Бермудский треугольник. (гет)

Утро дня её рождения выдалось тёплым и солнечным.

Потянувшись, Гермиона выскользнула из-под одеяла и первой направилась в ванную. А по возвращении её ждал сюрприз.

— С днём рождения! — чмокнув её в щёку, Юфмиия протянула свёрток. — Самой у мной и красивой гриффиндорке!

— Не преувеличивай, — чувствуя, как краснет, Гермиона приняла подарок. В красивой бумаге оказалась книга по истории магии.

— Поздравляю! — присоединилась Мэри, протягивая очередную книгу. — Надеюсь, тебе понравится.

— Вот, держи! Записывай умные мысли! — рассмеялась Энн, вручая Гермионе дневник — красный, со львом на обложке.

— Спасибо, девочки! — Гермиона готова была расплакаться — ей казалось, что никто не знает про её день рождения. А на самом деле...

Присев на кровать, Гермиона занялась причёской, как её научила Вальбурга — сегодня ей хотелось выглядеть особенно красивой — не для других, для себя. Получилось очень даже неплохо — волосы, зачёсанные набок, над левым ухом удерживались парой «невидимок», а справа гладкими волнами спускались на плечо. Покрутившись перед зеркалом, Гермиона улыбнулась собственному отражению. На душе было светло и радостно, а сиявшее за окном солнце обещало чудесный день.

Спустившись в гостиную, первый, кого она увидела был ... Том. Как ни в чём не бывало он сидел на диване рядом с Флимонтом и Элджи и с вежливой улыбкой слушал Поттеровскую болтовню. Заметив Гермиону, он тут же поднялся:

— С днём рождения, Гермиона!

— Том?! — выдохнула она. Будь она одна, она точно ущипнула бы себя. Глаза отказывались верить в происходящее, а мозг уверял, что всё это сон. Чудесный, дивный сон. Но нет, это был точно он — Том Реддл, собственной персоной. И он был здесь, в львиной гостиной. Пришёл, чтобы поздравить её с днём рождения...

На негнущихся ногах Гермиона преодолела пару ступенек и подошла к Тому. Том протянул ей подарок — книга и чудесные белые розы, перевязанные сиреневой лентой. А когда он поцеловал её в щёку, Гермионе показалось, что ещё немного, и сердце выпрыгнет из груди.

Смутившись, она опустила глаза.

— «Расширенное зельеварение», — прочитала она название книги.

— Тебе ведь нужны дополнительные уроки? Или я ошибся? — с лёгкой полуулыбкой проговорил Том. Что-то в его тоне заставило Гермиону взглянуть на Реддла. Губы его улыбались, а тёмные глаза излучали внимание и заботу. Так могло показаться со стороны. Но Гермиона знала Тома лучше остальных, и могла поклясться, что с книгой что-то было не так. Тут же захотелось уединиться и узнать, что же на самом деле он ей подарил.

— С днём рождения, Миона! — радостно подскочив с дивана, Поттер протянул ей коробку сладостей «Берти Бортс».

Элджи преподнёс набор новых перьев, Пенелопа сборник стихов про русалок, а Хагрид удручённо сообщил:

— Ириска ещё не родила, вот...

— Что за Ириска? — тут же встрял Поттер.

— Рубеус пообещал мне котёнка, — быстро пояснила Гермиона, заметив, как потемнели глаза Тома, стоило рядом с ней появиться полувеликану.

— И ты оставишь своего вероятного питомца на лето здесь? — с прохладцей осведомился Реддл.

— Ну... я ещё никого не завела, — протянула Гермиона злясь и на Хагрида с его длинным языком, и на Тома, никак не желавшего принимать всех её друзей без исключения.

— Почему это Гермиона должна оставлять кота в Хогвартсе? — пробасил Рубеус, сверху вниз гневно глядя на Реддла.

— Потому что мы должны уважать тех, у кого проводим лето, Хагрид, — обернувшись, проронил Том. — Тётя не любит кошек.

При всём внешнем спокойствии Реддла, Гермиона готова была поклясться, что он едва сдерживается.

