Limpieza de Sangre | Чистота крови (гет)

Благодарности: ещё раз спасибо Спайси за бета-редактуру.

Глава 15

Проснувшись на следующее утро, Гарри лишь спустя несколько мгновений сообразил, что не так. Ему снилось что-то странное: он летел по воздуху и кружился, словно снова отправился на чемпионат мира, — и, даже открыв глаза, всё ещё не мог прийти в себя. Поначалу он даже не заметил, что проснулся совсем не в той комнате, где заснул. Но стоило это понять, как он резко сел и огляделся.

Гарри встал с кровати и подошёл к окну, сквозь которое сочился тусклый свет пасмурного утра. За окном раскинулся совершенно незнакомый город. Землю припорошило грязным снегом; там, где ходили люди и ездили машины, он слежался ровными полосами. Гарри посмотрел в обе стороны улицы, надеясь увидеть хоть что-нибудь знакомое, затем снова обернулся к комнате.

Ничего знакомого. Зато сразу было ясно: такой роскоши ему ещё нигде не предлагали. Одеяла оказались на удивление мягкими, а мебель выглядела куда добротнее той, что стояла в комнате, которую он только что покинул. На миг Гарри задумался, не в плену ли он, и выругал себя за глупость: поверил, будто Эмили сдержит слово. Он подошёл к закрытой двери и взялся за ручку. Лишь когда та поддалась с приятным щелчком и он выдохнул, Гарри понял, что всё это время задерживал дыхание.

Он вышел в длинный тёмный коридор. На стенах висели незамысловатые картины: непритязательные пейзажи и виды природы. Гарри ненадолго задержался перед ними, затем направился к лестнице. Добравшись до неё, он посмотрел вверх, потом вниз. Решив, что на первом этаже ему скорее повезёт, чем на третьем, он начал спускаться.

Первый этаж был отделан с такой пышностью, что тётя Петуния, пожалуй, лишилась бы чувств, едва переступив порог. Лестница спускалась в парадный холл; золотые безделушки, казалось, стояли повсюду. Гарри на миг задержал оценивающий взгляд на подсвечнике: окажись здесь Флетчер, Наземникус наверняка стащил бы его не раздумывая.

Он прошёл через просторную гостиную. В углу поместился рояль, который при этом словно вовсе не занимал места. Вся мебель выглядела очень дорогой — настолько, что Гарри невольно задумался, позволено ли на ней вообще сидеть. Бродя по первому этажу, он провёл ладонью по спинке дивана.

В конце концов через столовую, большую часть которой занимал стол, способный с удобством вместить двенадцать человек, Гарри попал на кухню. Здесь царила безупречная чистота и белизна. В углу притулился столик на четверых — очевидно, на случай, когда накрывать в большой столовой было бы излишеством.

— Доброе утро, — произнесла Эмили, едва он вошёл. Она стояла у плиты и добавляла овощи в сковороду. Волосы, чтобы не лезли в лицо, были собраны в свободную косу.

— Что ты сделала? — спросил он, усаживаясь за стол главным образом потому, что сесть больше было негде, и поднял на неё глаза. Закончив добавлять в сковороду продукты, Эмили обернулась к нему. На ней были яркие кроссовки, синие джинсы и небесно-голубая блузка. Гарри едва поверил своим глазам.

— Увезла тебя на каникулы, — ответила она. Несколько мгновений он просто смотрел на неё.

— Тебе не приходило в голову, что я тоже хотел бы что-то решать? — тихо спросил он.

— Разумеется, приходило. Но это ещё не значит, что я собиралась тебя спрашивать, — отозвалась Эмили.

— Где мы? — спросил Гарри.

— В Чикаго, штат Иллинойс, — ответила она. — В паре кварталов от Мичиган-авеню, если тебе это о чём-нибудь говорит.

— Ни о чём, — ответил Гарри.

— Это, можно сказать, главная торговая и туристическая улица, — пояснила Эмили.

— Ты хорошо знаешь Чикаго? — спросил он.

— Почти не знаю, — улыбнулась Эмили. — Давным-давно я приезжала сюда на съезд бухгалтеров.

— Что? — переспросил Гарри, уверенный, что ослышался.

— Уверена, всё оказалось не менее скучным, чем звучало. В основном я ходила по музеям и тратила деньги, — сказала Эмили.

— И когда это было? — спросил Гарри.

— Довольно давно, — ответила Эмили, снова занявшись сковородой.

— Тогда почему мы здесь? — спросил он.

— Ты сказал, что никогда не был в отпуске. Я знала, что смогу получить это здание через одного из своих прислужников, и решила, что прятаться здесь будет лучше, чем в Лондоне. По крайней мере, пока не появилось ни одной статьи в духе: «Гарри Поттер исчез». Но прошло ещё слишком мало времени, — сказала Эмили.

— Здесь есть магическое сообщество? — спросила она.

— Да, но, думаю, мы сумеем не попасться на глаза любопытным, если только тебе не захочется расхаживать среди других волшебников и выставлять себя напоказ, — сказала Эмили.

— Наверное, нет, — ответил Гарри. — Я как-то об этом не думал. А как ты вообще доставила нас сюда?

— Портключом, — сказала Эмили. — Я даже немного потрясена, что ты проспал весь перелёт.

— Не думаю, что проспал, — возразил Гарри. — По крайней мере, помню, как меня крутило и будто бы несло по воздуху. Наверное, я просто так и не проснулся до конца.

— А мистер «Встаю с рассветом» получил ещё шесть часов сна, даже не заметив этого, — сказала Эмили. — Если бы мы оставались в Лондоне, сейчас было бы почти два часа дня.

— Ну, значит, я действительно устал, — со смущённой улыбкой признал Гарри.

— За последние пару дней у тебя было немало впечатлений, — заметила Эмили.

— Наверное, — сказал Гарри. — Так у тебя уже были какие-то планы?

— Я собиралась воспользоваться кредитной линией Нарциcсы Малфой в «Блумингдейлс» и купить тебе новую одежду — главным образом потому, что совершенно не хочу каждый день трансфигурировать для тебя наряды, — сказала Эмили. Гарри покраснел и отвёл взгляд.

— Ты могла бы просто научить меня это делать, — сказал Гарри.

