмы.

До репликатора начинал доходить весь ужас происходящего.

— Он что же… делает с ней то, что должен делать муж?

— Дошло, наконец!

— Она же его не любит! — вырвалось у Эрга.

— Любит — не любит, — рассмеялись стражники. — Да кто баб вообще спрашивает!

Первым желанием Эрга было отсоединиться от сети — информация, которую ему предоставили только что, представлялась ему каким-то чудовищным вирусом, с которым он не мог — не имел права быть в сети… с этим знанием нельзя было жить — да что там, Вселенная, в которой возможно такое, попросту не могла существовать, ни по каким научным моделям — она должна была закрыться, как программа, выполнившая недопустимую операцию!

Дверь комнаты отворилась. Жрец прошёл вниз по лестнице, даже не взглянув на всех троих.

— Ну, чего стоишь? Иди к своей красавице!

— Да смотри, не разочаруй после господина Льима — он, говорят, ого-го!

Эрг вошёл в комнату. Стражники продолжали коротать время за «содержательной» беседой.

— Ты невесту-то видел?

— Видел, видел.

— И какова?

— Хороша! Грудь — во! Бёдра — во! — стражник принялся сопровождать пояснения весьма выразительными телодвижениями.

— И такому полудурку досталась!

* * *

Эрг приблизился к кровати.

— Жужанна!

Женщина лежала молча, с отсутствующим видом, не реагируя.

Что делать? Так, а что вообще хотят люди при душевном потрясении? Что обычно хотят те, кого привозят на материк после спасения из ульев? Первым делом они… моются! Ну конечно, людям кажется, что вода смывает воспоминания!

Осторожно взяв женщину на руки, Эрг понёс её в примыкавшую к комнате для новобрачных крохотную каморку, носившую громкое название «комнаты для омовений».

Хорошо ещё — вода в чане тёплая!

* * *

Асуранин внёс женщину обратно в комнату. Придерживая её одной рукой, он передвинул простыню на кровати — к счастью, она оказалось достаточно широкой, чтобы можно было спустить с кровати ту её часть, что хранила следы происшедшего. Эрг попытался уложить жену на постель — но она вдруг резко вцепилась в него. Он лёг вместе с ней.

— Теперь тебе не страшно?

Жужанна лежала, уткнувшись репликатору в грудь. По судорожным вздохам и вздрагиванию плеч Эрг понял, что она плачет. Он не успокаивал её, он по опыту знал, что если человек в таком состоянии плачет — значит, ему стало легче, и он не мешал ей плакать — только нежно гладил по волосам, по плечам… Женщина постепенно затихала у него в объятиях, продолжая лишь изредка всхлипывать во сне — и тогда он снова гладил её.

Тело репликатора не уставало от долгого пребывания в одном положении — и Эрг не шевелился, боясь потревожить сон нежного человеческого существа, приникшего к его груди.

Как же она будет засыпать здесь без него? Она ведь ещё не скоро оправится. Если бы можно было прямо сейчас отправить её в Асурас — за надёжные энергетические щиты, в большую дружную семью, где все будут её любить — как любят друг друга…

* * *

В маленькое окно комнаты для новобрачных уже пробивались первые лучи рассветного солнца, когда Жужанна открыла глаза, сразу же увидев лицо Эрга.

— Доброе утро.

— Утро… я что — проспала всю ночь?

— Это хорошо, что ты выспалась. Тебе лучше?

Как глупо — проспать первую брачную ночь…

— Мы же… мы же теперь только через год увидимся!

— Конечно, увидимся. Я буду просить Творца Вселенной, чтобы Он защищал тебя, пока меня не будет.

Он хоть понимает, что такое год? Это же больше, чем вся его предыдущая жизнь!

Прощание прервал грубый окрик стражника:

— На выход!

Оставшись одна, Жужанна ещё не успела подняться с кровати, когда в приоткрытую дверь ей швырнули красную тунику и накидку:

— Одевайся скорее и идём!

* * *

Янош поспешно натянула тунику, которая с трудом проходила через грудь, набросила на голову накидку и выбежала в коридор, где её ждала девушка в такой же одежде.

— Не так, — сказала она, поправляя ей накидку на голове. — Вот теперь всё. Бежим скорей, а то влетит от госпожи Арьемы.

Следуя за своей новой коллегой, доктор Янош прибежала в главный зал храма, где уже были все жрецы и жрицы — и, как и вчера, стояла толпа прихожан. Последних было далеко не так много, как позавчера — то ли день был не праздничный, то ли позавчерашнее скопление народа объяснялось тем, что успели распространиться слухи о предстоящем «зрелище».

Жужанна со своей спутницей присоединились к другим младшим жрицам, выстроившимся полукругом слева от алтаря, старшие жрецы и жрицы во главе с верховными расположились непосредственно перед алтарём. Пожилая жрица — с удивительной для её возраста ловкостью — уселась на расстеленный коврик, держа в руках тамбуровидный инструмент с длинным грифом и грушевидным корпусом, и принялась ударять плектром по струнам, извлекая квинты. В чередовании квинт чувствовалась какая-то логика, но это не была привычная европейскому уху квадратность, и она оказывала какое-то гипнотическое воздействие.

— О, Великая Мать Рьинн, явившая нам свой сияющий лик! — затянули младшие жрицы, словно «оплетая» инструментальные квинты. — Смилуйся над нами!

В детстве Жужанну, как и всех венгерских детей, учили музыке по системе Кодаи, и где-то с четвёртого-пятого повторения она смогла вполне сносно подхватить пентатоническую мелодию.

— И от лютости рейфов избави нас, — пели жрицы.

Жужанна невольно улыбнулась… как же всё-таки похожи люди со своими проблемами в разных концах Вселенной! На Земле когда-то вот так же пели — «и от лютости норманнов»… она продолжила пение, поймав на себе недовольный взгляд старшей жрицы, присматривавшей за хором.

Они ещё долго пели под суровое квинтовое сопровождение, прежде чем богослужение подошло к своей кульминации. Одна из младших жриц внесла в зал небольшое животное с копытами и маленькими рожками. Зверушка, видимо, была чем-то одурманена — совершенно не сопротивлялась, когда её положили на алтарь. Верховный жрец размеренным, почти торжественным шагом приблизился к жертвеннику, занеся каменный нож.

Жужанне, конечно, приходилось препарировать животных на биофаке — но здесь всё было как-то не так… обстановка храма не вязалось с тем, что обычно происходило в лаборатории, и ей стало не по себе, когда жрец привычным движением перерезал горло животному, затем вспорол ему брюхо, запустив руки в разрез, и мгновение спустя бросил в огонь, горевший в чаше справа от алтаря, сердце животного, а в левую — печень.

— Прими наш дар, о, богиня! Раздели с нам трапезу и будь милостива к нам!

Жужанна старалась больше не смотреть в сторону алтаря — ещё не хватало, чтоб прямо здесь не выдержало нутро…

Ничего, говорят — люди привыкают ко всему, а теперь придётся смотреть на это каждый день… неделя-другая — и всё будет в порядке!

* * *

Эрг не привык мерить расстояние «дневными переходами», и он не сразу смог представить себе, насколько далеко от города находятся Кинтальские горы — лишь оценив скорость, с которой они двигались по Кинтальскому тракту, он смог произвести некоторые расчёты. Получалось сравнительно близко — но с точки зрения этих людей, наверное, было далеко — десять дневных переходов. Конечно, репликатор мог бы дойти быстрее (особенно если учесть, что он не нуждался в отдыхе и сне) — но вынужден был подстраиваться под людей… за время пребывания в тюрьме он даже научился делать вид, что спит — то, что здесь следует скрывать своё отличие от прочих, он уже понял.

— А ну, шевелись! — рявкнул стражник, огрев хлыстом Вьета, идущего рядом с Эргом.

— Он не может быстрее — он же старый! — попытался возразить Эрг, и следующий удар хлыстом получил уже он:

— А ты вообще молчи, варвар!

Идущий впереди них Ксимман оглянулся, злорадно усмехаясь:

— Что, получил? Нечего высовываться!

Эрг в очередной раз убедился, что некоторых нюансов человеческих отношений ему не понять никогда.

— Почему он меня ненавидит? Я же ничего плохого ему не сделал…

— Чтобы заслужить ненависть такого человека, необязательно что-то делать, — объяснил Вьет. — Достаточно иметь то, чего не имеет он.

— А что такое есть у меня, чего нет у Ксиммана?

— Любовь женщины. Ты получил в дар то, что ему даже продавать уже никто не хочет.

— А почему его не искупили?

— А ты этого ещё не понял? — усмехнулся астролог. — Что ж, в рудниках у тебя будет время узнать его поближе и понять, почему ни одна женщина его не полюбила. Неужели тебе кажется, что он заслуживает любви?

— Разве любовь надо заслуживать?

— А разве нет? Разве мы любим не тех, кто этого достоин?

— Мы любим тех, кто нуждается в этом.

— Видишь ли, Эрг… другие люди для нас — это зеркала, в которые мы смотримся, а в зеркале можно увидеть только себя. Ксимман во всех «зеркалах» видит дикого зверя, способного только есть, пить и сношаться — людям не нравится, когда в них видят зверей… А зверь должен сидеть на цепи, поэтому ты выйдешь через 12 лет, а он окончит жизнь на руднике.

— Мне жаль его…

— А девушку, которую он изнасиловал, и тех, кого ещё мог бы, тебе не жаль?

— Что такое — «изнасиловал»?

— Хотел бы я жить в твоём мире, Эрг! — усмехнулся Вьет. — Это значит, что мужчина с побоями заставил разделить с ним ложе женщину, которая этого не хочет.

— Как жрец на свадьбе?

— Мне терять уже нечего, так что скажу… ты прав, то, что происходит у нас на свадьбах — это изнасилование. Вот только в рудники за это никого не посылают.

Солнце всходит и заходит -

А в тюрьме моей темно

(из русской народной песни)

После богослужения, сменив красные туники на одежду из грубой ткани, младшие жрицы приступили к уборке в главном зале.

— Оттирай лучше! — прикрикнула на Янош старшая жрица, присматривавшая за ними. — Может, хоть на это ты годишься, варварское отродье!

— Не обращай внимания, — шепнула ей другая жрица, молодая женщина примерно её лет, тоже мывшая пол. — Госпожа Арьема всегда на искупительниц так кричит… завидует она нам!

— Что нам завидовать?

— Так у нас мужья есть! А ей замуж нельзя.

— Почему нельзя!

— Она же жрица.

— А мы разве нет?

— Мы — иное дело, мы искупительницы. А все остальные жрицы обет безбрачия дают.

— И жрецы тоже?

— Ну что ты, они же мужчины, кто им запретит! Им сколько угодно жён можно… вот, у господина Кьига — одиннадцать.

— А что, у вас всем мужчинам так можно… одиннадцать?

— Нет, только жрецам. А так — королю пять жён можно, знатному господину — четыре, а всем остальным — три… если денег хватает, конечно… а у вас разве не так?

— В моём мире много народов, у некоторых разрешается иметь четыре жены… но у моего народа — только одну!

— Бедняжки! — с искренним сочувствием высказалась жрица. — Моя мама у бати тоже одна была. Ох, и тяжко ей было — всё хозяйство на ней одной… Тебя ведь Жужанна зовут, да?

— Да, Жужанна.

— А меня Эньена.

— Поменьше болтовни — побольше работы! — прикрикнула подоспевшая госпожа Арьема. Женщины принялись с удвоенным усердием надраивать пол.

* * *

После уборки им было позволено утолить голод хлебом с водой, после чего они взялись за работу на храмовой кухне. Топить печь дровами Жужанна не умела, и ей поручили чистить клубни какого-то местного растения. Она порадовалась тому, что вместе с ней эту работу выполняла Эньена: когда оказываешься среди совершенно чужих тебе людей, сознание начинает цепляться за любую мелочь, позволяющую назвать кого-то «своим». Эньена, как и Янош, была искупительницей, что одновременно делало её близкой для Жужанны и отделяло от других жриц. Иминдианка первой попыталась завязать разговор:

— Твой-то муж за что?

Жужанна не сразу решилась ответить — всё-таки эта женщина плоть от плоти иминдианской цивилизации, а этих людей святотатство пугает… но можно ли лгать, завязывая дружбу, за которую предстоит держаться предстоящие 12 лет?

— За святотатство. Пытался исследовать Дар Матери Рьинн.

— Он что — с ума сошёл? Зачем ему это?

— Его убедили, что это поможет вашему народу жить лучше.

— Куда лучше-то? Нам и так неплохо.

— Ты правда так думаешь? Ты же не была в других мирах — как ты можешь сравнивать?

— Я-то не была, а есть те, кто были.

— И что они говорят?

— Там все служат лантийским демонам. А мы — избранный народ, что может быть лучше?

— И у вас все в этом уверены?

— Но ведь это правда! Те, кто был за Кольцом, говорят, что там лика Матери Рьинн не видно — она только нам явила свой лик.

Жужанна поняла, что вряд ли удастся в чём-то убедить собеседницу — у той была своя собственная логика, присущая её миру — и поспешила перевести разговор на другое:

— А твой муж — за что? — в конце концов, она была вправе ожидать откровенности за откровенность.

— Сына градоначальника убил.

Жужанна невольно поёжилась: поступок Эрга — при всей своей абсурдности и наивности — был не лишён благородства, но жертвовать всем ради убийцы…

— Мы в трактире работали, я — служанкой, Кримьен — вышибалой, — продолжала Эньена. — На свадьбу деньги копили. Ну вот, как-то завалился туда какой-то тип с дружками, напился, начал мне под юбку лезть…

— Мне казалось, на Иминде уважают женщин! — удивилась Жужанна, вспомнив разглагольствования Родни в столовой о полученной на Иминде пощёчине.

— Смотря каких!

— Но ты же не была блудницей!

— Что блудница, что трактирная служанка — разница не велика, — вздохнула Эньена. — Только за изнасилование служанки всё-таки наказывать положено, хотя всё равно ничего не докажешь… Так вот, начал он мне под юбку лезть, Кримьен и врезал ему, как следует, он упал и головой об угол ударился, и с концами. Оказалось — сын градоначальника, так что Кримьену пожизненно дали. Ну, я и пошла в искупительницы.

Жужанне стало стыдно за свои мысли… какое право она имела осуждать чьего-то мужа? Небось, сама теперь жена каторжника!

— Нам уже недолго осталось, — Эньена улыбнулась. — Полгода ещё.

— И что вы собираетесь делать потом?

