Chiquitita (гет)

План был паршивым с самого начала. Рисковать десятком жизней только ради того, чтобы дотащить его тушку до Норы на пару дней раньше совершеннолетия — Гарри считал это безумием. И цена этого безумия оказалась слишком высокой.

Гостиная Норы встретила его тишиной. Гарри сидел в кресле, уставившись в стену невидящим взглядом, и намертво сжимал побелевшими пальцами прутья клетки Букли. Клетка была пустой, а дверца болталась на одной петле.

Миссис Уизли что-то причитала над ухом, но, поняв, что ответа не будет, тихо выскользнула во двор — туда, где над садом кружила неизвестность. Там, в небе, под огнем Пожирателей всё еще были ее муж и сыновья. А Гарри просто сидел и смотрел в одну точку. В висках стучала глухая, злая пустота: Грюма убили. Букля мертва. И всё это — ради него.

* * *

До Норы добрались не все. Люпин упадническим голосом возвестил, сжимая в ладонях седоватые волосы:

— Грюма… нет. Он погиб.

Наступила мертвая тишина, и было слышно, как шелестят на ветру листья яблони, что росла в десятке шагов от них. Билл помотал головой, и хвост из волос у него за головой растрепался, а покрытое шрамами лицо стало болезненно-печальным:

— Это невозможно. Я бы скорее поверил в смерть Гарри, чем в гибель Грюма. А Наземникус? Они же были вместе.

— Трансгрессировал, трус малахольный, — Люпин прошипел сквозь зубы. — И ведь знал, что нельзя будет доверять этому хорьку.

Билл переглянулся с Тонкс и заметил:

— Нам нужно найти Грюма. Мы с Тонкс полетим на разведку. Римус, ты помнишь, где он… потерялся?

— Где-то над Батом, в графстве Сомерсет. Пожиратели оттеснили нас в ту сторону, и мы слегка отклонились от маршрута.

Молли Уизли уперла руки в бока:

— Ишь, что удумали! Грюма они вытащить хотят! Билл, я тебя не отпущу! Вы и так с трудом добрались сюда, и я не хочу потерять еще и тебя. Тем более перед свадьбой!

Билл огрызнулся:

— Мама, мне далеко не пятнадцать, чтобы ты мне что-то запрещала! Я выжил после схватки с Фенриром Сивым — а ты причитаешь, что я всего лишь хочу найти Грюма. Кому я нужен, мама? Пожиратели Смерти не за мной охотятся, — взяв за руку будущую невесту, длинноволосый Уизли произнес более миролюбивым тоном. — Я возьму еще Флер.

Миссис Уизли едва не задохнулась от возмущения, но Билл оказался быстрее. Вскочив на метлу вместе с Флер, Билл взмыл в сторону защитного купола над Норой, и немного погодя следом границу пересекла Тонкс, взявшая запасную метлу. Молли лишь успела крикнуть в небо:

— Билл, я тебя убью, если ты погибнешь и сорвешь свадьбу! — ни у кого не было ни малейшего желания смеяться.

* * *

Впервые за всю свою жизнь Гарри был не рад тому, что вернулся в Нору. Раньше это место было для него отрадным тихим островом, где все печали и тревоги таяли быстрее, чем масло на раскаленной сковороде. Но теперь все было иначе. Парень избегал смотреть в глаза всем, кого видел, ведь он испытывал чувство стыда, что дорогие для него люди шли на такой риск.

Еще год назад Рон с Гермионой точно прочитали бы лекцию Гарри, видя его упаднический настрой, но прошедший год в Хогвартсе очень многому их научил, и они участливо молчали, сидя в одной комнате с Поттером. Рон ловко играл с репликой снитча, катая ее между пальцев, Гермиона опустила глаза в книгу «Глаголические руны», но нет-нет — да поднимала взор на Гарри и видя то, как он подавленно молчит, снова возвращалась к чтению.

В какой-то момент Гарри не выдержал:

— Вы так и будете траурно молчать, словно я какой-то покойник?

От неожиданности Рон выронил снитч, а Гермиона воззрилась на Гарри с недоуменным выражением:

— Ты определись, Гарри, молчать нам или говорить. Год назад, помнится, ты устроил нам с Роном выволочку за то, что мы писали тебе письма с сочувствием твоему горю. Теперь же ты срываешься на нас за то, что мы молчим. Так как можно одновременно говорить и не говорить?