— Могла бы, — согласилась Эмили. — И если ты твёрдо решил освоить чары моды, я, разумеется, не стану тебе отказывать. Но вместо этого я заставлю тебя отправиться за покупками, чтобы мне не пришлось читать тебе лекции о тонкостях поведения тканей и о том, как правильно их воспроизводить, — заявила Эмили.

— Я не хочу, чтобы ты мне что-нибудь покупала, — строго возразил Гарри.

— Я и не собираюсь тебе ничего покупать. Это сделает Нарциcса Малфой, — парировала Эмили.

— От этого только хуже, — сказал Гарри. Потом моргнул, словно до него вдруг что-то дошло. — Погоди, это дом Малфоев?

— Да, — ответила Эмили. — У Люциуса есть дома почти во всех крупных городах мира.

— И они знают, что ты здесь со мной? — спросил Гарри.

— Они знают, что я здесь. Но о тебе им ничего не известно. А если попытаются выяснить, есть ли тут со мной кто-нибудь, я их убью, — сказала Эмили. Гарри моргнул, глядя на неё, а потом нахмурился.

— Пожалуйста, скажи, что я сплю не в кровати Драко Малфоя, — попросил Гарри.

— Нет, я устроила тебя в гостевой. Комнаты семьи на третьем этаже, — ответила она.

— Ну, это, пожалуй, уже лучше. Что готовишь? — спросил он.

— Омлет с чоризо, халапеньо, зелёным сладким перцем и луком, — ответила Эмили и поморщила нос. — Никогда раньше не готовила с чоризо. Не уверена, что мне нравится запах.

— А по-моему, отлично пахнет, — сказал Гарри.

— Тогда ешь его ты, а я просто поджарю себе яйцо, — сказала Эмили.

— Точно? — спросил Гарри.

— Да, — ответила Эмили. Она перевернула сковороду над тарелкой, выложив омлет, и отнесла ему. Поставив тарелку перед Гарри, с минуту поискала столовые приборы и отправила их к нему по воздуху. Потом налила стакан апельсинового сока и тоже переправила на стол.

— Спасибо, — тихо сказал он. Немного поразглядывав омлет, Гарри принялся за еду. — Вкусно.

— Рада, что тебе нравится, — негромко отозвалась она. Эмили разбила в сковороду пару яиц, но вместо глазуньи принялась готовить болтунью. Не прошло и двух минут, как она присоединилась к нему со своей тарелкой.

— Ты правда заставишь меня ходить по магазинам? — спросил Гарри.

— Ещё как, — ответила Эмили.

— Ясно, — Гарри нахмурился.

— Много покупать не заставлю, — сказала она. — Только чтобы тебе хватило на две недели и не пришлось терпеть неудобства. К тому же в трансфигурированной одежде всегда что-нибудь да не так. В настоящей куда удобнее.

— Я как-то заметил это в больнице. А почему так? — спросил он. Эмили поняла, что он имеет в виду одежду.

— Не знаю, — ответила она. — Наверное, дело в том, как магия вещи взаимодействует с магией твоего тела. Всегда чувствуешь какой-то лёгкий разлад. А может, это вообще сплошное самовнушение: мы все слишком стеснительны, вот и не можем забыть, что стоит магии чуть не так дёрнуться — и одежда исчезнет. Как бы то ни было, заметить это может лишь волшебник с силой выше среднего. Так что, раз уж ты это почувствовал, считай себя особенным.

— Как ни забавна эта мысль, думаю, первая твоя догадка ближе к истине, — сказал Гарри.

— И ты, скорее всего, прав, — отозвалась Эмили, принимаясь за яичницу. Гарри к тому времени почти доел омлет и дал ей спокойно поесть.

Когда она закончила, он убрал со стола. Пока Гарри возился с посудой, Эмили обмякла на стуле; веки у неё слипались. Когда же она в последний раз спала? Он решил, что лучше её не тревожить.

Не зная толком, чем теперь заняться, Гарри побрёл наверх. Добрый час он просто исследовал дом: заглядывал во все комнаты, разглядывал вещи Малфоев одну за другой. Он даже забрался на третий этаж и осмотрел расположенные там хозяйские спальни. Почти ничто в этих комнатах не выдавало личных пристрастий владельцев. Они казались совершенно необжитыми. Гарри задумался, часто ли Малфои здесь бывали. А может, и вовсе никогда?

В конце концов он вернулся в комнату, где ночевал. Отыскал ближайшую ванную, привёл себя в порядок и переоделся во вчерашнюю одежду. Хмуро посмотрел в зеркало, принюхался, но вроде бы ничем особенно от него не пахло. Тут он заметил свою сумку: оказывается, Эмили захватила её, прежде чем перенести их в Чикаго. Закинув сумку на плечо, Гарри спустился в кухню.

Эмили спала за столом, прислонившись к окну. Гарри смотрел на неё, закусив губу. Она сидела за столом, всего в нескольких футах от него, и ничего не осознавала. Рука скользнула к палочке. Он медленно вынул её из кармана и направил на Эмили.

Она не пошевелилась. Гарри с трудом сглотнул. Он знал, как правильно поступить. Прекрасно знал, что должен сделать. Два слова. Два простых слова. Всего-то и нужно — произнести два проклятых слова.

Но они не шли с языка. Он боролся с собственным молчанием — снова, и снова, и снова. Открыл рот. Беззвучно шевельнул губами. Произнёс эти слова про себя и резко направил на неё палочку. Ничего не произошло.

Он ведь мог сделать столько добра — он это знал. Так было бы правильно — и это он тоже знал. Но ничего не получалось. Сколько жизней он мог бы спасти, сумей выговорить всего два слова? Насколько лучше мог бы сделать мир двумя простыми словами? И всё же они не шли с языка.

Наконец Гарри опустил палочку. Он чувствовал себя наголову разбитым, хотя понимал: она ничего для этого не сделала. И он принялся перебирать в уме оправдания, отмахнувшись от очевидного решения. Легко было убедить себя, что из Чикаго ему никак не выбраться. Или что убийство спящего врага, оказавшего тебе гостеприимство, — не путь к победе. О том, как глупо это звучит, он старался не думать.

Вместо этого он достал из сумки домашнее задание по зельеварению и уставился в него. Справился он довольно быстро. На другом конце стола тихонько похрапывала Эмили, но Гарри почти не обращал на неё внимания: будить её было бы невежливо. Закончив работу, он убрал её в сумку. Из книг там лежал только её дневник. Гарри достал его и замер, глядя на обложку, но не открывая.

