Кибертронский Райтобер 2024 (джен)

Персонажи — Рикквейн, вариант Тарна из мира Кайэтэннэ, и оригнальный женский персонаж.

Он всегда избегал прикосновений. Даже когда его чудовище уже давно согласилось поменять место жительства и почти оставило его руки в покое. Все равно сохранялось нечто, что люди назвали бы фобией, а на Кайэтэннэ просто пожали плечами — там как-то не сложилось такой науки как психология, да и с психиатрией-то были проблемы. Ему помогало то, что лишние прикосновения были и не нужны — слишком мало было желающих дружески соединить с ним ладони, а отношения командира и подчиненных, даже самые доверительные, к этому не располагали. Но даже когда ему хотелось положить кому-то руки на плечи, он ограничивался одобрительным кивком — мало ли?

Он еще очень недолго пользовался органическим модулем, но уже успел узнать, что в этом странном режиме его способности практически не действуют. Впрочем, на людей они, похоже, не действовали вообще. Был один человек… женщина и как раз психолог, назначенный ему в обязательном порядке, «в целях адаптации», вызывавшаяся быть добровольцем. От этого на Рикка внезапно накатили такие дурные воспоминания, что она сама тут же поняла, что ляпнула что-то не то и сменила тактику. Вскоре его осторожно попросили помочь в одном расследовании. Попробовать разговорить одного на редкость упрямого террориста, настолько хорошо подготовленного, что даже специальные медикаменты оказались бесполезны. Рикк подумал, что его хотят использовать как какую-то пыточную машину и пришел в холодную ярость, но ему объяснили, что ничего такого не требуется. Просто попробуй воздействовать на его волю, сказали ему — мягко и незаметно. И он попробовал. За целый час то ругавшийся последними словами, то глумившийся и кривлявшийся тип, крепко зафиксированный в кресле, разве что немного расслабился и начал лениво философствовать о причинах несомненного превосходства людей над «консервными банками» — по-прежнему отказываясь отвечать на вопросы. Рикк так и не сумел к нему подстроиться — он даже не понимал, с чего начать. Не помогли и руки, которые он почти в отчаянии прижимал то к вискам, то к груди парня — тот только хихикал и предлагал пригласить уже какого-нибудь шамана, пусть, мол, спляшет, а то скучно. Разозлившись, Рикк ушел в обратный свитч, благо почти все помещения представительства — бывшей базы атонну — это позволяли. Увы, то, что инфразвук способен вызывать у людей приступы дикого ужаса, здесь и так знали давным-давно, просто не догадались его применить. Террорист все же «раскололся» и даже разрыдался до зеленых соплей, а женщину-психолога, напросившуюся присутствовать, прибежавшим из-за перегородки врачам пришлось долго приводить в чувство. Судя по ее кислому виду, когда она окончательно оправилась, ее надежды на сенсационную монографию пошли прахом… Но даже убедившись, что для людей он непривычно и как-то даже слегка обидно безопасен, он так и не полюбил рукопожатия.

Он всегда избегал прикосновений. Даже когда его чудовище уже давно согласилось поменять место жительства и почти оставило его руки в покое. Все равно сохранялось нечто, что люди назвали бы фобией, а на Каэтэннэ просто глюком — там как-то не сложилось такой науки как психология, да и с психиатрией-то были проблемы. Ему помогало то, что лишние прикосновения были и не нужны — слишком мало было желающих дружески соединить с ним ладони, а отношения командира и подчиненных, даже самые доверительные, к этому не располагали. Но даже когда ему хотелось положить кому-то руки на плечи, он ограничивался одобрительным кивком — мало ли?

