There and Back Again | Туда и обратно (джен)

С Новым годом!

Двадцать двадцатый выдался тяжёлым для всех, но давайте держаться! За то, чтобы двадцать первый стал для каждого из нас чуточку лучше.

Огромное спасибо моей бете, **A.C. nelli**, за неизменную преданность TBA. Без неё эта глава ни за что бы не вышла до конца 2020 года. Низкий поклон!

И ещё: сердечно благодарю всех анонимных комментаторов. У меня нет возможности ответить каждому лично, так что примите мою искреннюю признательность здесь. **Tracey**, отдельное спасибо за отзывы почти ко всем главам разом. Тёплый отклик очень помогает поверить, что я всё делаю правильно, но не стесняйтесь делиться и критикой — мне есть над чем работать.

Кстати о критике: в конце главы есть отдельная заметка в ответ читателю (Guest). Я отвечаю в тексте, поскольку замечания были дельными, а связаться лично нет никакой возможности. Если у кого-то из читателей возникли те же сомнения, милости прошу заглянуть туда и рассудить, насколько убедительны мои доводы.

**Глава 12: Еиналеж ацдрес огеовт**

— На основании неопровержимых улик обвиняемый Питер Фаддей Петтигрю признаётся виновным по двенадцати пунктам обвинения в непредумышленном убийстве двенадцати маглов в тысяча девятьсот девяносто первом году, а также в соучастии в убийстве лорда Джеймса Флимонта Поттера и Лили Поттер, в девичестве Эванс, принадлежавших к Древнейшему и Благороднейшему роду Поттер, — зачитал приговор министр Корнелиус Фадж подобающе торжественным, могильным тоном. — Мы также признаём Сириуса Ориона Блэка из Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк невиновным и снимаем с него все ранее предъявленные обвинения, каковое решение вступает в силу немедленно.

Вокруг Рона поднялся гул возбуждённого шёпота; семья облегчённо выдохнула — приговор наконец-то вынесли справедливый, и это разбирательство подошло к концу. Отец гордо хлопнул его по спине («Отличная работа, сынок!»), а мать бросилась к нему и стиснула в сокрушительных объятиях. Чарли от души расхохотался, глядя на ошарашенное лицо Рона, зажатого в железной хватке Молли, пока Билл ласково трепал младшего брата по макушке.

— В связи с вышесказанным, — повысила голос Амелия Боунс, перекрывая нараставший шум, — мистер Петтигрю приговаривается к пятнадцати пожизненным срокам заключения в Азкабане без права на досрочное освобождение. Что до мистера Блэка, вопрос о компенсации за годы несправедливого заключения и причинённый ущерб будет рассмотрен дополнительно. Минимальная выплата составит не менее тысячи галеонов за каждый год тюремного заключения, то есть в сумме не менее десяти тысяч галеонов…

Краем глаза Рон заметил, как Дамблдор жмёт руку Сириусу. Тот казался куда моложе, чем Рон его запомнил, — в серых глазах Блэка, озарённых надеждой, снова плескалась жизнь. Римус тоже сиял от счастья, обмениваясь рукопожатием и о чём-то беседуя с директором, пока Сириус переключил внимание на Андромеду и Тонкс.

От всего этого на губах Рона сама собой заиграла гордая улыбка. Вся эта кутерьма вымотала ему нервы до предела, но перемены к лучшему определённо стоили каждой потраченной капли сил. Пусть это пустит под откос привычный ход событий, пусть сделает его собственную жизнь во сто крат сложнее, но если благодаря этому трое хороших людей проживут счастливые годы до возвращения Волдеморта, Рон готов был рискнуть.

*Остаётся надеяться, что Сириус сумеет убедить Дамблдора: Гарри можно защитить и без кровных чар. А если возникнут трудности с Дурслями, их можно просто спрятать под «Фиделиусом» или сослать куда подальше, как Орден и поступил в прошлый раз. Плевать. Меньше всего мне хочется тратить мысли на этих уродцев.*

…прочие условия касательно выплат мистеру Блэку будут согласованы между обвиняемым и Отделом магического правопорядка по завершении слушания. Позвольте выразить благодарность нашим достопочтенным лордам и леди суда за участие в процессе и за службу при вынесении приговора, а также…

Смех.

Пронзительный, истерический, леденящий кровь хохот заставил весь зал заседаний оцепенеть. Питер Петтигрю, до этой секунды не проронивший ни звука, вдруг запрокинул голову и зашёлся столь оглушительным лаем, что от него заломило зубы. Все вокруг в недоумении переглядывались, хотя кое-кто уже потянулся за волшебными палочками на случай, если этот припадок перерастёт во что-то похуже…

— ЭТО ВСЁ ТВОЯ ВИНА!

Что? Рон ошарашенно распахнул глаза: Петтигрю с бешеной силой рванулся вперёд, прямо из-под носа у конвоиров. Двое дюжих авроров в серых мантиях удержали тщедушного человечка, но, к изумлению Рона, далось им это с огромным трудом. Они из последних сил навалились на Питера, который впал в форменное бешенство, судорожно дёргался в путах и метался, словно обезумевший, изголодавшийся зверь.

— ДЕСЯТЬ ЛЕТ! — ядовито выплюнул Питер. — ДЕСЯТЬ ГРЁБАНЫХ ЛЕТ В ТВОЕЙ ЖАЛКОЙ ЛАЧУГЕ, И НИ ОДНА ЖИВАЯ ДУША НИ О ЧЁМ НЕ ДОГАДЫВАЛАСЬ! Я бы и дальше сидел тише воды, я бы выкрутился! Но ты! Ты, сопливый любопытный ублюдок! Ты всё испоганил!

Рон глухо зарычал, глядя на сочащуюся в глазах и голосе крысы желчь; тело мгновенно натянулось струной, готовое к схватке. *Думаешь напугать меня этим? Жалкий кусок дерьма, ты последнее существо на свете, которого я стану бояться!*

Он крепче сжал палочку, чувствуя, как кровь тяжело бьёт в виски. *А ну сунься, паршивое недоразумение, и я клянусь Мерлином, я тебе кишки наружу…!*

Внезапно чьи-то руки резко оттащили его назад — когда он успел шагнуть вперёд? — и обзор заслонили три широкие спины в мантиях.

— ТЫ ЖЕ ВСЕГДА БЫЛ ТУПЫМ МЕЛКИМ ПРИХВОСТНЕМ, НА КОТОРОГО ВСЕМ БЫЛО СРАТЬ С ВЫСОКОЙ КОЛОКОЛЬНИ! А потом ты вдруг заделался таким же, как **ОНИ!** Самый умный, самый заметный, идеальный до тошноты! — сквозь шум потасовки донеслись яростные крики Боунс, требовавшей «немедленно уволочь чёртова арестанта в карцер!», но вопли Петтигрю заглушали любые приказы. — НО ТЫ ЗА ВСЁ ЗАПЛАТИШЬ, МЕЛКИЙ ВЫРОДОК! ТОЛЬКО ПОДОЖДИ, ТВОЮ МАТЬ! ТЫ БУДЕШЬ ОРАТЬ И МОЛИТЬ О СМЕРТИ, А Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ ВТОРОГО ЛОНГБОТТОМА!

По залу прокатился испуганный вздох, перешедший в потрясённый вскрик матери и чей-то бешеный рёв:

— АХ ТЫ, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК!..

— Чарли! — Артуру и Биллу стоило немалых трудов удержать Чарли, который, казалось, был готов испепелить физиономию Петтигрю на месте. Хорошо ещё, что один из авроров наконец вспомнил, что анимага можно оглушить раньше, чем до него доберётся драконолог. Рон вовсе не хотел, чтобы у брата возникли неприятности из-за этого ублюдка.

И всё же вопли продолжались, буйные и оглушительные, набатом отдаваясь в голове, даже когда Молли закрыла его уши дрожащими ладонями.

…ЗАПЛАТИШЬ! ТЫ ЗА ВСЁ ЗАПЛАТИШЬ! ПОМЯНИ МОЁ СЛОВО, УИЗЛИ! Я ВЫБЕРУСЬ! А ТЫ... ТЫ ЕЩЁ ПОЖАЛЕЕШЬ, ЧТО ВООБЩЕ РОДИЛСЯ НА СВЕТ!

— Ронни?

Рон едва сдержал вскрик, услышав голос со стороны дивана в гостиной. Он мысленно обругал себя за то, что настолько ушёл в свои мысли и даже не заметил: он здесь вовсе не один, как наивно полагал.

— Джинни? Ты чего в такую рань вскочила? Не спится? — Рон прекрасно знал, что нет ещё и пяти утра (будильные чары ещё не сработали), а поскольку накануне все легли довольно поздно, он был уверен, что семейство пока мирно посапывает в постелях.

Младшая рыжеволосая сестрёнка, выглядевшая на редкость трогательно в выцветшей розовой ночной сорочке, усыпанной алыми сердечками, смущённо потёрла глаза:

— Да нет, не совсем. Это, наверное, глупо, но... — она пожала плечами. — Я ведь впервые в Хогвартсе. Знаю, что сама поеду сюда в следующем году, просто...

Рон тепло улыбнулся:

— Я тебя понимаю, Джин. Первая ночь в Хогвартсе — это всегда что-то невероятное. Но ты подожди своей первой ночи уже первокурсницей. Мало что на свете может с этим сравниться!

Джинни надула губы:

— А ты мне так и не рассказал, как проходило распределение.

— И испортить всё удовольствие? Не-а, я с тобой так не поступлю, Джин, — усмехнулся он. — К тому же чего тебе переживать? На Гриффиндор попадёшь, к гадалке не ходи!