— Не знаю точно… в городе Кримьена, наверное, нигде на работу не возьмут — так что придётся в деревню податься, к его родителям. У них и мальчик наш живёт.

— Мальчик… у вас есть ребёнок?

— Есть, шестой годик уже! Погляжу хоть, наконец, какой стал.

— Ты его давно не видела?

— Как родила — так и не видела, с детьми при храме не положено, его к родителям Кримьена увезли. Вообще-то, положено к родственникам матери, но у меня никого живых нет.

«Родить ребёнка — и не видеть его несколько лет… по крайней мере, от этого я буду избавлена!».

* * *

Младшие жрицы не имели отдельного времени для обеда — убирая со стола, они имели право доесть то, что не доели старшие и верховные жрецы. Ухватить что-нибудь серьёзное тут было нелегко — работать локтями Янош не умела — но более опытная Эньена добыла для неё кусок сыра и почти целую ножку какой-то местной птицы.

После такого «обеда» наступило время более тяжёлой работы по хозяйству. Жужанне поручили чистить загон, где держали животных, коим предстояло в ближайшее время стать жертвенными. Как все биологи, доктор Янош не была брезгливой — но к такой работе не привыкла и, конечно, не знала толком, как её выполнять.

Животные были относительно мелкими, но когда они заметались по загону, едва не сбив женщину с ног, ей стало не по себе.

— Да кто ж так лопатой машет! Ты же их напугала! Гляди, как надо, — девушка, которую — как уже успела узнать Янош — звали Льета, решительно вырвала у неё лопату. В два счёта успокоив животных, она принялась за работу. Жужанне оставалось только взять в углу хлева другую лопату и постараться повторить её движения.

— А ты, видать, знатная госпожа, — весьма неожиданно констатировала Льета.

— Почему ты так думаешь?

— Так не умеешь ничего — ни печку топить, ни хлев чистить…

— Я горожанка. В нашем мире горожане редко этим занимаются.

— А что же вы делаете?

— Все по-разному… я, например, изучаю насекомых.

— Это жуков с тараканами, что ли? А чего их изучать?

— Ну, много для чего… например, одни насекомые могут быть врагами для других. Если с умом это использовать, можно защитить от некоторых насекомых поля и сады, — Янош надеялась, что объясняет свою науку на доступном уровне.

— Жаль, у нас таких нет, — видимо, Льета поняла объяснение. — У нас в деревне два года назад всё поле жуки сожрали, есть было нечего… я тогда в город и подалась. Дура была! — с чувством заключила Льета.

— Почему же дура?

— Да кому я тут нужна! В услужение никто не взял, осталось либо в блудницы, либо в жрицы. При храме всё-таки лучше.

— Но если тебе не нравится в городе, почему не вернёшься в деревню?

— Да здесь кормят всё-таки.

Янош вспомнила, как девушки почти что дрались за каждый кусок… это с её точки зрения «кормят»?

— И потом, легко сказать — вернуться… отсюда так просто не отпустят!

— А бежать ты не пробовала?

— Так те, кто бежали, они вроде как храм позорят — так что с этим строго… стражники без предупреждения стреляют. А тебе тем более бежать не советую.

— Почему?

— Если сбежишь, твоему мужу до смерти в рудниках надрываться придётся.

Беседуя с Льетой, Янош всё яснее понимала, что попала в другой мир. Хоть она и была в другой галактике, хоть и бывала в мирах, зачастую совсем не похожих на земное общество, всё-таки из всех миссий она возвращалась в Атлантис, который, по сути дела, был продолжением Земли. Теперь же она становилась частью чужого мира.

* * *

Только поздним вечером, когда следующие по этапу под надзором стражников расположились на ночлег, Эрг решился задать старому астрологу вопрос, который интересовал его уже четвёртый день:

— Вьет, скажите… за что вас осудили?

— Это долгая история.

— Так расскажите!

— Я всю жизнь изучаю звёзды, — начал старик. — В последние годы делать это всё труднее, моё зрение стало ослабевать, я долго искал, как решить эту проблему и — говоря коротко — нашёл, что через стёкла, если обработать их особым образом, можно видеть лучше. И я подумал, что, возможно, удастся видеть ещё дальше, если совместить несколько стёкол. В конце концов, я подобрал нужную комбинацию и вставил эти стёкла в трубку, чтобы смотреть через неё на небо. Я увидел, что звёзд гораздо больше, чем мы думали! Но главное — я взглянул через неё на Лик Матери Рьинн… оказалось, что это не лик богини! Это земля, подобная нашей, с горами и долинами… вот это и не понравилось жрецам.

Эрг слушал, не перебивая. Да, он знал, что есть миры, где это было сделано давным-давно, где есть мощные радиотелескопы, которые смотрят в такие глубины Вселенной, каких и представить себе не мог старый астролог… но здесь, в этом закрывшемся от всех мире, это было его открытием — именно его, и никто не имел права этого оспорить!

— Что, думаешь, я — выживший из ума старик?

— Я думаю, вы — великий учёный, — совершенно искренне ответил репликатор. — А что же король? Он ведь хорошо к вам относится — почему он за вас не заступился?

— Почему же не заступился? Меня ведь должны были приговорить к смерти! Не знаю, как Легьису удалось добиться смягчения приговора — но он это сделал. Правда, в моём возрасте что казнь, что каторга — разница невелика.

— На руднике я могу выполнять работу за вас, — предложил Эрг. — А ваше открытие… ваш народ этого не понял, но когда-нибудь обязательно поймёт.

— Наш народ многое мог бы понять, — с жаром высказался Вьет. — Если бы мы перестали твердить, что за Кольцом… — он вдруг схватился за грудь, задыхаясь, и опрокинулся на спину. Асуранин положил пальцы ему на сонную артерию. Пульса не было.

Эрг — как и все репликаторы нового поколения — умел оказывать первую помощь. Единственное, чего они не могли — это делать искусственное дыхание «рот в рот», поэтому те, кто обслуживал людей на материке, носили с собой специальный прибор, предназначенный для этого, сейчас у Эрга не было такого прибора — но, к счастью, не было и остановки дыхания: Вьет дышал, как рыба, выброшенная на берег. Значит, достаточно массажа сердца…

Эрг уложил старика, запрокинув ему голову, развязал на нём пояс и принялся сдавливать грудную клетку. Он не в первый раз занимался неотложной реанимацией — ещё в бытность охранником в гостиничном комплексе пришлось это делать, когда с человеком, которого он отыскал, вот так же случился сердечный приступ. Тогда ему удалось «запустить» сердце, но тот человек был моложе, и ему потом сразу дали лекарство и отвезли в олезианскую больницу, где — по договору — принимали пациентов, доставляемых асуранами, здесь же рассчитывать не на кого…

Прошла уже минута, дыхание так и не остановилось — это было хорошо — но и самостоятельная сердечная деятельность не восстанавливалась… это плохо, чем дольше длится клиническая смерть — тем хуже потом состояние, а лечения ведь не будет… значит, придётся применить более решительные меры.

Эрг перестал сдавливать грудную клетку, спокойно положил на неё руки и принялся перенаправлять энергетические потоки в своём теле… так, главное, не промахнуться с мощностью… теперь — разряд!

Эрг снова пощупал сонную артерию. Под пальцами что-то слабо вздрагивало… получилось!

— Ты что это делаешь, варвар?

Эрг обернулся:

— У него была остановка сердца, но я его «запустил».

— Ну-ну, — стражник отошёл, всем своим видом давая понять, что не склонен доверять человеку, способному «запустить» остановившееся сердце.

Вьет открыл глаза. Эрг приподнял его и, подпирая спину, устроил в полусидячем положении, чтобы уменьшить нагрузку на сердце.

— Всё хорошо, Вьет. У вас были проблемы с сердцем, но теперь всё прошло.

— Бежать тебе надо, — сказал вдруг старик.

— Но я не могу! Тогда кого-нибудь убьют.

— Угадай, кого? — усмехнулся Вьет. — Конечно же, первым делом избавятся от больного старика, от которого на руднике всё равно толку будет немного, даже если он дойдёт…

— Я не могу так вас подвести!

— О себе не думаешь, так хоть о жене подумай. Затеряйся, затаись — ты ведь не ешь, не пьёшь, не спишь, тебе это будет легко — а в полнолуние следующего месяца будет Торжество Матери Рьинн. Накануне жрицы ходят в рощу к западу от города — за цветами, уследить за всеми там старшим жрицам нелегко, повезёт — так найдёшь её там, и бегите к Кольцу… у вас вся жизнь впереди, а я своё пожил…

— Вы сами говорили, что любви надо быть достойным. Моя жена не сможет любить меня, если я поступлю так, — решительно отрезал Эрг. — Успокойтесь и постарайтесь заснуть, я присмотрю за вами.

* * *

Первый день жреческого служения доктора Янош подошёл к концу. Из-за непривычной работы Жужанна чувствовала себя смертельно уставшей и — как это часто бывает при переутомлении — не могла заснуть.

В общей спальне младших жриц не было никакой мебели, спали на циновках, подушек тоже не было, укрывались лёгкими покрывалами. «Интересно, как здесь спят зимой? — думала Жужанна. — Или зимы здесь не бывает? Жаль, не выяснила у МакКея характеристики планеты».

Неожиданно её размышления были прерваны тихим всхлипыванием на соседней циновке… про эту девушку — точнее, девочку, не больше 15 лет по земному счёту — Янош пока не знала ничего, кроме того, что её зовут Мьима.

Жужанна тронула её за плечо:

— Мьима, что с тобой?

Девочка продолжала плакать, не обращая внимания на неё.

— Мьима, почему ты плачешь? Что-нибудь случилось?

Юная жрица по-прежнему молчала. Жужанна приподняла её, обнимая за плечи, и принялась вытирать ей слёзы.

— Сбегу я отсюда… сбегу! — проговорила, наконец, Мьима сквозь слёзы.

— Не выдумывай! — поспешно сказала Жужанна, вспомнив слова Льеты о возможной расплате за попытку побега. — Тебя же могут убить!

— И пусть убьют! Всё лучше, чем здесь!

— Как ты сюда попала?

— Нас пять у бати, всем на приданое денег не хватает…

— И он отдал тебя в храм?

— Да… сказал — меня с моей рожей всё равно замуж никто не возьмёт.

— Ну что ты, Мьима, на самом деле ты очень красивая, всё… — Жужанна осеклась. Все те обычные слова, какими на Земле утешают девочек-подростков, переживающих по поводу своей внешности и «неудавшейся» жизни, здесь не подходили: «Всё образуется, встретишь хорошего человека, у тебя вся жизнь впереди»… у этой девочки впереди не было ничего! Ну какое у неё может быть будущее? В лучшем случае дослужится до старшей жрицы, будет покрикивать на младших, как господа Арьема, будет ненавидеть искупительниц — у которых есть то, чего её лишили… и Жужанна не говорила ничего — она просто обнимала плачущую девочку.

Янош поймала себя на мысли, что сегодня выслушала уже три истории — и ни в одной из них принятие жреческого сана не диктовалось религиозным рвением. Раз — случайность, два — может быть, случайность, но три — уже определённо закономерность… это могло говорить только об одном: культ Матери Рьинн переживает не лучшие времена… поистине, МакКей не мог бы выбрать худшего момента!

* * *

Мьима неожиданно подошла к ней днём, когда девушки подметали двор.

— Жужанна, я должна тебе сказать…

— А почему шёпотом?

— Тише! В ту ночь, когда ты пришла, я…

— Рейфы! — прервал их отчаянный крик. Янош не могла заметить, кто кричал, но что это значит — знала слишком хорошо, и — не дослушав Мьиму — бросилась вслед за прочими к входу в подвал.

Мьима отстала от неё на несколько шагов. Обернувшись на ходу, Янош увидела, как девочка споткнулась и упала, рванулась было к ней — но Льета схватила её за руку и решительно втащила в подвал. В последний момент Жужанна успела увидеть, как Мьима исчезла под лучом «стрелы».

— И её бы не спасла, и сама бы пропала, — с обезоруживающей очевидностью прокомментировала Льета.

Хоть Янош почти не знала Мьиму — она от души пожелала, чтобы именно этот улей попал под асуранскую систему слежения.

Весь следующий день Эрг нёс Вьета на плечах (конечно, астролог поначалу пытался протестовать, утверждая, что этак он сам свалится на полдороге, но чего-чего — а умения стоять на своём репликаторам было не занимать). Асуранин старался не заводить разговоров с иминдианцем, чтобы тот не напрягался, и по большей части оказывался наедине с собственными мыслями. Эрг думал о том, как всё неправильно на этой планете… как Асурас был охвачен подпространственной сетью — так Иминд казался охваченным сетью страдания, и невозможно было понять, где «ядро» у этой «сети»… почему эти люди заставляли друг друга страдать? Может, ресурсы здесь не самые большие — но если их распределить разумно, голодать не будет никто… почему они этого не сделают? И неужели так живут все человеческие миры? Нет, не все — на Эриане не так… те из асуран, кто был на этой планете, не встретили там никого, кто не был бы счастлив. А Земля? Там, наверное, тоже всё по-другому — Ниама приютили там, когда в Пегасе ему некуда было идти… но ведь те, которые хотели его убить, а потом выбросили асуран в космос, тоже были с Земли! И тот, который хотел разбомбить Новый Асурас… Эрг знал об этом, но прежде не задумывался — представление о жестокости, убийствах не вязалось с теми, кого он встречал в Атлантисе… Так какие же они — люди? Что они видят в «зеркалах», о которых говорил Вьет?

Асуранин хотел поговорить об этом с Вьетом вечером, когда располагались на ночлег — но не решился утомлять его разговорами: старик опять тяжело дышал. Эрг попытался устроить его поудобнее, насколько это было возможно на голой земле.

— Жаль, что ты не успел бежать прошлой ночью, — сказал вдруг астролог.

— Но я и не собирался бежать! Я не могу вас бросить.

— Теперь это уже не имеет значения, — ответил Вьет, растирая левую руку.

— Вам больно?

— Ещё немного — и мне никогда не будет больно… А всё-таки жаль, что ты не бежал. Не знаю, как ты…

Старик замолк, не договорив.

Убедившись, что пульса нет, Эрг попытался — как в прошлый раз — запустить сердце с помощью энергетического разряда, но он слишком хорошо понимал, что это бесполезно: ведь теперь не было и дыхания. Прекратив бесплодные попытки, репликатор смотрел на осунувшееся лицо и потускневшие глаза Вьета. Человеческая смерть стояла перед ним во всей своей непоправимости.

