Ведьма и инквизитор (гет)

Горгона вернулась через пять минут.

Она не вошла. Лишь приоткрыла дверь, заглянула в комнату и коротко кивнула ученице. Затем приложила палец к губам.

Алария отставила кубок и поднялась.

Каменные рыцари расступились без скрежета, медленно и бесшумно, будто тоже понимали, что сейчас нельзя шуметь. Горгона повела её не к лестнице, а в другую сторону, к низкой арке в конце коридора. За аркой начинался открытый балкон.

Алария знала это место. Когда-то, в церковные времена, отсюда настоятель наблюдал за трапезой братии. Теперь сюда почти никто не поднимался. Каменные перила, тяжёлые колонны и глубокая тень под сводом.

Внизу лежал главный зал.

Два длинных стола тянулись вдоль стен, от дверей почти до очага. За правым сидели старшие сёстры, за левым младшие. Чуть поодаль, у самой кухни, стоял третий стол, поменьше, для послушниц и женщин герцогства. Всё как всегда.

Только в зале было тихо.

Обычно здесь стучали ложки, скрипели скамьи, звенели голоса. Сейчас ни одна сестра не прикоснулась к еде. Миски стояли нетронутыми. Свет факелов дрожал на стенах, и в этой тишине было слышно, как потрескивает смола.

В центре зала, на невысоком помосте, стоял дубовый стол. Тёмный, резной, с тремя высокими стульями. За ним Верховная и её длани принимали пищу и проводили собрания.

Посередине сидела Мелисандра.

Стул слева от неё, место Горгоны, пустовал.

На стуле справа, на месте Беллисаны, сидел мужчина.

-

Алария посмотрела на него и на мгновение забыла, где находится.

Первой мыслью было, что она видит что-то невозможное. Героя из баллады, которые командиры читают солдатам на привалах. Принца из сказки, которую рассказывают девочкам, чтобы те спали спокойно. Или самого короля Александрии.

Она тут же одёрнула себя. Но трепет, лёгкий и непрошеный, уже прошёл у неё под рёбрами.

Не у неё одной.

Алария видела это сверху так же ясно, как видела бы рябь на воде. Многие старшие сёстры держались: сидели прямо, с непроницаемыми лицами, как их учили. Но кто-то смотрел на гостя открыто, почти с обожанием, и даже не пытался этого скрыть. Младшие краснели, опускали глаза в миски и тут же снова поднимали их, украдкой, будто боялись, что их поймают. На стол послушниц Алария даже не стала смотреть. Там, она знала, всё было кончено давно.

Мужчина был красив. Не холодной, выращенной красотой баронессы Изольды и не грозной статью воина. Тёплой. Живой.

Тёмные волосы, густые и чуть вьющиеся, были коротко острижены, но лежали небрежно, будто он только что провёл по ним рукой и не стал поправлять. Лицо открытое, с правильными чертами и тёмной щетиной на подбородке и скулах. Брови прямые, густые. Глаза карие, тёплые, с лучиками мелких морщин в уголках, какие бывают у людей, которые много улыбаются.

Он и сейчас улыбался. Широко, легко, так, будто сидел не в Шабаше под сотней настороженных взглядов, а за столом у старых друзей.

Ростом он был высок. Даже сидя, он возвышался над Мелисандрой почти на голову. На нём была северная дорожная одежда: тёмная шуба с подбитым овчиной воротом, под ней тёплая клетчатая рубаха тёмно-зелёного цвета. Ни алого плаща, ни белого облачения, ни золота. Простая одежда, в какой ездят охотники и купцы.

И всё же в ней он выглядел лучше, чем любой из богатых феодалов, которых Алария видела в своей жизни.

Он сидел на высоком стуле второй длани легко и свободно, откинувшись на спинку, положив одну руку на стол. Так сидят хозяева. Будто это был не храм Ковена, а его собственный дом, и это он пригласил всех сюда.

На груди, слева, был вышит знак, как у Альтаира, вышитый тёмно-красной нитью.

IX.

Вереор.

Алария посмотрела в угол зала.

