Быть человеком (гет)

К «послеобеду» Тед ошалел от скуки, задолбался играть в шутеры и расчехлил лису. Позвал и капитана, и доктора, и Дэна — ну и меня, конечно. Я помчалась на вольные степянские мхи впереди планеты всей, а ребята притащили объемистый ящик с игрушкой.

Лиса оказалась… шоаррской. Фиолетовой, пушистой, как новогодняя мишура, с пятью круглыми зенками на круглой же башке и на двух курьих ногах.

— Мда, — протянула я, рассматривая содержимое ящика. — Кажется, у лисы нет шансов, чтобы я оказалась на ее стороне.

Сказать, что все впечатлились не меньше моего — ничего не сказать. Но внешний облик лисы мерк перед ее инструкцией, которую выудил из-под лилового буйства пилот. Я, признаться, и не догадалась бы, что это инструкция — ибо была она треугольная и размером с упаковку таблеток. Главная же феерия крылась внутри, на тонюсеньких папиросных листах.

Если смех и правда продлевает жизнь, то я насмеяла себе не меньше добавочного полтинника (и, кажется, накачала пресс), пока Тед с неподражаемым выражением зачитывал вслух сей образец переводческого искусства. Вот кому бы в театральный идти, а! Мне тоже, вроде как, неплохо давалось сценическое чтение, но до Тедовых многозначительных шекспировских пауз и драматически вытаращенных глаз в особо прочувствованных местах мне было далеко. Я как сложилась вдвое на первой же фразе про «дело иметь лис», так и не разгибалась, в сложенном виде подвывая на «общай лиса нежно» и «контакт с лис есть экстаз для толпа».

— «Щупай лиса бок. Пуканье кнопки результат ожидаемый бум»⁽¹⁾, — возвестил Тед, и все тут же потянулись заглядывать в ящик в поисках упомянутой кнопки.

Нашел ее Дэн. После недолгих раскопок в меховых залежах нащупал и щелкнул. Весьма себе тихо, без всякого обещанного «бум».

Лиса просто вздрогнула и встала на свои куриные ножки, выглядя одновременно инфернально и уморительно. Оказалось, что у нее есть три режима, названные в инструкции «лежение», «кружение» и «убёг». Был ещё какой-то «лживый кусь», но его пробовать поостереглись.

Зато в режиме «кружение» лиса описывала широкие круги вокруг нашей поляны, и нужно было ещё постараться, чтобы попасть в нее из лазерного ружья. То есть, мне постараться, хоть я и неплохо стреляю: всю старшую школу занималась в тире.

— Ого, а ты зачетно справляешься для медсестрички, — хотел, вероятно, сделать комплимент Тед, но получил в ответ мое шипящее:

— Да ять, опять двадцать пять: если девушка, так и в прицел смотреть не способна?!

А вот Дэну стараться как будто было и не обязательно. Когда капитан, быстро натешившись, ушел в корабль, забрав с собой Венечку, Дэн словно разошелся: три раза до него доходила очередь, и три раза он этот шоаррский лисопром валил с первой небрежной попытки. Тед азартно поддерживал напарника выкриками, а я в очередной раз задумалась: какая же «нервная» всё-таки работа у навигаторов! И драться там учат, как спецназовцев, и стрелять без промаха… Мне становилось… всё интереснее.

* * *

Внешний вид устройства «лиса» его не особенно впечатлил. Лиса как лиса, просто шоаррская. Не в плане локации производства, а в плане ареала обитания. Прототипа и референса, разумеется. На него устройство даже относительно походило, во всяком случае, идентификация по базе прошла успешно.

Гораздо интереснее было не то, как устройство выглядело, а какими функциями обладало. Полуавтономный дрон на солнечных батареях с запасом самостоятельного хода в 8 часов. Примитивная система распознавания крупных тепловых контуров — чтобы ровно держать диаметр в режиме «кружение» и совершать псевдо-атаку в режиме «лживый кусь». Управление с дистанционного пульта, лазерного ружья (блокировка двигательных функций) — ну, и напрямую. Тут даже ничего взламывать не пришлось, просто сконнектиться.

Ещё не очень представляя, как именно это применит, но совершенно точно зная, против кого, он внес несколько незначительных изменений в системный код дрона. Активация программы псевдо-нападения в режиме «убёг». Активация режима «убёг» — с этим после. Когда все наиграются и оставят лису вне поля зрения. Вероятно, ночью. Тогда дрону придется «убечь» на запад-северо-запад примерно на 3-4 км и перейти там на «кружение», охватывая их стоянку широким кольцом своеобразного охранного контура. А к 5.00 — вернуться на базу, чтобы встретить проснувшихся людей как ни в чем не бывало.

Теперь их таких будет двое. Жаль, что у лисы отсутствует функция видеозаписи: посмотреть сработает ли и, главное, как, этот «кусь» было бы очень любопытно.

Копался в программе лисы он фоном, пока руки сами поднимали ружье, когда подходила его очередь, наводили прицел, стреляли. Ружье было непривычно легким, потому что ненастоящим. Пластиковая копия штурмовой винтовки OICW, популярной в XX-XXI веках, с безвредным красным лучом вместо боеприпаса. После третьего нажатия спуска перехватил удивленный взгляд Нелли и запоздало подумал, что стоило бы поставить себе задачу попадать через раз. Намеренно мазать было несложно, просто ещё одна фоновая задача. Хотя сама Нелли тоже не мазала, а Теодор этому тоже удивлялся. Почему удивлялась Нелли? Может, он не мазал как-то иначе?