Стряхнув с себя оцепенение, Эрг закрыл глаза умершему. Рыть могилу пришлось голыми руками — и на это ушла почти вся ночь, которая здесь была короче, чем на Асурасе или Лантии. Незадолго до рассвета он предал тело земле.

— Прощай, Вьет… надеюсь, тебе будет хорошо там, где ты теперь…

* * *

— А ну пошевеливайся, варвар! — удар кнута возвратил Эрга к иминдианской реальности более энергично, чем хотелось бы… Ежесуточное обновление закончилось — «объятия» Сети, такие тёплые и родные, сменились «космическим холодом» этого человеческого общества. Асуранин не привык чувствовать себя одиноким — и потому теперь, лишившись единственного среди иминдиан друга, переживал своё одиночество тяжело. Впрочем, это не помешало кое-чему научиться. Так, к концу пути он уже знал, что если не реагировать на выпады Ксиммана — он, в конце концов, отстаёт сам; ему вполне успешно удавалось скрывать от сопровождавших их стражников, что он не ест и не пьёт — что позволяло по-прежнему получать пищу и воду, которые можно было отдать кому-нибудь из товарищей по несчастью.

И чем дальше, тем мучительнее хотелось, чтобы эта дорога поскорее закончилась. Теоретически Эрг понимал, что на руднике будет ничуть не лучше — но исстрадавшееся сознание требовало хоть каких-то перемен.

* * *

В определённом смысле прибытие на рудник оправдало надежды Эрга: в забое, куда его определили, не оказалось почти никого из тех, с кем он шёл от столицы до Кинтальских гор. Не то, чтобы он плохо относился к этим людям — но… их общество слишком напоминало бы о Вьете, так что если уж рядом не будет Вьета — пусть лучше никого из них не будет… Всё же кое-кто из тех людей оказался в одном забое с ним — и, разумеется, тот, кого Эрг менее всего хотел бы видеть.

Впрочем, юному репликатору некогда было отвлекаться на агрессивное нытьё Ксиммана: он пытался разобраться, куда попал. Первое, что потрясло его — это то, что среди людей, работавших киркой, не было ни одного молодого. Впрочем, присмотревшись, Эрг понял, что в действительности эти люди в большинстве своём совсем не стары объективно — но вид у них настолько болезненный, что с первого взгляда они показались чуть ли не глубокими стариками… От тех, с кем Эрг успел познакомиться в тюрьме и по пути на рудник, они отличались ещё и тем, что не проявили интереса к новоприбывшим, даже не спросили имён.

Эрг пытался сосредоточиться на своей работе, чтобы не думать больше ни о чём — он знал, что люди так делают, когда им плохо — но это не получалось: работа была слишком примитивной. Возможно, человеку помогла бы физическая усталость — но для репликатора работать киркой было совсем не тяжело — он даже мог отвлекаться на происходящее… впрочем, и отвлекаться-то было особо не на что. За полдня монотонность рудничного бытия была нарушена только одним: человек, работавший рядом с Эргом, упал, выронив кирку. Эрг бросился к нему — и убедился, что он не дышит.

— Ну чего глядишь! — проворчал каторжник, работавший рядом. — Сволоки к телеге.

— Он умер…

— Ну, я и говорю — сволоки к телеге.

Эргу стало страшно: эти люди, наверное, давно знали умершего, кому-то он наверняка был другом — но по поводу его смерти никто не проявил никаких эмоций.

— Иди-иди, — поторопил его каторжник. — Правило такое: оттаскивает тот, кто справа!

Эрг поднял умершего и пошёл к выходу из забоя.

* * *

Найти телегу, к которой здесь стаскивали трупы, оказалось несложно. Надзиратель, дежуривший рядом, скользнул по нему полуравнодушным взглядом — как по предмету, «разбавляющему» однообразие.

— Кто он тебе?

— Кто? — не понял Эрг.

— Да этот, — надзиратель указал взглядом на умершего, которого Эрг укладывал на телегу.

— Я его не знаю. Я первый день здесь… А почему вы спросили?

Надзиратель не ответил. Впрочем, Эрг сам всё понял: со стороны другого забоя к телеге тоже тащили мертвеца, и того несчастного не несли на руках, как это делал Эрг, а волокли по земле за ноги.

* * *

Вернувшись в забой, Эрг стал свидетелем очередного проявления загадочной человеческой души. Надзиратель куда-то отлучился — и каторжникам ничто не мешало отвлечься на некоторое время от работы, хотя бы затем, чтобы поближе познакомиться с новоприбывшими, из коих в забое остался один Ксимман. Какой-то субъект с редкими зубами и волосами, давно потерявшими определённый цвет, почему-то решил начать близкое знакомство с Ксимманом с его куртки:

— А ничего курточка! Небось, золотых шесть, не меньше, а?

— Не твоё дело, нищеброд! — огрызнулся Ксимман.

Каторжник без особой деликатности приложил его к стенке забоя:

— А ты сперва киркой помаши хотя бы годик, а потом тявкать будешь — моё или не моё! Думаешь, если у тебя курточка за шесть золотых — так ты самый умный, да? Так ведь из курточки-то и вытряхнуть можно, пока не износилась! — каторжника было трудно упрекнуть в том, что слово у него расходится с делом: то, что он принялся проделывать над Ксимманом, идеально соответствовало тому, что он пообещал.

— Ты не должен так с ним обращаться! — закричал Эрг даже громче Ксиммана, вырвав незадачливого «богатенького» из рук опытного каторжника. — Если тебе нужна куртка, ты мог бы попросить по-хорошему, может, он дал бы!

— Вот ещё, — буркнул Ксимман. — Буду я всякой швали давать…

Каторжник повернулся, медленно и вполне многозначительно надвигаясь на Эрга:

— Чего? А ну повтори — чё сказал! Да я двенадцатый год здесь гнию — и всякий цыплак учить меня будет! Да я ж тебя по стенке…

Парень взвыл, не закончив фразу: Эрг ловко отклонился — и удар кулаком пришёлся по стене. По забою послышались смешки: зрелище обещало быть интересным.

— Тебе больно?

Каторжник не ответил. Он зверел на глазах — как может звереть только тот, чей авторитет «в узком кругу» грозит рухнуть… разгадав человеческие намерения, Эрг метнулся в сторону с таким расчётом, чтобы следующий удар пришёлся не по стенке, а в пустоту — и подстраховал нападавшего, не дав упасть. Остальные каторжники уже откровенно побросали работу ради захватывающего зрелища.

«Тактика» Эрга откровенно раздражала парня:

— А чё — сам врезать не можешь? Кишка тонка?

— Я не могу тебя ударить, — спокойно ответил репликатор, в очередной раз уклонившись. — Ты слабее меня.

— Чего?! Да я…! — захлёбываясь собственной яростью, человек попытался нанести удар в прыжке, но асуранин — без видимого усилия — перехватил его и бережно поставил на землю.

Каторжники развлекались вовсю:

— А парень-то не промах!

— Что, Хемм, и пошире твоего кулак нашёлся?!

«Его зовут Хемм», — машинально отметил Эрг.

Лицо Хемма ещё сильней исказилось злобой:

— Вот, значит, как! А кирки попробовать не хочешь! — Хемм в очередной раз принялся «доказывать», что слово у него не расходится с делом и спустя секунду застыл: след от удара киркой не кровоточил и затягивался на глазах вместе с одеждой.

— Да ты, никак, заговорённый? А может, вообще колдун, а?

— Да, колдун он, колдун! — закричал Ксимман, видимо, забыв (или наоборот — очень хорошо запомнив), как самого только что «вытряхивали из куртки». — Он ещё в дороге всё тёрся возле колдуна, пока тот не сдох!

— Ребята! Бей колдуна! — взревел Хемм.

…Удары кулаками, ногами и даже киркой не могли причинить вреда репликатору — другое не давало Эргу подняться. Созданный без кода агрессии и воспитанный в тёплой атмосфере Нового Асураса, он не мог понять, что руководит поведением этих людей. Вьет говорил, что иногда люди ненавидят кого-то за то, что у того что-то есть… значит, Ксимман ненавидит его потому, что у него есть жена, Хемм ненавидит Ксиммана за то, что у него есть куртка, а все остальные… нет, что-то не получается. Возможно, он мог бы выстроить какую-то логическую последовательность, объясняющую происходящее, если бы его не били.

— Это ещё что! — рявкнул вернувшийся надзиратель. — А ну, разойдись! Всем работать! Быстро!

Каторжникам ничего не оставалось, как только прервать «развлечение» и вернуться к работе — спорить с надзирателями здесь было «не принято» (поскольку себе дороже).

— А ты чего разлёгся! А ну, вставай!

Удар кнута не причинил боли репликатору — но содержание этого «средства коммуникации» Эрг усвоил ещё по дороге на рудник.

Тем временем Ксимман успел-таки разобраться, с кем тут следует ладить, если хочешь обеспечить себе более или менее спокойное существование — и без прежней наглости «подъехал» к Хемму:

— Ты это, куртку хотел… так я…

— А ты мне вообще не попадайся, понял! — Хемм без особой деликатности приложил его о землю. — Он за тебя, придурка, заступаться полез, а ты… слизняк!

Не живи, мой сын, не живи

Там, где мать лишили любви.

«Звезда и смерть Хоакина Мурьеты»

Эрг лежал в бараке на голой земле между другими каторжниками. Иминдианские сутки не совпадали с асуранскими, но сегодня Эргу повезло: всеобщее обновление пришлось на ночное время, и ничто не мешало ему насладиться единением с Сообществом. Здесь он ощущал обновление как-то по-иному — не так, как прежде… «тепло родного дома» — так говорят у людей… и сейчас Эрг почти физически ощущал, как что-то тёплое вливается в его сознание. Ему не хотелось отключаться, когда обновление завершилось — и в Асурасе это поняли: Эрг продолжал ощущать «волны» Ниама, Лии, Анги… они не передавали никакой информации — кроме эмоциональной. Отогреваясь в этих «волнах», Эрг пожалел, что нельзя вот так же подключиться к Жужанне — ей, должно быть, тоже страшно в том храме…

Умиротворение, в котором пребывал Эрг, было прервано через несколько минут: человек, спавший рядом с ним, скорчился, задыхаясь в приступе кашля.

«О нет, он же так умрёт!»

Эрг приподнял несчастного, удерживая его в полусидячем положении, и принялся массировать ему верхний конец грудины — но тот с силой оттолкнул:

— Ты чё, сбрендил!

До Эрга только теперь дошло, что это был Хемм.

— Биологически активные точки… их массаж освободит тебе дыхание.

— Опять твои колдовские… — Хемм не договорил, опять задыхаясь в приступе кашля. Эрг невозмутимо продолжил массировать точки. Кашель сходил на нет, дыхание выравнивалось.

— Ишь ты… и правда — полегчало.

— Не надо ничего говорить, опять может начаться приступ, — Эрг устроил Хемма поудобнее, прислонив к стенке, и утёр ему кровь возле рта. — Вот так… расслабься и дыши глубоко и медленно.

«Хорошо бы вынести его на воздух, но вряд ли это здесь позволят».

Сосед слева приподнялся:

— Эй, а мне можешь так сделать? Тоже что-то дышать тяжко…

— И мне тоже!

Количество желающих получить помощь росло в геометрической прогрессии.

— Я покажу вам, как это делается — вы сможете помогать друг другу.

…Как-то в библиотеке Асураса в одной из спасённых собратьями книг попались ему слова какого-то древнего мудреца с чужой планеты: «Нет лучшего средства унять свою боль, чем унять боль чужую».

* * *

Познакомившись накануне с агрессией Хемма, Эрг не сразу решился с ним заговорить, но в конечном итоге стремление, заложенное в него изначально, победило.

— Хемм, тебе нельзя сегодня работать.

— Чё пристал!

— Тебе нельзя сегодня работать, — повторил репликатор. — Тебе ночью было плохо.

— Скажи это надзирателю! — усмехнулся Хемм.

— Я могу работать быстрее и больше, чем человек! — настаивал асуранин. — Я могу сделать норму за тебя.

— Ну и навесят тебе завтра две нормы! А мне — всё равно по полной вкалывать… да чего ты вообще ко мне привязался!

— Я не хочу, чтобы ты умер.

— Да тут каждый день кто-нибудь помирает! А я так и так на руднике подохну.

— Ты осуждён пожизненно?

— Неа… ворам пожизненно не дают, дюжина у меня.

— 12 лет?

— Ну да… уж почти отмотал.

— Значит, скоро ты выйдешь на свободу?

— Типа того… через две луны после Торжества Матери Рьинн.

— Так это же хорошо!

— А чего хорошего-то!

— Разве ты не хочешь вернуться домой? Тебя же ждут родные!

— Да нет у меня никакого дома… и никого нет.

— А твои родители?

— Батька-то с мамкой… да уж давно померли — от моровой язвы. Я тогда куда-нибудь пристроиться пытался — работать, да кому малец нужен, а жрать-то хочется. Ну, и пошёл по базару жрачку тырить. Ловили иногда, конечно, отпускали по малолетству… а потом как-то раз попался, решили, что мне уже двенадцать — и на рудник.

Эргу вспомнились слова Вьета о «зеркалах». Никому не нужный, голодный ребёнок, о котором никто не заботился… что могло отражать такое «зеркало»? Эргу снова представился страшный мир, в котором — как вирус по сети — распространяется от человека к человеку агрессия… где её начало? И главное — где конец?

— Но теперь ведь всё будет по-другому! Ты уже взрослый — ты можешь работать…

— Скажешь тоже — работать! Да кто меня после каторги на работу возьмёт!

— А что же ты будешь делать?

— Как что — опять по карманам тырить пойду. Повезёт — протяну сколько-нибудь, а там… всё равно в конце концов заловят — и опять сюда. А вторую дюжину ещё никто не вытягивал. Первую-то не все тянут…

Эрг просто обязан был что-то предпринять.

— Послушай, тебе не обязательно воровать! Иди к Вратам… у вас их называют Кольцом.

— Это возле столицы-то?

— Да, недалеко. Так вот, иди к Кольцу, я объясню тебе, как его активировать, переходи в мой мир и проси помощи у тех, кто тебя встретит. Можешь сказать, что ты от меня… тебе помогут.

