Проклятые (гет)

После ухода Рона в кабинете Снэйпа еще несколько минут стояла тишина, а в воздухе витали остатки напряжения предыдущих часов. Северус все так же обнимал сына, поглаживая его по голове и спине. Гарри, наверное, никогда не видел Снэйпа таким ласковым к сыну. Поттеру заметно полегчало после слов Уизли, и мысленно он благодарил Рона за то, как тот подошел к принятию решения. Потом, позже, Гарри обязательно с ним поговорит об этом. А сейчас ему нестерпимо хотелось узнать, что же произошло сегодня с крестником.

— Северус, может ты расскажешь, что случилось после завтрака? — наконец Поттер решил прервать тишину.

Оба Снэйпа, разомкнув объятия, обернулись на голос Гарри, и он улыбнулся. Мастер Зелий за эти шестнадцать лет так и не смог привыкнуть к тому, что почти все, кроме него, называют сына вторым именем — его именем. И хотя он каждый раз внешне выказывал сыну свое недовольство по этому поводу — что мол негоже отказываться от своего французского наречения — в душе этот простой факт грел его, сын гордился своим отцом и хотел носить его имя.

Эжен отошел назад к камину, и стал водить пальцем по его кладке — точно так же, как сам Снэйп это делает. Было заметно, что молодой человек еще сам не осознал до конца все сегодняшние события.

— Это наверняка станет для вас разочарованием, — потупив голову, произнес Эжен, — но, кажется, я безнадежно завалил OWL по Истории Магии…

И он рассказал отцу и крестному все, что там произошло. Постарался не упустить каждой детали, начиная с образов, увиденных с помощью Легилименции в голове Рона Уизли и заканчивая описанием звуков и ощущений, которые он испытывал в тот момент.

Когда он закончил, в комнате раздался громкий искренний смех Гарри Поттера. Снэйп с нескрываемым удивлением и осуждением посмотрел на него, будучи не в состоянии понять, что же в этой на самом деле жуткой истории так могло его рассмешить.

— Гарри, тебе смешно? — почти по слогам произнес Снэйп.

Тот перестал смеяться, но все еще тепло улыбался, глядя на крестника.

— А тебе нет? — Поттер так же был удивлен чему-то, о чем знал, видимо, только он. — Северус… неужели ты не видишь? Твой сын переживает, что мы разочаруемся в нем, потому что он завалил экзамен по этой чертовой Истории Магии!

Поттер подскочил к Эжену, который смотрел на него, по-детски хлопая ресницами в недоумении, и потрепал его по голове.

— Да провались она пропадом эта История Магии, родной, — с сияющей улыбкой воскликнул Гарри, хватая за плечи юношу и прижимая его к себе. — Ты совершил удивительный прорыв в борьбе с собой! Со своими страхами, чувством вины, болью, ложью, подростковыми гормонами в конце концов! И в критический момент, когда могло случиться что-то ужасное, ты смог преодолеть всё это, взять себя в руки и не допустить трагедии. Я горжусь тобой.

Гарри так искренне и восхищенно улыбался, говоря эти слова, что они, похоже, наконец-то дошли и до отца Эжена. Но тот почему-то сдвинул брови и тяжело вздохнул.

— Прости меня сынок, — едва слышно сказал Снэйп.

— За что, отец?

— Что ты услышал эти слова не от меня.

Снэйп удрученно покачал головой, но для Эжена эта печаль отца очень многое означала. Он хотел-было сказать отцу, что он знает, что тот гордится им и любит, но эти слова сейчас не подходили. Вместо этого он воздел руки к нему и задорно воскликнул:

— Ох уж эти гриффиндорцы! Вечно они бегут впереди паровоза!

Через секунду кабинет сурового Мастера Зелий сотрясался от его смеха, Поттер и Эжен мгновенно поддержали.

* * *

Рональд Уизли, неспеша шел из кабинета директора по направлению к выходу из замка; он посмотрел на часы — было время ужина. Он вышел из подземелий Слизерина, поднялся на пару ступенек и задержался возле одного из высоких арочных окон Входного холла. Солнце садилось, но его угасающий теплый летний свет все еще пробивался сквозь мозаичное стекло.