Снег за окном ненадолго отвлёк его. А что, если побродить по городу одному? Наверняка можно. Правда, он понятия не имел, где находится. Хотя, наверное, достаточно найти номер на стене дома, а потом пройти по улице до ближайшей таблички с названием.

Но американских денег у него тоже не было. Значит, обратно на такси не вернёшься. Впрочем, можно ведь не отходить далеко от дома. Что сложного — пройти пару кварталов в одну сторону, а потом повернуть назад? Такой путь он уж точно сумеет запомнить.

Куда сильнее его останавливало другое: он понятия не имел, кто его разыскивает. Если вообще разыскивает. Почему-то Гарри сильно сомневался, что сумеет что-нибудь противопоставить нескольким обученным волшебникам, если те его найдут и загонят в угол. На улице рядом с Эмили Риддл его шансы представлялись ему куда лучше, чем в одиночку.

Так что вместо прогулки он открыл дневник и заглянул внутрь.

Картины вокруг сменялись стремительно, как и тогда, когда он смотрел воспоминания о её школьных годах. Поначалу зрелище было тягостным. Куда тягостнее, чем ему хотелось признавать. Он видел, как долго она собиралась в первый рабочий день, — лишь затем, чтобы услышать от Бэрка, что в этом наряде она выглядит толстой и неуклюжей.

В тот день её улыбка впервые дрогнула. Но далеко не в последний раз. Хозяева огрызались на неё после каждого разговора с покупателем — независимо от того, купил тот что-нибудь или нет. Доставалось ей и за то, что она не знала в точности, как действует каждый артефакт в лавке.

Но решимости у неё не убавилось. Она делала карточки для запоминания, изучала товары и всего за пару недель досконально разобралась во всех артефактах, какие у них имелись. После этого единственная настоящая стычка случилась, когда её поймали за чтением газеты в рабочее время: она читала статью с огромной фотографией грибовидного облака на первой полосе.

Впрочем, со временем Бэрк, похоже, смягчился: теперь он лишь отпускал замечания о том, что ей стоило бы активнее пускать в ход своё тело для привлечения покупателей. Она пропускала его слова мимо ушей.

Бэрк всё же начал учить её определять, какие чары наложены на предмет, разбираться, как ими пользоваться, и понимать, какие вещи стоит приобретать для лавки. Время от времени ей даже позволяли вести переговоры. Раз или два Бэрк брал её с собой, когда отправлялся к кому-нибудь покупать артефакт.

В обоих случаях Гарри замечал, что мишенью становился молодой мужчина, и к концу разговора Эмили успевала наобещать ему новых встреч. Обещаний она никогда не сдерживала, а Бёрк именно об этом ни разу не заговаривал — ни с одобрением, ни с упрёком.

Иногда в лавку заглядывали её однокашники. Они перебрасывались с ней парой слов, рассказывали о начале карьеры или — что Гарри казалось довольно тревожным — о предстоящих свадьбах: жениться, похоже, собирались все поголовно. Держались они дружелюбно, но Гарри доводилось слышать, как между собой они дивились: неужели она так и осталась простой продавщицей? Какой загубленный талант.

Он наблюдал за её жизнью. В крохотной квартире-студии неподалёку от Косого переулка она готовила ужины на одну персону. Он подслушивал её разговоры с хозяином квартиры о том, чтобы улучшить жильё с помощью магии. Поддерживать такие чары без значительной прибавки к квартплате хозяин отказывался, а накладывать их самой решительно запрещал: по его словам, от этого могли пострадать другие жильцы. Гарри немало удивился, когда она перестала спорить. Одежду Эмили дополняла с помощью магии. Мебели у неё почти не было, украшений и личных вещей — тоже.

С каждой получки она выкраивала время, чтобы в перерыве купить одну книгу. Почти всё свободное время уходило на чтение. Она разучивала и заклинания из этих книг. Ни одно не требовало больше трёх попыток. Большинство удавалось с первой.

Но через несколько месяцев она перестала читать и теперь вечерами большей частью просто сидела, словно дожидаясь, когда её сморит сон. Казалось, она стала мрачнее обычного. И дальше становилось только хуже. По крайней мере, дома.

Зато за порогом квартиры она неизменно оставалась приветливой. С Бёрком Эмили держалась всё увереннее, пока однажды не изложила ему свою идею.

Япония, сказала она. Им нужно отправиться в Японию. Магические общины там были разорены магловскими авианалётами и атомными бомбами. Они умоляли о поддержке из-за рубежа, но Международная конфедерация волшебников не спешила оказывать хоть какую-нибудь помощь.

А вот они, объясняла она Бёрку, могли бы туда поехать. Могли бы предложить помощь. И заодно спасти зачарованные предметы, уцелевшие после взрывов, зажигательных бомбардировок, авианалётов. Причём, убеждала она, большую часть можно будет просто собрать среди развалин. Даже платить не придётся. Бёрк поначалу отнёсся к затее скептически, зато Боргину она понравилась. В конце концов, когда зима начала уступать место весне, они принялись строить планы.

Гарри видел, как она снова пишет письма, которых так и не отправляет. А потом она всё же отправилась на встречу ветеранов и принялась наводить справки. После долгих уговоров, заигрываний и споров ей наконец удалось раздобыть адрес.

Он видел, как она написала ещё одно письмо и отправила его. В сущности, в нём она лишь рассказывала в общих чертах о том, чем занималась в последнее время. Он наблюдал, как она ждёт ответа и каждый день по дороге с работы проверяет маленький бронзовый почтовый ящик.

Он наблюдал, как Боргин и Бёрк спорят о том, кому именно ехать в Японию, на какие предметы нацелиться и что вообще там делать. Видел, как Эмили в свободное время принимается изучать восточные магические артефакты и магию. И наконец стал свидетелем того, как Бёрк согласился взять её с собой, оставив Боргина присматривать за лавкой.

Он видел, как пришёл ответ на её письмо. Читая, она улыбалась. Всего несколько коротких строк, а в конце — дата, за считаные дни до отъезда в Японию. И вот Гарри увидел, как она идёт к условленному месту, опаздывая на пару минут.