На лице каторжника отразилось мучительное сомнение: с одной стороны, возможность хоть несколько последних лет дожить без воровства, без перспективы вернуться на каторгу выглядела заманчиво, с другой — он, как и все иминдиане, побаивался «кольца лантийских демонов». Как это всегда бывает в ситуации нелёгкого выбора, сознание цеплялось за любой благовидный предлог для отказа от того, что выглядело одновременно и манящим, и пугающим.

— Так ведь до Кольца-то ещё дойти надо! Тоже ведь на голодный желудок не доползёшь.

— А что, если засушить хлеб? Две луны после Торжества Матери Рьинн — это ещё сколько?

— Я уж пытался заначку делать — да только без толку всё… киркой помашешь — так жрать до зарезу хочется, так всё и съешь, откладывать-то нечего.

Эрг вспомнил вчерашнюю «дозу» хлеба и понял, что Хемм прав.

— Можно прятать мою долю!

— А сам что — с голоду помереть решил?

— Нет, мне еда вообще не нужна, я получаю энергию по-другому, но надзиратели этого не знают.

— Без еды питаешься, значит… значит, всё-таки колдун.

— Нет, что ты… у нас весь народ такой.

— Верно говорят, что за Кольцом всё навыворот… а правда, что ты в дороге с колдуном якшался?

— Вьет был не колдун… учёный!

— Что учёный, что колдун — всё едино!

Эрг попытался представить, как бы понравилась такая характеристика доктору МакКею… как он там? Опять ведь без него в лантийских приборах что-нибудь не то нажмёт… надо попросить Ниама, чтоб послал к ним кого-нибудь другого, пока его нет — нельзя атлантийцев без присмотра оставлять, особенно доктора МакКея.

— А что, — продолжал Хемм. — Вчерашнюю-то жратву ты тоже припрятал?

— Нет, вчера я отдал Ксимману… ну, я не знал, чем ещё его утешить.

— Нашёл, кого утешать.

— Он очень переживает, что его не искупили.

— Ксимман своё отгулял! Вон, даже сюда разряженным притопал… пусть теперь попробует какая она — жизнь-то!

Эрг снова задумался о загадочной человеческой природе. Хемму жилось тяжело — и поэтому он стал агрессивным. Ксимман жил в хороших условиях — и поэтому тоже стал агрессивным… почему разные исходные данные приводят к одному результату? И как тогда помочь людям?

— Слушай, ты того, — прервал его размышления Хемм. — Обижать кто будет — ты мне только скажи, понял!

Эрг понял… и подумал, что, пожалуй, не станет пользоваться этим любезным предложением: не стоит подталкивать этого несчастного к неразумным действиям.

* * *

Время шло. Мистер Вулси «не делал резких движений», репликаторы, по-видимому, тоже не смогли ничего придумать — и иллюзия, что это ненадолго, что всё уладится, постепенно исчезала. Доктор Янош привыкала и к тяжёлой физической работе, и к иминдианской жаре, и к 20-часовым суткам, и к пятидневной неделе, и даже ловила себя на том, что некоторые вещи начинали ей нравиться. Она полюбила суровую красоту иминдианских песнопений. Вечерние богослужения нравились ей больше утренних, поскольку на них не совершали кровавых жертвоприношений. Тяжелее всего было привыкнуть к антисанитарным условиям — о ежедневных омовениях нечего было и думать, зубную щётку её в первый же день заставили сжечь вместе с атлантийской одеждой и прочими «демонскими штуками», которые она принесла с собой из Атлантиса. Страшно представить, что будет, когда начнётся обыкновенное женское… стоп! Уже должно было начаться дней десять назад! Может, смена климата повлияла? Или… от этого отвратительного жреца… о нет, только не это!

* * *

— Ну что, госпожа Дамьира, когда мы поговорим с асуранским правителем — заранее или…

— Теперь — не раньше, чем через год, — перебила верховная жрица. — Если только это варварское отродье не скинет до середины луны.

— Это точно? Вы уверены?

— Это не видно только слепому! — с раздражением воскликнула Дамьира. — Впрочем, господин Кьиг, вы слепы, как все мужчины.

— Значит, в этом году мы ничего не получим…

— Да, не получим. Не знаю, как этой варварской девке удалось заручиться покровительством Матери Рьинн — но она это сделала!

* * *

Обычно Жужанна и Эньена спали рядом — но в это утро соседняя циновка оказалась пустой. Эньены не было ни на утреннем богослужении, ни на кухне… Жужанна терялась в догадках — что могло произойти: куда-то послали с поручением… ещё до того, как все встали? Заболела какой-то заразной болезнью — и её изолировали? Более всего удивляло то, что отсутствие Эньены не обсуждалось — как будто оно не удивляло никого, кроме Жужанны. Казалось, другие жрицы знают больше, чем она… или — знают что-то само собой разумеющееся?

Только после завтрака, когда они с Льетой чистили загон для скота, Жужанна решилась завести разговор на эту тему.

— Эньена-то? — переспросила Льета. — Так её выбрали. Сегодня ж середина луны! Её теперь до Торжества никому видеть нельзя.

— Куда выбрали?

— Как куда? Матери Рьинн на Торжество подарят.

Жужанне вновь вспомнились предостережения Вулси.

— Подарят… это значит — принесут в жертву?

— Ну да. Эх, счастливая! — с чувством вздохнула Льета.

— Ничего себе — счастье!

— Конечно, счастье! Она ж теперь на небесах богине служить будет!

— Но она же… у неё ребёнок, муж…

— А чем её мужу плохо! Он теперь на свободу выйдет. За ним уж послали.

— Он и так вышел бы — им оставалось полгода!

— Эти полгода ещё прожить надо было — говорят, в Кинтальских рудниках каждый день кто-нибудь помирает. А теперь — точно выйдет, если не помер ещё.

— Постой… а как её выбрали? Разве это решается не жребием?

— Ну да, жребием. Сегодня ночью бросали.

— А я? Почему меня не допустили к жребию — потому, что я не иминдианка?

— Неа, тебя сейчас дарить нельзя — богиня разгневается, если непраздную подарят.

— Непраздную? — переспросила Янош. — А что, уже все знают?

— Ну, все — не все, а у госпожи Дамьиры глаз намётанный. Повезло тебе — с первой ночи понести!

— Что же в этом хорошего?

— Те, которые с первой ночи понесли — они у Матери Рьинн под особым покровительством, — объяснила иминдианка. — Мужья таких на руках носят, у нас в деревне была такая баба — так её муж даже не бил никогда!

— И что, мужей не смущает, что дети могут быть не от них?

— Как это — не от них?

— Ну… ты вообще знаешь, как наступает беременность? — осторожно поинтересовалась Жужанна.

— Конечно, знаю! — вопрос о таких очевидных вещах явно удивил Льету. — Мужчина открывает двери — и Мать Рьинн посылает ребёнка.

Доктор Янош поняла, что этот народ ещё не осознал роль мужчины в рождении ребёнка.

— Послушай, а что делают ваши женщины, если ребёнка не хотят?

— Ты что, плод извести хочешь? — Льета отшатнулась. — Ты знаешь, что за это бывает?!

— Мой ребёнок не должен родиться… он родится на мучения!

— Да кто ж не на мучения рождается!

— Ты не понимаешь! — Жужанна почти с отчаянием схватила девушку за руку. — Мой отец был неизлечимо болен от рождения, и все мужчины у него в роду тоже были больными, а женщины рожали больных детей. И с моими детьми будет то же самое — мне вообще нельзя иметь детей!

— Порчу на вас навели, что ли?

— Вроде того, — вряд ли стоило объяснять этой девушке что-то про хромосомы.

— А снимать не пробовали?

— Такую порчу у нас снимать не умеют.

— Ну ладно, — Льета придвинулась ближе к ней и понизила голос. — Моя бабушка травницей была. Она говорила — если не хочешь ребёнка, надо заварить ведьмину траву с солью и выпить горячим, в тот же день скинешь.

— А где её достать — эту… ведьмину траву?

— Накануне Торжества Матери Рьинн пойдём в рощу, за цветами — там она есть… так и быть, найду её тебе. Только — тихо! Узнает кто — нас обеих камнями побьют!

* * *

Если когда и можно было планировать побег — так это сейчас, в этой роще: младших жриц сопровождали только три старшие, и они разослали девушек по роще по одиночке, каждой указав только направление. Поначалу Жужанну удивило такое положение дел — но потом она поняла: старшим жрицам не о чем беспокоиться — побегов не будет. Ну куда бежать той же Льете — на улицу, милостыню просить? У всех прочих перспективы в случае побега были не более радужными… а уж о ней самой и говорить не приходится: куда она денется отсюда, пока Эрг на руднике! Право же, если б даже коллеги из Атлантиса попытались организовать ей побег — она первая сопротивлялась бы… разумеется, если б ей не предъявили доказательства, что Эрг уже дома. А о суровых правилах на предмет побегов из тюрьмы и с каторги она была наслышана — и достаточно знала Эрга, чтобы понимать, что на таких условиях он не согласится на побег никогда. Правда, у репликатора был один путь к бегству, который не поставил бы под удар никого, но… она слишком хорошо помнила, что говорил ей Ниам о депрессии у репликаторов — и вряд ли душевное состояние Эрга улучшилось с тех пор. Нет, чем так рисковать — уж лучше пусть отбывает срок, так хоть есть надежда когда-нибудь увидеть его живым!

Жужанна осталась одна в зарослях высокого кустарника с крупными кроваво-красными цветами. Собственно, ради этих цветов они и пришли в рощу — и она принялась за работу. Кустарник оказался колючим, и едва начав резать, она получила больше заноз, чем срезала цветов.

«Интересно, как остальные работают? Это ж самоистязание какое-то! Или я их беру как не так?»

— Доктор Янош!

За время, проведённое на Иминде, она почти отвыкла от такого обращения — и до неё не сразу дошло, что обращаются к ней.

— Доктор Янош! — повторил голос за спиной.

Жужанна оглянулась — и едва сдержала себя, чтоб не кинуться на шею девушке, появившейся из-за деревьев:

— Анга!

— Теперь вы сразу меня узнали, — спокойно заметила асураночка.

— Я так давно не видела никого из своих! — Янош и сама не заметила, как назвала её «своей». — Только я… мне нельзя ни с кем говорить. Жрицам запрещено общаться с мирянами.

— Не волнуйтесь, Эд стоит там за деревьями, если кто появится поблизости — он просигналит, — Анга подошла ближе и задержала взгляд на руках женщины. — Вам не дают перчаток?

— Как вы узнали, где меня можно найти?

— Эд выяснял у храмовых стражников ваш распорядок, — отвечала Анга, вытаскивая ей шипы. — За бутылку вина они становятся весьма откровенными… Ну, вот и всё. Теперь я нарежу цветов, а вы поешьте, — девушка принялась вытаскивать из сумки лотки с едой.

Только сейчас, «дорвавшись» до полноценного обеда, Янош почувствовала, насколько она недоедала всё это время — она набросилась на еду, даже не задав вопроса, которые вертелся на языке.

— Жаль, что мы не можем приносить вам еду каждый день, — говорила асуранка, срезая цветы. — В вашем положении надо хорошо есть.

Жужанна чуть не уронила лоток:

— В моём положении? Откуда вам это известно?

— Стражник рассказал.

— Значит, уже и стража знает?

— Стражник, с которым разговаривал Эд, был на дежурстве в ту ночь, когда младших жриц выводили на церемонию жребия, и он заметил, что вас среди них не было. А в каких случаях так бывает — здесь знают все.

Вот уж поистине, тайна, известная двоим — уже не тайна.

— Надеюсь, вы не рассказали Эргу?

— Конечно, рассказали — он так счастлив! То есть, конечно, он по-прежнему огорчён, что вам пришлось тогда через это пройти — но он рад, что у вас будет ребёнок, он ведь сам не мог дать вам это — а теперь…

— Он рад, что у меня ребёнок от другого мужчины, не его ребёнок?

— Эрг так не считает.

— Что значит — не считает? Он что, не понимает, что отец ребёнка — жрец?

— Но любить его будет Эрг, — возразила Анга. — Значит он — настоящий отец. Он так говорит.

Жужанна промолчала. Ей ли было возражать — сама с отчимом выросла.

— Детей жриц-искупительниц положено отсылать к родственникам матери, но если у матери нет, можно и к родственникам отца, — продолжала Анга. — Когда ребёнок родится, мы заберём его в Асурас. Мы умеем ухаживать за детьми, у нас есть связи с мирами, где хорошая медицина, и ребёнок… вы плачете?

— Нет-нет… что-то в глаз попало…

— Дайте посмотрю.

— Не надо… уже всё прошло.

Она управилась с едой как раз тогда, когда Анга нарезала полную корзину цветов.

— Мне пора, — сказал асуранка, передавая ей корзину. — А то действительно нас увидят вместе, и вы пострадаете.

— Передайте Эргу, что я… я очень его люблю.

— Он знает, — улыбнулась Анга, прежде чем скрыться за деревьями.

«Как добрая фея», — думала Янош, глядя ей вслед.

От размышлений её отвлекло насекомое, усевшееся на руку. В городе такие не попадались! Оно явно принадлежало к отряду двукрылых. Ротовой аппарат, кажется, колюще-сосущий, как у земного комара… эх, жаль — лупы нет! Пока доктор Янош разглядывала насекомое — «объект исследования» тоже времени даром не терял… и в конце концов она догадалась его прихлопнуть.

«Успел присосаться, окаянный! Теперь, наверное, чесаться будет… или на укусы этих насекомых аллергии не бывает?»

* * *

Жужанна шла по роще, утирая слёзы. Ей удалось более или менее справиться с собой, когда она вышла к поляне, где жрицам надлежало встретиться, закончив работу. Там уже ждала Льета. Опасливо осмотревшись и убедившись, что поблизости никого больше нет, она показала Жужанне пучок какой-то травы:

— Вот, нашла. Значит, сегодня вечером поменяемся с теми, кому велят убираться на кухне, и…

— Спасибо, Льета, но… мне не надо, — она решительно взяла из рук девушки траву и бросила её на землю.

— Что, передумала?

— Да… передумала.

— И правильно сделала!

«В конце концов, живут люди и с гемофилией… отцу просто не повезло».

— Вот зараза! — Льета с раздражением отмахнулась от назойливого насекомого. — Что-то рано они в этом году, обычно за цветами ходим — их ещё не бывает.

Остаток дня жрицы провели, украшая храм цветами — и помогая друг другу вытаскивать шипы. При этом все как-то подозрительно косились на Янош, у которой заноз не было.