Гарри шумно выдохнул и взъерошил себе волосы, рухнув в кровать:

— Я просто хочу свалить отсюда. У нас охота на крестражи намечается, а я знаю о них лишь немногим больше, чем полгода назад. Даже тот, что мы достали с Дамблдором — и тот оказался фальшивкой.

Рон подобрал шарик с пола, и усмехнулся:

— Размечтался. Мама тебя не отпустит. Она твердо сказала мне, что ты обязан быть на свадьбе Билла и Флер, иначе она будет очень на тебя злиться. И кажется, она не шутит, Гарри.

Поттер картинно одернул рукава на рубашке и показал на себя:

— Она хочет на свадьбе меня? Да там же приедет море людей. Если я там буду ходить и светить лицом, ничем хорошим это не закончится.

— Оборотное зелье, — Рон, казалось, больше был сосредоточен на жонглировании шариком, чем на Гарри. — Неподалеку живет один мой кузен, Барни Уизли. Неуклюжий малый, все лицо в прыщах. Вот ты прикинешься им. Наличие еще одной рыжей головы на свадьбе никого не удивит.

Помолчав немного, Рон добавил:

— И есть еще одна причина, почему ты захочешь быть на свадьбе, Гарри, — хитрая улыбка появилась на губах рыжеволосого. — Лавгуды тоже там будут.

Парень в очках сел на кровати так резко, что Гермиона от испуга выронила книгу, и та шлепнулась на пол:

— Так с этого и надо было начинать! Откуда ты это знаешь?

Рон махнул рукой куда-то в сторону:

— Лавгуды живут в Оттери-Сент-Кэчпоул, это где-то в паре километров отсюда. Джинни, когда была маленькая, часто зависала с Полумной на речке. А ты что, этого не знал? Полумна никогда тебе этого не говорила?

Гарри потрясенно мотал головой:

— Никогда. Первый раз слышу. Так что же это, выходит, они… подруги?

Гермиона, успевшая поднять книгу, ответила, не отрываясь от чтения:

— Раньше были. Мне кажется, на младших курсах только одна Джинни и общалась с Полумной. У нее же мама погибла до того, как она пришла в Хогвартс? — Гарри кивнул. — Ну вот, а они одногодки. Подруги ли они сейчас — я не знаю. После того случая в Хогсмиде Джинни могла затаить обиду на Полумну за то, что она… ну в общем, что ты выбрал ее, а не Джинни. Но должна сказать, в спальне для девочек Джинни про Лавгуд гадостей не говорила даже после Хогсмида.

Гарри впервые за вечер слегка улыбнулся:

— Я смогу познакомиться с ее отцом. Полумна давно хотела, чтобы мы встретились. А тут такой повод. А какой он?

— Более поехавший, чем Полумна, — выдержав гневный взгляд Гермионы, Рон стушевался. — Что? А ты думаешь, у кого Лавгуд набралась всех этих мозгошмыгов и нарглов? Он же главный редактор «Придиры», а там чего только не видишь. Мне вообще порой кажется, — Рон понизил голос, словно говорил какую-то тайну. — Что Ксенофилиус Лавгуд играет с Полумной в какую-то странную игру, чтобы отвлечь ее от гибели матери. Просто игра очень сильно затянулась, а Полумна слишком сильно во все это поверила.

К удивлению Гарри, даже Гермиона, оторвавшись от рун, склонила голову, словно обдумывая сказанное, а потом медленно выдохнула:

— А знаешь, Рон, ты, возможно, прав, — рыжеволосый просиял. — И действительно, очень похоже на какое-то психологическое замещение. Потеряй одно — замени другим. Может, мистер Лавгуд и правда внушил все это Полумне, чтобы той было легче пережить потерю мамы?

Гарри замотал головой:

— Даже если это и так — никто из вас ей это не скажет, ясно? — Рон и Гермиона почти синхронно кивнули головами.

* * *

Билл, Флер и Тонкс вернулись под вечер с пустыми руками, но миссис Уизли было больше довольна тому, что ее сын снова был дома, в целости и сохранности, и свадьба состоится.