Девочка закатила глаза:

— Сказал тот, кто в прошлом году все уши проныл Фреду и Джорджу.

— Эй, ничего я не ныл! — Рон выпятил грудь колесом.

— Ещё как ныл!

— А вот и нет!

— Близнецы говорили, что ныл!

— Пф-ф, близнецам только дай повод, они решат, что я ною круглые сутки!

— Потому что так оно и есть?

Рон шутливо прищурился:

— Ах так! Ну всё, сама напросилась!

…Ой, мамочки.

— АТАКА ЩЕКОТОЧНОГО МОНСТРА!

— НЕ-Е-ЕТ! — завизжала и покатилась со смеху Джинни, когда Рон принялся безжалостно тыкать и щекотать её, сам заливаясь хохотом. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он мог вот так просто подурачиться с сестрой, и эта передышка стала настоящим спасением после всех пережитых напряжённых месяцев.

Особенно после недавнего кошмара.

— Ты опять за своё.

— А? — Рон моргнул, выныривая из мыслей, когда Джинни нахмурилась и окликнула его.

— Лицо у тебя такое... словно из-за забора снова лезет садовый гном, хотя ты только что вычистил весь сад. Только... злее. Куда злее.

Путешественник во времени тихо вздохнул. Он вовсе не хотел, чтобы кто-то это заметил. И сколько же времени сестра за ним наблюдала?

— Прости, Джинни. Не хотел тебя тревожить.

— Конечно, я переживаю, Рон. Мы все переживаем, — произнесла Джинни. — Ты сам не свой с тех пор, как вернулся с суда. Даже папа с Биллом выглядели взбешёнными! Никогда не думала, что увижу их НАСТОЛЬКО злыми!

Для Перси, Фреда, Джорджа и Джинни стало настоящим ударом то, насколько далёкими от радости выглядели родители, Билл, Чарли и Рон, несмотря на победу на процессе. Бледная, дрожащая Молли так вцепилась в плечи Рона, что мальчик всерьёз опасался, как бы руки не оторвались в любую секунду. Чарли, напротив, стоял с застывшей на лице мрачной гримасой, с пылающими ушами и до белизны стиснутыми кулаками. Артур и Билл со стороны могли показаться спокойными, но любой Уизли по их одеревеневшей осанке, скованным движениям и ледяным бурям во взглядах безошибочно понял бы: они кипели от ярости ничуть не меньше Чарли.

Остальные дети Уизли, естественно, тут же принялись выспрашивать подробности, и без того изведясь от того, что из-за возраста их не пустили на заседание. Молли изложила им весьма урезанную версию событий: профессора и Рон дали показания, суд задал уточняющие вопросы, затем последовал очевидный обвинительный вердикт, и с Сириуса сняли все обвинения.

Всё это было замечательно, но так и не объяснило, почему большинство побывавших на процессе Уизли пришли в такую ярость, что ужасно досаждало остальным братьям и сестре. Однако даже Артур отрезал, что тема закрыта, а от Билла с Чарли тоже ничего нельзя было добиться.

*На самом деле я удивлён, что Джинни так долго терпела, прежде чем спросить,* — подумал Рон. — *И ещё больше удивлён, что она первой решилась на этот разговор. Я ожидал, что Перси расколется раньше — он ведь был замешан куда сильнее.*

Впрочем, возможно, дело было в том, что Билл и Чарли вчера буквально оккупировали всё его время. Чёрт побери, он ожидал некоторой гиперопеки от Билла (будем честны, тот всегда немного напоминал наседку), но Чарли? Серьёзно, по поведению второго старшего брата можно было подумать, будто Петтигрю вот-вот выскочит из крысиной норы и уволочёт Рона с собой в Азкабан.

Единственная причина, по которой Рон не выказал раздражения в открытую, заключалась в том, что он банально опасался попасть под горячую руку Чарли с его легендарным вспыльчивым нравом. И выбирая между этим и венгерской хвосторогой, охраняющей кладку, он не раздумывая предпочёл бы драконицу.

Но вернёмся к делу: что сказать Джинни? А через неё — близнецам и Перси? Честно говоря, он и сам не понимал, почему родители и старшие братья скрыли от них истерику Петтигрю на суде. Самому Рону это казалось ненужной драмой, отчаянной попыткой обречённого труса напоследок сойти за угрозу. Но и смысла врать остальным он тоже не видел.

Почему бы не обойтись полуправдой?

— Всё из-за Петтигрю, — наконец ответил Рон. — Суд прошёл вполне гладко, пусть даже некоторые лорды вели себя как зас… кхм, упрямились. Но потом, после оглашения приговора, крысу вдруг эпично прорвало. Зрелище было отвратительное, Джинни. Кого угодно из себя выведет, правда.

Джинни сморщила нос:

— Потому что он испугался Азкабана?

— Ага, вроде того.

— Но это всё равно не объясняет, почему мама, папа, Билл и Чарли так… — Лицо Джинни вдруг посуровело. — Он ведь угрожал тебе, да?

*Дерьмо.* Если подумать, может, именно поэтому и стоило промолчать.

— Э-э, не то чтобы…

— Рон…

— Да какая разница? — раздражённо выдохнул мальчик. — Петтигрю светит пожизненное в Азкабане, без права на освобождение! Ну и что с того, если он винит меня и бросил пару пустых угроз? Не сбежит же он оттуда, в самом деле?! Пустые слова, Джинни! Ничего больше! Так что можно все перестанут вести себя так, будто он вот-вот выпрыгнет из мышиной норы и снесёт мне башку?!

Глаза младшей Уизли распахнулись, а затем вновь сузились в яркой вспышке злости:

— Не смей так говорить, Рон!

Рон устало застонал:

— Я к тому, что даже если Петтигрю каким-то образом станет опасен — чего не случится, — он уже заперт в самой надёжной тюрьме волшебной Британии. А из Азкабана ещё никто и никогда не сбегал.

*Кроме Сириуса, но это отдельная история.* Он перевёл дух.

— До меня ему не добраться, Джинни.

…Откуда ты знаешь? — Голос сестры вдруг прозвучал так тонко и беспомощно, что у Рона сжалось сердце. — А вдруг он выберется? Вдруг придёт за тобой? Я не знаю, сильный ли он, но он всё-таки взрослый волшебник, а ты… мы же ещё несовершеннолетние. Я… я не хочу, чтобы этот человек причинил тебе боль, Ронни.

*Ох, Джинни.* Рон не удержался и прижал сестру к себе. Привыкнув видеть, как с годами она превращается в яростную, упрямую ведьму с огоньком, он порой забывал, что под этой оболочкой всё ещё прячется та самая чуткая, добросердечная девчушка, с которой он вырос. И хотя Джинни даже сейчас не занимать храбрости, на самом деле она оставалась всего лишь ребёнком.

Эгоистично, конечно, но он ловил себя на том, что учится дорожить мгновениями, когда она ещё искала у него защиты и утешения. Потому что знал — ведь всё это уже случалось прежде, — вечно так продолжаться не будет.

— Всё со мной будет в порядке, — уверенно улыбнулся Рон. — Может, я ещё и несовершеннолетний, но учусь куче магии. И до самого выпуска большую часть времени буду проводить в Хогвартсе, рядом с крутыми учителями, которые могут вышибить из Петтигрю дух до самого Плутона! А самое главное, — он сжал её плечо, — у меня есть потрясающая семья, готовая прикрыть спину. Эта крыса ничего не сможет противопоставить моей маленькой занозе, как только ты начнёшь учиться колдовать!

То, с какой скоростью Джинни умела переключаться от искренней печали к боевому задору, Рону казалось одновременно восхитительным и пугающим.

— Вот именно! Даже не думай переживать, Ронни! В следующем году я приеду в Хогвартс, выучу столько новых чар и сглазов, что никто и близко подойти к тебе не посмеет!

— Вот это настрой!

*Хотя защищать нужно вовсе не меня. Глупая маленькая егоза, всё должно быть ровно наоборот.*

— А если кто-то вздумает полезть к тебе, просто позови старшего брата. Я уж покажу им, что никому не позволено обижать мою занозу!

— Разве что в крайнем случае, — с улыбкой закатила глаза Джинни. Рон с облегчением выдохнул, но тут же вспомнил:

— Серьёзно, Джин, перестань обо мне беспокоиться. Особенно о том, что Петтигрю попытается до меня добраться, договорились? Тебе через несколько месяцев в Хогвартс, так что думай лучше о том, как там будет весело, и о домашних заданиях, которыми вас завалят. Усекла?

Она снова закатила глаза, на сей раз со вздохом:

— Слушаюсь, мамочка.

— И ни слова Перси с близнецами, ладно? — поспешно добавил Рон, пока Джинни не успела запротестовать. — Ну брось, Джинни, мы же выяснили, что ничего страшного не произошло! Я просто хочу забыть всю эту ерунду и спокойно провести остаток каникул.

Под умоляющим взглядом синих глаз Рона Джинни сглотнула:

— Вообще-то строить щенячьи глазки младшим сестрёнкам незаконно…

— Главное, что это работает, а остальное меня не волнует.

…Ой, ну ладно, так и быть. Билл с Чарли всё равно ничего об этом не скажут. Но ты за это у меня в долгу, Ронни.

Мальчик легко пожал плечами:

— Договорились. И что же я тебе должен?

Джинни удивлённо захлопала ресницами, явно не ожидая от брата столь быстрой покорности:

— Э-э, даже не знаю. Услугу, наверное?..

УР-Р-Р!

Брат с сестрой ошарашенно уставились друг на друга, а затем снова покатились со смеху — их животы заурчали почти в унисон.