Несмотря на поздний час, храм был полон народу. Для Иминда то была особая ночь — ночь Торжества Матери Рьинн. Почему именно этому полнолунию оказывалась особая честь — Жужанна не знала, как не знала и песнопений, которые пелись сегодня — это были не те ежедневные песнопения, которые она уже успела выучить… и потому полностью сосредоточиться на пении не получалось. Она рассеянно скользила взглядом по толпе прихожан.

Внезапно её взгляд «споткнулся», уловив неожиданный «диссонанс»: впереди всех молящихся, рядом с разодетыми отцами города стоял измождённый человек в простой поношенной одежде… почему этот простолюдин занимал почётное место, за что такая честь? И вдруг поняла: честь оказана не ему, а Эньене — очевидно, этот человек имеет какое-то отношение к женщине, назначенной на сегодня в жертву. Отец, наверное… нет, Эньена говорила, что её родители умерли, и других родственников у неё нет, кроме мужа… муж? Да нет, её мужу должно быть чуть за тридцать, а этому человеку явно за сорок, почти весь седой даже… ах да, рудники… о Боже, Эрг! Всё-таки хорошо, что он репликатор…

Праздничное богослужение подходило к своей кульминации. Один за другим были погашены факелы, и теперь храм освещался только луной. Луч ночного светила, падающий через окно, казался неподвижным — и только при долгом внимательном взгляде можно было заметить, что он медленно перемещается. Хор жриц замолк, в храме воцарилась полная тишина — и в этой тишине кристаллы Дара Матери Рьинн вдруг засияли в лунном луче — и почти одновременно хор «взорвался» квинтовым аккордом. Зрелище действительно потрясало воображение — и становилось понятным то, что этот народ окружил артефакт Древних таким почтением… да чем он ни был — прибором Древних или даром богини — Жужанна ненавидела его.

Толпа расступилась, пропуская двух старших жрецов с факелами в руках, сопровождавших женщину в белой тунике, расшитой золотом, и с венком из алых цветов на голове. Жужанна узнала Эньену. Судя по блуждающему взгляду, ей дали то же зелье, которым опаивали животных перед жертвоприношением. Жужанна старалась не смотреть туда, где стоял Кримьен, но мысли невольно возвращались к этому человеку… ему хотя бы позволили попрощаться с женой? Вряд ли — жрице, предназначенной в жертву, нельзя видеться ни с кем, она уже не принадлежит миру живых, она уже — «собственность» богини.

Женщину уложили на алтарь. Хор снова смолк. Верховный жрец Кьиг торжественным, размеренным шагом приблизился к алтарю, занёс каменный нож — точь-в-точь таким же движением, как заносил его над местными «овечками» — и… всё поплыло перед глазами…

* * *

Янош очнулась в спальне, на своей циновке. Видимо, она пролежала без сознания довольно долго — праздничная служба закончилась, все жрицы спали. Жужанна подумала, что ей наверняка влетит завтра от госпожи Арьемы — учитывая «комплексы» этой почтенной дамы, она вряд ли отнесётся снисходительно к её положению… Впрочем, это будет завтра — а сейчас можно поспать, причём поспать дольше обычного, ведь утреннего богослужения сегодня не будет.

Но уснуть ей не удавалось — и не только потому, что мысли постоянно возвращались к происшедшему в эту ночь… в спальне было нестерпимо жарко — казалось, воздух не наполнял при вдохе грудь и обжигал кожу… нет, это невыносимо — надо пойти «подышать»!

Жужанна вышла на двор. Рассвет ещё не занимался — видимо, это был тот час, который на Земле когда-то называли «часом быка» — час до рассвета… самое тяжёлое время ночи… время, когда умирают…

На воздухе ей не стало легче — тело по-прежнему «горело огнём», но возвращаться в спальню не хотелось… за время, прошедшее с ночи жребия до сегодняшнего дня, она почти привыкла к отсутствию Эньены — но именно сейчас пустота, оставшаяся после её исчезновения, ощущалась остро, как никогда… даже острее, чем в тот день, когда она узнала, что Эньену выбрали для жертвоприношения. Она думала о сыне Эньены, который так и не увидит свою мать, о Кримьене, которому теперь, наверное, и не нужна свобода…

Жужанна подняла голову к небу, где сияла красноватым оттенком иминдианская луна — такая непохожая на серебристое земное «око ночи»…

«Господи, если Ты есть, да разнеси же Ты каким-нибудь астероидом эту Рьинн — она пожирает людей!»

Сёстры, девять лихоманок,

Так и бродят по ночам.

А.Фет.

В определённом смысле Тейла была незаменимым человеком в Атлантисе: договориться, выяснить, разузнать — кому это поручить, как не местной! Правда, применительно к Иминду она была, пожалуй, не более «местной», чем сами земляне — но «традиционно» послали её. Миссия была весьма важной: насколько известно атлантийцам, на Иминде приближается Торжество Матери Рьинн — и надо удостовериться, что доктора Янош не выбрали в качестве жертвы… это мистер Вулси так сказал — «удостовериться». На вопрос, что будем делать, если выбрали именно её — он предпочитал не отвечать, но ясно было, что ему лишняя «похоронка» на Землю тоже ни к чему… Ну что ж, проблемы надо решать по мере их возникновения, узнаем что-нибудь конкретное — тогда и решим, что делать…

На улице, ведущей к храму, Тейле попалась на глаза девушка, одетая явно не по-иминдиански. Голова покрыта платком — уступка местным нравам — но в остальном стиль её одежды сомнений не вызывал. Тейла решилась обратиться к незнакомке:

— Вы, случайно, не из Нового Асураса?

— Да, оттуда. Меня зовут Анга.

— Тейла Эммаган, — представилась атозианка.

— Вы здесь тоже ради доктора Янош?

— Да, скоро Торжество Матери Рьинн, и надо выяснить, не выбрали ли её для жертвоприношения.

— Праздник сегодня, — сообщила Анга. — Жертвоприношение было этой ночью.

Ну вот, опять МакКей в расчётах ошибся!

— Значит, мы опоздали? А доктор Янош…

— Её не выбрали.

— А зачем же вы идёте в храм?

— Я несу ей поесть. Жриц плохо кормят.

— Как вы рассчитываете с ней встретиться? С ними же общаться запрещено.

— Сегодня в честь праздника в королевском дворце большой пир, по обычаю — там присутствуют верховные и старшие жрецы, при храме остались только младшие жрицы, которым до этого дела нет, и стражники — с ними можно договориться.

Насчёт последнего у Тейлы возникли некоторые сомнения, когда стражники преградили им вход на внутренний двор храма:

— Куда!

Анга изобразила милую улыбку:

— А может, договоримся? — и как бы невзначай приподняла крышку сумки, из-под которой «выглянуло» бутылочное горлышко.

* * *

— Хорошее вино на Иминде стоит дорого, доступно не всем, так что за него готовы на многое, — объясняла Анга, пока они с Тейлой шли через внутренний двор к жилищу младших жриц. — Особенно хорошо идёт красное белканское и олезианское игристое.

«Пожалуй, стоит взять на заметку», — подумала Тейла.

Доктора Янош они нашли в спальне. Она лежала на циновке, укрытая одеялом, и другая жрица, приподняв ей голову, поила её чем-то из глиняной кружки.

Тейла с Ангой подошли ближе — но Жужанна никак не отреагировала на их появление. Теперь они ясно могли видеть, что её лицо, шея и руки покрыты мелкой красной сыпью.

— Что с ней? — спросила Анга.

— Красная лихорадка, — пояснила жрица. — Вот, видите?

Она указала на руку женщины, лежащую поверх одеяла. На тыльной стороне ладони выделялось красное пятно, отличающееся от окружавшей его сыпи.

— Похоже на укус насекомого, — констатировала Тейла.

— Укус и есть, — подтвердила девушка. — Мы ж вчера в рощу ходили, в городе-то их ещё нет, а вот там уже появились… а красная лихорадка от них и бывает.

Жужанна едва заметно двинула головой и сквозь забытье тихо проговорила:

— Эрг…

— Вот так всё утро, — прокомментировала жрица. — Мужа своего всё поминает.

Анга перевела взгляд на кружку:

— Что вы ей даёте?

— Травяной отвар от жара. Да только всё равно толку никакого.

— А кроме жаропонижающего — чем лечите?

— Да она ничем не лечится — лихорадка-то. Ею в детстве переболеть надо, а если взрослым заболел — всё, с концами!

Анга и Тейла переглянулись, видимо, подумав об одном и том же.

Асуранка достала из сумки лотки с едой и сложила их рядом с циновкой:

— Вот… если она придёт в себя, пожалуйста, накормите её.

Женщины направились к выходу.

Как только дверь за ними закрылась, Льета в задумчивости перевела взгляд с лица больной на оставленные лотки. Жужанне эта еда, наверное, уже не понадобится — так что большого греха не будет…

* * *

На сей раз Ричарду Вулси — с вооружённой охраной — пришлось отправиться непосредственно в храм: на «обходные пути» времени не было… и это его изрядно раздражало, как и то, что пришлось допустить ещё один «фактор риска» — джампер припарковали в городе. Сажать его рядом с храмом всё-таки не решились — но сделали это возле улицы, ведущей к храму… что делать? Тащить больную на носилках через весь город всё-таки было бы рискованно.

В непосредственной близости от храма атлантийский начальник обнаружил, что не только он решил сегодня нанести визит жрецам Матери Рьинн… право же, стоит только кому-нибудь из Атлантиса отправиться на Иминд — как сразу же попадаются репликаторы!

На сей раз Ниама сопровождали молодой человек и девушка. Вулси помнил, что при последней их встрече асуранский правитель был не очень-то расположен общаться — и всё же рискнул обратиться к нему. После дежурного обмена приветствиями Ричард сразу перешёл к делу:

— Полагаю, вы здесь для того же, что и мы?

— Мы здесь ради доктора Янош.

— В таком случае, целесообразно было бы объединить усилия.

Ниам молча кивнул, выражая согласие.

* * *

— Нет! — отрезала верховная жрица. — Младшим жрицам не дозволено покидать храм, так было всегда.

Но опытного дипломата не так-то легко было смутить:

— Разумеется, госпожа Дамьира, мы уважаем обычаи вашего народа. Но вы так и так лишитесь этой жрицы — у вас ведь нет эффективных лекарств от красной лихорадки, так что вы теряете, если она умрёт в Атлантисе? Если же нашим врачам удастся её вылечить — мы гарантируем вам её возвращение. Вы же знаете, у неё есть серьёзная причина вернуться.

— Она вернулась бы, даже если бы её попытались удержать, — подтвердил Ниам.

Вулси промолчал… ему ли не знать!

Дамьира задумалась… в одном этот варвар прав: Жужанна обречена… и вместе с ней умрёт надежда заполучить механизмы, защищающие от налётов рейфов — ведь тогда некого будет принести в жертву через год, чтобы тот асуранин мог досрочно выйти на свободу. Правда, верховной жрице не очень верилось, чтобы какие-то варварские лекари справились с болезнью, перед которой бессильны даже молитвы к матери Рьинн… за всю свою долгую жизнь она не помнила ни одного случая, чтобы взрослый человек выздоровел от красной лихорадки — правда, взрослые вообще ею крайне редко болеют, всё больше чужеземцы… Но что, если они действительно могут её вылечить — кто их знает, этих колдунов? Конечно, иминдианку она никогда не отдала бы колдунам — но эта женщина сама из варваров… так пусть сыграет отведённую ей роль до конца!

— Хорошо, — ответила, наконец, верховная жрица. — Я дозволяю вам забрать её. И пусть она помнит, что если она не вернётся в храм, её муж будет отбывать не 12-летнюю, а пожизненную каторгу.

— Вы очень добры, госпожа Дамьира, — дипломатично заключил Вулси.

* * *

По улице Ниам нёс больную на руках, словно не доверяя атлантийцам с их носилками.

— Надеюсь, вы понимаете, Ниам, — говорил ему Вулси. — Что доктор Янош должна отправиться в Атлантис.

— На Новом Асурасе мы позаботимся о ней.

— Наши врачи позаботятся о ней не хуже, уверяю вас, разбираться с инфекциями они умеют!

— Ваши врачи умеют исправлять пороки внутриутробного развития?

— Внутриутробного? — переспросил Вулси, явно не готовый к такому повороту. — Она что… но каким образом… ах да, жрец… Ну, предположим, наша медицина не всесильна — но у вас вообще никакой нет, а ей нужен врач!

— У нас есть связи с мирами, где уровень медицины выше, чем у вас.

— Вы имеете в виду Эриану? Там же нет Врат! На корабле придётся везти несколько часов, ещё неизвестно, как она в таком состоянии перенесёт полёт, а у нас ей сразу обеспечат покой и сразу окажут медицинскую помощь.

— Хорошо, — согласился, наконец, Ниам. — Я согласен, чтобы жена нашего человека лечилась у вас, в Атлантисе. Но, во-первых, вы допустите к ней врачей, которых вызовем мы. Во-вторых, при ней будет неотлучно находиться наш человек.

Кажется, этот репликатор позволяет себе ставить условия… Вулси хотел было поставить его на место — но, подумав, сдержался. В конце концов, кто её знает, эту инфекцию — вдруг она передаётся не только через укусы насекомых, а репликатор может ухаживать за больной, не рискуя заразиться и заразить кого-то ещё. А если он приведёт в Атлантис эрианских врачей — это может стать отправной точкой контакта с высокоразвитой цивилизацией…

— На это мы можем согласиться, — заключил Вулси.

— Хорошо. Анга отправится с вами прямо сейчас.

Дженнифер просматривала результаты обследования — анализы, сканирование, снимки электронного микроскопа… итак, тогавирус. По структуре — рубивирус, но демонстрирует черты арбовируса (трансмиссивная инфекция)… альфавирус? И инкубационный период предельно короткий — меньше суток — вообще для них не характерно… рехнуться можно с этими инопланетными вирусами, никогда не знаешь, куда тут могло занести эволюцию! Особенно если опираться приходится во многом на слова местных… Нет, всё-таки это рубивирус, очень уж похоже по проявлениям на земную краснуху, только течение более тяжёлое… при таком тяжёлом течении должны чаще случаться осложнения в виде энцефалита и отёка мозга — очевидно, они и становятся причиной смерти взрослых больных… Конечно, надо бы исследовать этот вирус пристальнее — но на это уйдёт недели две, а что-то делать надо сейчас. И самое разумное — действовать, как при краснухе: иммуномодуляторы, симптоматическое лечение — это должно помочь организму справиться с вирусом и предотвратить опасные осложнения.