Гарри увидел лейтенанта Прайса за столиком уличного кафе. На нём был тёмный деловой костюм с галстуком, а к столу прислонена трость. Завидев Эмили, он улыбнулся. Она поспешила к столику, и тут рядом с Гарри раздался голос.

— Пора возвращаться в мир живых, Гарри, — сказала Эмили. Она появилась рядом с ним — точно такая, какой он видел её на кухне у Малфоев.

— Ты тоже можешь сюда входить? — спросил Гарри.

— Конечно, — рассмеялась она. — Это ведь не для одного человека.

— Я об этом как-то не подумал, — признался Гарри.

— Так вот, — продолжила Эмили. Её взгляд метнулся к столику кафе, и Гарри заметил, как она прикусила губу и с трудом сглотнула. — Уже достаточно поздно, можно выбраться в город и повеселиться.

— Ладно, — ответил Гарри. Несколько мгновений он наблюдал за ней. Она не отрывала взгляда от столика и на него не смотрела. Гарри закрыл глаза и почувствовал, как поднимается из дневника, оставляя её ещё немного посмотреть на лейтенанта Прайса.

Едва Гарри пришёл в себя после погружения в воспоминания, как заметил, что Эмили тоже вернулась. Она встала из-за стола, собрала посуду и отнесла к кухонной стойке. Заговорила она прежде, чем он успел хоть о чём-нибудь спросить.

— Сначала по магазинам? — спросила она.

— А обязательно? — спросил Гарри.

— Да, — ответила Эмили. — Иначе от тебя скоро начнёт разить, а я не собираюсь отстирывать твою одежду и могу решить, что проще будет тебя проклясть.

— Существует какое-нибудь заклинание против грязной одежды? — спросил Гарри.

— Я скорее имела в виду «Круциатус», — сухо пояснила Эмили.

— Не сомневаюсь, — отозвался Гарри.

— Так что выбираешь: покупки или проклятие? — спросила Эмили.

— Ладно, покупки, — согласился Гарри.

И, к его удивлению, всё оказалось не так уж ужасно. Они прошли по лёгкому снегу несколько кварталов до ближайшего «Блумингдейлса». Эмили отвела его в отдел мужской одежды для молодёжи, а сама в основном предоставила ему свободу.

Час спустя она нашла его бесцельно бродившим между рядами. Гарри не выбрал ни одной вещи и выглядел совершенно потерянным. Эмили подошла сзади и нахмурилась.

— Ничего не пришлось по вкусу? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Гарри, растерянно оглядываясь по сторонам. Эмили кивнула, взяла его за руку и потянула к джинсам. Затем повернулась к нему, обхватила руками за талию, окинула взглядом его фигуру и принялась перебирать размеры.

— Иди примерь, — сказала она, протягивая ему несколько пар джинсов. Оставив его одного в примерочной на несколько минут, Эмили подошла к ней и перекинула через дверцу целую охапку рубашек — и более нарядных, и обычных футболок. Подождав, пока одежда исчезнет внутри, она отправилась искать что-нибудь ещё.

В конце концов, спустя пару часов, они остановились на нескольких парах джинсов и горсти рубашек. Эмили заставила его купить новые майки, а потом велела выбрать нижнее бельё и носки. Гарри покраснел, но подчинился.

Покончив с покупками, Эмили заставила его отнести пакеты обратно в дом и убрать вещи в своей комнате. После этого они снова отправились гулять по городу. Поднялись по улице к Мичиган-авеню.

Они прошли Мичиган-авеню вдоль и поперёк, заглядывая в магазины и время от времени останавливаясь осмотреться. В каждом магазине Эмили непринуждённо болтала с продавцами, рассматривала товары и вообще выглядела совершенно очарованной всем, что попадалось ей на глаза. Гарри вынужден был признать: это раздражающе заразительно.

Особенно его раздражало, когда она разговаривала с продавцами-мужчинами. Те ловили каждое её слово и неизменно отмечали её акцент. Похоже, Эмили наслаждалась этим вниманием. Наконец они нашли место, где можно было пообедать. За соседним столиком она разговорилась с пожилой парой и представила Гарри как своего младшего брата. Он сидел угрюмо, не понимая, как себя вести.

После обеда они снова отправились бродить по городу. Дошли до реки и несколько минут простояли там, в основном мешаясь прохожим, разглядывая озеро Мичиган. Гарри ненадолго залюбовался башней «Трибьюн», после чего они просто продолжили путь, любуясь рождественскими огнями, пока шли по городу.

По Кларк-стрит они направились на север, обратно к месту, где остановились. Шли довольно медленно, стараясь не мешать окружающим.

Наконец они нашли ещё один ресторан и зашли поужинать. Эмили махнула рукой официанту, и тот вскоре вернулся с бутылкой красного вина, разлил его по бокалам и принёс меню. После этого она отпустила его.

За ужином они болтали — в основном о том, что успели увидеть в Чикаго. Гарри так увлёкся беседой, что уже толком не следил, о чём идёт речь. Он и опомниться не успел, как они уже ели на двоих бананы фостер.

Едва официант принёс счёт, Эмили отмахнулась от него, а ещё через несколько мгновений они ушли. Гарри гадал, заплатили ли они вообще. Он почти не сомневался, что нет, но решил, что лучше не спрашивать.

После этого они вернулись в дом. Эмили взмахом палочки разожгла камин и улыбнулась Гарри.

— Вина? — спросила она, глядя на него через плечо.

— Не знаю, стоит ли мне ещё пить, — ответил Гарри.

— В канун Рождества напиваться положено, — заявила Эмили. — В этом половина смысла праздника.

— Просто не могу представить тебя пьяной, — сказал Гарри, моргнув.

— Ну, одна я пить не собираюсь, так что, если не присоединишься, и не увидишь, — отрезала Эмили.

— А здесь вообще есть выпивка? — спросил Гарри.

— Ты шутишь? — рассмеялась Эмили. — Тут весь подвал — винный погреб. Малфои те ещё пьяницы.

— Ну, тогда, пожалуй, не откажусь, — сказал он.

— Вот и молодец, — улыбнулась Эмили. Она махнула рукой в сторону двери, и та распахнулась. Мгновение спустя с разных сторон прилетели два бокала и бутылка вина. Эмили поставила всё на журнальный столик посреди комнаты, наполнила бокалы и протянула один Гарри. Он взял его и пригубил вино.