— Ты только посмотри! От этих разговоров мне захотелось есть не меньше твоего, — с кривой усмешкой призналась Джинни. — Жаль только, что до завтрака ещё слишком рано.

*И то правда. Завтрак накроют не раньше шести, то есть ждать больше часа…* Но уже через пару секунд Рона озарила блестящая мысль.

Одиннадцатилетний мальчик с душой восемнадцатилетнего парня расплылся в широкой улыбке:

— Слушай, Джинни, а давай вместо услуги я открою тебе один маленький секрет?

Хотя на Рождество в башне Гриффиндора осталось совсем немного народу, семейство Уизли принесло с собой столько шума и уюта, что гостиная вовсе не казалась пустой. До конца каникул оставалось всего несколько дней, и дети Уизли пользовались каждой минутой: они брали Хогвартс штурмом, неизменно утягивая Гарри в водоворот общего веселья.

Артур то и дело расспрашивал его о маглах и их диковинных изобретениях — не обойдя вниманием и такое мистическое чудо, как резиновая уточка, — а Молли хлопотала над его внешним видом и аппетитом («Не стесняйся, милый! Тебе нужно больше есть!»). Билл и Чарли, проявлявшие к Мальчику-Который-Выжил не меньший интерес, чем он к ним, развлекали Гарри байками о своих приключениях в Египте и Румынии. Близнецы и Рон постоянно затягивали друга в игры: от партий во Взрывные карты в гостиной до спонтанных снежных баталий со всей честной компанией. Даже Перси пару раз не удержался и примкнул к забавам, закидав Фреда с Джорджем заколдованными снежками, которые неутомимо преследовали их по пятам. Джинни в присутствии Гарри окончательно терялась, заикалась и роняла всё из рук, над чем Фред с Джорджем не упускали случая подшутить. Рон не мешал братьям лишь потому, что прекрасно знал: дни, когда Джинни не могла дать сдачи, сочтены.

К тому же у Рона хватало собственных развлечений — он с удовольствием показывал Гарри и своей семье, кто здесь истинный гроссмейстер волшебных шахмат. Хотя стоило признать, что партия против отца оказалась для него самой сложной за последнее время (если не считать той игры с Ним). Рону казалось, что он вырвал победу буквально чудом, но Артур страшно гордился мастерством сына и пообещал Рону матч-реванш уже дома, в Норе.

Лицо младшего из сыновей Уизли озарилось при этих словах отца так ярко, что затмило бы любую рождественскую гирлянду.

Гарри тоже проводил время с семейством Уизли так здорово, как никогда в жизни, — настолько, что, скорее всего, напрочь забыл о поисках информации о Фламеле (впрочем, Рон вовсе не собирался ему напоминать: в конце концов, ради Мерлина, Рождество на дворе!). От уморительных снежных баталий до ленивых вечеров с кружками горячего шоколада и поджариванием на каминном огне всего, что только можно было насадить на прутик, — Рон искренне радовался, видя, как Гарри каждый вечер отправляется спать с широченной улыбкой на лице.

Оттого рождественское утро стало ещё более памятным.

— Подарки! — недоверчиво ахнул Гарри, уставившись на гору свертков в разноцветной бумаге у себя в изножье кровати. — Мне пришли подарки!

Рон усмехнулся и пожал плечами:

— А чего ты ждал? Брюкву? Ну давай, Поттер, шевелись! Вон там лежит нечто, подозрительно похожее на пачку «Берти Боттс», и я намерен на неё претендовать!

Гарри мрачно покосился на него:

— Но ты же уже ешь свои!

Рыжий небрежно отмахнулся и снова запустил руку в открытый кулёк со сладостями:

— Нет, это *мои*бобы, а не твои. Так что давай, разворачивай!

К моменту, когда Гарри проснулся, Рон уже успел открыть большую часть своих подарков — утренней пробежке он предпочёл Рождество в кругу семьи, и улов оказался на редкость богатым. Он получил то же самое, что и в прошлой жизни: коробку драже «Берти Боттс» от Гермионы, традиционный свитер от мамы вместе с коробкой домашней помадки, новенькое белоснежное перо и чернила от отца, несколько упаковок Взрывных карт от близнецов и планировщик домашних заданий от Перси.

Но были и подарки, заставшие его врасплох: изящный кожаный кисет от Билла, большая коробка шоколадных лягушек от Чарли, коричневая кожаная сумка через плечо от Невилла и самые потрясающие сюрпризы: чехол для палочки, сшитый, судя по всему, из кожи гебридского чёрного дракона, шарф гриффиндорских цветов, а также серебряный браслет-цепочка с подвесками, напоминавшими какие-то диковинные плоды.

Рон опешил настолько, что целых полминуты не решался взять их в руки. *Какого чёрта? Кто вообще мог прислать мне нечто подобное? И…* Он вгляделся в браслет. *Что-то в нём… странно знакомое…*

Тут его взгляд зацепился за сложенный листок пергамента. Послание было написано двумя разными почерками, и первое, выведенное аккуратным курсивом, гласило:

* * *

Дорогой Рональд,* * *

Благословен будь.* * *

Приносим искренние извинения за то, что не смогли проводить тебя в начале учебного года, но будь уверен: здесь, в Лондондерри, ты всегда в наших мыслях. Желаем счастливого Рождества и плодотворного наступающего Нового года, с нетерпением ждём встречи этим летом.* * *

С наилучшими пожеланиями,* * *

Ксенофилиус и Пандора Лавгуд* * *

P. S. Поздравляем с распределением в Гриффиндор! Продолжай радовать нас своими успехами, Рональд.* * *

И второе, тоже выведенное прописью, но более крупным и явно детским почерком:

* * *

Милый братик Рон,* * *

Привет из Лондондерри!* * *

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Прости, что не написала раньше. Маме с папой уже гораздо лучше, хотя мы до сих пор так и не нашли нарглов. Но ты не переживай, уверена, мы отыщем их в два счёта. Надеюсь, когда мама как следует отдохнёт, мы сможем скоро вернуться домой. В Ирландии чудесно, но я очень скучаю по Оттери-Сент-Кэчпол.* * *

Счастливого Рождества тебе и твоей семье. Смотри, чтобы мозгошмыги не покусали, и, пожалуйста, крепко обними от меня Джинни.* * *

С любовью,* * *

Полумна* * *

P. S. Тебе нравится браслет? Я сделала его сама. Сливы-цеппелины помогут тебе в учёбе, потому что папа всегда говорит, что они делают человека мудрее.* * *

Ты и сам по себе очень умный, я знаю. Но капелька мудрости никому не повредит. :)* * *

... Штаны Годрика, да вы издеваетесь.* Рон переводил ошеломлённый взгляд с письма на подарки и обратно. *Это прислали Лавгуды. Но с какой стати? Насколько я помню, до пятого курса мы с Полумной вообще толком не общались, да и потом никогда не были настолько близки, чтобы она называла меня…* Он перечитал строчку. *«Братик Рон»? Это что-то новенькое. Не то чтобы мне неприятно, но ясности всё равно не прибавилось. И кто такая Пандора?* Рон снова запнулся и тряхнул головой. *Нет, она же не может быть мамой Полумны. Та ведь умерла? Из-за неудачного эксперимента с заклинанием, если память мне не изменяет. Или это тоже?..*

И тут, словно по заказу, делюминатор в кармане снова начал нагреваться. Но к этому моменту у Рона хватило выдержки — а может, он просто привык к внезапным причудам этой штуки, — чтобы лишь мысленно застонать: *Только не опять…* * *

Звук гудящей в ушах магии; удушье, отчаянные попытки вырваться; плач маленькой девочки.* * *

— Мамочка! Мамочка! МАМОЧКА!* * *

Круг камней, мерцающих странными письменами. Вибрация всё громче, чем ближе к ним подходишь.* * *

— Лу... кх... Лу…* * *

ВСПЫШКА!* * *

— Помоги, Джинни! — сквозь хрип и вой прорезался мальчишеский голос. — Беги за помощью! К камину!* * *

Судорожный рывок — пальцы вцепились в острые, мелкие, но неестественно тяжёлые камни…* * *

— Сдвинься, дурацкий булыжник! Сдвинься!* * *

Рыдания. Хрип. Рыдания. Хрип…* * *

— СДВИНЬСЯ!* * *

ВСПЫШКА! ГРОХОТ!* * *

Треск. Шипение. Пронзительный крик.* * *

И громкий, отчаянный судорожный вдох.* * *

— МАМА!* * *

... Мордред побери!* Само собой, Рон был потрясён видением, оставившим после себя куда больше вопросов, чем ответов. Впрочем, к моменту пробуждения Гарри он всё же успел взять себя в руки и напустить самый беззаботный вид, невозмутимо уплетая драже «Берти Боттс». А Гарри, целиком поглощённый мыслью о настоящих рождественских подарках, даже не заметил, как за коробкой со сладостями Рон сбросил беспечную маску и на миг погрузился в невесёлые раздумья.

*Одно я из этого видения всё-таки понял: мама Полумны, скорее всего, жива, а Джинни тогда была там вместе с Полумной. Но как это произошло? Что вообще пошло не так? И кто её спас?* Рон раздражённо нахмурился. *Клятое видение, ни черта толком не показало. Могло бы хоть намекнуть, с кем была Джинни. Ладно, надо перехватить её до отъезда в «Нору» и расспросить. Да и привет от Полумны передать не помешает.*

*А насчёт кобуры для палочки — раз уж Чарли здесь, самое время как раз...*

…думаешь, это такое?

Рон вернулся к реальности ровно в ту секунду, когда Гарри поднял до боли знакомую струящуюся ткань с серебристым отливом.