Так, что там с результатами УЗИ? Оба эмбриона живы… пока это всё, что можно сказать. Но хорошего ждать нечего: многоплодная беременность — сама по себе осложнение, а тут ещё и вирусная инфекция… учитывая сходство этого вируса с возбудителем краснухи, следует ожидать сходного действия на плод, а краснуха до 12 недель — это практически гарантированно триада Грега* и возможно — поражение печени или слабоумие… впрочем, спасти бы саму Жужанну, по крайней мере!

Что делать с мистером Вулси и морпехами? Вряд ли они заразились, конечно — обычно у каждого вируса какой-то один путь передачи, и если этот вирус переносится насекомыми, то передаваться воздушно-капельным путём он не должен, а укусов иминдианских комаров на них не обнаружено… но на всякий случай пусть посидят в изоляторе хотя бы сутки… и пусть радуются, что хоть инкубационный период у этой болезни не такой, как у краснухи!

* * *

Сидение в изоляторе чем дальше, тем больше раздражало Ричарда Вулси. Всё-таки не так-то удобно руководить, когда общение с подчинёнными ограничивается внутренней связью… не то, чтобы он принадлежал к тем руководителям, кои имеют обыкновение уничтожать подчинённых «орлиным взглядом» — но всё ж лицом к лицу как-то удобнее… Может, зря он на этот Иминд сунулся? А с другой стороны — кого было послать для ведения переговоров? Наверняка кончилось бы тем, что доктора Янош забрали бы в Асурас… не положено!

— Мистер Вулси!

Кажется, это Чак… что там у них в Зале Врат? Опять всё «заочно» решать придётся!

— В чём дело?

— Новый Асурас на связи, просят допустить в Атлантис медиков с планеты Эриана.

— Опустите щит. И пусть их проводят в лазарет.

Вот, пожалуйста: эрианцы здесь — а он под замком! Как тут прикажете контакты устанавливать? Правда, доктор МакКей говорила, что карантин только на сутки — наверное, они задержатся здесь дольше… или нет? Эх, упустить такую удачу!

* * *

— Видел их?

— А то как же!

— Дамочка-то какова!

— Да парень с ней тоже — тот ещё!

— Прямо аристократы!

— Эльфы!

Современный человек отвык от словосочетания «совершенство красоты» — и оно не звучало в разговорах в коридорах Атлантиса, когда по ним прошли эти двое, несущие на себе отсвет непадшего мира. Зеленовласую женщину с раскосыми лиловыми глазами сопровождал молодой человек с более тёмным, чем у неё, оттенком кожи и тёмно-синими волосами.

— Аремигг из рода Перемов, — представилась гостья. — А это мой ассистент Имелн из рода Лариллов.

— Доктор МакКей, — проговорила Дженнифер, не решившись протянуть руку для пожатия. Ей вдруг стало не по себе с этими людьми: не только форма представления, но и что-то ещё в их облике вызывало представление об аристократичности, а Дженни никогда не приходилось иметь дело с настоящими аристократами — и она внезапно почувствовала себя как выходец из трущоб на великосветском приёме. — Вы… по поводу больной Янош?

— Да, наши друзья из Нового Асураса просили позаботиться о ней. Вы позволите осмотреть больную?

Дженнифер встретилась взглядом с Аремигг — и вся неловкость моментально исчезла: аристократичность этих людей не сочеталась с высокомерием. Сразу стало понятно, что имели в виду земные мудрецы, говоря о «царях среди царей».

— Она находится в изоляторе, я провожу вас.

* * *

— Так, сыпь, лимфатические узлы увеличены… она кашляла?

— Нет, — сообщила Анга, не отходившая от постели Жужанны. — Но она стонет, когда двигается.

— Значит, поражены суставы, — заключила эрианка. — Температура тела?

— Тридцать девять и восемь десятых градусов Цельсия, — сообщила Анга и добавила, подумав. — Или сто три и шесть десятых по Фаренгейту

— Норма для нашего вида — 97 по Фаренгейту, — пояснила Дженнифер. — А такая температура опасна.

— Я давала ей лекарство, как вы указывали, доктор МакКей, но температура не снижается, — сказала асуранка.

— Теперь я хотела бы взглянуть на результаты лабораторных анализов и прочих исследований, — попросила Аремигг.

— Пойдёмте, я всё покажу вам в компьютере.

..................................................

*Триада Грега — наиболее вероятное последствие краснухи до 12 недель беременности: слепота, глухота и порок сердца

* * *

Разница между земной и эрианской медицинской терминологией несколько затрудняла общение профессионалов, но в целом Дженнифер и Аремигг удавалось друг друга понимать. Имелн же вообще предпочитал молчать, пристроив на столе два чемоданчика.

— Плащеносец, — коротко резюмировала Аремигг, взглянув на снимок вируса.

«Плащеносец… тогавирус… как же мы всё-таки похожи — при всех наших различиях».

— Мы не знали, о каком именно вирусе идёт речь, — продолжала Аремигг. — И потому привезли несколько противовирусных препаратов широкого действия. Один точно должен подойти.

— Вы уверены, что сможете подобрать препарат? Мы определили семейство, но есть сомнения относительно рода.

— Перед этим не устоит ни один плащеносец, — возразила эрианка. Отдав ассистенту какое-то распоряжение на родном языке, она снова обратилась к Дженнифер. — Сейчас проверим на индивидуальную непереносимость, и если всё будет в порядке, начнём курс лечения.

Тем временем Имелн всё так же молча извлёк из чемоданчика небольшую коробку цилиндрической формы и многозначительно взглянул на Дженнифер. Она всё поняла и проводила молодого человека в изолятор. Имелн вскрыл коробочку, в которой помещались одноразовые шприцы с какой-то прозрачной жидкостью, и извлёк один из них — тот, что был меньше прочих. Он взял больную за руку.

— Вы точно знаете анатомию землян? — спросила вдруг Анга.

Подумав, эрианец отдал шприц ей и удалился.

Дженнифер наблюдала, как ловко Анга делает укол — как будто занималась этим лет двадцать — не меньше… как и всё, что она делала за время, проведённое у постели Янош. Откуда могут быть такие совершенные навыки санитарки и даже медсестры у существа, которому от роду не более года?

— Где ты училась ухаживать за больными? — спросила Дженни.

— На Новом Асурасе.

«Кто бы сомневался…»

— А кто тебя учил?

— У нас договор с Олезией, — пояснила асуранка. — В обмен на услуги в области технологий они принимают в свои больницы людей, которых доставляем мы, и ещё группа наших людей прошла в Олезии курсы медсестёр, а потом они по Сети передали приобретённые знания и навыки другим. Мы должны это уметь — с людьми, которых мы спасаем, бывает всякое.

— Ты тоже училась в Олезии?

— Нет.

— А сколько нужно времени, чтобы обучить нового… человека?

— У нас обычно приступают к работе через 17 асуранских суток после создания, но при экстремальных обстоятельствах бывает, что и раньше.

«Это может оказаться полезным, — думала Дженни, наблюдая, как Анга меняет компресс. — Если бы только полностью помириться с Асурасом…»

Дженни не знала точно, сколько прошло времени, когда Аремигг вошла в изолятор с небольшой линейкой в руках и без лишних слов измерила покраснение на руке Жужанны.

— Реакция в норме, — сообщила она. — Можно начинать лечение. Сверим наше измерение времени.

Как и следовало ожидать, эрианские счетные единицы времени отличались от земных, по которым жили в Атлантисе, но, в конце концов, они вычислили соотношение — и Аремигг подсчитала, что вводить дозу препарата следует через час двадцать три минуты сорок секунд. Дженнифер со спокойной душой отдала распоряжение Анге: кто-кто — а репликатор не промахнётся со временем!

— О любом изменении в состоянии немедленно сообщай, — предупредила она, покидая изолятор.

Теперь оставалось только ждать.

* * *

Первое, что увидела Жужанна, открыв глаза, была склонившаяся над ней асуранка.

— Анга… ты здесь?

— Да, мне разрешили ухаживать за вами в лазарете Атлантиса.

— Атлантис? — больная возбуждённо приподнялась на постели. — Меня забрали… что теперь будет с Эргом?

Анга уложила её на подушку:

— Не волнуйтесь, Ниам и мистер Вулси обо всём договорились, верховная жрица разрешила вам оставаться в Атлантисе, пока вы не поправитесь… вы подхватили иминдианский вирус, там это называют «красной лихорадкой», её переносят насекомые.

— Ах да, насекомое… там, в роще… и долго я так лежала?

— Больше суток. Но теперь температура снизилась — эрианское лекарство подействовало.

— Эрианское… тоже Ниам постарался?

— Да, он договорился обо всём. Должно быть, госпожа Аремигг осмотрит вас прямо сейчас, — Анга удалилась.

Жужанна подумала о том, что у её мужа всё-таки на редкость заботливые родственники.

* * *

Её осматривали обе — Дженнифер и Ареммиг.

— Лимфатические узлы почти в норме, так, сыпь побледнела… попробуйте согнуть руку вот так — не больно?

— Нет.

— Что насчёт температуры, доктор МакКей?

— Ещё повышена, но такая температура уже не опасна.

— Значит, всё идёт как надо, — Аремигг повернулась к Анге. — Продолжайте давать препарат, но перерыв между инъекциями увеличьте вдвое.

— Если аппетита не будет, не заставляй есть, — добавила Дженнифер. — Но пить давай как можно чаще.

Обе направились к выходу.

— Постойте, — окликнула их больная.

— Вас что-то беспокоит, доктор Янош?

— Когда я смогу вернуться в храм?

— Об этом пока рано говорить. Вы должны полностью поправиться.

Жужанна хотела бы о многом расспросить Ангу — но заснула почти сразу же, как врачи покинули изолятор.

* * *

Дженни испытывала то ни с чем не сравнимое чувство, которое испытывает врач, когда улучшается состояние больного, казавшегося безнадёжным. Можно было немного расслабиться. Убедившись, что состояние других больных не требует её неотлучного присутствия, Дженнифер предложила Аремигг и Имелну отправиться в столовую.

В столовой все присутствующие старательно пытались скрыть своё желание рассмотреть эрианцев, что у них не очень-то получалось, в то время как пришельцы весьма убедительно «не замечали» повышенного внимания к своим персонам. От мясных блюд гости отказались, отдав предпочтение овощному салату и творожной запеканке.

— Право же, не знаю, как вас благодарить, — говорила Дженни. — Проделать такой путь ради рядового члена экспедиции…

— Мы служим Творцу Вселенной, — как-то совсем просто ответила Аремигг. — А для Него ценен каждый.

Дженни промолчала. Как это у них вот так просто получается следовать тому, что мы так много декларируем на Земле? Технологии позволяют — или по каким-то другим причинам?

— Когда температура придёт в норму и другие симптомы сойдут на нет, — продолжала эрианка. — Можно будет заняться её беременностью. Не в обиду будь сказано, но ваша аппаратура не показала практически ничего.

«Уж если аппаратура Древних им «ничего», — подумала Дженни. — То что же есть у них?»

— Вы можете предложить что-то иное? — спросила она, вспомнив о втором чемоданчике, который эрианцы ещё не открывали.

— Да, мы привезли аппарат для внутриутробной диагностики и коррекции. Работать на нём не так уж сложно для того, кто умеет читать письмена рода, мы обучим вас этому.

Дженнифер уже знала, что «письменами рода» эрианцы называют генетический код. «Как они всё-таки красиво выражаются… их научная терминология граничит с поэзией».

— Значит, вы намереваетесь задержаться в Атлантисе?

— Мы обещали Ниаму оставаться здесь до тех пор, пока доктор Янош не будет здорова, и обещание сдержим… конечно, если ваш руководитель не будет против.

— Не будет! — заверила Дженни, мысленно добавив: «В крайнем случае, в изоляторе подольше подержу».

— Кстати, о руководителе, — заговорил вдруг Имелн. — Я понимаю, мы не официальные лица, но всё же странно, что мы до сих пор его не видели.

— Мистер Вулси сам ездил на Иминд за доктором Янош, — пояснила Дженнифер. — И, поскольку он был в контакте с больной, приходится держать его в карантине.

— Ваш руководитель ведёт себя, как подобает благородному вождю, — заключила Аремигг. — Но изолировать его необходимости нет. Этот вирус… словом, если его не кусали те насекомые, он определённо не мог заразиться. Ни в какой другой среде этот вирус жить не может.

«Ну вот, теперь придержать его в изоляторе не удастся… только бы этот бюрократ всё не испортил!»

* * *

«Почётная обязанность» представить друг другу эрианцев и мистера Вулси оказалась возложена, конечно же, на Дженнифер. Ричард, по своему обыкновению, изъяснялся посредством бюрократическо-дипломатических штампов (на взгляд Дженни — совершенно неуместных):

— …очень, очень рад, что наша встреча оказалась столь плодотворной. Надеюсь, это станет началом взаимовыгодного сотрудничества…

— Я тоже очень рада, что доктор Янош чувствует себя лучше, — весьма деликатно вставила Аремигг. — Даже интересовалась, когда сможет вернуться на Иминд.

Другой, может, смутился бы — но только не Вулси:

— О, это прекрасно. Каков прогноз?

— Полагаю, с вирусной инфекцией будет покончено уже сегодня, но на полное восстановление уйдёт несколько дней.

— Кстати, доктор… э-э-э…

— Госпожа Аремигг, — подсказал Имелн.

— Госпожа Аремигг, вы уже можете сказать что-то о возможных последствиях этого заболевания? Какие-то осложнения… может быть, имеет смысл предоставить доктору Янош длительный отпуск?

— Вы напрасно беспокоитесь, господин Вулси, уверяю вас, болезнь пройдёт, не оставив последствий, ей только нужно окрепнуть.

Эрианка не поняла, что хотел бы услышать мистер Вулси… и, разумеется, на самом интересном месте его позвали в Зал Врат — Новый Асурас на связи…

«Вот ведь — ни раньше, ни позднее… и что опять этим репликаторам надо?»

Я люблю твои руки и речи,

С твоих ног я усталость разую,

В море общем сливаются реки,

Аллилуйя любви, аллилуйя!

А.Рыбников "Юнона и Авось"

Вулси вполне успешно скрывал раздражение от того, что его общение с эрианцами было прервано. Ниам же, покончив с дежурными приветствиями, сразу перешёл к делу:

— Как чувствует себя доктор Янош?

— Ей лучше. Она пришла в сознание и уже выражала желание вернуться на Иминд.

— Не отпускайте её ни в коем случае!

