The Red Knight | Красный рыцарь (джен)

Проснувшись под знакомыми каменными сводами и арками больничного крыла, я испытал нечто вроде озарения: должно быть, именно так чувствовал себя Гарри всякий раз, когда приходил в себя в этой палате. То, насколько привычным стало для меня это место, вселяло странную смесь облегчения и ужаса: облегчение от того, что я всё ещё жив, и ужас от осознания, что меня снова едва не убили.

— Отлично, — пробормотал я. — Не хватает только таблички о том, что эта койка зарезервирована за неким Рональдом Уизли.

— Мы бы предпочли обойтись без неё, братишка.

Я моргнул, понимая, что в палате не один. Повернув голову, я заметил близнецов: они сидели на стульях справа от кровати. Они смотрели на меня почти с опаской, что меня удивило. Улыбки на их лицах были, да, но совсем не те, к которым я привык, — без привычной затаённой насмешки. Эти казались натянутыми, будто близнецы чувствовали себя не в своей тарелке.

— Ну, наконец-то вы соизволили показаться, — протянул я.

Оба вздрогнули, заставив меня закатить глаза.

— Да ладно вам, — сказал я. — Что вы натворили на этот раз? Надеюсь, не очередную дурацкую трансфигурацию чего-нибудь в паука? Я натравлю на вас мадам Помфри, даже не сомневайтесь.

Близнецы хранили молчание, виновато глядя на меня. С минуту я просто смотрел на них, а затем вздохнул:

— Ладно, значит, не трансфигурация. Вы мне лицо разрисовали? Стоп, на мне же нет помады? Если вы меня ещё и сфотографировали, я вам кишки выпущу. Я не шучу.

У одного из них промелькнуло подобие улыбки, но второй по-прежнему выглядел удручённым.

— Это уже смешно, — сказал я. — Я думал, мы хоть посмеёмся или снова поспорим о ваших бредовых фантазиях обо мне. Если вы собираетесь просто молча сидеть после всего, что со мной стряслось, толку от вас обоих никакого.

Близнецы переглянулись и кивнули. Вроде-как-Фред посмотрел прямо на меня; лицо его немного оживилось.

— Почему ты не в Гриффиндоре?

Я вскинул бровь:

— Если вы собираетесь вести себя как мама, можете сразу уходить.

— Нет, — поспешно ответил вроде-как-Джордж, подняв руки. — Я о том… мы слышали, что произошло на том уроке зельеварения. Ты защитил Гринграсс.

— Конечно, защитил, — ответил я. — Она моя подруга.

— И на Хэллоуин, когда ты узнал, что рядом с Грейнджер бродит тролль, ты ни секунды не колебался. В смысле, ты ведь знаешь, насколько тролли опасны? Даже взрослым волшебникам порой нелегко с ними сладить.

— Да, — добавил вроде-как-Фред, кивая. — Ты ей даже не нравишься, а ты всё равно бросился её спасать.

— Мне было плевать, ненавидит она меня или нет, — просто ответил я. — Она была в беде, вот я и помог.

Близнецы уставились на меня с благоговением на лицах, но затем снова нахмурились.

— Мы хотели помочь, — сказал один из них.

— Насколько я понял, вы и помогли, — легко возразил я. — Вы помогли Миллисент и Гринграсс найти преподавателей.

— Да какая это помощь? — с рычанием отозвался второй. — Мы не успели. Ты лежал на полу рядом с этой громадиной, и всё лицо было в крови!

— Мы даже заходить в туалет не хотели. Оттуда, где мы стояли, ты казался мёртвым.

— Мы должны были пойти с тобой. Мы ведь твои старшие братья, а сами не захотели—

Они на мгновение замолчали.

Я вздохнул:

— Вы испугались тролля.

Когда они вздрогнули, внутри меня шевельнулся гнев. Как они посмели проявить такое малодушие? Где были те близнецы, что бесстрашно бросали вызов Амбридж? Те, что открыли магазин вредилок, раскрашенный столь ярко и пёстро, что он оживил Косой переулок, когда тот превратился чуть ли не в город-призрак, разгоняя страх и безысходность, затопившие рынок?

Где были те близнецы, что встали на передовой, когда Джордж вызвался быть приманкой, превратившись в Гарри, и потерял в той схватке ухо? Те близнецы, что помогали укрывать маглорождённых и тех, на кого охотилось Министерство, когда власть захватил Волдеморт? Те, кто плечом к плечу храбро сражался с нами в Последней битве за Хогвартс, где Фред трагически заплатил самую высокую цену?

От слов о том, что они испугались одного-единственного тролля, у меня в голове словно вспыхнул огонь.