Он еще очень недолго пользовался органическим модулем, но уже успел узнать, что в этом странном режиме его способности практически не действуют. Впрочем, на людей они, похоже, не действовали вообще. Был один человек… женщина и как раз психолог, назначенный ему в обязательном порядке, «в целях адаптации», вызывавшаяся быть добровольцем. От этого на Рикка внезапно накатили такие дурные воспоминания, что она сама тут же поняла, что ляпнула что-то не то и сменила тактику. Вскоре его осторожно попросили помочь в одном расследовании. Попробовать разговорить одного на редкость упрямого террориста, настолько хорошо подготовленного, что даже специальные медикаменты оказались бесполезны. Рикк подумал, что его хотят использовать как какую-то пыточную машину и пришел в холодную ярость, но ему объяснили, что ничего такого не требуется. Просто попробуй воздействовать на его волю, сказали ему — мягко и незаметно. И он попробовал. За целый час то ругавшийся последними словами, то глумившийся и кривлявшийся тип, крепко зафиксированный в кресле, разве что немного расслабился и начал лениво философствовать о причинах несомненного превосходства людей над «консервными банками» — по-прежнему отказываясь отвечать на вопросы. Рикк так и не сумел к нему подстроиться — он даже не понимал, с чего начать. Не помогли и руки, которые он уже почти в отчаянии прижимал то к вискам, то к груди парня — тот только хихикал и предлагал пригласить наконец какого-нибудь шамана, пусть, мол, спляшет, а то скучно. Разозлившись, Рикк ушел в обратный свитч, благо почти все помещения представительства — бывшей базы атонну — это позволяли. Увы, то, что инфразвук способен вызывать у людей приступы дикого ужаса, здесь и так знали давным-давно, просто не догадались его применить. Террорист все же «раскололся» и даже разрыдался до зеленых соплей, а женщину-психолога, напросившуюся присутствовать, прибежавшим из-за перегородки врачам пришлось долго приводить в чувство. Судя по ее кислому виду, когда она окончательно оправилась, ее надежды на сенсационную монографию пошли прахом… Но даже убедившись, что для людей он непривычно и как-то даже слегка обидно безопасен — по привычным меркам, конечно,- он так и не полюбил рукопожатия.

… А вот сейчас Рикк не мог понять, что с ним происходит. Напротив него за столиком кафе сидела невысокая — даже для него в «свитче» — женщина с темно-бронзовыми волосами и серо-зеленоватыми глазами, одетая довольно строго, если не считать накинутого на плечи платка с крупными бордовыми цветами. Тонкими пальцами она задумчиво поглаживала ножку бокала с газировкой, и он снова и снова ловил себя на диковатом желании — дотронуться до этих хрупких пальцев и также замедленно и осторожно погладить. А еще — поправить упавшую на лоб прядку волос, а затем коснуться маленького розоватого уха. Какая нелепость… конечно, он не сделает ничего подобного. Разговор был сугубо деловым, да и друзьями они отнюдь не были. Что там, в прошлую встречу она довела его — и так разозленного до предела — до желания «перекинуться» и испарить эту безумную нахалку одним выстрелом или просто разорвать на части… Конечно, он сдержался тогда. А теперь никак не мог отогнать дурацкое, парадоксальное желание. Совсем как влюбленный из кинофильмов, которые он смотрел, чтобы разобраться в странной жизни этих существ, так похожих и так разительно непохожих на его собратьев.

Да взять хотя бы эти фильмы -истории о том, чего никогда не было — и как только можно додуматься до такого... Влюбленный? Чепуха, он не может влюбиться. Для этого у него нет нужных органов и поведенческих программ. Все это он уже однажды холодно изложил Агнии, той самой женщине-психологу, которая явно была не прочь провести еще один эксперимент. А потом заявил, что предпочтет дальше общаться с психологами онлайн, если это так необходимо…

Может быть, это его монстр все же затаил на нее злобу и теперь пытается подобраться поближе? Не поторопился ли он считать, что людям не стоит опасаться живущего где-то в самой его сути чудовища? Ведь когда-то было же время, когда оно еще не проявляло себя, а потом входило в силу постепенно, меняясь и приспосабливаясь? Да, конечно, его пытались убедить, что в нем нет никакого второго, что это что-то вроде «легкого диссоциативного расстройства», род психологической защиты… Он слушал, кивал, иногда почти верил, но так и не научился доверять до конца тому, что вроде бы давно научился контролировать. А вдруг эта сумасбродная и отчаянно бесстрашная женщина напротив все же в опасности? Никто и никогда не осмеливался так разговаривать с ним, зная, кто он такой… а она знала! Невероятная и уникальная… Внезапно он понял, что для него было бы невыносимо… да что там, несовместимо с жизнью причинить вред этому существу. Словно бы убить побратима… которого у него никогда не было и не могло быть…

Она что-то спросила, и он словно очнулся.

— Что?

Она усмехнулась.

— Ну вот. Я спросила — где вы витаете? Если у вас какие-то дела-заботы, так бы и сказали. Мы бы могли и потом…

— Нет-нет, Айрис. Никаких дел! — он попытался беззаботно улыбнуться в ответ и не был уверен, что у него получилось. — Просто немного задумался. И… если не трудно, то можно на ты? Когда мне говорят здесь «вы», мне кажется, что меня больше одного. А сейчас мне бы этого не хотелось…