— Напоминаю! Скоро завтрак! — поторопил всех Септимус Уизли.

Гриффиндорцы один за другим потянулись к выходу из гостиной.

— Я сейчас, — кивнула Гермиона Реддлу и побежала наверх.

Поставив цветы в вазу, она вдохнула их нежный аромат — её первые цветы... От Тома...

Сложив остальные подарки на кровать, она спустилась вниз. Гостиная уже почти опустела, только третьекурсницы Анна Риверс и Мэри Ламотт, атаковав Тома, не желали его отпускать:

— А что, и правда ЗОТИ в этом году будет столь сложна? Это ужасно!

Глупо закатывая глаза, они вели себя по мнению Гермионы, как полные дуры.

— Идём, Том, — схватив Реддла за руку, она потащила его к выходу. — Я не думала, что ты придёшь!

— Но ты столько раз звала меня, что я наконец решил принять приглашение, — улыбнулся Том. — Тем более, такой повод!

— Я очень рада! Честно!

— Я тоже рад, — просто ответил Том, и от этих его слов у Гермионы вновь перехватило дыхание — в который раз за это утро.

Уже в Большом Зале её окружили Блэки.

— С днём рождения! — радостно улыбаясь, приветствовал её Алфрад.

— Поздравляю! — вынырнул из-за спины кузена Орион.

— С нас подарки! — чмокнув Гермиону в щёку, шепнула ей на ухо Кэтрин.

— А вот и наша именинница! — раздался за спиной голос Вальбурги.

Обернувшись, Гермиона увидела кузин Блэк.

— Будь счастлива! — приобняв, пожелала ей Седрелла. — И красива! — и вручила маленькую коробочку с сиреневым бантиком. — От нас.

— С днём рождения! — присоединилась к ним Лукреция.

— Спасибо! — во истину это был самый счастливый день в жизни Гермионы.

Усевшись за стол, она развязала бантик. В коробочке оказались серьги — почти такие, как те, что она мерила пару дней назад в комнате Вальбурги — янтарные капли в золоте.

— Как красиво! — протянула Мэри, заглядывая ей через плечо. — Семейство Блэк тебя любит.

— Они мои друзья.

— Блэки мало с кем дружат, но вы с Томом исключение, — ввернула Юфимия.

— Но ведь Рио и Ал дружат с Энтони и Элджи? — оскорбилась за Блэков Гермиона.

— Беру свои слова обратно, — легко согласилась Фоули. — Кстати, это Орион всем рассказал, что у тебя сегодня день рождения.

— Правда? — подняв голову, Гермиона нашла за соседним столом Блэков. Орион и Алфрад на пару уплетали пудинг. Заметив, что она на них смотрит, Алфрад помахал ей рукой, а Орион подмигнул. Подмигнув в ответ, Гермиона тоже потянулась за пудингом — самый чудесный день в её жизни продолжался!

Позже её поздравили Элизабет Мортимер, Эвелина Грант, Джаспер Пин и много ещё кто. А вечером в гостиной Гриффиндора был импровизированный торт из кексов и шоколада с тринадцатью свечами. Задувая их под громкие аплодисменты сокурсников, Гермиона мечтала только об одном — чтобы и все последующие дни её рождения были похожи на этот — в кругу друзей, полные тепла и радости.

Уже оказавшись в кровати, она задёрнула полог и, наколдовав люмус, раскрыла подарок Тома.

Обложка книги так и не поменялась — на ней значилось зельеварение. А вот содержимое... Под пристальным взглядом Гермионы буквы, дрогнув, поплыли и сложились в «Ментальная магия», а на соседней странице проступила надпись, сделанная хорошо знакомым ей почерком — «Прежде чем приступать к практике, следует ознакомиться с теорией. С днём рождения, Гермиона!».

Прижав книгу к груди, Гермиона зажмурилась от накатившего на неё счастья — Том будет учить её окклюменции и лигилименции!..

На следующий день они встретились на берегу озера. Как и в прошлый раз Том ждал её, сидя на поваленном дереве.