Он был спокоен; душевные метания последних недель и даже месяцев угасали с невероятной скоростью. Он был доволен, что принял верное решение, но еще больше, что мальчик полностью выздоровеет после того, как невероятная магия и сердце Эжена смогли сотворить чудо.

Рон считал это чудом не только потому, что сыну Снэйпа за несколько десятков минут удалось сделать то, в чем за полгода не имели успеха лучшие целители страны. Главное, что кроме магии в этом завершении чудовищной истории нашлось место вещам, которые сейчас были близки и Рону: сочувствие, осознание и принятие, внутренняя борьба и глубокое раскаяние. И любовь. Любовь, несомненно, сыграла свою роль. Причем любовь и прощение к тому, кого еще пять минут назад ты боялся или ненавидел.

Задумчивый, он не услышал приближающихся шагов, пока не услышал свое имя.

— Рон? Не знала, что ты в Хогвартсе, — это была Гермиона.

Он посмотрел на нее, а она — на него. Они не виделись с того разговора и не общались. Но он помнит, что обещал вернуться.

— Я вернулся, — тихо сказал он.

Взгляд Гермионы был таким знакомым и в тоже время новым. Не то, чтобы она стала для него чужой — нет, не чужой, но какой-то новой. Или это он был новым?

— Дело Сорренса закрыто, — отразил он сухим фактом, решив, что подробности ей расскажут другие.

Она молчала, да и он не знал, как преодолеть нить, тянущую душу, того разговора в их доме… их доме…уже нет. Рон снова посмотрел на улицу через витражное стекло, провел по нему пальцем и осознал, что с него хватит. Что пора заканчивать.

— Знаешь, я говорил с Гарри, — сказал он. — Не знаю, что будет делать он, но я больше не желаю жить вот так…

— Как?

— Будто ненависть, ярость, боль и потери — это все, что у меня есть в жизни, — ответил Рон. Он оторвал взгляд от стекла и посмотрел на нее. — Их и так было предостаточно в нашей юности. Я не хочу носить их в себе до конца жизни.

Из глаз Гермионы потекли слезы. Она смотрела на Рона и испытывала невероятную смесь чувств к нему: понимание, гордость, даже восхищение… и любовь, несомненно, Гермиона любила этого человека.

— Я тоже больше не хочу носить в себе этот груз, — Гарри подошел к ним, и, к огромному удивлению Рона и Гермионы, обнял их, будто им снова двенадцать.

Они стояли так минуту или две, каждый думая или вспоминая свое, пока до них не донесся звук многочисленных шагов. Судя по всему, ужин закончился, и студенты разбредались по замку по своим делам. Несколько первых учеников, выходивших из Большого Зала, не могли не заметить троих взрослых возле окна. А когда те разомкнули объятия, студенты не могли их не узнать. Многие улыбались, увидев в Хогвартсе знаменитую троицу.

— Вообще-то, Гарри, я искала тебя, — первой заговорила Гермиона. — Мне удалось найти еще один ключ в книге Нострадамуса.

— Ты и расшифровать успела? — Поттер был воодушевлен.

— Частично. Но требуется уточнить кое-какие детали, — ответила она. — Я собиралась найти тебя и Северуса, чтобы пойти к Дамблдору.

— Так идем, — махнул рукой Гарри и сразу двинулся в сторону Большой Лестницы, ведущей к кабинету директора.

Гермиона бросила короткий взгляд на Рона, несмело улыбнулась и пошла за Гарри. Поттер обернулся и заметил, что Рон продолжает стоять возле окна. На мгновение Гарри о чем-то задумался, а затем уверенным тоном произнес:

— Рон, ты идешь или как?

Тот кивнул и последовал за друзьями. Пока они поднимались по лестницам, Гермиона, теряя дыхание, пыталась рассказать свою теорию о новой находке.

— Цифры неоднозначны. Часть из них точно указывает на дату, а другие — на возможную личность. А вот дальше я пока не успела разобраться.

Поттер вдруг остановился, вынул палочку и что-то пробормотал. Серебристый шар полетел туда, откуда троица только что ушла.

— Мы забыли сказать Снэйпу, чтоб он пришел к Дамблдору, — пожав плечами, сказал Гарри.