Я перевёл дух, понимая, что веду себя неразумно. Конечно же, они испугались тролля. Они ведь были всего лишь третьекурсниками, ещё не нюхавшими пороха и не ведавшими об опасностях, грозивших магическому сообществу. По правде говоря, с моей стороны было верхом лицемерия даже злиться, ведь я сам был точно таким же. Я застыл от ужаса, когда впервые столкнулся с троллем, беспомощно дрожал на своём месте при встрече с первым дементором и мог лишь разинуть рот, когда Гарри на нашем четвёртом курсе вышел против дракона. Даже когда я наконец достиг совершеннолетия, я бросил Гарри и мою Гермиону во время охоты за крестражами Волдеморта.

Гриффиндор считался факультетом храбрецов. Вот только в юные годы я на самом деле вовсе не был храбрым. Я хорошо играл в шахматы и много бахвалился, но когда дело доходило до сути, без лучших друзей я ничего не мог сделать.

Да, я изменился, но лишь после долгих лет злоключений в Хогвартсе, охоты за крестражами и подготовки аврора и невыразимца после войны. Гарри даже тренировки не требовались, чтобы проявить свою истинную храбрость. Они лишь сделали его куда эффективнее и быстрее, и он стал реже ошибаться. Он был идеальным гриффиндорцем. Я не дотягивал даже до второго места — его занял Невилл.

Так кто я такой, чтобы злиться на братьев за то, что они не соответствовали моим воспоминаниям о том, какими стали позже, — повзрослевшими и куда более смелыми?

— Ладно, — наконец произнёс я. — Но за это вы оба мне должны.

Они моргнули.

— Что? — спросили оба разом.

— Одну услугу, — улыбнулся я. — Да ладно вам: храбрые гриффиндорцы испугались какого-то тролля. И мало того, вас обоих одолел младший братец-змеёныш. Это же просто первоклассный материал для шантажа.

Близнецы уставились на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Может, заставить вас обоих нацепить розовые пачки, — продолжал я, расплываясь в улыбке. — Чтобы вы вдвоём гарцевали по Большому залу на цыпочках, провозглашая, что недостойны находиться в одной комнате со своим лордом-братом.

— Эй! — запротестовал вроде-как-Джордж, хотя на губах у него мелькнула улыбка.

— Мелкий Ронни-пупсик над нами издевается, да? — спросил вроде-как-Фред, тоже улыбаясь. — Мы передумали.

— Слизерин не сделал тебя лучше.

— Он сделал тебя задавакой!

— Ну так докажите обратное, — легко бросил я вызов. — Сделайте что-нибудь достойное. Правда, мне, наверное, придётся прождать пару недель, учитывая, сколько времени вам двоим понадобилось, чтобы просто показаться мне на глаза.

Оба поморщились.

— Мы хотели прийти к тебе раньше, мелкий, — сказал вроде-как-Фред.

— Но занятия становились всё напряжённее, — добавил вроде-как-Джордж.

— Заданий всё больше и больше.

— А тут ещё наш полоумный капитан по квиддичу, которому по-хорошему следовало бы расслабиться после нашей сокрушительной победы над вашим факультетом.

— А он только накидывает лишние часы тренировок.

— Ну да, — с сомнением протянул я. — А может, вам двоим было просто стыдно показаться? — Я улыбнулся: — Да, эта версия звучит куда правдоподобнее.

Оба свирепо уставились на меня.

— О, удар ниже пояса, — сказали они в один голос.

— Ой, прошу прощения, — проговорил я самым детским голоском, на какой только был способен. — Мои переживательные косточки сломались, когда тролль огрел меня своей здоровенной дубиной.

— Следи за языком, Уизли.

Мы втроём моргнули и повернулись на голос. Гринграсс стояла у изножья моей кровати. Я удивлённо хлопнул глазами, заметив на её губах сдержанную улыбку.

— Я всё ещё в бреду или миледи улыбается? — поддразнил я. В ответ она одарила меня знакомым хмурым взглядом. — О, виноват, обознался.

Близнецы переглянулись, ухмыльнулись и поднялись со стульев.

— Что ж, похоже, явилась надзирательница нашего лорда-братца.

— Твоя правда, Фордж. К тому же, кажется, нам пора строить планы, как доказать нашему заносчивому младшенькому, что он не прав.

— Не стану задерживать дыхание в ожидании, — сухо отозвался я. — Показывайтесь почаще. Не так уж весело помыкать старшими братьями в их отсутствие.

Уходя, они показали неприличный жест, отчего я тихо усмехнулся. Покачав головой, я увидел, что Гринграсс смотрит на меня с любопытством.

— И что это было? — спросила она.

— Они извинялись, — ответил я.

— Странно, за весь разговор слова вроде «прости» или «извини» даже шёпотом не прозвучали.

