Сын Астории (джен)

Когда Астория впервые заговорила о школе, Том молчал три минуты. Она терпеливо ждала ответа.

— Я не пойду, — сказал он наконец.

— Почему?

— Там дети.

— Там и другие дети, — спокойно ответила Астория. — Но тебе не обязательно с ними дружить. Ты просто будешь учиться.

— Они будут дразнить.

— Возможно. — Она не стала врать. — Но ты справишься. Ты же сильный.

Том не ответил. А на следующий день сам спросил: «Когда идти?»

Школа оказалась серым кирпичным зданием с высокими окнами и запахом казённой еды, который Том ненавидел. Астория записала его пока как «Тома Риддла», сироту под опекой вдовы. Документы были в порядке.

Добираться до места учёбы пешком было далековато, поэтому каждое утро Астория отвозила сына на метле, наложив дезиллюминационное заклинание. Постоянная аппарация была вредна для детей.

Учителя приняли новенького настороженно. Слишком тихий, слишком взрослый взгляд, слишком правильный почерк. Дети косились, шептались. Том не обращал внимания. Он решал примеры, читал быстрее всех, писал аккуратно, а на переменах стоял у стены и молчал.

— Почему ты не играешь с другими? — спросила учительница.

— Мне не интересно, — ответил он, пожав плечами.

Она не нашлась, что сказать.

Через неделю Астория заметила, что Том возвращается из школы ещё более замкнутым. Она обычно не лезла с расспросами, но в этот раз подсела к нему.

— Трудно в школе? — спросила она.

— Дети глупые.

— Может быть. Но тебе не нужно с ними дружить. Тебе нужно только учиться.

— Они меня не трогают, — сказал он. — Я им не интересен.

— Это хорошо, — ответила Астория. — Но если захотят тронуть… у тебя есть я.

Том поднял на неё глаза — не сказал «спасибо», но кивнул.

Однажды за ужином Астория сказала:

— Том, есть вещи, которые тебе придётся делать, даже если ты не хочешь.

— Какие?

— Улыбаться. Здороваться. Отвечать на вопросы. Не прятать взгляд.

— Зачем? — Он нахмурился.

— Потому что люди боятся того, что не понимают. А когда ты молчишь и смотришь в одну точку, они думают, что ты странный. И начинают дразнить.

— Мне всё равно.

— Знаю. Но если ты научишься иногда улыбаться или говорить «здравствуйте» первым, тебя оставят в покое. Это не про дружбу. Это про спокойствие.

Он подумал.

— Как это — улыбнуться?

— Покажи, как умеешь.

Том изобразил нечто, отдалённо напоминающее дикий звериный оскал. Астория едва не засмеялась.

— Хорошо. Но лучше улыбайся только губами, а то подумают, что ты слишком… счастливый.

— Не подумают, — буркнул Том.

Она улыбнулась.

— Ладно. Будем тренироваться.

И они тренировались. «Скажи: „Здравствуйте, меня зовут Том“. Пожми руку. Не сжимай слишком сильно. Смотри в глаза. Не долго — это пугает. Не отводи сразу — это подозрительно».

Том запоминал. Он чувствовал, что Астория даёт ему ценный инструмент, и он сможет им воспользоваться, пока ходит в маггловскую школу.

* * *

— Есть ещё кое-что, — сказала ему Астория через пару дней.

— Что опять? — мальчик не хотел отрываться от книги, которую читал.

— Церковь. Куратор настоятельно рекомендовал не пропускать службы.

Том молчал.

— Это не про веру, — добавила она. — Это про правила. Если мы не будем ходить, у миссис Коул и инспектора появятся вопросы. А вопросы нам не нужны.

— Зачем туда ходить? — спросил Том.

— Чтобы нас не трогали.

Она объяснила просто: в приюте ты априори верующий и крещёный. Но теперь, когда ты на попечении, лучше выглядеть как все. Воскресная служба — это часть правильной картинки.

Том сделал вид, что понял.

В воскресенье Астория надела скромное платье, застегнула пальто и повела Тома в небольшой храм на окраине их городка. Ей была отчасти любопытна эта маггловская сторона жизни.

Церковь была небольшой, старой, с каменными стенами, которые помнили не одно поколение прихожан. Внутри пахло воском, ладаном и чем-то ещё — временем, осевшим в щелях между камнями.

Витраж над алтарём изображал Христа, склонившего голову набок. Его печальные глаза были устремлены вниз, на прихожан, но взгляд казался не живым, а застывшим, словно он смотрел сквозь время. Свет проходил сквозь его лицо, оставляя на полу длинный золотистый след, который тянулся к скамьям.

Том смотрел на этот свет. Он не чувствовал ни умиротворения, ни благоговения.

— Скучно.

— Тихо, — попросила Астория. — Просто стой и молчи.

Он так и делал. Иногда зевал в кулак. В конце службы батюшка подошёл познакомиться.

— Это твой сын? — спросил он, кивая на Тома.

— Да, — ответила женщина.

Том посмотрел на священника, потом на Асторию. Не поправил.

* * *

Он ходил в школу, улыбался учителям, здоровался первым, не смотрел в одну точку. Дети с ним поладили. Том получал хорошие отметки и возвращался домой. В воскресенье они с Асторией ходили в церковь. Он стоял в углу, разглядывал иконы и ждал, когда это кончится.

Она знала, что ему не нравится. Но он не жаловался. И за это она была ему благодарна.