— Разумеется, никто ей не позволит покинуть Атлантис, пока она больна.

— Не только пока больна. Она вообще не должна возвращаться на Иминд!

Это заявление было столь неожиданным в устах репликатора, что Вулси оторопел:

— Не должна? А как же Эрг?

— Скоро мы вытащим его.

— Значит, он всё-таки согласился бежать?

— Такой побег не поставит под удар других заключённых. Мы передадим Эргу по сети смертельный вирус, а затем воссоздадим его.

— Вы, кажется, говорили, что воссоздание может оказаться невозможным из-за депрессии?

— Так было. Но сейчас у него есть жена, ради которой он живёт, ребёнок, которого он ждёт, наконец, у него есть объект заботы на руднике — его состояние уже не столь удручающе, у него есть все шансы пережить воссоздание.

— Но если всё так просто, почему вы не сделали этого до сих пор?

— Не просто. Вирус, даже управляемый, всегда остаётся вирусом — он может в любой момент выйти из-под контроля и начать распространяться по Сети. Мы никогда не сделали бы этого, если бы речь не шла о непосредственной угрозе для жизни доктора Янош.

— О какой угрозе идёт речь?

— Жертвоприношение.

— Жертвоприношение? Но ведь праздник уже прошёл.

— Через год снова будет праздник, и её принесут в жертву с вероятностью 100%.

— У вас есть серьёзные основания для таких утверждений?

— Есть. В улье отщепенцев, который наши люди взяли сегодня, среди других пленных была иминдианка — жрица из храма Матери Рьинн, её зовут Мьима. Она помнит доктора Янош и когда поняла, что находится среди родственников её мужа, рассказала нечто весьма важное.

— Что же она рассказала?

— В ту ночь, когда доктор Янош пришла в храм, Мьиму наказали, заставив мыть полы ночью, и она под дверью случайно услышала разговор верховных жрецов. Оказывается, они с самого начала решили подтасовать результаты жребия и принести её в жертву, чтобы Эрг получил досрочное освобождение, а затем напомнить мне о генераторах щитов, которые я имел неосторожность пообещать в обмен на свободу для Эрга. В этот раз её уберегло то, что беременных не полагается приносить в жертву, но через год такой защиты уже не будет. Вот почему мы решили это сделать. Никто в Сообществе не против.

— Вы что же, решали это всем Сообществом?

— Разумеется. Это касается всех.

Вулси так и не мог решить, что же даёт Сеть — предельную диктатуру или предельную демократию.

— Я сообщил вам это, поскольку дело касается вашего человека, и вы тоже имеете право знать, — продолжал Ниам. — Но прошу вас пока не сообщать об этом доктору Янош. Она не должна волноваться.

— Хорошо, она ничего не будет знать.

* * *

Жужанна испытывала ту мучительную тревогу, которую всегда испытывает беременная женщина на медицинском обследовании. Она тщетно пыталась понять что-нибудь в терминах, которыми изъяснялась Ареммиг, но даже Дженнифер могла понять не всё — ведь обещанные «курсы повышения квалификации» ещё не состоялись, и пока эрианка лишь давала ей некоторые пояснения по ходу дела. Затемняла смысл и разница в терминологии — впрочем, медикам вполне удавалось договориться.

— Мужчина и женщина, женские близнецы, — говорила Аремигг.

— Женские? — переспросила Дженни.

— Близнецы с одинаковыми материнскими письменами рода и различными отцовскими, — пояснила эрианка.

— Полярные близнецы, — подобрала она земной термин.

Единственное, что удавалось понять Жужанне — это то, что они обнаружили какие-то дефекты… но то слово, которое она ожидала услышать, в речи медиков так и не прозвучало.

— Вот и всё, — сказала, наконец, Аремигг, когда Имелн принялся снимать датчики с живота женщины. — Вирус причинил некоторые повреждения, но сейчас они устранены, ваши дети полностью здоровы, госпожа Жужанна — и сын, и дочь.

— А гемофилия? — вырвалось у Янош.

— Нарушение свёртываемости крови, вызванное дефектом в женской хромосоме, — пояснила Дженнифер.

— Нам известна такая болезнь, на нашем языке она называется керригг — «кровавая река», но мы её не обнаружили.

— Как же так? — удивилась Янош. — Я — носитель гемофилии, она должна быть.

— Не обязательно, — возразила Дженнифер. — У женщины вероятность передать гемофилию потомству такая же, как у мужчины — 50%, только с полом ребёнка это не связано. Вашим детям повезло.

— Значит, дальше это наследоваться не будет? — женщина всё ещё боялась поверить собственному счастью.

— Да, доктор Янош, с вашим «родовым проклятием» покончено навсегда! — улыбнулась Дженнифер.

Жужанна опустила глаза:

— Не надо этим шутить, доктор МакКей… наш род действительно проклят.

— Проклят???

— Да, проклят… только не по отцовской линии. Это случилось в XV веке, когда Тамаш Банхиди — один из предков моей матери — воевал против турок, а вернувшись в свой замок, застал жену с младшим братом. Оба взялись за оружие, и в схватке младший брат смертельно ранил старшего. Умирая, Тамаш проклял свою жену и всех женщин её рода и сказал, что впредь ни один мужчина не задержится рядом с ними, пока хоть одна из них не докажет, что и женщины способны любить.

— Не знала, что в наше время кто-то ещё хранит такие семейные легенды! — удивилась Дженнифер.

— Это не совсем легенда, доктор МакКей… я, конечно, тоже не очень верю во всё такое, но в нашем роду у всех женщин действительно либо мужья рано умирают, либо сыновья, а с моей матерью случилось и то, и другое.

— После того, что сделали вы, госпожа Жужанна, вам и вашим потомкам нечего бояться, — заключила Аремигг.

— Так значит, вы не нашли никаких мутаций?

— Одну нашли. Но корректировать не стали — мы ещё слишком мало знаем об этой мутации.

— Скажите, — спросил вдруг Имелн. — Биологический отец ребёнка, случайно, не жрец?

— Откуда вы знаете?

— У молодых народов люди с такой мутацией часто становятся жрецами или шаманами.

— Что это за мутация?

— Как я уже говорила, — пояснила Аремигг. — Она ещё недостаточно исследована. Точно известно одно: её носители обладают либо телепатическими способностями, либо пророческим даром.

* * *

— Никогда не думал, что буду писать вирусы, — говорил Корасен, ещё раз проверяя программный код.

— Всё когда-нибудь бывает впервые, — без всякого выражения отозвался Ниам. — Ты полностью уверен в этом вирусе? Ему не придётся долго страдать?

— Не придётся, — заверил учёный. — Всё произойдёт очень быстро, в идеальном варианте Эрг даже не успеет ничего почувствовать.

— А в неидеальном?

Корасен предпочёл промолчать.

— Через кого будем передавать? — спросил Ниам.

— Через Чану. Она сейчас придёт.

— Почему именно она?

— Метод случайных чисел.

— А когда цифровое вознесение демонстрировал — тоже её методом случайных чисел выбирал?

Корасену явно не нравилась затронутая тема — и он поспешил перевести разговор на другое:

— Кого ты послал на Иминд?

— Эда. Он хорошо знает эту планету.

— Ты уверен, что ему отдадут тело?

— Думаю, отдадут — красного белканского он взял достаточно. В крайнем случае, воссоздадим и тело.

Вошла Чана. Корасен молча указал ей на стол, и она без слов улеглась на рабочую поверхность.

— Готова? — спросил он.

Девушка молча кивнула.

— Возможно, будет немного больно, — предупредил Корасен.

— Как в подпространстве?

— Нет, не настолько… и это быстро пройдёт. Вообще, серьёзно пострадать ты не должна, ты ведь будешь только передатчиком.

Ниам представлял себе, что означает «должно» или «не должно» в устах Корасена, но предпочёл промолчать об этом.

— Начинай, — приказал он коротко.

* * *

Далеко от Нового Асураса, на Кинтальском руднике Эрг вдруг выронил кирку и осел на землю.

Хемм бросился к нему:

— Эй, ты чего?

Эрг знал, что происходит — Ниам предупредил его по подпространственной связи, но у него не было времени объяснять всё это иминдианскому приятелю. Он вцепился в руку Хемма и активировал на своей руке комбинацию нанитов, пропустив через них усиленный поток энергии. Каторжник взвыл от внезапной боли, затем уставился на тыльную сторону своей ладони, где было выжжено «клеймо» в виде последовательности символов.

— Прости, — проговорил асуранин слабеющим голосом. — По-другому я не мог записать тебе адрес. Выйдешь на свободу, иди к Вратам… к Кольцу, нажми символы в такой последовательности… не стой близко к Вратам… увидишь голубое свечение — иди через него… ничего не бойся… проси помощи, — Эрг закрыл глаза и безжизненно повис на руках Хемма.

За годы, проведённые на каторге, Хемм привык к ежедневным смертям — и они перестали его трогать. Лишь мимоходом коснулась сознания сожаление о том, что никто больше не позаботится о нём ночью, когда скрутит рудничный кашель, не пополнит его хлебную «заначку», не доделает за него норму, когда самому невмоготу…

Но к телеге не поволок за ноги — понёс на руках.

* * *

— Мы не можем не обращать на это внимания! — доказывал Эрг, сидя на лабораторном столе, с которого он даже не успел слезть после загрузки резервной копии сознания. — Так, как они живут, жить нельзя! Они ненавидят друг друга и совершают преступления, потому что им нечего есть, а эти рудники… там же каждый день кто-нибудь умирает!

Ниам был совершенно не расположен спорить с Эргом — он был слишком счастлив, что с передачей вируса и воссозданием всё обошлось — но оставлять так было нельзя.

— И что же ты предлагаешь?

— Я не знаю, — смутился юноша. — Но в Атлантисе мне рассказывали, что на Земле цивилизованные народы помогают слаборазвитым!

— Значит, Атлантис, — спокойно констатировал Ниам. — А они не говорили тебе, как выглядит такая «помощь»? Они не рассказывали, как так называемые цивилизованные народы уничтожали население целых стран и континентов? Они не рассказывали тебе, как во имя так называемой демократии, а на деле — ради нефти — бомбят мирных жителей? Ты хочешь, чтобы мы творили такое на Иминде?

— Нет… конечно, нет, но…

Эрг осёкся и смолк. Ниам понял, что без некоторых объяснений не обойтись.

— Во-первых, запомни: никогда не произноси словосочетания «слаборазвитый народ» — это ниже твоего достоинства. Во-вторых… у землян действительно есть опыт встреч народов, находящихся на разных этапах истории, и этот опыт показывает, что такая встреча может происходить по двум сценариям.

— По каким сценариям?

— Народ, владеющий более совершенным оружием, может физически уничтожить другой, а оставшихся в живых сделать рабами — это первый вариант. Второй — один народ внушает другому, что всё то, что ему дорого, что составляет его глубинную сущность — это нечто устаревшее, отсталое, и потому должно быть забыто как можно скорее, взамен же предлагают всё самое отвратительное, что есть у них самих: склонность к безделью, разврат, наркотики… народ, который попадается на это, уничтожает себя сам.

— Мы же не будем делать так на Иминде…

— Не будем — согласился Ниам. — Здесь, в Пегасе, мы должны найти что-то другое, но что… пока не знаю, — признался Ниам.

— Значит, мы не будем помогать Иминду? — разочарованно проговорил Эрг.

— Будем. Ты знаешь, что мы строим генераторы щитов на планетах — построим и на Иминде, если добьёмся разрешения — создадим сиротские приюты, но есть вещи, сделать которые могут только сами иминдиане. Мы не можем изменить картину мира у них перед глазами.

— А сами иминдиане могут её изменить?

— Разумеется, могут! Твой друг Вьет был одним из первых — со временем таких людей будет больше, власть жрецов падёт… мы ещё увидим расцвет иминдианской цивилизации.

Эрг молчал — видимо, пытаясь осмыслить услышанное.

— А сейчас тебе нужно идти в Атлантис, — продолжал Ниам. — Твоя жена ждёт тебя, успокой её.

— Да, Жужанна! — встрепенулся юный репликатор. — Но…

— Что-то не так?

— Я не могу идти в Атлантис… мне стыдно!

— Перед кем?

— Перед доктором МакКеем. Я не сделал то, о чём он меня просил!

— Хорошо, если ты стесняешься, я пойду с тобой. Жди меня в Зале Врат.

— Согласись, Корасен, это поколение нам удалось, — заметил Ниам, как только Эрг покинул лабораторию.

— Он даже не понял, что перед ним виноваты, — констатировал Корасен.

— Предлагаешь объяснить ему это?

— Я не уверен, что он поймёт. Да и незачем ему понимать.

— А ты — понимаешь?

— Что ты имеешь в виду.

— Источники энергии. Ты действительно думаешь возобновить поставки в Атлантис?

— Мы же решили, что оставим последнее слово за Эргом. По-моему, его решение очевидно — он им всё простил.

— А мы можем прощать за него?

— А ненавидеть за него мы можем?

Возразить на это было нечего, и Корасен ответил не сразу.

— Всё-таки после этого я бы поостерёгся сотрудничать с Атлантисом, — сказал он, наконец.

— А если налёт отщепенцев, а у них не хватит энергии на щиты? И — несколько сотен человек, которые ни в чём перед нами не виноваты… ты сможешь потом объяснить это Кире, Алисе, Ларсу и всем остальным? Я — нет.

— Мы научили их другому, — согласился Корасен.

— И нам теперь придётся этому соответствовать, — заключил Ниам. — Сотрудничество с Атлантисом — это наша судьба, как говорят на Земле — мы никуда не денемся с этой подводной лодки, и Атлантис — тоже… Ладно, пора в Атлантис. Эрг ждёт.

— Ты уверен, что вас там примут?

— Если не примут — будем жаловаться в Совет Галактической Федерации. Препятствовать мужу видеться с женой — это слишком даже для Атлантиса.

* * *

Обещанные курсы повышения для атлантийских медиков должны были начаться с минуты на минуту. Дженнифер несколько раздражало то, что мистер Вулси крутился поблизости — видимо, решив не выпускать из виду эрианцев. Впрочем, до начальника уже дошло, что его навязчивое присутствие замечено — и он, видимо, для приличия, решил к ней обратиться.

— Как дела, доктор МакКей, что там у вас с эрианцами?

— С эрианцами всё в порядке, они оставят нам образцы и формулы лекарств и аппарат для внутриутробной диагностики и коррекции и проведут ускоренные курсы по работе с ним.