— Ну как тебе первый день каникул? — спросила она, устроившись с краю дивана. Гарри подивился тому, как она умудрилась уместиться ровно на одной диванной подушке: поджала под себя ноги и откинулась на подушку у спинки.

— Было… ну, весело, — ответил Гарри, садясь в кресло напротив дивана.

— Хорошо, — улыбнулась Эмили. — Рада, что тебе нравится.

— Спасибо, — сказал Гарри и снова отпил вина. Эмили отвернулась к камину и просто смотрела на огонь.

— Не за что, — отозвалась она.

— Я и забыл, что сегодня канун Рождества, — тихо сказал Гарри.

— Ну, последние несколько дней у тебя выдались суматошными, — ответила Эмили.

— Интересно, что они сейчас делают в Лондоне, — тихо проговорил Гарри и сделал ещё глоток вина.

— Паникуют, — ответила Эмили. — Знаешь, ты для них немало значишь.

— Но не настолько, чтобы Дамблдор меня замечал, — тихо произнёс он, глядя в вино.

— О чём ты? — спросила она.

— На суде он на меня даже не смотрел. Избегал меня в штаб-квартире, а потом и у себя в кабинете — после того, как ты в меня вселилась, — ответил он. Гарри отвёл от неё взгляд и уставился на вино в своём бокале.

— Постой, — сказала Эмили. — Я в тебя вселилась?

— А разве нет? — спросил Гарри.

— Нет, — рассмеялась она. — И когда же я успела в тебя вселиться?

— Когда заставила меня стать змеёй и напасть на мистера Уизли, — сказал Гарри. — Я никак не мог понять, зачем тебе заставлять меня такое делать. Он ведь мне почти как отец, а ты пыталась убить его моими руками.

— Ох, Гарри, — Эмили нахмурилась.

— Я просто не понимаю. Зачем ты это сделала? — говорил он негромко, но в голосе слышался сдерживаемый гнев. — А потом ещё и всё это? Что всё это значит?

— Гарри, перестань, — сказала она. Он моргнул, глядя на неё, затем опустил глаза к бокалу и, помолчав, отпил вина.

— Прости, — кротко произнёс он. — Я понимаю, что вроде как вынудил тебя забрать меня с собой. Просто я не знаю, что мне теперь делать.

— Гарри, я в тебя не вселялась, — сказала Эмили.

— А ты вообще могла бы? — спросил он, поверив ей на слово, пока она отпивала вино. Прежде чем ответить, Эмили подлила вина в оба бокала.

— Ну конечно могла бы, — ответила она.

— О, — выдохнул он, заметно испугавшись.

— Нужно напоминать, что я исключительно одарённая ведьма? Когда меня спрашивают, могу ли я сделать что-нибудь с помощью магии, ответ обычно один, — сказала Эмили.

— Но тогда почему? — спросил Гарри. И она поняла: вопрос не имеет никакого отношения к её магическим способностям.

— Гарри, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — произнесла она.

— Скажи мне что-нибудь, — попросил Гарри. — Хоть что-нибудь.

— Дамблдор, скорее всего, игнорирует тебя, потому что считает: между нами существует магическая связь, возникшая из-за того, что я не смогла убить тебя, когда ты был младенцем. Полагаю, он думает, будто я попытаюсь использовать тебя, чтобы добраться до него, — сказала Эмили. Гарри не ответил. Он снова сосредоточился на своём вине и сделал глоток.

— А разве это так? — спросил он минуту спустя.

— Не знаю, — солгала Эмили. — Албус Дамблдор обычно верно угадывает, когда дело касается магии.

— И он думает, что ты воспользуешься этой связью против него? — спросил Гарри.

— Да, — ответила Эмили. — Он считает, что я завладею тобой и использую это против него или против тебя. Думаю, он, вероятно, полагает: если будет много времени проводить рядом с тобой, я заставлю тебя убить его.

— Ты бы так поступила? — спросил Гарри.

— Нет, — ответила Эмили.

— Почему? — спросил Гарри. — Если ты способна на такое, это кажется вполне разумным выходом.

— Нет, — отрезала Эмили.

— Объясни, — возразил Гарри.

— Я не считаю правильным полностью подчинять себе людей, — сказала Эмили. — Это неправильно. Каждый человек должен всегда сохранять власть над собой.

— Ты применяешь к людям заклятие Империус, — заметил Гарри.

— Империус можно сопротивляться. Даже под действием этого заклятия человек сохраняет чувство собственной личности, — возразила Эмили.

— И многие ли вообще сумели сопротивиться твоему Империусу? — спросил Гарри. Она слабо ему улыбнулась.

— Что ж, никто. Но ты когда-нибудь применял Империус к кому-нибудь? — спросила Эмили.

— Конечно нет, — ответил Гарри, испуганно взглянув на неё при одном упоминании об этом.

— Тогда примени, — сказала она.

— Что? — рассмеялся он, пытаясь осмыслить её слова.

— Примени его ко мне. Заклинание — «Империо», — сказала она.

— Я не стану применять к тебе это заклятие, — сказал Гарри.

— Ещё как будешь, иначе ничему не научишься, а я надуюсь, потому что ты не сделал по-моему, — отрезала Эмили.

— А ты вообще физически способна надуться? — спросил Гарри.

— Конечно, — ответила Эмили, надув губы.

— У тебя такой вид, будто ты сосёшь лимон, — заметил Гарри. — Или почуяла какую-то вонь. А может, и то и другое. Не очень-то действует.

— Да наложи ты уже на меня проклятие, придурок, — сказала она. Поставив бокал вина на приставной столик, Эмили смерила его сердитым взглядом. — Или боишься, что силёнок не хватит?

От этих слов он почти невольно стиснул зубы. В нём вспыхнул азарт соперничества, и Гарри тут же понял: он обязан доказать, что она ошибается.

— Империо, — произнёс он, резко взмахнув палочкой в её сторону. На миг её глаза затуманились, а затем она посмотрела на него пустым взглядом. Гарри дважды быстро моргнул, пытаясь осознать, неужели он и вправду только что применил Непростительное заклятие к Лорду Волдеморту.

«Встань», — мысленно приказал он. И она встала. Гарри снова заморгал, не сводя с неё глаз.