— Миледи, — с усмешкой начал я, — подслушивать ниже вашего достоинства.

— Со временем ты поймёшь, Уизли, что подо мной находится очень многое, — парировала она.

— Я тоже под тобой?

— Без сомнения.

Я улыбнулся.

— Вряд ли найдётся много парней, которые отказались бы от того, чтобы ты оказалась на них сверху.

С секунду она смотрела на меня прищурившись:

— Мне почему-то кажется, что ты надо мной насмехаешься.

— Мне больно слышать такие подозрения, — отозвался я.

— Плевать. — Подойдя к краю кровати, она внезапно велела: — Сядь и сними рубашку.

Некоторое время я смотрел на неё.

— Зачем? — медленно спросил я. Когда она показала баночку с густой жидкостью, я добавил: — Ну, теперь всё понятно. Штаны мне тоже снять?

Мне выпало редкое зрелище: Гринграсс довольно сильно покраснела.

— Уизли, перестань валять дурака и снимай рубашку.

Я моргнул и пожал плечами. Медленно сев, я наконец ощутил последствия полученных увечий. Движения, нужные, чтобы снять рубашку, давались с трудом, и я поморщился от обжигающей боли, прокатившейся по спине. Гринграсс слегка побледнела, наблюдая за мной, и нахмурилась, услышав мои стоны и увидев, как я с трудом двигаюсь. Когда злополучная вещь наконец была снята, она медленно и осторожно подошла ближе. Я услышал, как она ахнула.

— Всё так плохо? — спросил я уже более серьёзным тоном.

— Лучше тебе этого не видеть, — ответила она.

— Сколько я был в отключке на этот раз?

Она помедлила, прежде чем сказать:

— Почти неделю.

— Чёрт подери, — пробормотал я.

— Следи за языком, — отрезала она, хотя мне показалось, что в её голосе проскользнула тень улыбки. — Мы подумали, что тебе пригодятся переписанные конспекты уроков, которые ты пропустил. С домашними заданиями помочь не смогли, но тебя от них освободили.

— Ну, тогда мне и правда повезло, — сказал я. Тут мне на спину нанесли что-то холодное. Я вздрогнул.

— Бр-р. По-моему, твои щипки мне нравятся больше.

— Повзрослей, Уизли.

— А что это вообще такое? — поинтересовался я.

— Зелье на основе диктамна и других магических трав, — ответила Гринграсс, продолжая растирать мазь по моей спине. Жжение начало стихать, сменяясь онемением, и спустя всего несколько секунд мне стало легче.

— Сама сварила?

— Нет, но рецепт принадлежит моей семье.

— А-а, — понимающе кивнул я. — Ну да. Гринграссы славятся своими медицинскими зельями. Я польщён.

— И по праву.

— Просто из любопытства: мадам Помфри это одобрила? — поддразнил я.

— Переговоры ещё идут, так что нет, — ответила она. — И если тебя что-то не устраивает, Уизли, я могу прекратить.

— И упустить возможность увидеть, как миледи проявляет любовь к своему приспешнику? Ни за что.

— Тебе очень повезло, что ты лежишь в этой кровати, — фыркнула она.

— Вы всегда так говорите, леди Гринграсс, — легко отозвался я. Помолчав, я продолжил: — Ну а что ещё я пропустил?

— Поттер и Грейнджер заходили, когда тебя только доставили, но с тех пор мы их не видели, — ответила она. — Миссис Лавгуд с Луной пришли спустя два дня, как и твой отец. Трейси развлекала Луну, чтобы та не скучала. Твой отец выглядел совершенно расстроенным, а миссис Лавгуд, кажется, начала о чём-то догадываться.

— Ну, она женщина умная, — сказал я и вздохнул. — А остальные?

— Булстроуд выглядела так, словно жаждала кого-нибудь прикончить. Забини кипел от злости.

— На это я бы посмотрел, — легко заметил я. — Забини вообще редко проявляет эмоции. Не пойми неправильно, мне нравятся его улыбки и довольный вид, но гнев?

Она усмехнулась:

— Сомневаюсь. Забини прекрасно держит лицо, а ты недостаточно проницателен, чтобы это заметить.

— Достаточно проницателен, чтобы принять извинения братьев, пока ты ни о чём не догадывалась, — парировал я с улыбкой.

— Я по-прежнему не считаю, что это был разговор о прощении, — возразила она.

— Будь ты парнем и имей двух таких старших братьев, как Фред и Джордж, ты бы думала иначе.

— Слава Моргане, что я не парень, — небрежно отозвалась она. — Это избавляет меня от бессмысленных и нелогичных разговоров.

— Мы волшебники, — ответил я. — Нам логика ни к чему.