— Спасибо, спасибо, спасибо, Том! — сев рядом, Гермиона в восторге обхватила руку Тома, прильнув к ней всем телом.

— Не сомневался, что тебе понравится! — усмехнулся Том. — Ассе хоше рассу ше я?

— С-са-е, — не совсем уверенно ответила Гермиона. Её парселтанг с каждым днём становился всё лучше и лучше, вот если бы и по нему была литература! Но, увы, книг на змеином языке не писали. Сейчас Том вроде бы спросил, были ли трудности с подарком. Гермиона ответила — «нет».

— Се ей ош-се саах-ша.

— Се-са ше, — «не поняла» — честно призналась Гермиона.

— Се ей ош-се саах-ша, — повторив по слогам, Том магией начертал на песке транслитирацию на английском. — Дар откроется только твоей магии.

— Се ей ош-аш саах-ша — «дар откроется только моей магии», — понимая, кивнула Гермиона. Том зачаровал книгу так, что только она сможет прочесть её содержимое. Как он это сделал, она не знала. Потом спросит. Что-то ей подсказывало, что такого рода секретность обеспечивает отнюдь не светлая магия, но её это волновало мало.

— Так мы можем приступать к практике? — спросила она.

— Что ты уже успела прочитать?

Сосредоточившись, Гермиона начала отвечать на вопрос Тома...

Реддл серьёзно подошёл к их занятиям ментальной магией. Намного серьёзнее, чем к парселтангу, чарам, трансфигурации и прочим наукам. А ещё были дополнительные уроки у профессора Слизнорта и учёба, которая тоже отнимала много времени и сил. К концу недели такого интенсивного расширенного курса Гермиона уже чувствовала себя выжатым лимоном, но отступать не собиралась. Свободного времени почти не осталось и единственное, чем она могла пожертвовать и, что сделала безо всякого сожаления, был квиддич.

— Ты точно не пойдёшь? — поправляя шарф со львом, в очередной раз спросила Энн.

— Нет.

— Ну, как знаешь...

Глядя на закрывшуюся за подругой дверь, Гермиона пожала плечами — сидеть и смотреть за летающими в погоне за шарами оголтелыми любителями этого странного времяпровождения ей совсем не хотелось. Тем более, к понедельнику ей нужно было набросать перечень взаимозаменяемых ингредиентов на основе ромашки — проекта, который она делала под руководством профессора Слизнорнота.

Разложив на столе книги, Гермиона взялась за перо.

Работа продвигалась медленно. Светившее за окном не по осеннему разошедшееся солнце словно издевалось, маня выйти погулять, а доносившийся со стороны стадиона гул и вопли болельщиков, то и дело прерываемые взрывными комментариями Риты Кирк с Пуффендуя, выбивали из колеи.

Через пару часов стадион затих, а чуть позже раздались громкие голоса, мгновенно заполнившие гостиную:

— Этот Вульф просто гад!

— Да за такое надо гнать не только из квиддича — из Хогвартса!

— Септимус, твой финт, это что-то! — громче всех восхищался Поттер. — В следующий раз мы им покажем!

Распахнувшаяся дверь впустила Энн, Мэри и Юфимию.

— Уфф, Миона, это надо было видеть! — Шафик, на ходу разматывая шарф, плюхнулась на кровать. — Септимус — это нечто! Если бы не Гаррик, он бы взял снитч!

— Такая игра была, жаль, что ты не видела, — посетовала Юфимия, сбрасывая туфли и взмахом палочки отправляя их к двери, на коврик.

— Какие скорости! — восхитилась обычно равнодушная к квиддичу Мэри.

— Угу, — выдавила из себя Гермиона, уже скучая по тишине.

— Вобще-то это твоя факультетская команда играла, — в голосе Шафик явно прозвучал упрёк.

— Как-нибудь в другой раз посмотрю.

— Наш следующий матч только через месяц — со Слизерином.

— А ты за кого будешь болеть? За Гриффиндор или Слизерин? — подозрительно прищурилась Шафик.