Не один раз Гарри пытался собраться вместе с Роном и Гермионой, чтобы обсудить охоту на крестражи, но Молли Уизли, словно что-то чувствуя, нагружала троицу подготовкой к свадьбе, причем намеренно распределяла обязанности так, что все оказывались на разных концах участка и никак не взаимодействовали друг с другом. И так продолжалось вплоть до позднего вечера последнего дня перед свадьбой. Порой миссис Уизли даже забывала, что уже давала какое-то поручение, которое уже было выполнено — и лишь в такие моменты друзьям удавалось ненадолго собраться вместе вне взора сурового ока матери семейства.

Утро дня свадьбы облегчения не принесло. Казалось, работы стало только больше: перенос столов, установка красочного шатра, бесконечные скатерти, тарелки, стулья, установка подиума, ленты — Гарри в какой-то момент грешным делом начал подумывать, что изнуряющая работа по подготовке в прошлые дни была, в общем-то, легкой прогулкой.

В какой-то момент миссис Уизли отвела Гарри в сторону и вручила ему колбочку со знакомой густой глинистой жидкостью:

— Я добавила сюда волосы Барни Уизли — пусть первые гости, что прибудут сюда, уже видят тебя в новом облике.

Гарри взвесил зелье в руке:

— Так что же, никому не открываться, что я Гарри Поттер?

— Только тем, кому ты искренне доверяешь, милый, — взгляд Молли потеплел. — Но не забудь про инструкции Министерства, всегда убедись, что тот, кого ты видишь перед собой — на самом деле правильный человек, а не шпион.

Гарри опрокинул залпом все содержимое колбы, и его едва не стошнило — сущность Барни была далеко не самой вкусной субстанцией. «Хотя до Крэбба и Гойла ей далеко», — подумал Поттер, вспоминая прохладный кафель женского туалета на втором курсе.

Его облик начал меняться. Непослушные черные вихры стали чуть более прямыми и рыжими, тело вытянулось, из-за чего одежда стала ему мала и была в облипку, ладони и ступни вытянулись, а лицо стало более овальным. Когда преобразование было закончено, Гарри потрогал себя за лицо и почувствовал россыпь мелких прыщей, что усеяли все щеки и даже кончик носа. Молли удовлетворенно кивнула:

— Вылитый Барни, — едва она это договорила, как хлопки над куполом возвестили о первых гостях. Предупредительно поведя глазами, напоминая о конспирации, Молли Уизли засеменила к приземлявшимся гостям, тараторя приветствия.

* * *

Рон встретил Гарри ухмылкой:

— Гарри, давай честно. Тебя не назовешь красавчиком в моем вкусе, но на фоне Барни ты просто Седрик Диггори.

В плечо Рону прилетел кулак Джинни, которая оказалась рядом:

— Рон, дубина ты стоеросовая, не оскорбляй Гарри!

Рыжеволосый развел руки в сторону:

— Ну если я действительно не считаю Гарри ослепительным красавцем — мне что, запрещено об этом говорить? Я ж даже похвалил… — Рону прилетел подзатыльник от Джинни, и младшая сестра Уизли, шумно фыркнув, ушла куда-то в сторону шатра, а парень, потерев затылок, поплелся за ней следом.

Гермиона посмотрела на Гарри без ухмылки. Хотя она никогда не видела Барни раньше, она сразу поняла, что это личина:

— Нормально, тебя узнают лишь те, кто провел с тобой много лет. Внешность-то у тебя чужая, но походка и жесты родные.

Гарри остановился:

— И какие же?

Грейнджер потерла подбородок, словно что-то оценивала:

— У тебя очень оценивающий взгляд, словно ты кого-то ищешь в толпе. Барни, как я знаю по рассказам — простой незамысловатый паренек, который дальше Оттери-Сент-Кэчпоул выезжал только один раз в Лондон, чтобы проводить кого-то в Хогвартс. Ну и плечи. Они у тебя напряжены, словно ты несешь невидимый груз. Расслабься, позволь себе оплыть, как свече. Пока можно, — Гермиона улыбнулась.

* * *

Гарри поприветствовал Невилла, который прилетел вместе со своей строгой бабушкой на торжество, но больше всего, с огромным нетерпением, он ждал Лавгудов — и дождался. В отличие от других гостей, они не трангрессировали и не прилетели, а пришли пешком из-за ближайшего холма — вероятно, шли от самого дома в Оттери-Сент-Кэчпоул.