Когда они вошли в кабинет директора, его кресло пустовало. Через пару секунд из камина вышел Мастер Зелий; он вопросительно посмотрел на троих гриффиндорцев, затем на пустое место Дамблдора, но тут и сам старик появился из пламени.

— Ох, — он явно не ожидал увидеть у себя целую компанию. — Что-то случилось, господа? И дама.

Он улыбнулся и занял свое привычное место за столом.

— Много чего, — отозвался Снэйп. — Миссис Уизли…

— Уже нет, — спокойно прервал его Рон. — Мы развелись три месяца назад.

— Гермиона нашла следующий ключ, — решив не заострять внимания на личной жизни бывших супругов, Гарри развернул беседу в нужном направлении.

Гермиона сидела с открытым для ответа ртом, но замешкалась, доставая из кармана мантии листы, но когда она заговорила, неловкость сразу улетучилась.

— Мне удалось найти ключ к этому блоку, — Гермиона отдала Снэйпу, Гарри и Дамблдору по листку. Поняв, что на Рона она не рассчитывала, тут же махнула палочкой, сделав еще копию для него. — Вот, держи, Рон, — и она нервно заправила упавшую на глаза прядь волос.

— 109.196.140, — тут же зачитал цифры он. — Они что-то означают?

— После применения разных методик Арифмантики, не стану в них вас посвящать, — продолжила она, — я выяснила, что тут содержится дата — неточная, — уточнила Гермиона, — просто год — 1943.

Все переглянулись между собой и замотали головами — информации было недостаточно для выводов.

— Далее все указывает на имя.

— Чье? — спросил Снэйп.

— Том Риддл.

Все снова переглянулись, но промолчали.

— А вот с третьим числом я застряла, — с недовольным лицом произнесла Гермиона. — Похоже, что это некий предмет…

Она замолчала и посмотрела на Дамблдора. Тот что-то записывал на листке, который ему только что вручила Гермиона, затем он встал из-за стола, подошел к небольшой нише позади себя. Его спина загораживала присутствующим обзор, но старик явно что-то там искал. Наконец он вернулся за стол. В его руках было что-то черное, похожее на кожаный дневник. И когда Дамблдор положил его на стол, Гарри тут же его узнал.

— Дневник Том Риддла из Тайной Комнаты? Вы думаете, речь идет о нем?

Старик кивнул.

— Ты помнишь, Гарри, — это был не вопрос. — Когда ты принес его мне и пересказал, что случилось в Тайной Комнате, когда вы с Роном пошли туда спасать Джинни…

— Он тогда сказал, что создал этот дневник еще учась в школе, когда ему было шестнадцать! — воскликнул Поттер. — Сколько ему было в 1943 году?

— Как раз шестнадцать-семнадцать лет, — ответил Дамблдор.

— Значит, у нас есть еще одно подтверждение, — сделал вывод Снэйп, — что действия Темного Лорда активно влияют на Заклятие Основателей.

— Вопрос только в том — как, — закончила мысль Гермиона.

— Этот дневник связан с другими артефактами, которые вы поручили Гарри найти, профессор Дамблдор? — спросил Рон. — Гарри рассказал мне, извините.

Старик открыл дневник и начал его листать.

— Магия, с помощью которой Том создал не сам дневник, а себя в нем — очень темная, — задумчиво произнес Дамблдор. — И даже после того, как содержимое было уничтожено клыком Василиска, в дневнике все равно ощущалось присутствие зла Волдеморта.

— А теперь нет? — спросила Гермиона, и старик кивнул.

— Я могу ошибаться, — продолжил он, теперь смотря на Гарри, — но когда ты уничтожил Волдеморта заклинанием любви Nervus Caritas, ты так же вместе с ним уничтожил проклятия, которые он наложил на артефакты.

— А они были прокляты? — решил все-таки уточнить Рон.

— Несомненно, — ответил Дамблдор. — По какой-то причине, которая нам пока неизвестна, эти предметы что-то значили для Тома. Значили настолько, что он их прятал и защищал всей мощью черной магии, на которую был способен.

— То есть, вы считаете, — медленно проговорил Гарри, — что нам ничего не грозит, если мы попытаемся их взять?

Поттер поймал себя на мысли, что под «нам» он имел ввиду себя, Рона и Гермиону — как в старые школьные времена, и мысль об этом его согревала.

