Мой любимый мятеж (джен)

Туман сгустился до состояния прокисшего молока. Он больше не висел облаком — он давил на плечи, забивался в ноздри, оседал холодной слизью на ресницах. Свет здесь умирал. Даже лучи полуденного солнца, пробиваясь сквозь кроны исполинских черных дубов, превращались в тусклую, болезненно-зеленую взвесь. Тишина стала плотной, осязаемой. Не было слышно птиц, не стрекотали насекомые. Единственным звуком оставался чавкающий ритм шагов отряда да тяжелое, прерывистое дыхание Бреннана.

Риза шла второй, и ее терпение иссякало быстрее, чем воздух в легких. Каждый шаг отдавался тупой болью в икроножных мышцах — приходилось высоко поднимать колени, чтобы не оставить сапоги в засасывающей грязи. Она видела, как Ил впереди буквально скользит над топью. Его босые ноги — когда только успел разуться? — касались черной воды так легко, что круги расходились лишь намеком. Он то перепрыгивал через гниющие стволы, используя их как трамплины, то замирал, принюхиваясь к ветру, словно гончая.

Его беспечность была физическим оскорблением для всех остальных.

«Самый короткий путь», — мысленно передразнила она его, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Риза уже почти жалела, что вообще открыла рот там, у костра. Лучше бы они утонули в первой луже, пытаясь обойти патруль Серых Плащей по кругу. Там хотя бы смерть была понятной: сталь, боль, возможно, быстрая милость от клинка Найри. А здесь… Здесь смерть не торопилась. Она просто медленно переваривала их заживо вместе с этим лесом.

— Если ты заведешь нас в пасть к демонам ради красивого вида, я лично скормлю тебя тем самым аллигаторам, — процедила она сквозь зубы, обращаясь к спине Ила. Голос прозвучал глухо, вязко, увязнув в тумане.

Ил обернулся. Угольная родинка на переносице размазалась, превратившись в черную кляксу безумия. Он улыбнулся — широко, безмятежно, демонстрируя идеальные зубы.

— Демоны берут ипотеку за свои пасти, милая! У них сейчас кризис ликвидности! — пропел он, но тут же сбился на серьезный тон, заметив выражение ее лица. — Расслабь челюсть, грозовая тучка. Ты скрипишь зубами громче, чем Торбин своими шестеренками. Хищники чувствуют гнев. Гнев пахнет адреналином. Мы для них сейчас — накрытый стол, потому что рыцарь сзади потеет страхом.

Бреннан действительно шел мрачной, сгорбленной башней. Его ладонь лежала на навершии меча так крепко, что побелели костяшки. Доспех покрылся ржавыми пятнами за считанные часы, каждый сустав ныл от ледяной воды. Рыцарское достоинство осталось где-то на сухом берегу три мили назад. Сейчас это был просто загнанный зверь, пытающийся выжить.

Атмосфера накалялась с каждым шагом. Шутки Ила перестали вызывать даже нервные смешки. Отряд инстинктивно сжался, перестроившись невидимым клином вокруг мага. Эзра перестал вздыхать — теперь он двигался механически, ступая след в след за Ризой, боясь лишний раз вдохнуть. Его бархатные одежды промокли насквозь и весили как кольчуга, прилипая к телу ледяным панцирем.

Найриэль вышла из своего флангового охранения. Теперь она шла почти плечом к плечу с Ризой, чуть позади Ила. Ее движения стали скупыми, экономичными. Зеленые глаза сканировали не горизонт, а каждое движение пальцев проводника. Эльфийка держала кинжалы обратным хватом, лезвиями вниз, готовые метнуть их в любую точку пространства по первому сигналу тревоги.

— Сюда, — коротко бросил Ил, останавливаясь у края глубокой промоины, заполненной водой цвета старой кости.

Он не стал прыгать сразу. Замер, опустившись на корточки. Провел ладонью над самой поверхностью воды, не касаясь ее. Риза заметила, как мелкие водомерки вдруг замерли, а затем стремительно рванули прочь от руки Ила, создавая чистую дорожку посреди ряби.

— Крупная рыба, — пояснил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Спит на дне. Разбудим — выплюнет зубастый пузырь, который проглотит ногу целиком. Подождите.

Все замерли. Никто не проронил ни слова возражения. В этой зеленой полумгле авторитет сумасшедшего старика рос пропорционально уровню ужаса окружающей среды. Он был единственным, кто выглядел органично. Черная вода не пугала его; казалось, она узнает хозяина.

Ил плавно перенес центр тяжести вперед. Но вместо того чтобы оттолкнуться ногами, он позволил гравитации забрать себя. Он упал в воду беззвучно, без всплеска, словно камень, брошенный богом. На секунду его голова скрылась под черной гладью.

Отряд синхронно задержал дыхание.

Поверхность не взорвалась брызгами. Ил просто встал на дно. Вода едва доставала ему до колен, хотя любому из людей (кроме разве что коротышки-гнома) она пришлась бы по грудь. Он сделал шаг вбок, встав на невидимый подводный уступ шириной в две ладони.

— Здесь карниз, — сказал он, протягивая руку. — Держитесь корней справа. Они сухие. Левые гнилые, сломаются.

Риза посмотрела на протянутую руку. Затем перевела взгляд на черные, неподвижные воды промоины. Она представила, как делает шаг туда, в неизвестность, доверяя пальцам этого психопата. Внутри все кричало об опасности. Это ловушка. Сейчас он отпустит руку, и ил сомкнется над ее головой.

Но оставаться на этом берегу означало остаться одной в лесу, который дышал смертью.

Она сделала резкий, короткий выдох через нос, сбросив напряжение, и вложила свою узкую, покрытую шрамами ладонь в его руку. Ладонь Ила оказалась странно теплой, почти горячей, контрастируя с ледяным туманом.