Пользуясь тем, что у него был облик Барни, Гарри подошел ближе к отцу Полумны, пока последняя радостно обнималась с друзьями из Гриффиндора, включая Невилла. Представляя себе Ксенофилиуса Лавгуда раньше, Гарри рисовал его в воображении маггловским безумным ученым с растрепанными во все стороны волосами и горящим взглядом, а также зловещей усмешкой — и ничего из этого в нем не было.

Ксенофилиусу, облаченному в ослепительно-желтую мантию цвета яичного желтка, было на вид около сорока лет. Его лицо оказалось на удивление даже приятным — высокие скулы, тонкий и прямой нос, легкие морщинки вокруг глаз, так похожих на Полумнины, словно он часто улыбался — совсем как в тот момент, когда он, держа в руке бокал с пуншем, наблюдал за тем, как Полумна обнимается с Уизли и Гермионой. Светлые, почти белесые волосы свисали аккуратными расчесанными прядями чуть ниже подбородка и словно обнимали лицо со всех сторон. Сделав глоток, Ксенофилиус шевельнулся, и Гарри заметил, как на ткани мантии болтается кулон со странным треугольным глазом, зрачок которого вращался вокруг своей оси. Гарри доводилось видеть фотографии матери Полумны, и он искренне считал, что своей необычной красотой девушка пошла именно в мать — но лишь увидев отца, Поттер осознал, что и отец тоже вложил немало своего в облик дочери.

Полумна вернулась к отцу, ее взгляд скользнул по Гарри, который так и не подошел к Ксенофилиусу, и ее глаза сузились в улыбке:

— Гарри, привет.

Отец Полумны перевел глаза на парня, и между его бровями пролегла вертикальная черта, а его дочь подошла к Гарри и нежно его обняла:

— Папа, все в порядке, это Гарри Поттер, просто в облике Барни Уизли.

Складка между бровей Ксенофилиуса исчезла, и он первым протянул руку Гарри:

— Ксенофилиус Лавгуд, главный редактор журнала «Придира». Полумна так много о тебе рассказывала, что я давно хотел с тобой встретиться, Гарри. Непривычно, что я вижу не твой истинный облик, но я так часто видел твою фотографию в том выпуске 1996 года, что слишком хорошо тебя запомнил.

Голос волшебника был немного мечтательным, плавным и удивительно добрым, и Гарри с готовностью пожал тому руку:

— Я тоже давно хотел встретиться с вами, сэр!

Ксенофилиус сделал еще глоток и поставил опустевший бокал на ближайший пустой поднос:

— Вот как? Что ж… На самом деле, я какое-то время опасался, что твоя связь с Полумной… в общем, она не пойдет ей на пользу. Моя дочь — очень добрый человечек, но увы, крайне впечатлительный.

Полумна порозовела:

— Папа!

Ксенофилиус словно и не заметил восклицания дочери:

— Но этим летом она вернулась в Оттери-Сент-Кэчпоул другим человеком. Каким я не видел ее никогда в жизни. И в этом, я уверен, твоя заслуга, — отец Полумны несильно ткнул Гарри пальцем в грудь, оставив на рубашке маленькую вмятину, после чего поднял глаза, посмотрев куда-то за спину парня. — Кажется, меня позвал Джоул Мрат, надо бы переговорить с ним…

Не договорив фразу, Ксенофилиус Лавгуд легко обошел Поттера и поплыл в своей желтой мантии в другой конец шатра. Лишь после этого Полумна снова прижалась к Гарри, и тот спросил:

— А как ты поняла, что это я?

Полумна, совсем как Гермиона некоторое время назад, положила ладонь на подбородок в оценивающем жесте:

— Оборотное зелье не может изменить запахи. Ты по-прежнему пахнешь теплым ясенем, Гарри. И я узнаю этот запах из тысяч. Ну и ты ходишь как Гарри, словно ощущаешь опасность за каждым углом. Барни я знаю — он и близко не ты.

— И тебя вообще не смущало обниматься с чужим телом?