— За Гриффиндор, конечно! — возмутилась Гермиона, всё-таки втянутая в квиддичный диспут.

— Не понимаю, как можно пропускать игру! — всё никак не могла упокоиться Энн. — Это ведь так важно для факультета, для всего Хогвартса! Мы с отцом и братом в августе были на матче «Ирландских волкодавов» с «Корнуэльскими стрелками». Так вот, наши парни ни в чём им не уступают! Если Уизли захочет, он запросто сможет играть дальше!

— Мой дядя болеет за «Волкодавов», — сообщила Юфимия. — Говорит, что они все — как огненный смерчь на поле — рыжие и неудержимые.

— Ага. Я вот про это и говорю — Уизли может себя отлично зарекомендовать.

— Потому что рыжий? — не удержалась Гермиона.

— Сама ты рыжая! — нисколько не обиделась Энн. — У него талант от Бога. Ему сам Мерлин метлу направляет.

— Только сегодня, насколько я поняла, не направил.

— Так сложилась игровая ситуация, — философски ответила Шафик. — А ещё Вульф, гад — его жёстко подрезал. И куда судья смотрел?!

— Вульфа должны были дисквалифицировать за такой манёвр! — горячо поддержла подругу Мэри, не особо разбиравшаяся в квиддиче, но всегда готовая встать на защиту родной команды.

— На матче «Волкодавов» судейство было жёсткое, — сурово поджала губы Энн. — Не то что тут! Миона, а что у вас дома вообще квиддичем не интересуются?

— Нет.

— А "Пророк" вы выписываете?

— Нет. Тётя с дядей слушают магловское радио и читают «Гардиан», — нехотя сообщила Гермиона подробности из жизни их с Томом магловской «родни».

— Вот поэтому вы с братом так равнодушны к квиддичу! — сделала вывод Энн. — А чем вы занимались летом?

— Работали! — не выдержав, Гермиона раздражённо захлопнула книгу. — Я в больнице, а Том во "Флориш и Блотс"!

— Работали? — округлила глаза Энн. — Вас тётка заставила?

— Нет... Мы сами, — уже жалея о том, что погорячилась, пояснила Гермиона.

— А что ты делала в больнице? — спросила Юфимия.

— Помогала ухаживать за ранеными, перевязывать. Кормила их. Писала письма, читала газеты.

— Раненым? Каким раненым?

— Тем, кто сражается в магловской войне с Гитлером, — не скрывая горечи ответила Гермиона. — Но здесь ведь ни кому до неё нет дела!

— У... вас кто-то погиб? — осторожно предположила Юфимия.

— У всех кто-то погиб, — расплывчато ответила Гермиона.

— Прости, мы не знали, — повинилась Энн.

— У меня дядя на флоте, — неожиданно сообщила Мэри. — А тётя Долорес живёт в Лондоне, она говорит, что их постоянно бомбят.

— Бомбят? Это как? — не поняла Юфимия.

— Это как лететь на метле и пульнуть бомбарду в дом, — пояснила Гермиона.

— Но это... — варварство!

— Варварство. Вот только летают они группами и сбрасывают свои бомбы, пока все не закончатся. И делают это по ночам, когда их не видно.

— Какой ужас! — Юфимия явно пребывала в шоке. — И как Министерство допускает такое?!

— Допускает, — хмуро кивнула Мэри...

После этого разговора девочки больше не приставали к Гермионе с квиддичем и даже интересовались тем, что происходит в магловском мире. Мэри, получая письма из дома, рассказывала, что писал отец — война на Востоке продолжалась, Гитлер медленно, но верно двигался к Москве. Гермиона помня, как выглядит карта, могла представить, как много он захватил, и на неё накатывали злость и желание сделать хоть что-нибудь. Как выяснилось, Гермиона была не единственной ведьмой, которую волновала судьба маглов. На Гриффиндоре, Когтевране и Пуффендуе были полукровки и маглорождённые, которые знали про войну не по наслышке и то, что её не обсуждали так, как Гриндевальда, не означило, что всем было всё равно. И от того было хоть немного, но легче...