«Повернись кругом», — и она повернулась на месте. Гарри смотрел на неё, и его захлёстывала эйфория: она подчинялась его приказам.

«Долей мне вина», — приказал он. Она наклонилась за бутылкой, подошла к нему и осторожно долила вина в его бокал, после чего поставила бутылку. И вновь её покорность отозвалась в Гарри острым восторгом, который, казалось, пронизал всё его существо.

В тот миг он осознал: она сделает всё, что он захочет. Она в его власти. И он может заставить её сделать что угодно — что угодно. Гарри почувствовал, как губы расплываются в улыбке, а в голове теснится слишком много мыслей.

В этом было что-то опьяняющее. Казалось, ему по силам абсолютно всё, всё безраздельно в его власти. Все тёмные порывы, какие он когда-либо испытывал, разом ударили в голову.

— Станцуй для меня, — приказал он, на этот раз вслух. Ему представлялось нечто куда менее невинное, чем танцы на Святочном балу. Нет, скорее уж что-то вроде того, что вытворяли фотографии в журналах Симуса.

— Пас, — ответила Эмили с усмешкой. Она отошла от него и вновь уселась на диван. Гарри мгновенно ощутил холод и пустоту внутри. От этого стало страшно — словно у него отняли какую-то часть его самого.

— Я… я… я… — залепетал он, краснея и глядя на неё.

— Пей вино, — велела она. Он немного посмотрел на бокал, потом сделал ещё глоток. Вино словно согрело его изнутри, напомнив, как действует шоколад после нападения дементора.

— Прости, — сказал он.

— За то, что ты мальчишка-подросток? Тебе никогда не должно приходиться извиняться за то, какой ты есть, Гарри, — сказала Эмили.

— Это было… — Он не договорил.

— Затягивает, — сказала Эмили.

— Да, — ответил Гарри. — Как только ты сделала то, чего мне хотелось, я захотел заставить тебя делать это ещё. Невероятное чувство — видеть, как ты мне подчиняешься.

— Именно, — сказала Эмили. — В этом есть что-то, что, так сказать, подталкивает тебя к самым низменным инстинктам. Проклятие Круциатус действует примерно так же. Оно заставляет тебя чувствовать себя абсолютно, до безумия живым — будто каждая клетка тела горит. И всё это ценой одного-единственного желания: чтобы другому человеку было больно.

— Значит, поэтому люди это используют? — спросил Гарри.

— Не думаю, — ответила Эмили. — Наверное, было бы несправедливо сводить всё к одной лишь зависимости. Люди используют проклятие Империус, потому что хотят что-то контролировать. Проклятие Круциатус — потому что хотят причинить кому-то боль. Возможно, они меньше колеблются, поскольку знают, что сами при этом чувствуют, но считать это главной причиной, по-моему, неправильно.

— А как насчёт смертельного проклятия? — тихо спросил он. Эмили не спеша подлила себе вина и пригубила его.

— Ничего, — сказала она. — Оно просто оставляет тебя опустошённым. Вспышка необузданной силы, за которой следует полное небытие. Гарри кивнул и некоторое время молчал, прежде чем задать следующий вопрос.

— Но ты сама призналась, что используешь Империус, чтобы добиться своего. Если считаешь это неправильным, зачем тогда так поступаешь? — спросил Гарри.

— Чтобы всё было проще, — ответила Эмили. — Мне не нравится, когда человек слишком долго находится под его воздействием. Лишить кого-то ощущения собственной личности — для меня это слишком близко к изнасилованию.

— Но если заставить человека сделать одну-две вещи, убедив его, будто это была его собственная идея, — разве это так уж плохо? — спросил Гарри.

— Что-то в этом роде, — ответила Эмили. Она отвела от него взгляд и пригубила вино.

— Я считаю, что вообще так поступать неправильно, — сказал Гарри.

— И, скорее всего, ты прав, — согласилась Эмили.

— И всё же ты это делаешь, — возразил Гарри.

— Не припоминаю, чтобы я когда-нибудь называла себя оплотом добра, — заметила Эмили. Гарри невольно рассмеялся.

— Пожалуй, в этом есть смысл. Но ты всё-таки не производишь впечатления совершенно испорченной и безнравственной, — сказал Гарри.

— Это должно было прозвучать как комплимент? — спросила Эмили. — Или за тебя говорит вино?

— Наверное, и то и другое понемногу, — ответил Гарри.

— Что ж, если ты несёшь всякую чушь, значит, пора спать, — сказала Эмили.

— Я не устал, — зевнул Гарри.

— Разумеется, — сказала Эмили. — Но, может быть, сделаешь мне одолжение?

— Уже поздно, — заметил Гарри, взглянув на затейливые часы в комнате. Эмили сверилась с наручными часами и кивнула.

— Тогда продолжим утром? — спросила Эмили. Гарри кивнул. Почему-то ему казалось, что она просто пытается от него отделаться. Но он послушно ушёл, решив, что так будет лучше. Едва голова коснулась подушки, он уснул.

Его разбудил отчётливый запах выпечки и корицы. Гарри встал с кровати и направился к лестнице, решив, что пахнет, должно быть, из кухни. Но стоило подойти к ступенькам, как его ждал сюрприз.

Перила обвивали белые и золотые гирлянды с мигающими огоньками. В углу стояла большая сосна, украшенная в том же духе. Гарри огляделся и рассмеялся. Украшения были повсюду.

Он вошёл в кухню как раз в тот момент, когда Эмили доставала что-то из духовки. Она поставила круглую форму на столешницу и улыбнулась ему.

— Счастливого Рождества, Гарри, — сказала она.

— Ты вообще спала? — спросил Гарри. — Или всю ночь украшала дом?

— Немного поспала, — ответила она. — И украсила я только гостиную. С магией на всё ушло каких-то полчаса. Вообще-то хватило бы и пятнадцати минут, но я перфекционистка, а сосна всё никак не получалась такой, как надо. Трансфигурировать хвою — та ещё морока.

— Могу себе представить, — отозвался Гарри.

— Хочешь какао или кофе? — спросила Эмили.

— Какао было бы здорово, — ответил он. Позади неё на плите стояла кастрюлька, содержимое которой помешивалось само собой. Эмили подняла её в воздух, поднесла к пустой кружке и налила какао, а затем отправила кружку к Гарри. Он поймал её и осторожно отхлебнул, чувствуя, как внутри разливается шоколадное тепло.