— Ты говоришь как маглорождённый.

— Иногда я и сам этого хочу, — признался я, вспоминая всё то, что моя Гермиона показывала мне в мире маглов: удивительные вещи, созданные ими, о которых волшебники не могли даже мечтать, и многое другое. — Лучшее из обоих миров, честно говоря.

Повисла пауза, после чего Гринграсс произнесла:

— Ну… мне нравятся их кинокартины.

Я моргнул и украдкой покосился на неё:

— Ты смотрела кино?

Она повернулась ко мне, явно задетая:

— Я не невежда, Уизли. К твоему сведению, дом Гринграсс ведёт дела и с маглами тоже.

— Хм. Век живи — век учись, — улыбнулся я. — И как тебе? Нравятся?

— Они определённо занятные, — ответила она и тут же грозно сверкнула глазами: — Проболтаешься кому-нибудь — и я устрою так, что ты будешь расплачиваться за это до конца своих дней.

— И мне это наверняка даже понравится, — с улыбкой отозвался я. — Не беспокойтесь, миледи. Ваша тайна умрёт со мной.

— Вот и славно. — Она замялась и негромко пробормотала: — И спасибо. За то, что защитил меня.

— Гринграсс, ты мой друг, — произнёс я со всей серьёзностью. — Тебе не нужно меня благодарить.

— Нужно, — твёрдо и проникновенно возразила она. — Я не Грейнджер, чтобы бросать это тебе в лицо. Ты чуть не погиб, спасая меня.

— Неужели всё было настолько плохо? — спросил я.

Она посмотрела на меня как на умалишённого.

— Нестабильное зелье начисто содрало кожу с твоей спины и уже разъедало мышцы. Почему, по-твоему, ты пролежал без памяти почти неделю? Им пришлось заново отрастить значительную часть мышц и кожи. Всё было настолько скверно, что продлись это чуть дольше — и зелье добралось бы до лёгких.

— Да уж, дела плохи. Шрамы, должно быть, просто жуткие.

— Вот почему я и мажу тебя этим зельем. Хогвартс, видимо, не считался достаточно опасным местом, чтобы держать под рукой нечто столь сильное — пока здесь не появился ты.

Я улыбнулся.

— И теперь вы ведёте переговоры с самой престижной школой Британии о покупке зелья у твоей семьи. Ещё одно достижение, которым ваша семья может гордиться. Очень по-слизерински с твоей стороны, Гринграсс.

Она искренне улыбнулась.

— Переговоры оставлю отцу. И зови меня Дафной. — Она сделала паузу и с угрозой добавила: — Только не вздумай называть меня так на людях.

— Можешь звать меня Роном, — легко ответил я. — И в отличие от тебя, я своего имени не стыжусь, так что можешь называть меня так когда угодно.

— Ого, какая идиллия.

Мы оба моргнули. Гринграсс уставилась перед собой, пытаясь вернуть лицу бесстрастное выражение. Я лишь на миг прикрыл глаза, после чего повернулся в ту же сторону. Трейси сияла от восторга, у Забини на физиономии играла раздражающая усмешка, а Миллисент лишь приподняла бровь. Я почувствовал, как горят уши — и вовсе не от пролитого на меня зелья.

— Э-э… — начал я. Отличная работа, Рон. — Леди Гринграсс просто хотела убедиться, что я поправлюсь достаточно быстро, дабы и дальше исполнять её волю.

— Мы видим, — небрежно заметил Забини. — А отсутствие рубашки как-то связано с исполнением её воли?

— Забини, — предостерегающе процедила Гринграсс.

— Да, — подтвердил я. Наверное, я заслужил от неё ошеломлённый взгляд, но видеть этого не мог. — Она прикидывала, не стану ли я более эффективным приспешником без столь стесняющего предмета гардероба.

— Рон, — угрожающе предупредила Гринграсс.

Трейси заулыбалась:

— Уже по именам?

— Мы достигли более глубокого взаимопонимания, — отозвалась Гринграсс таким тоном, что я невольно подумал, не говорит ли она сквозь стиснутые зубы.

— Как бы ясно это ни было, — продолжал Забини, расплываясь в улыбке ещё шире, — я вынужден протестовать. Я бы предпочёл, чтобы Уизли не разгуливал с голым торсом.

— Могу и штаны снять, если тебе от этого станет легче.

Трейси звонко расхохоталась, а Миллисент слегка покраснела. Забини лишь вскинул бровь и ухмыльнулся.

— С возвращением, Уизли, — произнёс он.

Прежде чем кто-то успел ответить, за их спинами появилась Поппи.

— Мисс Гринграсс, я переговорила с директором, и он — Уизли, почему вы голый?