*А, всего лишь мантия-невидимка.* Рон моргнул и уже открыл было рот, чтобы именно так и брякнуть, но вовремя спохватился. *Стоп, назад!*

Изображаем изумлённую мину Рональда Уизли.

— Обалдеть... Неужели это то, о чём я думаю?

— А что это?

— Сейчас объясню! Это же грёбаная мантия-невидимка! Мерлин, да я бы душу продал за такую! *Душу!*

*... Мерлинова борода, как же мне осточертело каждый раз притворяться непроходимым дурачком и таращить глаза по любому поводу!*

Большой зал переливался серебром кружащихся снежинок и мерцающих падающих звёзд; на многих колоннах красовались пышные венки из остролиста и омелы, а столы были застелены белоснежными скатертями с узорными салфетками, расшитыми зелёными веточками и алыми лентами. Вся семья Уизли и Гарри, с гордостью щеголявшие в любовно связанных мамой свитерах, собрались за роскошным рождественским столом. Пир ломился от сотен запечённых индеек с густой подливкой, варёного и толчёного картофеля, верениц поджаристых рёбрышек, тушёных и хрустящих овощей, трайфлов, пирогов с патокой, пылающих рождественских пудингов и неисчерпаемых запасов волшебных хлопушек.

Если не считать досадного сожаления о том, что взрослые глушат сливочное пиво и огневиски, пока ему приходится давиться тыквенным соком, у Рона не нашлось ни единого повода для ворчания. Было чертовски здорово набить брюхо под завязку, уподобившись одной из пузатых индеек на блюде, а потом наперегонки с братьями и сестрой взрывать все хлопушки, до каких только удавалось дотянуться. Из них Рону достался тёмно-серый капюшон, жутковато напоминавший о самой Смерти, несколько упаковок шоколадных лягушек, светящиеся в темноте фальшивые палочки, кувыркающиеся мармеладные червячки и пара праздничных свистулек с, казалось, намертво наложенными чарами громкости. Фред тут же прибрал их к рукам, принявшись самозабвенно изводить Перси, пока Джордж заколдовывал значок старосты, чтобы тот отрастил ножки и удрал со стола. Но стоило близнецам зайтись от победного хохота, как подоспевший Чарли превратил их шевелюры в пышные завитые хвостики с бантиками, заставив Рона, Гарри и Джинни буквально рыдать от истерического смеха.

За преподавательским столом Артур, явно перебравший огневиски, смачно чмокнул Молли в щёку и торжественно преподнёс ей цилиндр, усыпанный цветами. Та позволила водрузить шляпу себе на голову и залилась румянцем, хихикая точно девчонка. Дамблдор только что натянул чепец, выигранный у Флитвика, и от души веселился, наблюдая за перепалкой захмелевшего Хагрида со смущённой Макгонагалл. Тем временем на краю стола Снейп с мадам Пинс обменялись сдержанным тостом, а Дюран потягивал шампанское в компании незнакомого Рону преподавателя — рослого, плечистого темнокожего мага с дредами почти до самых плеч. Профессора Хуэя нигде не было видно, и Рон решил, что лектор уехал на праздники домой. Он ведь упоминал, что женат, верно?

Немного досадно, что выкроить минутку и отвести Чарли или Джинни в сторонку так и не удалось, но раз уж на дворе Рождество, Рон рассудил отложить разговоры до завтра. Билл с Чарли обещали остаться до конца Дня подарков, так что времени на беседу с братом должно было хватить с головой.

Оно оказалось и к лучшему: прямо сейчас возникло дело, требовавшее безотлагательного внимания. Сразу после обеда Гарри с Роном поднялись в спальню, собираясь переодеться в тёплые уличные мантии для очередной снежной баталии с близнецами, но на кровати Гарри обнаружились свёрток и письмо. Распечатывая конверт, Гарри выглядел одинаково растерянным и заинтригованным, зато Рон понял всё в то же мгновение, едва завидел знакомый размашистый почерк.

Путешественник во времени едва сдержал улыбку:

— Ну и от кого это, Гарри?

Гарри растерянно моргнул раз, другой и уставился на Рона совершенно ошалевшим взглядом:

— Э-это от него. От мистера Блэка. Это от мистера Блэка!

Он нетерпеливо протянул пергамент Рону, и они вместе уселись на кровать, вчитываясь в строчки.

* * *

Дорогой Гарри,* * *

Полагаю, ты уже слышал новости, но мне хотелось представиться как положено. Я — Сириус Блэк, старый друг твоих родителей, несправедливо обвинённый в их гибели. Недавно меня наконец выпустили из Министерства и больницы Святого Мунго, и только сейчас у меня появилась возможность отправить тебе сову.* * *

Мне горько, что я так долго не давал о себе знать, и я искренне прошу прощения за все те годы, что мы провели порознь. Проще всего было бы свалить вину на Петтигрю, но по правде говоря, в случившемся есть и моя вина. Я пойму, если ты думаешь так же, но всё же надеюсь, что ты позволишь мне всё объяснить. Мне столько нужно тебе рассказать, и ещё больше хочется услышать от тебя самого. Если ты хоть каплю похож на родителей — а я в этом ни секунды не сомневаюсь, — то приключений на твою долю уже выпало немало. Не терпится расспросить обо всём, когда мы наконец встретимся.* * *

Понимаю, что предупреждаю в самый последний момент, но я очень надеялся повидаться с тобой в Хогвартсе сразу после Рождества. Начиная с двадцать шестого числа я совершенно свободен. Напиши в ответ, когда тебе удобнее. Если захочешь, можешь взять кого-нибудь с собой за компанию.* * *

Счастливых праздников, щенок. С нетерпением жду ответа.* * *

Твой крёстный,* * *

Сириус* * *

— Крёстный… — В глазах Гарри снова вспыхнул люмосный зелёный огонёк. — У меня… у меня правда есть крёстный.

Рон дал лучшему другу пару секунд на изумление, после чего от души хлопнул его по спине:

— Ну вот, дружище, а я тебе что говорил? Ну и каково это — знать, что у тебя есть крёстный?

…Я ведь не сплю? Это не оттого, что я вчера переел торта?

Рон, разумеется, с радостью поспешил развеять сомнения лучшего друга.

…Ай! Рон! Ты чего?!

— Ну вот, видишь? Похоже, всё-таки не спишь, — с мудрым видом кивнул Рон. — Не благодари, кстати.

— Не обязательно было щипаться *так* больно! — Гарри сердито зыркнул на него, потирая ноющее место на руке.

— Ладно, возвращаясь к делу: когда ты собираешься с ним встретиться?

— Ой, эм… — Гарри прикусил губу. — Не слишком рано, если я скажу «на этой неделе»? Может, сначала подождать, пока закончатся каникулы…

Рон закатил глаза:

— Гарри, он же прямо написал, что свободен уже с завтрашнего дня. Если правда хочешь повидаться, так и скажи ему. Судя по письму, ему не терпится встретиться ничуть не меньше, чем тебе.

Гарри молчал целую минуту, а затем решительно кивнул:

— Точно. Завтра. Напишу ему, что мы можем встретиться завтра… Мне нужно перо!

Рон с улыбкой наблюдал, как Гарри судорожно ищет перо и пергамент: от нетерпения он просто не мог усидеть на месте и спокойно написать ответ. Да, он безумно соскучился по такому Гарри — сияющему лучику искреннего восторга, который с годами проглядывал всё реже, главным образом потому, что этот мир обожал ломать Мальчика-Который-Выжил через колено.

— Рон?

Восемнадцатилетний парень в теле одиннадцатилетнего мальчишки повернулся к Гарри, который как-то странно на него смотрел:

— Да, друг?

…Спасибо.

Рон постучал пальцем по подбородку:

— Да без проблем. Только за что?

Гарри опустил голову и неловко почесал затылок:

— За всё это. Если бы не ты, может, никто и никогда не узнал бы про Петтигрю, а с мистера Блэка так и не сняли бы обвинения. Но теперь он на свободе, и у меня есть крёстный — и всё благодаря тебе.

На этот раз отвернуться пришлось уже Рону: его уши вспыхнули пунцовым.

— Ты мне льстишь, Гарри. Но я правда рад за тебя. Мистер Блэк кажется отличным мужиком.

— Да, точно… — Гарри нахмурился. — Только интересно, почему он написал, что тоже виноват в гибели моих родителей?

— Думаю, придётся подождать до завтра, чтобы всё выяснить.

— Эм, на самом деле я как раз об этом и хотел с тобой поговорить…

*Вот так я и вляпался: согласился пойти завтра вместе с Гарри на встречу с Сириусом и, возможно, с Римусом,* — со вздохом подумал Рон, заложив руки за голову и уставившись в полог своей кровати. Раз сигнальные чары ещё не сработали, Рон рассудил, что сейчас около полуночи или чуть больше. А поскольку уснуть всё равно не получалось, долговязый мальчишка решил скоротать время и мысленно прикинуть планы на завтра.

Сам он искренне считал, что на этой встрече ему делать нечего, но Гарри упёрся: Сириус наверняка захочет познакомиться со студентом, который помог очистить его доброе имя и по счастливому совпадению оказался лучшим другом Гарри. Магия тесного мира и всё такое.

В конце концов Рон уступил, раз уж Гарри так загорелся этой мыслью; остальные Уизли, когда мальчики им обо всём рассказали, идею тоже полностью одобрили. Молли даже предложила пойти вместе с Гарри, но тот вежливо отказался, хотя и добавил, что если всё пройдёт хорошо, он бы с радостью познакомил Уизли с Сириусом. Близнецы ухватились за это с особым рвением: образ «бывшего узника Азкабана» казался им жутко интригующим.