В первую субботу октября состоялось событие, которого ждали все, и которое даже отодвинуло квиддич на второй план — открытие Дуэльного клуба. Из Большого зала исчезли все столы — вместо них по средине тянулся длинный помост, размеченный линиями. Затемнённый потолок и окна вместе с зажёнными, несмотря на день, факелами, создавали таинственную и напряжённую атмосферу.

Поднявшаяся на помост профессор Вилкост, провозгласила:

— Второкурсники! С этого года вы вступаете в Дуэльный клуб Хогвартса. Ваши встречи будут проходить раз в три недели. Каждый из вас может потренироваться в искусстве дуэли. По итогом года на курсе будет определён победитель, который принесёт сто дополнительных баллов своему факультету.

— В прошлом году на шестом курсе победил наш Септимус Уизли! — горячо зашептал Поттер.

— А наш Том Реддл два года никому не уступал! — парировал Орион.

— И так, все ознакомились с правилами? — обратилась профессор Вилкост к студентам. Ответом ей было дружное «Да». — Хорошо. Первую, показательную дуэль мы проведём с профессором Дамблдором.

— Благодарю за оказанную мне честь! — с лёгкой улыбкой на помост поднялся декан Гриффиндора. Встав на разметку, профессор небрежным движением руки скинул с себя щёгольскую мантию, ниспадавшую с левого плеча на манер мушкетерёского плаща и передал её Катарине Никсон, покрасневшей, как помидор.

Галдевшие до этого ученики быстро стихли.

Профессор Дамблдор резким взмахом палочки изобразил приветствие, отвесив низкий поклон. Профессор Вилкост ответила ему лёгким кивком головы.

Синхронно они оба встали в боевую стойку. Дуэль началась.

— Экспульсио!

— Эвертестатум!

— Таранталегра!

— Экспелиармус!

Перебрасываясь заклинаниями, профессора с лёгкостью уклонялись от них, парировали, выставляли щиты и атаковали. Смотреть за ними было, конечно, занимательно, но несколько скучновато. Гермиона от чего-то была уверена, что они не выкладывались даже на четверть. С куда большим удовольствием она посмотрела бы на четвёртый курс, где будет Том, который, как сообщил Блэк, всех побеждал два года подряд, но поединки проходили по отдельности для каждого курса, и шансов увидеть бой Реддла у неё не было.

"Победила" профессор Вилкост. Под дружные аплодисменты декан Гриффиндора развёл в стороны руки, как бы извиняясь за свой проигрыш.

— Он поддался! — разочарованно протянул Поттер. — Так нечестно!

— А они и не должны были драться, — прокомментировала Гермиона. — А только показать основные принципы дуэли.

— И всё-то ты знаешь! — не удержался Флимонт.

— Мне кажется, это очевидно.

— И так, кто у нас будет первой парой? — осведомилась профессор Вилкост. Тут же вверх вскинулся лес рук. — На помост выходят... Флимонт Поттер и Алфрад Блэк!

Поттер и Блэк тут же заспешили к ступеням.

— Удачи! — напутствовала их Юфимия.

Поединок Блэка и Поттера вышел горячим, непредсказуемым и намного более интересным, чем преподавательский. Едва успев поклониться, они начали осыпать друг друга проклятьями, большая часть из которых была не из школьной программы. Победил Алфрад под радостные крики Слизерина. Потом на помост выходили Трэверс и Долгопупс — победа досталась Энтони, следом пошли Юфимия и Энн, проявившие чудеса изобретательности, а после них Кэтрин и Элизабет со Слизерина, долго выяснявшие, кто сильнее. Дерек Флинт, в этом году не особо достававший Гермиону, к её затаённой радости уступил Гарольду Огдену. Сама Гермиона без особого труда одолела Мэри, связав её инкарцеро.

Поединки продолжались до полудня, после чего было объявлено, что у них час времени на отдых и обед, а после обеда Большой зал будет в распоряжении третьего курса. Направляясь по своим гостиным, студенты живо обсуждали первый день в Дуэльном Клубе:

— Ты видел, как Грег применил оглушающее?