— Мне стало жарковато, — ответил я. — Вот я и снял рубашку. Штаны-то на мне, так что всё не так плохо, правда?

Поппи нахмурилась и посмотрела на Дафну. Я заметил, как она на чём-то прищурилась, а затем — к моему изумлению — опустила голову и потёрла переносицу.

— Кажется, я говорила вам, что использование неутверждённых зелий строго запрещено.

— Мадам, — начала Дафна, — это зелье одобрено больницей Святого Мунго. Оно проверено и испытано на практике. Я не вижу никаких проблем.

— Школьные правила гласят иначе, — ответила Поппи, после чего покачала головой и улыбнулась: — На этот раз ограничусь предупреждением. А теперь ступайте. Мне нужно осмотреть мистера Уизли.

Дафна и Трейси вышли вместе: последняя оживлённо болтала, тогда как первая выглядела раздражённой. Миллисент улыбнулась мне на прощание и последовала за ними, а Забини напоследок кивнул и вышел последним.

— У вас хорошие друзья, мистер Уизли, — сказала Поппи, подходя к моей постели. — Хм. Зелье очень действенное. Шрамы уже начинают бледнеть. Жжения не чувствуете?

— Никакого, — ответил я.

— Тогда вставайте, мистер Уизли, — велела Поппи. — Посмотрим, сможем ли мы выписать вас, чтобы вы успели насладиться выходными.

Мне показалось, что это на неё не слишком похоже — учитывая, как с Гарри она носилась, словно с фарфоровой куклой. Впрочем, я был только за. Убийца чуть не навредил одной из моих подруг, и я не собирался спускать этому сукиному сыну такое с рук.

Спустя полчаса меня выписали. Я чувствовал небольшую слабость, но лишь из-за того, что мышцы слегка атрофировались от долгой неподвижности. К счастью, Поппи не дала им окончательно атрофироваться, но мне всё равно предстояло вернуть прежнюю форму.

Мерлин, я надеялся, что за время моего затянувшегося пребывания в больничном крыле они не сменили пароль. Но, к моему приятному удивлению, искать друзей в подземельях не пришлось. Они ждали прямо за дверями лазарета. Я расплылся в улыбке.

— Рад выбраться из постели, Уизли? — спросил Забини.

— И это тоже, а ещё потому, что наш недоумок-убийца совершил ошибку, — ответил я.

Они переглянулись и снова уставились на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Трейси. — Профессор Снейп и директор Дамблдор не смогли выяснить ничего, кроме того, что кто-то подбросил яйца огневицы в твой кипящий котёл.

— А всё потому, что у них не было на подхвате пяти свидетелей.

Дафна нахмурилась:

— Пять свидетелей — это, надо полагать, мы?

Я кивнул.

— Не вижу, чем это поможет, Уизли, — сказал Забини. — Мы не видели, чтобы кто-то портил твоё зелье.

— Я с этим разберусь, — ответил я. — А пока настало время исполнить моё обещание. Идёмте.

Пока мы поднимались на седьмой этаж, все выглядели оживлёнными, особенно Забини и Трейси. Подойдя к гобелену с Барнабасом Бешеным, я попросил их ненадолго остановиться и прошёл мимо него, мысленно прося комнату с Омутом памяти. Я развернулся и прошёл мимо снова.

— Ты заблудился, Рон? — сухо поинтересовалась Дафна.

Я лишь поднял руку, разворачиваясь в третий раз. Сработало. Каменная стена напротив гобелена пришла в движение, являя взору дверь.

— Цирцея… — выдохнул Забини с широко распахнутыми от изумления глазами.

Я усмехнулся, подошёл к двери и широким театральным жестом распахнул её, указывая свободной рукой внутрь.

— Добро пожаловать, — торжественно и низко произнёс я, — в Выручай-комнату!

Мы шагнули в точную копию гостиной Слизерина — с каменными стенами, тремя каминами, коврами и диванами. Единственным отличием была стоявшая посередине большая стойка с Омутом памяти, готовым к использованию.

— Ого… — выдохнула Трейси, озираясь по сторонам. Дафна стояла рядом с ней молча, но с распахнутыми глазами. Забини изучал диваны и ковёр, одобрительно кивая и пробуя мебель на мягкость. Миллисент с отвисшей челюстью тоже принялась бродить вокруг и всё ощупывать.

— Всё настоящее, — заметила она, с силой хлопая ладонью по стене. — Не иллюзия.

— Как это работает, Рон? — спросила Дафна, подходя ближе вместе с Трейси.

— Проходишь мимо гобелена трижды, — ответил я, — изо всех сил думая о том, что тебе нужно. Комната появится, а внутри будет всё, что ты просил. Уже внутри можно добавить или изменить что-нибудь ещё.