*Много бы я отдал, чтобы увидеть лица близнецов, когда они узнают, что Сириус — это Бродяга. Вот это будет номер,* — хмыкнул про себя Рон. — *Так, что там у меня ещё на завтра? Сходить с Гарри на встречу с Сириусом, расспросить Джинни о Лавгудах, спросить у Чарли про палочку, повторить домашку на следующий семестр, может, пару партий в…*

*ХЛОП!*

Рон едва не подскочил на кровати, когда полог резко распахнулся, открыв взору бледного, но улыбающегося лучшего друга.

— Гарри? — сонно пробормотал Рон. — Что происхо… ЭЙ!

Шепнув через плечо: «Некогда объяснять, ты должен это увидеть», Гарри так стремительно сдёрнул Рона с постели, что тот едва успел подхватить мантию.

— Гарри! Стой, Гарри! — ошарашенно пискнул Рон, когда тот накинул на них ткань.

*Мантия-невидимка?!*

— Гарри, не соблаговолишь объяснить, почему мы куда-то мчимся под мантией-невидимкой посреди ночи?!

— Извини, Рон, но я просто… я должен был тебе показать, — задыхаясь на бегу, выпалил Гарри и нервно заозирался по сторонам. — Я думал, может, получится завтра, но мы встречаемся с мистером Блэком, да и я уже познакомился с твоей семьёй…

— А это тут при чём?..

— Тише ты! Мы почти пришли.

*Куда пришли?* — мысленно спросил Рон, но вслух ничего не сказал. Не тогда, когда Гарри вцепился в его руку до боли. Не тогда, когда в глазах друга плескалась тревожная смесь восторга, неверия и отчаяния.

Это было… он уже видел такой взгляд у лучшего друга. Но где? Когда?

Казалось, с тех пор как они спустились из башни Гриффиндора, прошли часы, а поскольку натянуть тапочки Рон не успел, босые ноги немилосердно мерзли на ледяных каменных плитах замка. Но он снова промолчал: голова была занята попытками вспомнить, чем же вызвано столь странное поведение Гарри.

*Судя по тому, как Гарри вертит головой, выискивая дорогу и высматривая Филча, он толком и сам не помнит путь… куда бы он там ни шёл. И если уж ради этого понадобилось меня разбудить — не то чтобы я вообще спал, — дело и правда важное. Но что это может быть? Ну же, Рон, думай.* Путешественник во времени нахмурился. *Рождество. Что ещё важного тогда случилось, в первой жизни? Мы узнали, что Фламель связан с камнем, но понятия не имели, кто он такой. Гермиона уехала на каникулы домой. Гарри получил мантию. После праздников мы так ничего о Фламеле и не выяснили. Что ещё я упускаю? Почему ничего не вспоминается? Ну давай, дурацкая башка. Помоги вспомнить. Лучший друг ведёт себя странно, и твоя обязанность…*

Из кармана, где рядом лежала волшебная палочка, разлилось знакомое тепло, и Рон впервые был искренне рад видению.

* * *

— Ты мог бы меня разбудить!* * *

— Можешь пойти сегодня. Я возвращаюсь. Хочу показать тебе…* * *

— С тобой всё в порядке? Ты какой-то… странный.* * *

ВСПЫШКА!* * *

Холодный камень обжигал ступни. …и я замерзаю, Гарри! Давай плюнем и вернёмся, пока…* * *

— НЕТ! Нельзя. Оно здесь. Я точно знаю, оно где-то здесь!* * *

ВСПЫШКА!* * *

Огромное зеркало в золотой раме, испещрённой рунами и единственной строчкой на английском.* * *

— Смотри! Посмотри на них! Их тут столько!..* * *

…Нет, я один, но совсем другой! Выгляжу старше, и… и я староста школы!* * *

ВСПЫШКА!* * *

Вид совершенно подавленного Гарри отозвался ледяной тревогой в груди.* * *

— Я знаю, о чём ты думаешь, Гарри. Не ходи туда сегодня. От этого зеркала одни беды.* * *

…Ладно, ладно. Ты уже совсем как Гермиона.* * *

— Я серьёзно, Гарри! Не ходи.* * *

— Пришли!

Рон вынырнул из видения как раз вовремя, чтобы увидеть его: высокое зеркало в золочёной раме. Само стекло и оправа потускнели от времени, но на старом золоте отчётливо проступала вырезанная надпись.

**Я показы ваюне вашели цоно же ланиева шегосе рдца* * *

Зеркало Еиналеж.*

Тот же самый леденящий холод, что сковал грудь Рона в видении, вернулся с удвоенной силой.

*Дерьмо. Нам нельзя находиться рядом с этой дрянью. Нужно уводить отсюда Гарри!*

— Гарри, нам нельзя...

— Знаю, знаю. Но ты глянь, Рон, вон туда! Видишь? — Гарри нетерпеливо дернул Рона за рукав, тыча пальцем в зеркало. — Вон там! Там моя семья! Мама и папа! Даже бабушка с дедушкой! И... и!..

— Ничего я не вижу, — отрезал Рон, перехватив Гарри за руку. — Пошли, Гарри. Филч с нас живьём шкуру спустит, если поймает!

— Ты просто встал слишком далеко!

Не успел Рон опомниться, как Гарри толкнул его вперёд, выставив ровно по центру перед зеркалом.

Тогда, в прошлом, Рон видел себя — в полном одиночестве, со значком старосты школы и кубком по квиддичу в руках, превзошедшим всех своих братьев. И только потому, что тот прежний Рон был мелким, эгоистичным мальчишкой, не знавшим жизни.

Но то, что увидел Рон нынешний, подкосило ему ноги.

Он больше не был один. Не было ни значка, ни кубка. Вокруг стояли родные и друзья. Но не те, с кем он провёл последнюю неделю, не те, с кем смеялся и резался в игры. Не те, кто считал его невероятным вундеркиндом и предметом гордости родителей — тем, кем он на самом деле не был.

Нет, из зеркала на него смотрели лица тех, кого ему пришлось оставить позади. Повзрослевшие, изувеченные войной: Билл, покрытый шрамами, и Джордж — без уха. По обе стороны от него стояли Гарри и Гермиона — прекрасные и величественные, несмотря на въевшуюся в кожу грязь и кровь.

И сам он, Рон: долговязый, нескладный, заросший грязью, со спутавшимися вихрями волос, похожими на взметнувшееся пламя, и с предплечьями, исполосованными шрамами от щупалец мозгов и следами укусов.

*Это они. Это я...*

Рон издал сдавленный всхлип и, опустившись на колени прямо на каменный пол, потянулся к зеркалу. Его ладонь коснулась стекла точно так же, как коснулась стекла рука его повзрослевшего отражения.

*Гарри. Гермиона. Мама. Папа...*

При виде их — повзрослевших, таких родных — его захлестнула сокрушительная волна горя и боли. Все последние месяцы он с трудом мог вспомнить, какими они стали там, в будущем: перед глазами едва собирались лица лучших друзей, почти стёрся вкус губ Гермионы. Прежде он старался об этом не думать — возможно, просто боялся, — но сейчас, перед зеркалом, отразившим его самое глубокое, самое сокровенное желание, правда хлестнула его наотмашь.

*Я хочу домой.*

Что он вообще здесь забыл? Зачем он здесь? В этом времени, в этом чужом мире, где никто не знает, кто он на самом деле? Где никто не способен понять ту боль, те потери и то горе, через которые ему пришлось пройти, чтобы оказаться тут? Почему он не мог вернуться в прошлое *своего* мира? Исправить всё рядом с теми людьми, которые его знали?

*Я хочу домой.*

Почему он не может вернуться туда, к ним — к тем, кто знал все его пороки, ошибки и слабости и всё равно позволял стоять с ними плечом к плечу?

*Почему я не могу вернуться домой?* — готов был закричать Рон, уже обеими ладонями упираясь в холодное стекло.

Мама и папа. Братья и сестра. Друзья. Гарри. Гермиона. Почему они все улыбаются ему, когда он застрял здесь, бесконечно далеко от них, а не с?..

— РОН!

Его резко дернуло назад, и он непременно пропахал бы носом пол, если бы чьи-то руки не удержали его за плечи.

*Постойте, руки? Кто?..*

Путешественник во времени вскинул голову и увидел перепуганное лицо...

— Г-Гарри?

Одиннадцатилетний Гарри зашипел, требуя тишины, и торопливо набросил мантию на них обоих:

— Сюда кто-то идёт.

Затаив дыхание, они замерли под тканью. В комнату мягкой поступью вошла миссис Норрис. Кошка повернула голову раз, другой, а затем уставилась в упор прямо на то место, где они сидели, тесно прижавшись друг к другу.

Целую вечность снаружи не доносилось ни звука, не было заметно ни единого движения. Наконец старая кошка развернулась и потрусила прочь. И лишь мгновения спустя, убедившись, что она не возвращается, Гарри рывком поднял Рона на ноги.

— Не знаю, действует ли мантия-невидимка на кошек, но она наверняка нас услышала, — прошептал Гарри. — Надо убираться, пока она не привела Филча.

Рон на секунду оглянулся на взрослого Гарри в зеркале — и тот ободряюще улыбнулся ему, слегка склонив голову...

— Рон, ну идём же!

…Прости. Пошли.

Утром двадцать шестого Рон сидел в совятне. Он и сам не знал, сколько пробыл там, глядя на укутанные снегом просторы Запретного леса. И лишь когда вошёл Гарри, спохватился, что стоило бы следить за временем.