В любом случае, он решил ничего не менять. Во-первых, уже поздно, а в ее реакции нет скачка кортизола, обозначающего стресс. Во-вторых, у объекта с высоким уровнем опасности раскрытия — Теодора — его меткость никаких подозрений не вызывала, наоборот: положительную гормональную реакцию, сопровождаемую вербальными сигналами типа: «Давай, Дэнька!», «Так ее!» и «Крутя-а-ак!». В-третьих — хотя бы в чём-то не притворяться хуже, чем он есть, не держаться постоянно в жестких рамках «ниже нормы», чтоб соответствовать норме человеческой, просто не выбирать промахиваться, намеренно портя выстрел — было легче и, если честно, приятнее.

А в-четвертых… на самом дне снова зашевелился тот дефект, что тянулся за ним ещё с Шебы. Опасная, нелогичная жажда предельной прозрачности. Похожая на тот иррациональный импульс, что коварно предлагает на краю пропасти: шагни, маня секундой абсолютной свободы.

С Олегом это почти произошло. Тогда он буквально подсовывал ему зацепки, шаг за шагом подталкивая к догадке — глупо, суицидально, будто выпрашивая разоблачения. Ещё сутки-другие, и он не просто позволил бы ему понять, он бы сказал сам. Но у них тогда не было этих суток — а потом не было уже Олега.

Сейчас этот зуд толкал его к тому же. Просто не предотвращать вероятность на все 100% — и смотреть, прочтет ли Нелли за ним эти следы.

«Разоблачение = утилизация» — ледяная директива неумолимо заблокировала сбой. Он отступил от обрыва. Но мазать по лиловой шоаррской лисе так и не начал.

* * *

В результате лиса «убёгла». Тед, пальнув «в молоко», в огорчении с размаху сел на ящик от игрушки, и из-под его задницы раздалось тихое «хрусь».

Когда пилот выковырял из-под себя пульт, рычажок управления заело в крайнем режиме, а фиолетовая лиса, которая с наступлением темноты начала ещё и светиться кончиками шерстинок, стремительно скрылась в лесу. Ружье в этот момент было у меня, я попыталась подстрелить ее, но на такой скорости и в таком цейтноте не попала.

Мне было стыдно, как будто это я испортила пульт — ведь могла же остановить лису! Теоретически, если б не занервничала. Или если б ружье в этот момент было у Дэна. Я попыталась начать извиняться перед Тедом, но тот только отмахнулся, сказав, чтоб я не парилась.

— Вряд ли в этом пульте такая уж сложная электроника, починим, — обнадежил то ли меня, то ли Теда Дэн. — И лису завтра найдем. Главное, чтобы батареи за ночь не разрядились.

— Не успеют, — повеселел Тед. — Новые же ещё. А как солнышко встанет — она «подкормится».

Я тоже воспряла, и мы пошли ужинать. Кэп встретил нас в корабле каким-то ошалелым взглядом, будто вместо нас в шлюз вошли три шоаррские лисы. Он сидел за столом — но так, будто не на удобном стуле, а на осиновом, хорошо заточенном колу. Из правого кулака у него угрожающе торчала вилка, стиснутая, как копье. И это «копье» бравый космодесантник то сгибал у самых зубчиков, то разгибал. Когда наша троица, подтянувшиеся из глубин корабля док с Михалычем, а из недр базы — биологи расселись по местам, настороженно поглядывая на начальство, вилка как раз решила, что всему есть предел, и самогильотинировалась, точно пластиковая.

— Станислав Федотович, с вами всё хорошо? — осторожненько спросила я, на всякий случай слегка перемещая свой стул поближе к Дэну — и подальше от капитана и павшей вилки.

— Да-да, Нелли, — как-то чересчур поспешно ответил кэп. — Так, ерунда — старые раны ноют. Венька, осмотришь меня после ужина?⁽²⁾

Встревоженный Венечка вскочил и с готовностью предложил свои врачебные услуги вот прям щас, но Стас Федотыч замахал на него руками, как на воробья, и уверил, что дело абсолютно терпит до уединения в медотсеке.

Насколько я понимала в старых ранах, столовые приборы от них обычно не страдали. Скорее, я бы поставила на ПТСР, но с чего бы вдруг?

У Теда, впрочем, оказалась своя версия, которую он нам тут же шепотом и озвучил, сунув голову между мной и Дэном:

— Геморрой! У моего старика тоже такое было. Вот так же орлом сидел и шевельнуться боялся.

— Как-то слишком внезапно его накрыло, — задумчиво проговорил Дэн, рассматривая капитана.

В ответ тот одаривал всех за столом взглядом, живо напомнившим мне экскурсию в психиатрическое: характерным для острого приступа мании. Почему-то стало значительно легче от мысли, что бластер и Стас Федотыча разделяют сейчас несколько переборок и дверца с кодовым замком.

Мы, не сговариваясь, быстренько смели ужин минут за пятнадцать, а потом я поторопилась к себе в каюту от греха, прочие разошлись тоже, только Дэн, как обычно, остался за пультом. Уже прикрывая дверь, я услышала, как капитан рванул в медотсек так бодро, как самый что ни на есть здоровый. Всё чудесатее и чудесатее.

Не поверив в геморрой примерно так же, как в старые раны, я на ходу изменила план. Вместо каюты, свернула в санузел, который находился через переборку от медотсека. Заперла за собой дверь и, очень надеясь, что никому из команды не приспичит вот прямо сейчас, вытряхнула на раковину зубные щетки из стаканчика и приставила его к стене.

1) Уж тут без канона никак, прощенья просим.

Вернуться к тексту

2) Здесь снова немного канонных реплик.

Вернуться к тексту