Трейси закрыла глаза, а через секунду открыла их. Она нахмурилась:

— Ничего не меняется.

— Прямо сейчас комнатой управляю я, — объяснил я. — Если бы ты изначально попросила эту комнату, управлять ею могла бы ты. Вот так.

Комната внезапно колыхнулась, и всё вокруг начало медленно преображаться. Гладкие каменные стены сменились деревянными перегородками с выступающими отовсюду углами. Камины, диваны и ковры растаяли, уступая место разномастной, беспорядочно расставленной мебели и домашней утвари. Вместо приглушённого отблеска каминного огня пространство залило ярким светом полуденного солнца.

— Что это за место? — спросил Забини.

— Нора, — ответил я. — Мой дом.

— Какой кавардак, — оглядевшись по сторонам, заметила Дафна.

— Ещё какой, — с улыбкой согласился я. — Но, полагаю, вам куда приятнее будет находиться в привычной обстановке, так что…

Комната вновь плавно обратилась в копию слизеринской гостиной.

— Ладно, перейдём к главному представлению, — сказал я, жестом подзывая их в центр комнаты. — Кто-нибудь что-нибудь знает об Омутах памяти?

Миллисент, Дафна и Забини кивнули, а Трейси лишь склонила голову набок.

Дафна вздохнула:

— Это зачарованная чаша, которая хранит воспоминания и позволяет просматривать их.

— Впервые слышу, — отозвалась Трейси.

— Что ж, тебя ждёт потрясающее зрелище, — сказал я и повернулся ко всем: — Кто-нибудь из вас умеет извлекать воспоминания?

Забини кивнул, остальные же покачали головами.

— Мне добавить своё первым? — спросил он у меня.

Я кивнул и вместе с остальными наблюдал, как он закрыл глаза. На миг поморщившись, Забини поднёс палочку к виску. Серебристый свет — копия его воспоминания — словно пророс из головы, прикрепившись к деревянному кончику. Затем Забини медленно вытянул серебристую нить и осторожно наклонил палочку, позволяя воспоминанию плавно соскользнуть в Омут памяти.

— Ого, — пробормотала Трейси.

— Как видите, ничего сложного, — сказал я. — Ну, точнее, сложновато, но вполне по силам. Сначала попытайтесь вспомнить, что происходило на уроке зельеварения, и всё, что вы тогда чувствовали. Чем ярче эмоции, тем прочнее закрепится воспоминание. Мельчайшие детали не нужны. Просто вспомните всё важное, что врезалось в память.

Дафна схватывала на лету и извлекла воспоминание первой. Трейси и Миллисент вскоре последовали её примеру, причём первая при этом вздрогнула.

— Ощущение до жути странное, — сказала она.

— Привыкнешь, — отозвался я и принялся мысленно упорядочивать воспоминания. Я не был до конца уверен в качестве того, что предоставили девочки. Магия хоть и творила чудеса, но воспоминания, извлечённые из несобранного сознания, обычно расплываются и теряют подробности. Это было одной из главных причин, почему просмотр воспоминаний в Омуте памяти считался слишком ненадёжным, чтобы служить уликой на суде.

Однако я подозревал, что у Забини имелись кое-какие навыки окклюменции, а это могло сгладить любые нестыковки в воспоминаниях девочек. С добавлением же моих собственных это должно было дать нам почти безупречно точную картину.

Когда мои воспоминания смешались в чаше с остальными, Миллисент спросила:

— А что дальше?

— А дальше мы наклоняемся к самой чаше, — ответил я. — Как только приблизитесь вплотную, покажется, будто вы падаете. Вы не ушибётесь, честное слово, а когда это чувство пройдёт, сможете наблюдать воспоминание со стороны.

Трейси с недоверием заглянула в Омут памяти:

— Похоже на миску воды, в которую намешали соплей.

Дафна сморщила нос:

— Спасибо, Трейси, за столь прелестный образ.

— Уизли, — окликнул меня Забини, — хотя я и понимаю всю пользу взгляда на наши общие воспоминания со стороны, мне хотелось бы знать: почему ты считаешь, что на этот раз убийца совершил ошибку?

Я кивнул.

— Разумеется. Всё дело в обстоятельствах последней попытки. Первые две были умными и тщательно продуманными. То, что произошло на зельеварении, таковым не назовёшь.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Дафна.

— Вспомните хотя бы случай на уроке полётов, — начал я. — Всё случилось на открытом пространстве, где каждый был занят своим делом. Это давало кучу возможностей действовать, не выдавая себя.

— А как же случай на Самайн? — спросила Миллисент. — Там было закрытое место.