— Да-да, прекрасно… а что та асуранка — справляется?

— Великолепно справляется! — Дженнифер подумала, что сейчас, пожалуй, подходящий момент кинуть идею. — Мистер Вулси, кстати, насчёт репликаторов…

— Что-то не так?

— Нет-нет, всё так… Анга говорила, что у них много таких, как она — с навыками медсестёр и санитаров, и если понадобится, они могут в сжатые сроки создать и обучить новых…

— Вы что же, предлагаете укомплектовать лазарет репликаторами вместо людей?

— Нет, я предлагаю создать больницы на отсталых планетах. Врачи могут быть с Земли, а медсёстры и санитары — из Нового Асураса.

— Хорошо, я сообщу о вашем предложении в МНК, — ответил Вулси, подумав, что прежде всего придётся убедиться, что Новый Асурас готов в этом участвовать… а главное — что Ниам готов по-прежнему поставлять МНТ. Конечно, придётся в ближайшее время встретиться с ним — вопрос только, под каким предлогом…

Внезапно Вулси понял, что предлог искать не придётся: асуранский правитель в сопровождении Эрга направлялся к лазарету. Возможно, стоило этому порадоваться, но должность обязывала первым делом навести порядок — и Ричард немедленно связался с Залом Врат:

— Что это значит! Почему впустили асуран без моего ведома!

— Не могли же мы, в самом деле, не пускать мужа к больной жене, — оправдывался Чак явно без особого чувства вины.

Вулси понял, что возразить что-нибудь не удастся: не хватало ещё, чтоб подчинённые обвиняли его в бесчеловечности. Ричарду ничего не оставалось, как только пуститься в дежурные любезности, но асуране явно не расположены были всё это выслушивать:

— Мы хотели бы видеть доктора Янош, — решительно оборвал его Ниам. — Это возможно?

— Боюсь, доктор МакКей сейчас занята, но можете спросить дежурного врача.

* * *

С дежурным врачом удалось договориться без проблем. Ниам не хотел мешать Эргу — тот один вошёл в палату к Жужанне, Ниам же оказался обречён на беседу с атлантийским начальником… что ж, всё равно пришлось бы когда-нибудь с ним разговаривать! Тем более, у Ниама тоже было, что обсудить.

— Что ж, я очень рад, что всё так благополучно закончилось. Полагаю, этот инцидент не окажет негативного влияния на наше дальнейшее сотрудничество?

— Вы имеете в виду поставки МНТ? — «догадался» Ниам.

Вулси предполагал подвести к этой теме не столь резко… излишняя определённость в вопросах дипломатии вообще до добра не доводит — но что ж делать, если этот репликатор такой догадливый! Впрочем, есть смысл начать с идеи доктора МакКей — она ему наверняка понравится.

— Ну почему же только МНТ? Вот, есть идея — создать больницы в отсталых мирах совместными усилиями, вам ведь не составит труда предоставить для этого медсестёр и неквалифицированный персонал, не так ли?

— Мы подумаем над вашим предложением, — идея Ниаму нравилась, но с такими партнёрами никогда нельзя соглашаться сразу. — МНТ тоже будут.

— Я не сомневался, что мы с вами договоримся! — заключил Ричард.

— Я тоже в этом не сомневался, — продолжал Ниам. — Кстати, доктор МакКей ещё не говорила вам, когда доктор Янош сможет перебраться на Новый Асурас?

— Перебраться? — Вулси оторопел. Это уже слишком даже для репликаторов. — Почему — перебраться?

— Она — жена асуранина.

— Прежде всего, она — член экспедиции!

— Она продолжит работу в рамках экспедиции, оборудования и помощников у неё будет столько, сколько потребуется, а все результаты исследований будут переданы в Атлантис.

— Но вы не можете… она же гражданка земного государства!

— Разве на Земле не принято, чтобы жена уходила в дом мужа?

— Вы полагаете, обряд на какой-то забытой планете можно считать законным браком?

— Где бы ни совершался брак — он совершается на небесах. Впрочем, если вы настаиваете, чтобы брак был заключён в соответствии с земными формальностями — в вашей власти это устроить, не так ли? — Ниам направился в сторону лазарета, дав понять, что разговор окончен.

"Ох уж эти репликаторы… но делать нечего, придётся уступить, иначе МНТ не видать… страшно представить, что скажет МНК! Мало нам было Амелии Бэнкс с Рононом!"

* * *

Жужанна спала, когда Эрг вошёл в палату. Он сел у кровати, боясь потревожить её сон — и терпеливо ждал, всматриваясь в лицо спящей женщины.

Как же всё-таки здорово, что у него теперь есть своё собственное человеческое существо, которое он может окружить заботой и оградить от опасностей! А скоро их будет ещё два… наверное, всё-таки придётся научиться драться. Впрочем, кое-чему он уже научился на руднике…

Женщина глубоко вздохнула и повернула голову, просыпаясь. Репликатор всё ещё боялся потревожить её — и молча позволял ей смотреть на него.

— Ты… ты здесь?

— Нам не нужно возвращаться на Иминд, — сказал он и положил руку поверх одеяла на живот женщины. — Они здесь?

Жужанна передвинула его руку ниже:

— Вот здесь.

— Как мы их назовём?

— Девочку Илоной, как бабушку, а мальчика… может, ты придумаешь?

— Назовём его Вьет, — предложил Эрг.

— Это кто-то из Асураса?

— Нет, с Иминда. Это был великий учёный, он изобрёл телескоп.

Эрг догадывался, что именно сейчас нужно сделать что-нибудь такое, что нравится человеческим женщинам. Так, как там объяснял доктор МакКей… герметично накрываешь её губы своими…

Эрг впервые поцеловал свою жену.

Этим двоим нужно было так много сказать друг другу, что они не замечали, что за ними наблюдают.

— Надо же, — умилялась Дженнифер. — Репликатор — а такой ласковый.

— Он копирует человеческое поведение, — без всякого выражения заметил Родни.

— Сам бы так копировал!

Ричард Вулси промолчал. Уж лучше оставаться в глазах подчинённых тем, кто он есть сейчас — об остальном им знать не обязательно… ведь это было так давно! Шейла… как-то она сейчас живёт? Пожалуй, надо позвонить ей, когда будет на Земле…

* * *

— Прости, я оставлю тебя ненадолго… я потом вернусь, но мне надо встретиться с доктором МакКеем.

— С МакКеем? — встревожилась Жужанна. — Зачем?

— Я должен попросить у него прощения, я ведь не сделал того, о чём он просил.

Жужанна не стала его отговаривать — может, хоть так МакКею будет стыдно!

* * *

Ниам дождался, чтобы Эрг покинул палату — и вошёл только тогда.

— Рад видеть вас здесь, доктор Янош. Вы уже определились, где будете жить после выздоровления?

— Даже не знаю… на материке, конечно, энтомологу интереснее — но в городе проще будет ходить в Атлантис на обследования, пока я беременна.

— Значит, вы намерены переселиться в Асурас, — заключил Ниам. — Я уже почти договорился об этом с мистером Вулси.

Впрочем, Жужанну волновал ещё один вопрос.

— Эрг рассказал мне про ту девочку из храма — Мьиму… скажите, ей обязательно возвращаться на Иминд?

— Не обязательно. Славен отвёл её на «свою» планету, там есть муж с женой, у которых все дети и внуки умерли от хоффанской чумы, они очень рады, что у них теперь есть «дочка». Мьиме тоже будет хорошо с этими людьми.

Жужанна улыбнулась. Наверное, стоило через всё это пройти ещё и для того, чтобы ещё одна человеческая история получила счастливое завершение!

— Есть ещё кое-что, доктор Янош, о чём вам следует знать, — продолжал Ниам.

— Что же?

— Эрг усвоил, что супружеская любовь должна быть нерушимой по определению. Если вы оставите его, это будет слишком для его операционной системы.

* * *

Родни и Дженнифер вместе обедали в столовой. Дженнифер молчала, но Родни заметил, что она расстроена.

— Что-то не так? — наконец, решился он спросить. — Что-то не заладилось с этими эрианцами?

— Нет, не эрианцами… с землянами!

— С землянами?! — удивился астрофизик.

— Понимаешь, Родни… с эрианцами-то как раз всё в порядке. Они ведь подарили нам этого аппарат и учат с ним работать в надежде, что максимум лет через пять такой аппарат будет на Земле в каждой женской консультации а мы… мы это просто засекретим!

— Это, конечно, грустно, — согласился Родни. — Знаешь, меня иногда тоже раздражает вся эта секретность — ведь я уже мог бы получить Нобелевскую премию, если бы…

— Причём тут твоя премия! — Дженнифер почти сорвалась на крик. — Да если собрать все слёзы, которые проливаются из-за внутриутробных патологий, наверное, можно будет залить пять таких планет, как Земля — и мы могли бы осушить все эти слёзы — никому больше не пришлось бы рождаться ни слепым, ни глухим, ни с синдромом Дауна, но этого не будет, понимаешь — не будет! Лекарства, может, и поступят в производство — но по таким ценам, что лечиться ими смогут разве что миллионеры… Зачем это всё, Родни, зачем все эти контакты с инопланетянами, экспедиции, технологии — зачем, если это никому не поможет?!

Родни молчал. Он знал слишком хорошо, что возразить на это нечего.

— А впрочем, — продолжала Дженни. — Знаешь, это хорошо, что засекретят! Человечеству нельзя давать такую технику… Девять женщин из десяти захотят, чтобы их дочери рождались с фигурой куклы Барби — и мы получим поколение бесплодных женщин…

— Но не будут же врачи это делать! — возразил Родни.

— За деньги ещё как будут! Делают же за деньги кесарево сечение там, где к нему нет никаких показаний — просто потому, что какие-то дурочки боятся боли или дрожат за свою фигуру! А потом какой-нибудь новоявленный фюрер вознамерится создать «идеальную расу»…

— Ты думаешь, всё так страшно?

— Всё ещё страшнее, Родни… ты хоть понимаешь, в каком мире придётся жить нашим детям? Или всё думаешь, что это не актуально?

До Родни начало доходить:

— Актуально, да… а ты уже… проверялась на этом аппарате?

Красноватая иминдианская луна была в эту ночь видна лишь на половину — и всё же довольно ярко озаряла степь, отделяющую столицу от Кинтальских гор. В степи — посередине между столицей и горами — два человека сидели у костра. Один из них был очень молод, другой казался сорокалетним — и только при внимательном взгляде можно было заметить, что ему не больше четверти века.

— Вот мамой клянусь — не хотел я больше тырить, как с рудника откинулся! — говорил этот второй, с аппетитом вгрызаясь в кусок кровяной колбасы. — А тут иду, гляжу — ты дрыхнешь, и дух от твоей сумки такой… ну, не устоял, понимаешь ли! Откуда ж мне знать, что ты…

— Что я не безоружен? Ты это хотел сказать?

Тот молча покосился на палку с металлическим набалдашником, лежавшую возле правой руки юноши, и поспешил сменить направление разговора.

— Жратвы-то не жалко? Самому, небось, путь неблизкий?

— Ничего, по пути полно поместий, я умею читать, писать, составлять гороскопы — не пропаду. Ешь, не стесняйся.

— А я вот не пойму — с чего ты меня кормишь? Мог ведь и пришибить, а?

— Если приходится выбирать между справедливостью и милосердием — выбирай милосердие, справедливых и без тебя сыщется предостаточно… так говорил мой учитель.

— Что ещё за учитель?

— Господин Вьет, придворный астролог. Он в этом году был осуждён за богохульство… кстати, ты не встречал его на руднике?

— Неа, он по дороге помер.

— Откуда тебе это известно?

— Да парень один говорил, который с ним по этапу шёл. Душевный был парень… тоже помер, — каторжник вздохнул.

— Прими мои соболезнования, — отозвался юноша.

— Да чего уж там… у нас каждый день кого-нибудь к телеге оттаскивали. Хотя странно, конечно: такой крепкий был, мог за день две нормы выдать — и так быстро скопытился.

Ученик астролога поспешил увести разговор от печальной темы:

— Куда ты теперь думаешь направиться?

— Да к Кольцу иду. Мне тот парень рассказал, как в его мир перейти.

— Думаешь, тебя там ждут?

— Здесь меня точно никто не ждёт, — криво усмехнулся он. — А ты теперь куда?

— К морю, в Кьеленг.

— А что там, в Кьеленге-то?

— Да много что… говорят, король туда столицу перенести думает.

— А кто говорит-то?

— Торговки на базаре.

— Ну, если бабы на базаре говорят — значит, точно! А ты-то что там делать собираешься?

— Да хорошо бы к кому-нибудь из тамошних философов в ученики!

— Думаешь, примут?

— Положим, у меня есть кое-что, что может их заинтересовать.

— Вот как? И что же?

Юноша посомневался, прежде чем сказать:

— Ты не донесёшь на меня жрецам?

— Это уж не сомневайся! — заверил собеседник. — Чтоб я со жрецами ещё связывался!...

— Когда арестовали господина Вьета, — начал парень, развязывая мешок. — Стражники разбили трубу, но они не знали, что есть ещё одна. Вот, смотри! — он приложил к глазу собеседника трубу, направляя её на ночное светило.

— Не пойму, что это там… вроде как горы?

— Это Рьин, — пояснил юноша. — Видишь, это не лик богини, это земля — как наша.

— Ну точно — колдовство!

— Это не колдовство, — объяснял молодой астролог. — Смотри, вот здесь стёкла, они собирают свет и позволяют видеть то, что находится далеко.

— Ну вы, колдуны, даёте! — с восторгом проговорил его собеседник, видимо, так и не проведя черту между колдовством и наукой. — Так я не понял, Рьинн — это ж богиня, откуда горы-то!

— Это не богиня, — пояснил астролог. — Не лик богини. Это земля. А наш мир — это такой же шар в пространстве.

— Вечно вы, колдуны, чего-нибудь выдумаете, что ум за разум зайдёт! — почти раздражённо бросил бывший вор. — А вот если ты такой умный, так скажи мне, к примеру: ежели Рьинн — не богиня, мы-то все откуда взялись, а?

— Не знаю, — задумчиво ответил юноша. — Мой учитель как-то сказал, что если у Вселенной есть Творец, то он не такой, как те боги, которым мы молимся.

— А какой же?

— Прежде всего, Он не должен быть подвержен человеческим порокам…

…Посреди иминдианской степи два человека смотрели в небо — и где-то там среди других звёзд сияли солнца Нового Асураса и Новой Лантии.