Там, у стены, в тени, стоял герцог Вальдемар Симбирский. Один. Скрестив руки на груди. Чернее тучи. Его люди, несколько симбирских слуг и пара арамейских всадников, стояли чуть поодаль. Они смотрели на инквизитора. И улыбались.

Вальдемар не улыбался.

-

— …поэтому, сёстры, я прошу вас относиться к нашим гостям со всем гостеприимством и любезностью, — донёсся снизу голос Мелисандры. Мягкий, ровный, тот самый, каким она говорила во дворе. — Пусть вас не смущает этот визит.

Горгона остановилась у колонны, в глубокой тени под сводом. Алария встала рядом. Свет факелов сюда не доходил. Снизу их не должно было быть видно.

Мелисандра на мгновение подняла глаза.

Прямо на балкон. Прямо на неё.

Красный взгляд скользнул по тени, задержался на долю вдоха, и Алария почувствовала, как холод прошёл от затылка до самых пяток.

Потом Верховная отвела глаза и повернулась к гостю.

— Вам слово, мастер Вереор.

Он кивнул ей. Любезно, с той же тёплой улыбкой, будто благодарил хозяйку за вкусный ужин.

И встал.

Где-то за столом младших сестёр кто-то ахнул.

Алария понимала почему. Он поднялся так легко, так плавно и естественно, будто его тело не знало веса. Ни одного лишнего движения. Ни скрипа стула. Он просто был сидящим — и вот уже стоит, высокий, прямой, и свет факелов ложится ему на плечи.

«Да, он хорошо сложён», — подумала Алария.

И тут же прогнала эту мысль. Резко, со злостью, как прогоняют муху с лица.

Это была не её мысль.

То же самое было с его голосом, когда она слушала его из окна покоев Горгоны. Она не почувствовала ни заговора, ни чар. Ничего, что можно было бы нащупать чутьём и оттолкнуть. Но его присутствие действовало само по себе. Как тепло от очага. Как запах хлеба. Будто сила этого человека была так велика, что пропитала его целиком, до самой улыбки, до каждого движения, и теперь любой, кто на него смотрел, хотел смотреть ещё.

Дипломат, поняла Алария. Тот, кто ведает переговорами с герцогами, договорами с короной и спорами о податях. Тот, кто выигрывает споры, не повышая голоса.

Ему и не нужно было повышать голос. Ему достаточно было войти в комнату.

Вереор обвёл зал взглядом. Неторопливо. Каждый стол, каждое лицо. Казалось, он смотрел на каждую сестру отдельно, хотя на это не хватило бы и часа.

Его взгляд не поднялся к балкону.

— Я рад приветствовать вас всех, уважаемые чародейки, — заговорил он. — И вас, послушницы этого храма.

Последние слова он произнёс чуть громче, повернувшись к дальнему столу у кухни. За ним кто-то тихо охнул. Старая Хильда, кажется, прижала руку к груди.

Голос был тот же: глубокий, бархатный, неторопливый. Он тёк по залу ровно, касался стен и сводов, и его хотелось слушать. Но теперь, когда Алария слышала каждое слово, она различала в нём и другое. Тонкое, едва уловимое. Под тёплой учтивостью лежала гладкая и твёрдая уверенность. Он вежлив. Он любезен. И будет таким ровно до тех пор, пока сам считает нужным.

— Позвольте мне лишь подтвердить слова вашей главы, сказанные минутой ранее, — продолжал Вереор. — Наш визит в ваш храм не более чем необходимость. Мы ищем приюта, мои братья и я.

Он сделал лёгкий жест рукой в сторону. Чуть левее балкона. Туда, куда Алария не могла заглянуть, не перегнувшись через перила.

— Мы не станем смущать вас и постараемся не вмешиваться в ваш привычный распорядок. Пусть дела Церкви не покажутся вам тягостью. Мы будем держаться той части храма, где разместились люди Арамейского и Симбирского герцогств.

Он не посмотрел в угол. Ни разу. Даже когда назвал Симбирск.

