Быть человеком-2 (гет)

Сначала мы поспорили, кто пойдет сообщать пассажирам. Алексей настаивал, что это обязанность стюардессы, я напоминала, что по штату я медсестра. Пока мы ругались, Стас Федотыч, кряхтя, поднялся с передвинутого на место диванчика и пошел сам. Я тут же устыдилась и пристроилась следом. Тед тут же подтянулся тоже, пошутив, что для численного перевеса. С другого боку от меня тут же нарисовался Дэн. Алексей нехотя потащился сзади, шагах в пяти.

Так мы к меракийцам и пошли — целой делегацией. Они приняли известие на удивление спокойно, хотя, может, это ретранслятор плохо передавал ксено-эмоции. Поблагодарили даже — за то, что мы хотя бы попытались им помочь. А потом попросили оставить их наедине с их скорбью. Мы мало что поняли, но оставили.

Скорбел и Алексей — оказывается, у него были билеты на концерт известной рок-группы на одной из планет по пути. А теперь, если нам предстояло месяц болтаться в космосе, он туда предсказуемо не попадал. На него у меня сочувствия не хватило.

Тед же и вовсе оборвал его стенания на полуслове:

— Расслабься, стажер, — сказал он, закинув руки на подголовник. — Жратвы пока хватит, значит до жеребьевки не скоро дойдет. Можешь пока учить свой центаврэ-э-эанский, — очень достоверно спародировал пилот унитазно-тошнотное интонирование.

— Я тебе не стажер, а напарник, — в который раз надменно отозвался Алексей. — С высшими баллами, в отличие от некоторых. Так что, будь добр, следи за своим языком.

За очередной перепалкой Теда с медалистом наблюдать было скучно и противно, так что я перестала вслушиваться, вместо этого исподтишка наблюдая за Дэном, методично разгружавшим посудомойку. Мне показалось, что очень задумчивым, если я правильно интерпретировала оттенки его киборгской отстраненности. Впрочем, могла и неправильно, и вот эту-то задачку я и пыталась для себя разгадать, когда он внезапно отставил на стол не донесенную до шкафчика стопку тарелок и напрягся, повернувшись к спорщикам. Естественно, я, как по компасу, повернулась тоже.

— …ты — неудачник и разгильдяй, только и умеющий резаться в гонки на симуляторе, — вещал разрумянившийся ушами и наоборот сбледнувший щеками медалист. — Так всю жизнь на зачуханном транспортнике и пролетаешь. И, между прочим, я по-прежнему уверен: это из-за тебя мы тут оказались! Если бы ты нормально ввел корабль в прыжок…⁽¹⁾

Не нашуми я, действо, возможно, продолжалось бы и подольше. Но, когда Тедов кулак сочно вписался в медалистскую глазницу, вскрик из меня вылетел просто от неожиданности: очень уж внезапно Тед перешел от слов к делу. Для Дэна наверняка это не было внезапно, так как он оказался рядом в ту же секунду, сгребя в тиски поперек туловища… Алексея.

Быстренько отойдя от первого шока, я даже успела порадоваться: теперь «номеру двенадцать» не удастся дать сдачи Теду (хотя бы руками), а Дэн хоть так душу отвел. Но всю малину испортил Стас Федотыч, прискакавший на мой «звуковой сигнал» и, хоть и не без труда, отцепивший Теда от «пирожка».

— Вы что такое вытворяете?! — сурово загрохотал кэп.

Тед предпочел не вдаваться в экзистенциальные причины конфликта, а отпущенный по капитанскому кивку «пирожок» не отказал себе в удовольствии нажаловаться с три короба. Я готова была выступить на стороне пилота, но что бы я сказала? Что не он начал? Так ведь он. Что платиновый диплом активно нарывался? Так мы все уже слышали капитанскую проповедь о ненасильственном решении конфликтов после драки в магазине.