— Да, но там не требовалось пачкать собственные руки, — пояснил я. — Для этого использовали тролля. Им оставалось лишь устроить так, чтобы я оказался рядом с троллем, а затем ждать.

— Использовав Грейнджер как приманку, — догадалась Дафна.

Забини хмыкнул:

— Притянуто за уши. Всем известно, что Грейнджер тебя терпеть не может.

Я пожал плечами.

— Может, но это сработало. Использовав Грейнджер и Вайолет вместо, скажем, кого-нибудь из вас, убийца не дал мне заподозрить покушение, пока не стало слишком поздно. А вот класс зельеварения — это замкнутое помещение, где почти нет места для манёвра. Одно из худших мест для попытки покушения, если хочешь остаться незамеченным.

— И тем не менее они почти преуспели, — напомнил Забини.

— «Почти» не считается, — почти весело отозвался я. — Ну так кто готов сорвать маску с нашего горе-убийцы?

Трейси и Забини выглядели воодушевлёнными, в то время как Миллисент и Дафна помрачнели. Когда мы все склонились над чашей, я ощутил рывок за макушку, и мир вокруг внезапно встал на дыбы. Я услышал, как от неожиданности ахнули Трейси и Дафна, но это ощущение быстро растаяло, и мы оказались в классе зельеварения: кабинет уже был полон учеников, а Снейп как раз разразился очередной тирадой. Я едва не рассмеялся, заметив, что класс разделился словно по линейке: одна половина сплошь забита гриффиндорцами, а вторая — слизеринцами. Раньше я этого даже не замечал — вот в чём прелесть взгляда со стороны.

— Моргана… — пробормотала Дафна, оглядываясь.

— Жутковато, — добавила Миллисент. — Почему всё какое-то серое и словно в дымке?

Я пожал плечами:

— Без понятия. Здесь всегда так.

Мы притихли, наблюдая за изображением, где мы с Дафной разговаривали. Как я и помнил, сцена закончилась тем, что мой двойник поднялся и отправился за ингредиентами.

— Пока всё совпадает с тем, что вы помните? — поинтересовался я.

— Да, — нахмурившись, ответила Трейси. Указав на гриффиндорскую половину, она спросила: — Но почему гриффиндурки выглядят так странно?

Я бросил взгляд туда, куда она указывала, и понял, о чём речь. Хотя фигуры и казались знакомыми, их черты были смазанными, размытыми. Они походили на тех магловских манекенов из магазинов одежды — вроде бы люди, но не совсем.

— Потому что мы не можем помнить всё, — объяснил я. — Наш разум обычно отсеивает то, что считает неважным. К примеру, мы работали на уроке и вообще не обращали внимания на гриффиндорцев. Но краем глаза мы всё равно замечали их присутствие, поэтому память дорисовывает пробелы. Вот почему детали почти стёрты.

— Тогда почему изображение Поттер такое чёткое? — спросила Миллисент.

— Моя вина, — признал я.

— Звучит прямо-таки скандально, — поддела Трейси. — Она для тебя настолько важна?

Я закатил глаза:

— Как видите, Грейнджер и Невилл тоже вполне отчётливые. С друзьями и близкими знакомыми всегда так. Ничего предосудительного, моя дорогая Нелюбимая Вторая.

— Заткнитесь оба, — пробормотала Дафна. — Сейчас начнётся.

Мы все замерли, глядя, как образ Рона Уизли возвращается к Дафне со всеми нужными ингредиентами. Увидев, как они распределяют, кто что подготавливает, я заметил, что мой двойник напрягся.

— Вот здесь я почуял неладное, — сказал я и указал на Снейпа: — Посмотрите на декана. Он тоже что-то заметил.

Они кивнули. Было даже забавно наблюдать, как они напряглись, не сводя глаз с котла и всего, что происходило вокруг.

— Ты в порядке, Уизли? — спросил образ Дафны.

Я увидел, как мой двойник глянул на неё и пожал плечами.

— Ничего, — ответил он. — Просто я почувствовал—

— Вон там! — вскрикнула Трейси.

Я вскинул кулак, и воспоминание замерло. Глядя на котёл перед изображением Дафны, мы увидели две ярко-красные сферы прямо над кипящим зельем.

— Значит, и правда яйца огневицы, — пробормотала Дафна.

— Но это мы и так знали, — нахмурившись, возразил Забини. — Нам нужно выяснить, кто их туда бросил. Судя по тому, что я вижу, они просто возникли из ниоткуда!

— Манящие чары? Отталкивающие? — предположила Миллисент.

— Мы бы увидели, как они летят, — покачала головой Дафна. — Все бы увидели. Ради Морганы, они же ярко-красные!

— Кто-то наложил на себя дезиллюминационные чары и сбросил яйцо? — предположил Забини.