— Меня больше впечатлила работа Огдена — я из его заклятий только одно опознал.

— Наверное, отец научил — он у него аврор.

— Это не справедливо, — пожаловалась Пенелопа. — Те, кто из волшебной семьи имеют преимущества над маглорождёнными!

— Почему это? — полюбопытствовала Гермиона.

— Они явно тренировались дома! Или ты не заметила, что Блэки и Поттер пользовались не теми заклинаниями, которыми нас учат?

— О них можно прочитать, — пожала плечами Гермиона.

— Прочитать?! Про боевую магию?!

— Разумеется. Прочитать можно про всё, а дальше дело техники, для этого и создан дуэльный клуб.

— Ну да, — кисло ответила Пенелопа.

Гермиона спорить не стала. Она видела у Тома отнюдь не тоненький фолиант по теории атакующих и защитных заклинаний. Его никто не учил дополнительно, однако это не помешало ему побеждать каждый год, и в этом году он тоже будет лучшим на своём курсе — Гермиона была в этом уверена.

— Что толку, что нас учат тарантолегре или заклятью щекотки, — пожаловался Курт Фортинграс. — В случае опасности это не спасёт. Мы должны изучать настоящие заклинания.

— И что по-твоему делают настоящие заклинания? — полюбопытствовал Долгопупс.

— Поражают врага насмерть!

— Так ты аваду хочешь разучить? — ухмыльнулся Сайанс Пинс с Когтеврана.

— Неужели, кроме авады нет ничего стоящего? — казалось, Фортинграс был расстроен.

— С каких это пор непростительные заклятья стали называться стоящими? — Юфимия даже не пыталась скрыть возмущения.

— С тех пор, как стали реальной силой, чтобы остановить врага, — серьёзно ответил Трэверс.

— И это слова сына главы отдела Магического правопорядка!

— Сейчас непростые времена, — неожиданно подала голос Энн Шафик. — Так мой отец говорит, — несколько смутившись, добавила она.

— А почему все считают, что убить можно только убивающим заклятьем? — спросила Гермиона.

— Не понял? — уставился на неё Поттер.

— Почему никто не рассматривает другие заклятья, как потенциально опасные и пригодные для нападения? — пояснила Гермиона. — Почему запрещена только авада, а, допустим, режущее в списке разрешённых?

— Ну-у... От авады невозможно защититься, — ответил Трэверс. — И режущее не такое уж и безобидное заклинание, Миона.

— Хорошо. Пусть не режущее. То же заклинание щекотки при длительном применении не позволят человеку есть и пить или попросту сведет с ума.

— ... А ты кровожадная, Гермиона, — серьёзно ответил ей Долгопупс.

— Вовсе нет, — пожала плечами Гермиона. — Я хотела сказать, что нельзя недооценивать любое, даже самое безобидное заклинание — в исполнении думающего волшебника оно может стать фатальным.

— Ну ты даёшь, Далтон! — восхитился Трэверс. — Не хочу я стать твоим врагом!

— Ага, ещё защекочет до смерти! — несколько озадаченно поддакнул Поттер.

— Интересно, а при процедуре проверки палочки будут обращать внимания на такие вот безобидные заклятья? — спросил ни к кому не обращаясь Энтони.

— Отец говорит, что фиксируют все заклинания, — ответил Огден. — Всё зависит от опыта аврора.

— А что за проверка? — спросила Мэри.

— Можно установить какие последние заклинания были наколдованы палочкой по следам остаточной магии, — пояснил Трэверс.

— Так находят преступников, — подтвердил Огден.

— Но ведь есть беспалочковая магия, — пожала плечами Гермиона.

— Далтон, а вот сейчас ты, действительно, пугаешь, — усмехнулся Дуглас Крэг с Пуффедуя.

— Миона, кого убивать будем? — хохотнул Поттер.

— Да ну тебя, Флим, — пихнул его в бок Долгопупс. — Если Миона задумает убийство, то следов точно никто не найдёт.

Не ответив, Гермиона погрузилась в размышления.