— Хорошо спал? — спросила она.

— Да, — ответил он. Эмили принялась покрывать глазурью выпечку в форме. — Что ты испекла?

— Булочки с корицей, — ответила Эмили. — На Рождество у каждого должны быть булочки с корицей, Гарри. — Тем же ножом, которым намазывала глазурь, она отделила булочки друг от друга и положила ему на тарелку три штуки, а себе — одну.

— Пахнут чудесно, — сказал он и огляделся. — А столовые приборы есть?

— Есть булочку с корицей приборами? И что в этом весёлого? — спросила она с довольно убедительным притворным недоумением. Подхватив свою булочку большим и средним пальцами, Эмили откусила кусочек. Гарри кивнул и последовал её примеру. Булочки оказались очень вкусными. Он ел молча. Когда он доел, Эмили предложила ему ещё две и лишь потом взяла вторую себе.

Они ели в тишине. Закончив, Гарри посмотрел на Эмили. Она как раз отправляла в рот последний кусочек. Заметив его взгляд, она улыбнулась. На губе у неё осталась глазурь; Гарри на миг задержал на ней взгляд, и Эмили почти угадала, о чём он думает. Она слизнула глазурь и приподняла брови.

— А ты, знаешь ли, изрядно перемазался, — поддразнила она. Гарри закатил глаза, но всё же подошёл к раковине умыться.

— Спасибо за завтрак, — сказала она.

— Тебе придётся тоже взяться за готовку, — ответила она. — Я уж точно не собираюсь кормить тебя каждый день.

— По-настоящему я умею готовить только яйца, — признался Гарри. — Ну и бекон. В основном что-нибудь простое на завтрак.

— Яйца — это вкусно, — ответила она.

— Тогда, может, завтра что-нибудь приготовлю, — сказал Гарри.

— Буду ждать, — отозвалась она.

— И что теперь будем делать? — спросил Гарри.

— Посидим у камина, откроем подарки и подождём, пока не станет достаточно поздно, чтобы выпить, — сказала Эмили. — Если только ты не предпочтёшь прогуляться или ещё что-нибудь в этом роде.

— Подарки? — переспросил Гарри, пока Эмили выходила из кухни и направлялась в гостиную. Он посмотрел на ёлку и заметил под ней аккуратно завёрнутую коробку.

— Ну, подарок, — сказала Эмили. — Уверена, друзья наверняка подарили тебе что-нибудь получше, но раз твоя сова их не доставила… Наверное, оно и к лучшему. Полагаю, тебе придётся подождать до возвращения в школу.

— А я тебе ничего не подарил, — сказал Гарри.

— Я так и думала, — сказала Эмили. — И в этом году тебя прощаю. Но в следующем лучше не повторяй такую ошибку. Иначе я очень на тебя рассержусь.

— Не повторю, — тихо сказал Гарри. Он понимал, что она шутит, но от её слов всё равно почувствовал какую-то пустоту. — Можно открыть?

— Конечно, — ответила она. Гарри подошёл к ёлке и поднял подарок. Для коробки такого размера он оказался неожиданно тяжёлым. Гарри поставил его на журнальный столик, а Эмили тем временем снова устроилась на той же подушке, где сидела прошлой ночью.

Под обёрткой обнаружилась искусно вырезанная деревянная шкатулка. Гарри снял с неё всю бумагу, скомкал её и заставил исчезнуть, после чего занялся самой шкатулкой. Он медленно открыл крышку и заглянул внутрь.

Внутри лежала вырезанная из камня фигурка. Высотой она была, пожалуй, около тридцати сантиметров. Сначала Гарри решил, что это лев, но, присмотревшись, предположил, что всё-таки собака. Несколько минут он разглядывал фигурку, затем вынул её из шкатулки и поставил на стол. Она сидела, глядя прямо перед собой. Гарри посмотрел на Эмили.

— Что это? — спросил он.

— Комаину, — ответила Эмили.

— Хм, — отозвался Гарри, явно не понявший больше, чем до того, как задал вопрос.

— Это восточные львиные собаки. Они охраняют внутренний вход во многие синтоистские святилища, — сказала Эмили. — Считается, что они отгоняют злых духов.

— Они правда работают? — спросил Гарри.

— Магловские? Сомневаюсь. А магические — конечно, — ответила Эмили.

— А этот? — спросил он.

— Волшебный, — улыбнулась она. — Просто коснись его лба и вели охранять — он оживёт.

— Охраняй, — сказал Гарри, коснувшись палочкой его лба. Страж вскочил и оглядел журнальный столик. Разок рыкнул на Эмили, посмотрел на Гарри, затем обвёл взглядом комнату. Вновь уставился на Эмили и зарычал.

— Ты ему не нравишься, — заметил Гарри после короткой паузы.

— Я бы на это и рассчитывала: магическому стражу, которого оживил Гарри Поттер, стоит относиться ко мне настороженно, — ответила Эмили.

— Она меня не обидит, — сказал Гарри псу. Тот сел и перестал рычать, но глаз с Эмили не сводил.

— И что же именно он умеет? — спросил Гарри.

— Будет охранять то место, которое ты ему укажешь. Если враги уже внутри, от него мало толку. Зато, если они снаружи, попасть внутрь без немалых усилий у них не выйдет. Этот не очень большой. Пожалуй, сможет охранять одну комнату. Чем меньше участок, тем надёжнее защита. Например, если велеть ему охранять, представляя себе определённую часть комнаты, он будет охранять именно её. И сам он тоже должен находиться внутри охраняемого участка, — объяснила Эмили.

— Здорово, — сказал Гарри и протянул руку, чтобы осторожно погладить стража. Каменный лев прижался к его ладони.

— Лучшее, что я успела придумать за такой короткий срок, — сказала Эмили. — По крайней мере, с ним можно побыть в уединении. Помню, в Хогвартсе иной раз убить была готова за такого. — При слове «убить» каменный лев рыкнул на неё, но больше не шевельнулся.

— По-моему, он просто потрясающий, — сказал Гарри.

— Я рада, — отозвалась Эмили, и на её лице в самом деле мелькнуло облегчение. — Я подумала, на худой конец поставишь его на прикроватную тумбочку и будешь оживлять, когда не захочешь, чтобы тебя будили по утрам.

