Опять эта школа.... (гет)

— Дороти… Дороти, ты меня слышишь? — в ушах звенело, перед глазами всё плыло, но сквозь этот гул пробивался чей‑то голос. Чей он? И что вообще произошло?..

— Наконец‑то очнулась… — я узнала этот голос. Это был Мори Огай. Стоп… МОРИ ОГАЙ?!

Я резко вскочила и огляделась. Я была в медкабинете: белые стены, запах спирта, тихий писк приборов. Сердце колотилось где‑то в горле. «Что произошло?» — эта мысль билась в голове, как загнанная птица.

И тут воспоминания нахлынули разом — резкие, яркие, будто кто‑то щёлкнул выключателем. Чуя с ножом, крики Дзёно, запах металла… Я не могла в это поверить.

Я разрыдалась, не пытаясь сдерживаться. Горячие слёзы катились по щекам, а внутри всё сжималось от боли и непонимания.

— Я не могу поверить, что он способен на такое… Как это?.. Чуя же не такой… Правда? — прошептала я, будто пытаясь убедить саму себя.

Осмотревшись, я заметила рядом перебинтованного Дзёно — он лежал с закрытыми глазами, лицо было бледным, а бинты на груди и плече казались пугающе белыми на фоне его кожи. Рядом, на жёстком стуле, сидел связанный Чуя — с кляпом во рту, он что‑то мычал, дёргался, пытался что‑то сказать, но слова тонули в глухом звуке.

— Можно воды?.. — я еле прохрипела — горло пересохло, будто я проглотила горсть песка.

Мне протянули стакан. Я выпила воду жадно, почти не чувствуя вкуса, и только после этого решилась заговорить снова.

— Извините, Мори… А что произошло? — мой голос дрожал, а пальцы нервно теребили край больничного одеяла.

На мой вопрос биолог на секунду отвернулся, странно прокашлялся, будто пытался прогнать ком в горле, а потом снова посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что‑то, чего я не смогла разобрать — то ли усталость, то ли раздражение.

— Дороти, ты только не волнуйся… Всё хорошо, просто обычная драка мальчиков. Ты что, никогда раньше такого не видела? Ты что, из пещеры вылезла? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, неестественной.

Связанный Чуя снова замычал, его глаза метались по комнате, словно он искал кого‑то, кто его услышит. Я не понимала ни слова, но в его взгляде читались отчаяние и злость.

— Нет, конечно… Я понимаю, что всё хорошо… — я неловко отвела взгляд в сторону, чувствуя, как внутри всё кипит от противоречивых эмоций. Потом, стараясь звучать хоть немного спокойнее, спросила: — Кстати, а где Гин и Тётте? Вы их видели?

— Нет, не видел, — коротко бросил Мори и снова отвернулся, будто разговор ему наскучил.

Рядом с Мори я заметила спящую девочку — ту самую, что когда‑то назвала меня свиньёй. Сейчас она выглядела совсем по‑другому: маленькая, с растрёпанными волосами, свернувшаяся клубочком. «Ладно, у меня нет на это времени», — подумала я, стараясь не цепляться за старые обиды.

— Мне кажется, мне уже пора уходить. Я и так сегодня слишком много уроков пропустила… — я встала, чувствуя, как дрожат колени, но стараясь держаться прямо. — Спасибо большое, до свидания.

Собрав свои вещи, я вышла из медкабинета. Коридор казался непривычно тихим — будто школа затаила дыхание после всего, что случилось.

Решив зайти в туалет, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок, я остановилась перед зеркалом. Капли воды стекали по лицу, но не смывали того ужаса, который поселился внутри. Осознание того, что я дружила, обнимала, смеялась и делилась секретами с человеком, способным на такое… Это вызывало дрожь в коленях и тошноту где‑то под рёбрами.

Возле туалета я заметила Дазая. Я уже открыла рот, чтобы что‑то сказать, как вдруг в нос ударил знакомый запах — горький, металлический, от которого внутри всё сжалось.

Что он делает?

Я затаилась за углом и начала внимательно наблюдать. Присмотревшись, я ужаснулась. Он… он резал вены.

«Фу… Блять! Он режет вены!» — эта мысль взорвалась в голове, заглушая все остальные.

Я спряталась, прижавшись к холодной стене. Ноги снова начали трястись, сердце бешено колотилось, а в животе всё скрутилось в тугой узел. «Почему? Почему опять именно я?!» — этот вопрос пульсировал в висках, не давая дышать.

Я простояла так минут десять, не в силах пошевелиться. Когда Дазай наконец собрался и ушёл, я осторожно вышла из своего укрытия. В коридоре никого не было. Тишина давила на уши.

«Мне нужно домой… Я уже больше не могу… Не хочу тут находиться…» — подумала я, чувствуя, как силы покидают меня.

Надо попросить классную руководительницу отпустить меня пораньше. После такого мне нужна терапия в виде чипсов, «Доширака» и, желательно, ещё мороженого.

Пока я грезила о простой, вкусной еде, которая могла бы хоть на минуту вернуть ощущение нормальной жизни, я не заметила чьих‑то шагов. Вдруг кто‑то закрыл мне глаза руками.

— Угадай кто?~ — я узнала этот голос по одной только интонации — бесящей, игривой, совершенно неуместной сейчас. Это был Дазай.

Я ужаснулась. Секунду назад он уходил в другую сторону… Как он успел сюда дойти?

— А подглядывать нехорошо~, — продолжил он шёпотом, и от этого шёпота по коже побежали мурашки, но совсем не приятные.

Хочется бежать. Хочется кричать. Хочется, чтобы всё это оказалось дурным сном.

— Это не то, о чём ты подумал! Я правда ничего не видела! — мой голос дрожал, срывался, выдавая весь мой страх.

Дазай начал тихо говорить мне на ухо, и каждый его слог отзывался внутри ледяным холодом.

— А что ты тогда испугалась? — спросил он, и мурашки побежали по коже уже не от холода, а от чего‑то гораздо более жуткого.

«Он точно не делает АСМР в свободное время», — мелькнула в голове нелепая, почти истерическая мысль.

— Скинь канал, — выпалила я, сама не понимая, откуда взялась эта фраза.

— Чё?..

— Ты же делаешь АСМР?… — Дазай на мгновение застыл, будто его выключили.

Я воспользовалась этой секундой. Рванула вперёд, не разбирая дороги, чувствуя, как адреналин обжигает вены.

Дазай понял, что я сделала, и бросился за мной. Но я успела добежать до кабинета классной руководительницы.

Спустя двадцать минут уговоров, слёз и сбивчивых объяснений меня всё‑таки отпустили домой. Я тихо выскользнула из школы, стараясь не смотреть по сторонам, будто если я никого не увижу, то и никто не увидит меня.