— Это сработало бы, только если стоять неподвижно, — возразила Миллисент. — Если ты, конечно, не думаешь, что кто-то торчал на одном месте всё это время, вытянув руку ровно над котлом.

— Нет, вокруг нашего стола постоянно кто-то сновал, — сказала Дафна. — Мы сидели примерно посреди класса. Кто-нибудь обязательно столкнулся бы с этим человеком.

Я нахмурился. Версии были здравыми, но рушились так же быстро, как и возникали. К тому же я ощутил нечто странное. Я впился взглядом в котёл перед нашими прошлыми версиями. Посмотрел направо от Дафны из прошлого, отметив фигурки Трейси и Миллисент, занятых работой. Я перевёл взгляд на себя прежнего и попытался посмотреть ещё левее, но наткнулся на странное ощущение, будто там нет абсолютно ничего заслуживающего внимания. И я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Попался, мелкий ублюдок! — радостно воскликнул я.

— Ты увидел, кто это сделал? — с распахнутыми глазами спросил Забини.

— Где? — заозиралась по сторонам Миллисент.

Я поднял указательный палец вверх и крутанул им. Всё на заднем плане внезапно стало погружаться во тьму, оставив лишь стоящие в центре образы меня и Дафны, а также нескольких человек вокруг.

— Прямо сейчас, — начал я, — сколько человек присутствует в этом воспоминании?

— Семеро, — нахмурившись, ответила Дафна. Остальные закивали.

— Назовите и пересчитайте, — велел я.

— Ну, двое из нас прямо здесь, — перечислила она, указывая на наши фигуры.

— Трейси и Булстроуд, прямо рядом с Дафной, — добавил Забини, указывая на их прежние копии.

— И наконец, двое позади вас обоих — Забини и Нотт, — закончила Миллисент.

— Это шестеро, — заметил я. — Где седьмой?

— Ну, тот… рядом с—

Глаза Трейси расширились, когда она уставилась на место слева от меня прежнего. Там, едва различимый и почти невидимый, застыл силуэт, почти целиком скрытый тенью. Его раскрытая ладонь была вытянута вперёд, прямо над яйцами огневицы.

— Цирцея… — выругался Забини.

— Что это, чёрт возьми, такое?! — бледнея, спросила Миллисент.

— Это некто под чарами «Не замечай меня», — ответил я.

— Под какими чарами? — переспросила Дафна.

— «Не замечай меня», — повторил я.

— Звучит глупо, — пробормотал Забини.

— Это не официальное название, — пояснил я. — Скорее модификация чар отпугивания маглов. Помните, я только что говорил о том, что мы не запоминаем всё, что считаем неважным?

Дождавшись их кивков, я продолжил:

— Что касается чар отпугивания маглов, заклинание создаёт магическое поле, которое внушает маглам, будто возникло нечто более важное, и заставляет их не замечать то, на что они смотрели. Чары «Не замечай меня» действуют почти так же, но влияют и на волшебников. Вместо того чтобы заставлять нас думать, будто возникло что-то более срочное, эти чары просто делают свою цель совершенно незначительной для окружающих — и все смотрят в другую сторону.

— Но почему же сейчас мы его видим? — спросила Дафна.

— Да вообще-то вы его и не видите, — ответил я. — Потому и деталей никаких нет. Ваш мозг осознавал, что там кто-то был, но чары внушили, что присутствие этого человека недостаточно важно, чтобы обращать на него внимание.

Забини кивнул.

— Но ты только что придал его присутствию значение. Ты заставил нас пересчитать, сколько человек было в воспоминании. Мы всё ещё краем сознания ощущали чьё-то присутствие, а ты помог нам осознать это.

— Именно так, — улыбнулся я. — Двадцать очков Слизерину.

Это заставило Трейси, Миллисент и Забини улыбнуться. Дафна, впрочем, продолжала хмуриться.

— Как бы то ни было, — медленно произнесла она, — мы всё ещё не знаем, кто эта фигура в тени.

Я кивнул:

— Пока нет. Однако…

Я щёлкнул пальцами, и класс возник снова во всей полноте.

— Шанс невелик, — сказал я, озираясь, — но ищите любого, кто остался без пары. Даже если это один из тех нечётких образов, это всё равно лучше, чем то, что у нас было раньше—

— Рон, — внезапно оборвала меня Дафна.

Я нахмурился и посмотрел на неё, заметив, что она указывает в сторону гриффиндорцев.

Я моргнул, проследив за её пальцем. Я услышал, как Трейси ахнула, а Миллисент зарычала. Забини снова грязно выругался. Я не обращал на них внимания, не отрывая глаз от одинокой фигуры Вайолет Поттер, варившей своё зелье.

А Гермионы нигде не было видно.