Вальдемар стоял там же, скрестив руки, и Алария видела, как ходят желваки на его скулах. Его собственные слуги улыбались чужому человеку. Человек этот говорил о его людях, будто о мебели в соседней комнате. И не удостаивал его даже взглядом.

Алария вдруг поняла, что впервые видит герцога Симбирского униженным.

И что ей это нравится.

— И позвольте мне представить вам моих братьев по Ордену, — сказал Вереор. — Это верные служители Церкви. Я доверил бы им свою жизнь, а потому смею уверить вас: вы можете поступать так же.

Он улыбнулся залу. И сделал приглашающий жест.

-

Из-под балкона вышел человек в белом плаще с алой каймой.

Алария узнала его сразу. Высокий, широкоплечий, седой. Тяжёлый подбородок. Холёное лицо. Тот самый инквизитор седьмого круга, что прибыл в Инконт, положил ладонь на лоб Альтаира и вернул его с той стороны. И перед этим посмотрел на её отвары так, будто это были помои.

Он и сейчас держался важно. Шёл так, будто во всём этом зале, во всём этом храме, во всём Арамейском герцогстве он был единственным, кто по-настоящему представлял Церковь.

Но что-то было не так. Алария присмотрелась.

Взгляд. Тот, прежний взгляд, который смотрел на всё немного сверху, он сдерживал. Держал, как держат на коротком поводке пса, которому хочется лаять. Губы его были сложены во что-то, что, видимо, должно было изображать доброжелательную улыбку.

Получалось плохо.

— Брат Магнус, — сказал он, остановившись у помоста. — Инквизитор седьмого круга. Служу целителем и изгоняю проклятия.

Он склонил голову перед залом. Неглубоко.

И сразу же, ещё не выпрямившись до конца, бросил быстрый взгляд на Вереора. Короткий. Почти робкий. Как ученик, который ответил урок и ждёт, правильно ли.

Вереор с той же мягкой улыбкой едва заметно кивнул ему.

Магнус выдохнул и отступил в сторону.

Алария смотрела на это, и что-то холодное шевельнулось у неё в груди. Человек, который назвал барона Инконтского по имени, как слугу. Который смотрел на неё сверху вниз. Этот человек боялся. Не Ковена. Не Верховной. Того, кто стоял рядом с ним и улыбался.

Вереор перевёл взгляд под балкон. Туда, где стоял второй.

— Брат Альтаир, — сказал он. — Прошу вас.

Сердце Аларии рванулось, как птица о прутья клетки.

Она вцепилась в каменные перила. Горгона рядом не шевельнулась, но Алария почувствовала, как сухие пальцы наставницы легли ей на локоть. Не удерживая. Просто чтобы были.

Из-под балкона вышел человек.

Она узнала его по шагу раньше, чем увидела лицо. Ровному, неторопливому. Будто его хозяин давно выучил каждую выбоину на этой дороге.

Коротко остриженные русые волосы, срезанные у висков. Тёмный колет. Плащ, подбитый мехом. Меч на поясе. Он шёл к помосту прямо, не глядя по сторонам, и сёстры за длинными столами поворачивали головы ему вслед.

Он остановился рядом с Магнусом.

Алария смотрела на него, и всё, что она держала в себе этот месяц, весь этот снег, все эти дни у окна мастерской, всё это разом поднялось к горлу.

Он здесь.

Он сдержал слово.

Потом свет факела упал ему на грудь, и она увидела знак Ордена. Римская цифра VII.

Семь.

Алария перестала дышать.

«Ваши неудобства не останутся без должного вознаграждения».

Альтаир повернулся к залу. Лицо его было спокойным, почти бесстрастным, таким же, как в тот вечер, когда он впервые подошёл к ней у колодца на площади Инконта. Складка у рта. Серо-зелёные глаза, в которых ничего нельзя было прочесть.

— Брат Альтаир, — сказал он. — Инквизитор седьмого круга. Боевой маг.

Он склонил голову перед Ковеном.

И, выпрямляясь, на одно короткое мгновение поднял глаза.

На балкон. В тень под сводом. Прямо на неё.

Девятый круг знает, когда на него смотрят.

Седьмой, видимо, тоже.