— Вот это бы пригодилось, — рассмеялся Гарри. — А как его выключить?

— Ткни в него и вели остановиться, — ответила Эмили.

— Стой, — сказал Гарри и ещё раз ткнул в стража палочкой. Тот мгновенно замер и закрыл глаза. Гарри улыбнулся, глядя на него. — Спасибо, Эмили.

— Не за что, — ответила она. — Счастливого Рождества.

— И тебе, — вздохнул он. — Жаль, я не догадался что-нибудь тебе подарить.

— Да не переживай, — сказала Эмили. — Мне всё равно почти невозможно подобрать подарок.

— Почему-то я не удивлён, — сказал Гарри. Он снова сел в кресло напротив дивана, положил подарок на колени и принялся его разглядывать. Эмили вытянулась на диване и наблюдала за ним, заодно призвав в комнату ещё какао.

День тянулся неторопливо. Эмили уснула на диване; Гарри, похоже, этого не заметил или просто ничего не сказал. Когда солнце село, она призвала из подвала ещё вина, и они снова выпили. Вечер прошёл тихо, почти без разговоров, но молчание, казалось, никого из них не тяготило.

В начале дня она несколько часов играла на скрипке рождественские мелодии. Гарри с интересом наблюдал за ней, а потом и сам предложил несколько композиций, которые Эмили, пусть и довольно неохотно, сыграла, явно находя классические гимны куда интереснее песен о снеговиках и северных оленях.

Лишь незадолго до того, как Гарри собирался отправиться спать, он наконец о чём-то её попросил.

— Эй, Эмили? — окликнул он её, пока она задумчиво смотрела на огонь. Эмили на мгновение вздрогнула, словно пребывала в каком-то фантазийном мире и только сейчас вернулась из него в реальность.

— Да? — отозвалась она.

— Я могу попросить тебя ещё кое о чём? — неловко спросил он. Эмили задумалась, был ли румянец на его щеках всего лишь следствием выпитого вина или этот вопрос и впрямь смущал его.

— Конечно, — тихо ответила она.

— В общем, в этом году я вроде как веду в Хогвартсе нелегальный клуб по защите от тёмных искусств, — сказал Гарри.

— Ты так говоришь, будто думаешь, что я стану тебя за это отчитывать, — заметила Эмили.

— Ну так вот… До сих пор я в основном просто показывал им, как накладывать заклинания. Но мы уже почти дошли до того, что я исчерпал всё, что знаю, — голос его постепенно стих.

— И ты хочешь, чтобы я научила тебя ещё какой-нибудь магии? — догадалась Эмили.

— И да и нет, — ответил Гарри.

— Тогда чего же ты хочешь? — спросила Эмили.

— Я хочу, чтобы ты научила меня дуэли, — сказал Гарри. Эмили моргнула.

— Что? — рассмеялась она.

— Я видел, как ты сражалась на турнирах. И видел тебя на войне. Совершенно очевидно, что в магическом бою ты чертовски хорошо разбираешься, — поспешно добавил Гарри.

— Это так, — медленно проговорила она. — Но ты должен понимать, что поле боя и дуэльная площадка довольно сильно отличаются. Кажется, ты даже насмехался надо мной после моего поражения Гриндевальду.

— Знаю, но ведь какой-никакой опыт всё равно лучше, чем никакого, верно? — сказал Гарри. — Мне будет ужасно неловко, если я начну их чему-то учить, а они с самого начала окажутся лучше меня. Да я и сейчас толком не понимаю, что делаю, когда показываю им заклинания, а я знаю, что им уже не терпится попробовать что-нибудь посложнее.

— Ты ведь понимаешь, кого именно просишь об этом? — сказала Эмили.

— Понимаю, — вздохнул Гарри. — Но если честно, разве ты можешь назвать кого-нибудь, кто подошёл бы лучше? Эмили нахмурилась, прекрасно понимая, что в этом он прав. Дуэлянткой она была выдающейся. Впрочем, этого и следовало ожидать, но ей всегда нравились поединки один на один и установленные правила боя. В конечном счёте в настоящем сражении по-настоящему полезными оказывались лишь знание заклинаний и умение им противостоять. Как она уже успела понять, реальная битва была совсем другим делом. Эмили вздохнула, гадая, не придётся ли ей вскоре пожалеть об этом решении.

Но действительно ли она была лучшим человеком для такой просьбы? Если судить по мастерству — безусловно. А если рассуждать здраво — нет. Вокруг Гарри хватало талантливых дуэлянтов. Интересно, понимал ли он вообще, насколько искусны некоторые из них. Впрочем, скорее всего, у него не было к ним постоянного доступа, а сам он рассчитывал оставаться здесь до начала учебного года — при условии, что их никто не обнаружит.

Но так, рассудила она, можно будет испытать Гарри Поттера — выяснить, чему он научился и на что способен. Понять, убеждала она себя, действительно ли он представляет угрозу. Она поджала губы, чуть скривив рот, и пристально посмотрела на него.

В голове у неё тоже теснилась тысяча вопросов. Сможет ли она вообще это сделать? Снейп пересказал ей догадки Дамблдора о том, почему ей не удалось убить Поттера. Сработает ли эта защита во время дуэли? А если заклинания не будут смертельными? И это ещё без учёта целого вороха сложностей с их парными палочками. Сумеют ли те отличить схватку не на жизнь, а на смерть от учебного поединка?

С этими вопросами, она понимала, придётся повременить. Да и, по правде говоря, задаваться ими бессмысленно. Либо у неё получится его учить, либо нет. Узнать можно лишь одним способом — попробовать.

— Хорошо, — сказала она. — Начнём утром. Только учти: поблажек я не даю.

— Спасибо, — сказал Гарри, широко ей улыбнувшись. Улыбка оказалась до досадного заразительной, и она невольно улыбнулась в ответ. Немного погодя она встала — главным образом затем, чтобы отвести взгляд. Гарри уже был на лестнице и поглядел на неё так, словно ему хотелось подбежать и обнять её. Но не стал. Лишь помедлил немного и продолжил подниматься по лестнице.

Она проводила его взглядом, затем направилась обратно к кухне, а оттуда — в небольшую гостиную в задней части дома. Осмотревшись, она решила, что комната подойдёт, и принялась с помощью трансфигурации переделывать её под свои нужды.