— Если бы меня интересовало только тело, Гарри, то я бы выбрала Роджера Дэвиса, — совершенно невозмутимо ответила Полумна, поправляя серебряную нить в собранных светлых волосах и оглаживая такую же желтую, как у отца, мантию. — Все когтевранки только и говорят, какие у него широкие плечи и ровный нос. Но в его голове слишком много шума от квиддичных мячей, а его аура пахнет мылом и самодовольством. А ты… под любым зельем пахнешь ветром, озоном и теплым ясенем. Разве можно спутать твое сердце с чьим-то другим? Мне важен ты, Гарри, и неважно, какая у тебя внешность.

Оглянувшись вокруг и убедившись, что их не подслушивают, Полумна произнесла вполголоса

— Я знаю, что вы со дня на день уйдете на охоту и не приедете в Хогвартс. Ты, Рон и Гермиона. И… я хотела бы дать тебе кое-что в дорогу.

— Ты — мне? — удивлению Гарри не было предела.

Полумна помедлила, но все же достала из кармана потертый кассетный плеер с розовой руной на крышке и вложила его в руки Поттера, но тот яростно замотал головой:

— Нет, я не могу это принять, Луна. Это — самый дорогой подарок твоей мамы, который только у тебя есть. Я себя не прощу, если он потеряется, сломается или будет уничтожен.

Полумна с мягким напором сложила пальцы Гарри, оставляя плеер у него в руках:

— У меня есть много других вещей от мамы. И мне не жалко для тебя ничего, ведь тебе он будет нужнее. Если ты будешь чувствовать, что задыхаешься, а неба на головой не будет — Чикитита будет твоим небом, даже если ты будешь в кромешной тьме. Просто включи ее — и вспомни, что после тьмы всегда есть рассвет, а после зимы — весна.

Гарри чувствовал, что его лицо плывет от эмоций, и он не знал, что тому виной — окончание действия Оборотного зелья или же чувство бесконечной благодарности любимой девушке. Убедившись, что Гарри положил плеер в карман, Полумна вытащила еще один предмет — небольшую пластиковую капсулу от маггловского «Киндер-сюрприза» на веревочке, от которой пахло чесноком, и сама надела украшение Гарри на шею:

— А это тебе, чтобы ты не простудился, и был защищен от холода и выделений диких болли. Внутри долька чеснока с нашего огорода — болли очень не любят его запах. Я очень не хочу, чтобы ты промочил ноги и ходил шмыгал носом.

Гарри одновременно улыбался и сдерживал слезы. Каким бы ни был дурацким на первый взгляд амулет от Полумны, ему бы никогда в здравом уме не пришло выкинуть его, даже если бы он доподлинно знал, что это обычное шарлатанство. Спрятав капсулу под рубашку, Гарри крепко обнял Полумну и поцеловал ее в щеку — а та в ответ сцепила пальцы за спиной Поттера и сама прижалась носом к его щеке.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Гарри поднял голову и увидел, как за ними очень внимательно наблюдает Ксенофилиус Лавгуд, державший в руке новый бокал с пуншем. Полумна отпрянула от Поттера, а ее отец коротко усмехнулся:

— Совсем как мы с Пандорой когда-то. Один в один.

* * *

Внезапно раздался грохот, и сквозь завесу проник большой Патронус в виде рыси. Вся музыка и танцы стихли, и раздался низкий, басовитый голос Кингсли Бруствера:

— Министерство пало. Руфус Скримджер мертв. Пожиратели Смерти направляются сюда. Спасайтесь!

Лишь секундное затишье сменилось криками ужаса. Гости свадьбы разбегались в страхе, и то тут, то там раздавались звуки трансгрессии. К Гарри, который уже потерял облик Барни Уизли, подбежали Рон с Гермионой, вопя в один голос:

— Гарри, уходим, они уже близко!

Купол вокруг Норы треснул, и Гарри увидел черные тени, которые наводнили светлую лужайку перед шатром, превращаясь в темные фигуры Пожирателей. Троица сцепила ладони, но перед этим Гарри успел увидеть, как Невилл, появившийся словно из ниоткуда, подняв палочку, закрыл собой Полумну и взмахнул рукой, отражая летевшее заклинание кого-то из Пожирателей. Рядом с ним встал и Ксенофилиус, выхватывая из желтой мантии свою палочку. После этого Гарри, сожалея, что не успел напоследок обнять Полумну, почувствовал, как его внутренности словно протягивают через сито — и мир вокруг него потемнел.