— Думаю, да, Гарри. Однако, вы все равно должны быть на чеку, ведь я могу ошибаться.

— Альбус, а кроме списка артефактов вам что-то удалось найти? — спросил Снэйп. — Ведь надо еще хотя бы примерно понимать, где искать их…

Дамблдор выдвинул один из ящиков стола, достал оттуда небольшой лист и протянул его Гарри.

— У меня есть координаты мест, где точно могут находиться два артефакта.

Поттер прочитал текст на листе и передал его Рону, а тот, сделав тоже самое — Гермионе.

— А где искать кубок Хаффлпафф и диадему Рэйвенкло вы не знаете, профессор? — спросил Гарри.

— К сожалению, нет.

Несколько минут Гарри, Рон и Гермиона что-то шепотом обсуждали, а Дамблдор пристально смотрел на Снэйпа, который уставился в одну точку и с минуту даже не моргал, о чем-то напряженно думая.

— Северус, ты что-то вспомнил? — аккуратно спросил старик.

— Не совсем уверен, но я все равно проверю, — ответил Снэйп и посмотрел на троицу, которые уже собрались уходить.

— Мы отправимся сразу, как только начнутся летние каникулы, директор, — отрапортовал Поттер. — Будем надеяться, что нам удастся найти еще какие-нибудь куски головоломки.

И трое бывших гриффиндорцев, попрощавшись, удалилась.

Снэйп же присел на стул перед Дамблдором, решив тому рассказать удивительные события этого очень длинного дня. Но перед этим услышал вопрос.

— Северус, ты догадываешься, где может быть еще один артефакт?

Снэйп кивнул.

— И кто-то, по-твоему, может нам в этом помочь? — спросил снова старик.

— Малфои, — с пренебрежением выплюнул Северус. — И я вскоре нанесу им визит. У меня к ним накопились вопросы….

* * *

Снэйп добрёл до своего кабинета, опустился в кресло и прикрыл глаза. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он, получив патронус от Поттера о срочной встречи, ушел в кабинет Дамблдора — час, два или больше? После ухода троицы Северус пересказал старику все события этого дня: Эжен, Мари, экзамен, Рон Уизли, больница…

Он сидел неподвижно, глядя на догорающие угли в камине, и прокручивал в голове, как сын попросил его летом снова поехать в Тибет. И Снэйп знал, что это правильно и очень по-взрослому. Эжен очень вырос за этот год как личность, и Северус им бесконечно гордился. Но впереди было еще так много работы. Они все еще не видели решения, как остановить Заклятие Основателей: список выбранных в каталоге его библиотеки книг почти заканчивался, но там до сих пор не нашлось ничего стоящего, и Снэйпа это угнетало. И еще ему надо все обдумать перед визитом к Малфоям…

Вдруг угли в его камине зашевелились, загорелись зеленым пламенем, и из них вышла Вивьен. В суматохе этого безумного дня он совсем забыл, что они договорились поужинать сегодня дома.

— Ты не пришел, — констатировала она, подходя к мужу. Перед ним стояла нетронутая чашка, в которой еще с утра, видимо, был чай. — Ты хотя бы ел сегодня?

— Я не голоден.

Вивьен присела возле него и заглянула ему в глаза. Его руки беспомощно свисали с подлокотников кресла, она взяла его ладонь и приложила к своему лицу, накрыв своей ладонью. Она видела, как он устал. Не просто устал — он был измотан.

— Мне ещё надо кое-что сделать сегодня, — сказал он.

— Это подождет, — ответила Вивьен.

Его ладонь все еще была у ее лица. Она мягко перехватила ее, и легонько потянула его руку на себя, давая понять, что хочет, чтобы он встал. Снэйп попытался было сопротивляться, но на это у него уже не было сил.

— Пойдем, — сказала она, двигаясь к камину. — Тебе надо сменить обстановку.

Через минуту они вышли из камина в гостиную их замка в Шотландии, и Вивьен повела его. Они повернули на лестницу, ведущую наверх, и Северус, наконец увидел, что он дома.

Северус открыл рот, чтобы что-то спросить, но Вивьен приложила свой палец к его губам.

— Тшш, я иду в душ, — прошептала она, ее бездонные синие глаза, он в них тонул, — и ты идешь со мной…