— Чёрт, дружище, уже пора идти? — Сегодня после обеда Гарри должен был встретиться с Сириусом: всё утро тот проводил на каком-то лечебном сеансе. Сириус предлагал перенести визит, но Гарри поспешно заверил, что это время отлично подходит.

Гарри покачал головой:

— Нет, ещё нет. Но уже почти время обеда.

— А. Спасибо.

…Есть не пойдёшь?

— Может, попозже.

Гарри нахмурился:

— Ты всё думаешь о нём, да? О зеркале?

…А ты нет?

Повисла короткая пауза, затем Гарри сел напротив:

— Думаю, но за тебя я переживаю больше.

Рон вопросительно взглянул на него. Гарри продолжил:

— Я же говорил тебе, что видел в зеркале своих родных, помнишь? Я... я познакомился с твоей семьёй, и они потрясающие. И когда я их увидел, мне захотелось, чтобы и ты взглянул на них. Я и подумать не мог, что всё так обернётся.

— Ты ни в чём не виноват, Гарри.

— Ты не видел себя со стороны вчера ночью, — не сдавался Гарри. — Вид был такой, будто тебе врезали под дых. Что бы ты там ни увидел, это причинило тебе боль, я еле вытащил тебя оттуда. И всё утро ты сам не свой.

Рон запустил руку в волосы и тяжело вздохнул:

— Прости, Гарри.

…Что ты там увидел?

Рон замялся. С одной стороны, он не мог выложить Гарри всю правду: на долю мальчишки и без того выпало слишком много, незачем грузить его горестями путешественника во времени. Да он и понятия не имел, с чего начать объяснение, даже если бы решился. Но с другой стороны, перед ним был *Гарри* — его лучший друг, всегда искренний с ним, готовый поддержать, какого бы дурака Рон из себя ни строил.

И прежде чем он успел взвесить всё ещё раз, язык сработал вперёд головы:

— Я тоже видел свою семью.

Такого ответа Гарри явно не ожидал:

— Свою семью? Но почему тогда ты?..

Рон и сам не понимал, что на него нашло. Может, накатило внезапное одиночество от горькой иронии: пусть его окружали родные и друзья, в глубине души в этом мире он был совсем один. Не с кем поделиться тайнами, не к кому обратиться за помощью или советом. Приходилось хоронить чувства в себе, ведь попытайся он дать им волю — просто захлебнулся бы. Некоторое время всё было нормально, но тут не к месту подвернулось это чёртово зеркало.

И теперь слова полились сами, словно из сорванного крана:

— Ты прав, они потрясающие, и я люблю их до безумия, Гарри. Правда люблю. Но... тяжело, знаешь ли, быть шестым в семье, где каждый хоть чем-то выделяется. Билл — обаятельный староста школы, Чарли — крутой укротитель драконов и капитан по квиддичу, Перси — умник-староста, который далеко пойдёт в Министерстве, близнецы — весёлые заводилы с нестандартным умом, а Джинни — всеми любимая девочка, о которой мама всегда мечтала. А потом иду я.

Я думал, что перерос это. Думал, что смирился с тем, что меня не замечают, что я невидимка. Но тут я увидел их... Увидел то, что могло бы быть: моя семья видит меня по-настоящему, знает, кто я такой, говорит, что всё в порядке, что они люб... — Рон прикусил губу. — Похоже, меня так и не отпустило, а? Я... даже после всего этого я всё тот же эгоистичный придурок...

— Вовсе нет!

Рон резко вскинул взгляд на Гарри. Тот в явном волнении взъерошил волосы:

— Рон, ты... ты самый бескорыстный человек из всех, кого я знаю. Ты подружился со мной, помог Невиллу и не отвернулся от Гермионы, даже когда она вела себя с тобой отвратительно. Или ты хочешь сказать, что стал мне другом только потому, что я Мальчик-Который-Выжил?

— Что? Нет! Это же...

— Думаешь, хотеть внимания своей семьи — это эгоизм? Тогда, выходит, и я когда-то был эгоистом. — Гарри горько усмехнулся. — Я всегда знал, что Дурсли меня ненавидят. Избавились бы от меня давным-давно, если б могли. Но долгое время я... я надеялся. Мечтал, что, может быть, когда-нибудь... Мне не нужны были подарки, красивая одежда или вкусная еда. Только узнать, каково это... быть частью тех семейных снимков, которые я вечно видел в гостиной или на картинках в школьных книжках...

Глаза одиннадцатилетнего мальчишки с душой восемнадцатилетнего скорбно потемнели:

— Гарри...

— Но тут пришёл Хагрид, и внезапно мой мир стал куда больше Тисовой улицы! У меня появились Хогвартс, волшебный мир, и ты — мой первый настоящий друг-ровесник. Ты даже не представляешь, как сильно мне всегда хотелось друга... Дадли ведь позаботился о том, чтобы у меня никого не было.

Рон не удержался от усмешки:

— Хочешь, я явлюсь прямиком к Дурслям и превращу твоего кузена в свинью, как только мы станем совершеннолетними?

— Вот это было бы здорово, правда? — Гарри рассмеялся вместе с ним, но тут же посерьёзнел, и на его губах осталась лишь слабая улыбка. — Я... я не понимаю, почему ты так решил, но теперь ты мой лучший друг, Рон. Ты больше никогда не будешь невидимкой. По крайней мере, для меня.

Зелёные глаза Гарри сияли такой решимостью, что на миг Рону почудился в них прежний лучший друг. Сердце сжалось от щемящей нежности, но с плеч словно свалилась часть неподъёмного груза.

…Спасибо, Гарри.

— Отлично, — темноволосый мальчишка ободряюще хлопнул Рона по плечу. — Как насчёт спуститься к остальным на обед? Я зверски голоден.

— Эй, приятель, это же моя реплика! — со смехом покачал головой рыжий волшебник и спрыгнул на пол. — Слушай, Гарри?

— Что?

…Обещай мне, что больше не вернёшься к зеркалу.

…Рон...

— Я серьёзно, Гарри. От этого зеркала одни беды. Мне кажется, оно показывает то, чего ты отчаянно жаждешь, но никогда не сможешь получить. И... это ни к чему хорошему не приведёт. Ни тебя, ни меня. Твои родители...

— Их больше нет, я знаю...

— Но меньше от этого хотеть их вернуть ты ведь не станешь? Я и не жду, что перестанешь, но у тебя и здесь есть семья, — возразил Рон. — У тебя есть мы, Уизли, и Сириус... то есть мистер Блэк. Мы настоящие.

*А не призрачные иллюзии по ту сторону стекла, которые никогда не смогут быть рядом так, как будем мы.*

— И мы никакому зеркалу, ни кому бы то ни было ещё тебя без боя не отдадим. Ты мой лучший друг, Гарри, а друзья держатся вместе в радости, в горе и в любом дерьме, что выпадет на их долю. Если я больше не невидимка, значит, и ты больше не одинок. Так что, клянусь Мерлином, взбреди тебе в голову совершить какую-нибудь благородную идиотскую глупость, я либо утащу тебя за шкирку домой, пусть ты хоть ори и брыкайся, либо брошусь прямо следом за тобой, хочешь ты того или нет. Уяснил?

Во взгляде Гарри мелькнуло что-то нечитаемое, но затем его глаза смягчились:

— Ладно. Обещаю туда не ходить, если и ты пообещаешь.

— По рукам.

Мальчики скрепили уговор рукопожатием и вышли из совятни, направившись в Большой зал обходным путём мимо теплиц, что показалось Рону весьма странным.

— Э-э, Гарри, а почему мы не пошли по замку? Не то чтобы я был против прогулки, но разве мы не торопимся?

— Нет, вовсе нет. Когда я нашёл тебя в совятне, ещё и половины двенадцатого не было, — улыбнулся Гарри. — К тому же ты не такая уж невидимка, как тебе кажется.

— Это ты к чему?..

— Вот вы где!

Глаза Рона округлились: из внутреннего двора решительным шагом приближался Перси, а за ним по пятам спешили остальные братья и сестра.

— Перси? Вы все?.. Что стряслось?

— «Что стряслось», он ещё спрашивает! — фыркнул Фред.

— Будто это не он взял и испарился сразу после завтрака, — хмыкнул Джордж, взъерошив Рону волосы.

— Мы весь замок обшарили, пока тебя искали, но тебя нигде не было, — слегка надулась Джинни. — Мы проверили в башне, в классах, на поле и даже в библиотеке!

Фреда аж передернуло:

— Я от этого потрясения ещё не скоро оправлюсь.

— Ой, да брось, — закатил глаза Перси. — Фред, ты даже за порог ступить не успел.

— Куда тебя вообще дементоры унесли, негодник мелкий? — сердито уставился Чарли, и в его взгляде читался не столько страх, сколько неприкрытая злость. — Хорошо ещё, мы наткнулись на Гарри, и он пообещал тебя привести, а не то пришлось бы прочесывать весь замок!

Уши Рона вспыхнули от чувства вины:

— Прости, Чарли. Я просто поднялся в совятню, мне нужно было немного побыть одному.

От этого ответа Чарли нахмурился ещё сильнее, но прежде чем он успел что-то сказать, Билл ободряюще положил руку ему на плечо.

— Ничего страшного, Рон, — сказал Билл, выразительно взглянув на Чарли. — Наверное, просто голова кругом от всей этой кутерьмы последних дней, да?

Рон кивнул, благодаря про себя старшего брата за его неизменное понимание, и Билл мягко улыбнулся:

— Всё в порядке, но постарайся хоть кому-то сообщать, куда идёшь.

— Под «кем-то» он имеет в виду кого-то из нас, — Перси обвёл рукой остальных братьев и сестру.