Я бы всё равно влезла, начни Стас Федотыч снова карать лишением премий (сугубо гипотетических и вообще в имеющихся обстоятельствах призрачных), но тот ограничился трудотерапией, отрядив обоих красавцев мыть пол на всём корабле.

Мыли они до глубокой ночи, каждый свой участок, не пересекаясь и в гробовом молчании, шваркая тряпками по коридору. Поэтому сегодня я проводила вечер в одиночестве, что также пошло в копилочку Алексеевых «достижений».

“Дэн, ну это же он?!“ — настрочила я СМС киборгу.

“Что именно?“ — тут же выскочило в открытом окошке переписки. Видимо, КТО ИМЕННО — в уточнениях не нуждалось.

“Накосячил с трассой!!!“

“Нет. Я.“ — прилетело в ответ.

Я опешила: каким это ещё образом, если трасса от и до была авторства «платинового диплома»?! Но выяснять подробности эпистолярным способом было не с руки, и пришлось пока отложить это на потом.

* * *

Нестабильные показатели Теодора обещали взрыв давно. Собственно, он ждал этого взрыва с первого дня знакомства, когда наблюдал за моментально подскакивающим пилотским адреналином. Но тогда ему пришлось корректировать данные: пилот кипел, но не взрывался, рывком поднимал шкалу до упора и так же легко ронял ее обратно. А если и собирался проявлять агрессию, то не против него, а на одной с ним стороне, заявившись в станционный супермаркет.

Теперь он увидел разницу. Тяжелый, давно не опускавшийся к норме кортизол. Выбивший потолок шкалы норадреналин. Прочие показатели, дрожавшие в красной зоне. Цель — новый навигатор. Вероятность боевого контакта — 89%.

Можно было ничего не предпринимать: ему никто не поручал следить за моральным климатом в коллективе, не предполагал его участия в межэкипажных конфликтах. Можно было пустить всё на самотек и понаблюдать: вероятность победы Теодора превышала 75%. На его стороне были рост, соотношение мышечной массы и внезапность. Вероятность получения пилотом серьезных повреждений оценивалась как «вряд ли».

Но Теодор не остался наблюдателем тогда на станции, хотя тоже мог. Не остался сидеть во время исполнения бессмысленного приказа. Он фиксировал мышечный импульс пилота: если бы Нелли не прервала исполнение, перенаправив стакан, это сделал бы Тед.

Теодор злился, молчал, ругался, перестал быть его напарником, но никуда не делся из категории «своих людей».

А ещё Теодор собирался произвести действие, которое не имел возможности выполнить он сам: нанести повреждение «номеру двенадцать». Люди называли это «врезать». И поспособствовать этому, обеспечив пилоту оптимальные условия, было особенно приятно.

«Нетравматичная фиксация нейтрального человеческого объекта»

Руки прижаты к корпусу, подвижность значительно ограничена. Дистанция до Теодора сохранена. «Номер двенадцать» задергался, пытаясь вырваться, и он усилил зажим, хотя это было и излишне: преодолеть усиленную имплантами хватку человек бы не смог. На 2% ниже травмирующего — то есть, затрещавших ребер.

Для всех — предотвращение эскалации конфликта путем нейтрализации ближайшего участника. Для него — ещё одна маленькая разрешенная месть.

Удар у Теда был неплохо поставлен.

* * *

После наступления 19.00 ничего не изменилось. Нелли находилась в каюте, фонила раздражением (добивало даже через переборку). Не звала.

Для него не составило бы труда скрытно обойти двух людей в коридоре. Воспользоваться моментом, когда один, например, отлучится менять воду, а второй будет находиться спиной в дальнем конце. Возможно, стоило сообщить ей об этом — он не стал. Не был уверен, входит ли в перечень допустимых действий инициировать переписку.

Сообщение отобразилось в системе раньше, чем мигнул комм. Но там был не запрос «Приходи?», а вопрос «Это он?».

Он ответил ей честно. Он всегда отвечал ей честно, даже когда не стоило.

1) Ну, вы поняли.

Вернуться к тексту