— Не хватало ещё, чтобы ты куда-нибудь пропал, правда? — заключил Билл, ласково потрепав Рона по макушке.

Он знал, что это всего лишь шутка, призванная разрядить обстановку, но глаза снова обожгло слезами, а во внутреннем кармане мантии разлилось тепло.

* * *

Я хочу домой. Почему я не могу вернуться домой?* * *

«* * *

Ты больше никогда не будешь невидимкой. Только не для меня* * *

».

* * *

Я хочу домой.* * *

«* * *

Ты вовсе не так невидим, как тебе кажется* * *

».

* * *

Я хочу...* * *

…Я больше не буду, Билл, — прошептал Рон. — Обещаю.

*Снова здесь, Рональд?* — Рон тихо усмехнулся, стоя перед Зеркалом Еиналеж за пару часов до рассвета. — *Снова здесь, хотя вы с Гарри только что пообещали друг другу не приходить? Лицемер высшей пробы, не иначе.*

Сначала он уверял себя, будто просто хочет проверить, не вернулся ли к зеркалу Гарри (плевать, что с тем же успехом можно было просто заглянуть в его кровать). Но когда он снова увидел его, его захлестнула непреодолимая потребность взглянуть на них ещё раз — в последний раз.

Его родители. Братья и сестра. Лучший друг. Первая любовь.

Это было ничуть не легче, чем прежде: видеть лица и нежные улыбки семьи, которую он оставил в первой жизни, видеть в их глазах отражение собственной тоски. Неудивительно, что Зеркало Еиналеж было настолько опасной вещью. Рон понимал, почему волшебники готовы были угасать перед ним, цепляясь за иллюзию счастья вместо того, чтобы встретиться лицом к лицу с реальностью, где его могло и вовсе не быть.

— Я скучаю по вам, — произнёс Рон, вглядываясь в черты каждого из близких. — Каждый день, что я нахожусь здесь, даже когда не хочу этого, я всё равно думаю о вас, я всё равно вас вижу. И от этого больно, потому что я знаю: я никогда не смогу вас вернуть. Гермиона помогла мне это понять. Даже если вы все рядом со мной, это... они никогда не станут вами.

*Оно уже говорило: этот мир — не тот, что я оставил позади. И чем дольше я нахожусь здесь, тем яснее наконец это понимаю. Мои друзья стали другими. Моя семья стала другой.* Он посмотрел на отражение руки повзрослевшего Рона, прижатой к стеклу прямо напротив его собственной. *Я сам стал другим. Разве это... плохо?*

Он вспомнил друзей: Невилла, который куда раньше вошёл в его близкий круг, Гермиону, начавшую видеть в нём равного по уму собеседника, Гарри, с которым они каким-то образом стали ещё более близкими, родственными душами.

Он вспомнил семью: родителей, которые теперь так им гордились; Билла и Чарли, оказавшихся вовсе не такими недосягаемыми, как он считал раньше; Перси, чью братскую преданность он так сильно недооценивал; близнецов, которые начинали по-настоящему его уважать; и упущенное время с Джинни, которое теперь возвращалось сполна.

«* * *

Ты вовсе не так невидим, как тебе кажется* * *

».

*А этот... этот мир теперь мой...*

С этими мыслями с плеч свалилась неподъёмная тяжесть: он наконец всё осознал. Больше всего на свете он хотел вовсе не остаться с теми, кто был по ту сторону зеркала…

— Я скучаю по вам, но теперь я здесь. Моё место тут. И пусть они не точь-в-точь такие, как вы, но они — это *вы*. И я больше не хочу терять никого из-за того лишь, что не способен принять их такими, какие они есть. Это ведь несправедливо, правда? То есть я-то никчёмный парень, но вы всё равно... — Рон глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Поэтому это в последний раз. Пора сказать прощайте.

Прощай, то, что могло бы быть, но уже никогда не случится. Прощай, старая жизнь, которую пришлось оставить.

Прощай, любовь, которая могла стать чем-то неизмеримо большим…

— Я не такой сильный, как ты, Гарри, и не такой умный, как ты, Гермиона, но я попытаюсь... Я сделаю всё, что в моих силах... — Он со свистом выдохнул и прижался лбом к стеклу. *На этот раз я никому не позволю умереть — не дав бой. Чего бы мне это ни стоило. Даже если меня никто и никогда не поймёт. Даже если никто не поверит ни мне, ни правде.*

*Даже если это всего лишь вот этот Рон — умный, крутой, фальшивый Рон, которого они, как им кажется, знают, — по крайней мере...*

— Я люблю вас. Всех вас. До безумия, чёрт возьми. — Он стиснул зубы. — Прощайте.

Он не помнил, сколько простоял так, уткнувшись лбом в раму, собираясь с духом и моля о мужестве взглянуть на сладкий, ядовитый морок Зеркала Еиналеж и уйти прочь.

Но когда он поднял глаза, то увидел нечто иное.

Он увидел свою семью, Гарри и Гермиону — но моложе, их лица были куда яснее и отчетливее, чем у тех, кто прошел сквозь войну. Он увидел Невилла, Седрика, Сью и еще множество знакомых лиц, стоявших перед ним и улыбавшихся с такой щемящей нежностью и сочувствием, что у него подкосились ноги.

— * * *

Всё хорошо, Рон,* * *

— мягко произнес Гарри из зазеркалья, так похожий на того Гарри, что утешал его сегодня утром в совятне. — * * *

Всё хорошо. Ты отлично справился, друг.* * *

— * * *

Тебе, должно быть, было так тяжело,* * *

— сказала зеркальная Гермиона. — * * *

Нести всё в одиночку. Но нам плевать, сколько жизней тебе пришлось прожить. Ты всегда был нашим Роном, и только это имеет значение.* * *

— * * *

Мы гордимся тобой, Ронни,* * *

— с сияющей сквозь слёзы улыбкой сказала зеркальная Молли. — * * *

Прости, что мы так редко это говорили, но это правда. И отец, и я, все мы — мы всегда так гордились тобой. Если бы мне дали выбирать в следующей жизни, я снова захотела бы стать твоей матерью.* * *

Зеркальный Артур кивнул, ободряюще сжав плечо жены:

— * * *

Никогда не забывай, кем бы ты себя ни считал и через что бы тебе ни пришлось пройти. Мы любим тебя, Рональд Билиус Уизли.* * *

— * * *

Тебя любят. Всегда любили. И будут любить всегда.* * *

Колени Рона подогнулись перед зеркалом уже во второй раз за эту жизнь; слёзы, которые он так отчаянно пытался сдержать, хлынули наружу, стоило этой проклятой штуковине снова вывернуть ему душу наизнанку.

*Грёбаное зеркало. Только-только показалось, что я справлюсь! Обязательно было снова ударить по самому больному?!*

— Рон?

Бедный мальчик вскрикнул от испуга, когда чья-то рука мягко коснулась его плеча. Хорошо хоть, он успел удержаться и не выхватил палочку, разглядев, кто перед ним.

— П-профессор Дамблдор?

Альбус Дамблдор мягко улыбнулся:

— А я-то полагал, что Гарри будет единственным, кто сюда вернется. Похоже, никогда не стоит спешить с выводами. Постоянная бдительность, как любил говаривать мой старый друг.

— Как... как давно вы здесь? — Рон торопливо вытер глаза; боль в груди стремительно сменялась леденящим ужасом. *Он же не мог меня слышать? Чёрт, я же точно проверил, что в комнате никого нет, перед тем как подойти к стеклу! Когда он вообще вошел?*

— Не так давно, — последовал туманный ответ, от которого у путешественника во времени похолодело внутри. — Прошу прощения за вторжение в столь личный миг, но, как преподаватель, я обязан оберегать своих учеников от любых опасностей — как за пределами Хогвартса, так и в его стенах. — Дамблдор провел ладонью по золоченой раме. — Это один из самых коварных и в то же время могущественных артефактов в своем роде.

— Что это?

— Зеркало Еиналеж. Оно являет взору самые сокровенные, самые глубокие желания смотрящего в него. Однако это лишь иллюзия — хотя, о, сколь же она прекрасна! — вздохнул Дамблдор. — Никто не знает, кто и зачем его создал. Доподлинно известно лишь то, что оно погубило немало жизней, ибо многие люди, сколь бы богаты или могущественны они ни были, вечно жаждут того, чего им никогда не суждено обрести. Гарри, к примеру, всю жизнь бывший сиротой, увидел свою семью.

*Откуда он... Так, теперь мне по-настоящему не по себе!*

— Вы следили за нами?

— Мне не нужна мантия, чтобы стать невидимым. — Дамблдор улыбнулся чересчур невинно на вкус Рона.

— Я... профессор, насчет этого... я могу объяснить...

— Нет ничего дурного в том, чтобы желать любви, Рон.

Мальчик застыл.

— Самые разные желания оживали в этом зеркале — власть, богатство, слава, величие, даже бессмертие, — обнажая подлинную суть смотрящего в него человека. Любовь — великая сила, магия, не поддающаяся никаким объяснениям, но лишь от самого человека зависит, станет ли эта сила его спасением или погибелью, останется чистой или обратится во зло. Тот Рон, которого я увидел прежде, эта жажда любви в твоих глазах — одно из чистейших чувств, что мне довелось встречать за всю жизнь. А ведь я прожил уже больше века.

Дамблдор поправил очки.

— Я не стану допытываться, почему ты решил, будто у тебя ее так мало. Не мне судить о подобных вещах. Но скажу одно: в этом мире есть две категории людей, которых мне жаль сильнее всего. Тех, кто никогда не способен познать любовь; и тех, кто так отчаянно жаждет ее, не замечая, что их уже любят.

— Я... я знаю, что семья меня любит.

Улыбка убелённого сединами волшебника показалась почти печальной:

— В самом деле понимаешь?

Рон промолчал.

— Сегодня зеркало перенесут на новое место, и я прошу тебя не искать его, никогда. Мечта, какой бы прекрасной она ни была, остаётся лишь мечтой. У тебя впереди слишком много всего, чтобы растрачивать себя на иллюзию.

Рыжий мальчик поднялся на ноги:

— Профессор Дамблдор?

— Да?

— Гарри ведь возвращался, верно?

— Немного за полночь, если память мне не изменяет. Но самое поразительное, — глаза Дамблдора озорно блеснули, — он пришёл ровно за тем же, за чем и ты: проститься с семьёй, которой у него никогда не будет, ради той семьи, которая у него уже есть.

Рон ошарашенно захлопал глазами:

— Правда?

— У вас подобралась прелюбопытная компания: Мальчик-Который-Выжил, умнейшая юная волшебница своего поколения, негранёный алмаз и связующая их сила. Но до чего же загадочна эта сила. Ты удивительно смышлёный мальчик, но при этом мудр — настолько мудр не по годам. Будто на самом деле прожил куда больше лет, чем кажется.

Рон изо всех сил постарался изобразить на лице неподдельное замешательство:

— Простите, сэр?

— Ах, но ведь у каждого найдутся свои тайны, разве нет? Даже у столь благонамеренных детей, как ты, — произнёс Дамблдор. — Сам я питаю слабость к головоломкам. Когда выдаётся свободная минутка, обожаю разгадывать их за чашкой чая. Знал ли ты, что маглы придумали такие занятные игры? Подумать только, при всём моём жизненном опыте и летах я до сих пор не сумел собрать тот совершенно белый пазл, который Черити подарила мне два Рождества назад! Она назвала его мозаикой-головоломкой. Но, пожалуйста, не говори ей, что я так с ним и не справился. Директору школы положено держать марку.

Впрочем, ему, похоже, придётся полежать незаконченным ещё какое-то время, — Дамблдор с лёгким прищуром оглядел Рона поверх очков-половинок, — раз уж мне подвернулась куда более интересная загадка.

Рон неловко кашлянул:

— Не знаю, с чего вы это взяли, профессор. То есть... никакая я не связующая сила и вообще ничего особенного. Я просто... Рон.

Директор мягко рассмеялся:

— Вот именно поэтому, мой милый мальчик, ты и кажешься мне ещё интереснее.

Фух, снято! 😊

Глава вышла насыщенной, согласны? И на этом половина первого курса позади. Ура! Если вы читали другие фанфики с Роном в главной роли, то могли заметить отсылки к некоторым из них в событиях и поведении героев. Интересно, сумеете ли вы отыскать их все? («**Выбор**» и «**Судьба**» лежат на поверхности, а как насчёт остальных? Ха-ха!)

В СЛЕДУЮЩЕЙ СЕРИИ: Праздники подошли к концу, но приключения только начинаются. Задиры, квиддич, тайные сходки и ложные следы — мама дорогая! Постойте, а это ещё что за разговоры о благородных семействах?

И, как я обещал, мой развёрнутый ответ Гостю:

**Дорогой Гость,* * *

Прежде всего спасибо за вежливые слова. Я уже не раз повторял: эта работа придётся по вкусу далеко не каждому, даже если вы всей душой любите Рона. Так что если нам не по пути — ничего страшного. Но если вы всё ещё читаете, настала моя очередь высказаться.* * *

Возможно, Рон слишком уж внезапно превратился в прилежного ученика, но, с другой стороны, пережитое им тоже выходит за рамки привычного даже по меркам магического мира. Меняться нелегко, но душевная травма и мощный стимул заставляют людей действовать весьма неожиданно. Будь у вас способ спасти близкого человека, разве вы не пошли бы ради него на всё? Будь вы Роном, известным своей безграничной верностью семье и друзьям, стали бы вы работать спустя рукава, получив второй шанс и зная, что на кону стоят чужие жизни? По-моему, всё написанное мной к этой минуте исчерпывающе отвечает на этот вопрос.* * *

К тому же он вовсе не воспылал внезапной любовью к учёбе. Он зубрит исключительно по необходимости (и ради своей задачи, и чтобы совладать с посттравматическим синдромом), пусть это и приносит приятный побочный эффект: он постепенно начинает получать удовольствие от новых знаний и тех преимуществ, которые они дают.* * *

Второй пункт: вопрос Петтигрю. Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под козлом отпущения (тем, на кого сваливают чужую вину). Если под этим подразумевается верный приспешник, обязанный обеспечить воскрешение Волдеморта, неужели эту роль непременно должен сыграть именно Петтигрю? И откуда вам вообще знать, что в итоге им станет не он? Вы упускаете из виду, что к цели ведут разные дороги. В том числе и подготовка Гарри к его решающей роли в падении Волдеморта. И ещё: разоблачение и поимка Петтигрю вплоть до полного обеления Сириуса ОБЯЗАТЕЛЬНО повлекут за собой последствия. Всё кажется радужным лишь потому, что долгосрочный эффект ещё не настиг Рона. Не позволяйте первым успехам убаюкать вас мыслью, будто дальше всё пойдёт как по маслу. Вы торопитесь с выводами.* * *

В-третьих, опять же: откуда такая уверенность, что дементоры перестанут быть угрозой в будущем? И разве освоение Патронуса — единственный способ сблизиться с Римусом? Неужели свет клином сошёлся на одном пути? Мне кажется, вы слишком зациклились на канонических событиях и наотрез отказываетесь допускать другие варианты развития событий. Я уже говорил: я не собираюсь слово в слово пересказывать книги. Если бы мне хотелось именно этого, вам было бы проще перечитать оригинальную серию о Гарри Поттере.* * *

Что касается опеки над Гарри: неужели последнее слово действительно остаётся за Дамблдором? Я твёрдо убеждён, что законы работают совершенно иначе, а Дамблдор — всего лишь Верховный чародей, а вовсе не Верховный диктатор. Хотя я охотно признаю, что старик при необходимости непременно попытается дёрнуть за все доступные ниточки. Но с другой стороны, кто вообще сказал, что Сириусу так уж просто отдадут Гарри?* * *

Да и каким вообще образом спасение Сириуса обесценивает путь Гарри? Вот тут я вас, честно говоря, совсем перестал понимать.* * *

Согласен, череда совпадений, приведшая к разоблачению Петтигрю, выглядит чересчур подозрительно. Но если вы дочитали до четырнадцатой главы, то наверняка заметили, как за это зацепилась Хейвуд. К тому же почти всё время повествование ведётся от лица Рона — так откуда вам знать наверняка, что кто-то другой уже не заподозрил неладное?* * *

Следующий момент. Я прекрасно понимаю, что манипуляции Дамблдора — необходимое зло, призванное подготовить Гарри к будущему. Но вы забываете, что Рон из-за собственной предвзятости пока не осознаёт этого до конца. Его решениями и изменениями на самом деле движут эмоции и всё ещё довольно чёрно-белый взгляд на поступки Дамблдора, и в каком-то смысле из-за этого он — по иронии судьбы — за отдельными фигурами упускает саму доску. Так что то, что я лишаю Гарри качеств, которые, на ваш взгляд, необходимы ему, чтобы стать настоящим Избранным... Что ж, это одно из последствий поступков Рона, продиктованных его прямолинейными идеалами. И да, на Гарри как на персонаже это скажется. Путешествия во времени — штука крайне опасная.* * *

Причина, по которой я перераспределил роли, кроется в появлении Невилла и в изменениях самого Рона — ведь Рон, вернувшийся в прошлое, стал взрослее и увереннее в себе. Для Гарри вполне естественно сейчас бессознательно следовать за ним, но так будет не всегда. Точно так же и Невилл не остался тем неуклюжим, вечно спотыкающимся мальчишкой, каким был на первом курсе. Развитие персонажей, знаете ли, никто не отменял.* * *

А то, что у Рона прорезался гарриевский пунктик насчёт спасения всех подряд? Так он ради этого и вернулся назад во времени. Согласитесь, трудно не заработать этакий комплекс героя, оказавшись в подобном положении.* * *

Я знаю, что Гарри предстоит пройти через многое (хотя, на мой взгляд, всё в итоге сводится к уничтожению крестражей, включая тот, что сидит внутри него самого, и к передаче всем защиты любви). Однако в конечном счёте это история Рона. Пусть он и не Избранный, но остаётся главным героем и сыграет ключевую роль в будущем. Потому что эта война крутится не только вокруг Гарри и Волдеморта.* * *

И последнее: я абсолютно уверен, что везде использую оборот «восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетнего». Но я обязательно вернусь и перепроверю, поскольку большая часть глав выходит без вычитки бетой. Прошу прощения за неудобства при чтении, впредь постараюсь быть внимательнее.* * *

Если даже после всех этих объяснений вы со мной не согласны, тут уж я ничего поделать не могу. Творчество во многом держится на доверии к автору — на вере в то, что он знает, что делает со своим произведением. И если вам категорически не близко направление, в котором развиваются персонажи, мне очень жаль, но TBA вам вряд ли подойдёт. Грустно терять вдумчивого читателя, но такова жизнь. Спасибо за время, которое вы уделили TBA, и за то, что дали этой истории шанс.* * *

С Новым годом!* * *

Чучи* * *

P.S. Если берётесь критиковать чью-то работу, то меньшее, что можно сделать, — это представиться, чтобы знать, как к вам обращаться. :)**