Жасмин и Роза (джен)

Глава 15. Раскрытие

Звуки шагов магов, приближающихся к Вилли, мгновенно выдернули Мориса из оцепенения. Страх за друга, который только что ради него едва не переступил черту, оказался сильнее невыносимой боли в разбитом лице. Граф понимал: если Вилли сейчас уведут в подземелья Братства, он потеряет единственного человека, который стал ему по-настоящему дорог.

Не думая о последствиях, Морис рванулся вперёд, буквально срываясь с места. С трудом удерживая равновесие, он проскочил мимо опешивших дежурных и живым щитом вырос прямо между Вилли и профессором Клоудедом.

— Профессор, стойте! Умоляю, остановитесь! — отчаянно выкрикнул Морис.

Его тонкие аристократичные пальцы намертво, мёртвой хваткой вцепились в края форменной мантии Клоудеда. Горячая кровь из разбитого носа хлынула с новой силой, оставляя уродливые багровые пятна на дорогой ткани профессорской одежды, но Морис этого не замечал. Его голос срывался на хрип, а в широко распахнутых глазах стояли жгучие, горькие слёзы. Он отчаянно, изо всех сил пытался сдержать их, судорожно сжимая челюсти, но они всё равно застилали зрение мутной пеленой, готовые вот-вот пролиться по окровавленным щекам.

— Это всё из-за меня! Слышите?! Я во всём виноват! — Морис задыхался, лихорадочно заглядывая в суровое лицо учителя, пока стоявший сзади Вилли ошеломлённо замер, пытаясь перехватить друга за плечи. — Лиам спровоцировал это! Его парни держали меня, а он… он ударил! Вилли просто защищал меня, он не мог иначе! Если бы не моя слабость, этого бы не произошло!

Морис обернулся на побагровевшего Хуафена, а затем снова с нечеловеческой мольбой уставился на Клоудеда, напрочь забыв про свою гордость, статус и былое хладнокровие.

— Накажите меня! Заприте в карцере, отдайте под трибунал, заставьте переписывать чертовы книги до конца моих дней — мне плевать! Но Вилли… Вилли не должен отвечать за меня! Накажите именно меня, прошу вас!..

Кормушка снова погрузилась в оглушительную, звенящую тишину. Профессор Клоудед опустил взгляд на дрожащие, испачканные в крови руки Мориса, а затем перевёл тяжёлый, многозначительный взгляд на Вилли. Блондин стоял за спиной графа, и на его лице впервые отразилось полное, абсолютное смятение — принц явно не ожидал, что его скрытный, гордый «графёныш» пойдёт на такое унижение перед учителями ради его спасения.

Профессор Клоудед молча смотрел на Мориса. На его строгом лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз промелькнуло редкое для него понимание. Он медленно положил ладонь поверх дрожащих, испачканных в крови пальцев графа и мягко, но настойчиво заставил его выпустить края своей мантии.

— Довольно, Карден, — негромко, но властно произнёс Клоудед, и этот спокойный тон подействовал на бьющегося в панике парня как омут холодной воды. — Успокойтесь. Ваша вина или невиновность будет установлена позже.

— Хуафен, забирайте Лиама и его брата. Под замок до выяснения обстоятельств обоих. Что касается этих двоих… — Клоудед бросил быстрый, предостерегающий взгляд на Вилли, который всё ещё стоял как каменное изваяние, готовый в любую секунду закрыть Мориса собой. — Я лично отведу их к целителю, а затем в свой кабинет. Дело принимает слишком серьёзный оборот для обычной ссоры..

Хуафен недовольно скрипнул зубами, явно желая немедленной расправы над наглым блондином, но спорить с главным завучем не посмел.

— Идёмте. Оба, — скомандовал Клоудед, разворачиваясь к выходу.

Морис покачнулся, чувствуя, как силы окончательно покидают его, а перед глазами плывут тёмные пятна. Горькие, жгучие слёзы, которые он так отчаянно сдерживал, всё-таки проложили светлые дорожки по его окровавленным щекам. Он заставил себя сделать шаг, но колени предательски подогнулись.

Прежде чем граф успел упасть, Вилли подхватил его. Без единого слова, начисто растеряв всю свою привычную шутливую манеру, блондин аккуратно, но крепко прижал Мориса к себе, позволяя ему опереться на своё плечо. Его руки всё ещё слегка подрагивали от пережитого гнева, а янтарный взгляд был прикован к лицу друга.

Они молча шли по пустым, гулким коридорам вслед за развевающейся мантией профессора. Ванильный шлейф от духов Мориса теперь смешался с тяжёлым, металлическим запахом крови.

Стоило дверям личного кабинета Клоудеда захлопнуться за ними, отрезая от остального Братства, профессор резко повернулся к парням. Он активировал защитную руну на замке, исключая любую возможность прослушивания, и устало потёр переносицу.

— Вы хоть понимаете, что вы устроили в трапезной? — Клоудед посмотрел прямо на Вилли, и в его голосе больше не было учительской строгости — только глубокая, искренняя тревога. — Морис не знает, кто ты, но Хуафен — знает. Гвардия — знает. Если слухи о том, что наследный принц империи устроил кровавую бойню из-за обычного курсового товарища, дойдут до твоего отца… Вилли, Владыка сегодня утром проявил снисхождение только потому, что это было мелкое нарушение. Но это?

Морис, который сидел на невысокой кушетке, пока Вилли осторожно вытирал чистой тканью кровь с его лица, замер. Рука блондина на секунду дрогнула.

Слова профессора эхом разнеслись в ушах графа. Наследный принц? Вилли?

Морис медленно поднял глаза, сквозь пелену слёз и удивления всматриваясь во взъерошенное, такое знакомое лицо парня, который каждую ночь крал его одеяло и вытягивал на безумный прогулки, воровал булочки из столовой.

Вилли на мгновение застыл, а его рука, державшая пропитанную кровью ткань, медленно опустилась. В кабинете Клоудеда повисла тяжелая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Мориса.

Взгляд Вилли, только что бывший мягким и встревоженным, мгновенно изменился. Он выпрямился и повернулся к профессору. В его осанке больше не было и следа от вечно ленивого курсанта — перед рунологом стоял истинный преемник престола.

— Вы преувеличиваете масштаб катастрофы, профессор Клоудед, — твердо, без тени прежней дурашливой манеры ответил Вилли, и его голос прозвучал на удивление холодно. — Мой отец прекрасно знает, что я умею постоять за то, что принадлежит мне. Лиам переступил черту. Если бы Хуафен или кто-то другой попытался вмешаться, они бы имели дело не с курсантом Братства, а с волей правящей династии. Отец не станет поднимать шум из-за отребья, которое не умеет держать язык за зубами и распускает руки. Этот инцидент останется в этих стенах, и вы лично об этом позаботитесь.

Клоудед лишь тяжело вздохнул, понимая, что спорить с упрямством принца бесполезно, и жестом указал на дверь своей личной лаборатории, давая понять, что оставляет их наедине для оказания первой помощи.

Когда профессор вышел, Вилли медленно повернулся к Морису. Его янтарные глаза встретились с потрясенным, полным боли и непонимания взглядом графа. Ванильный парфюм, смешанный с запахом крови, казался сейчас удушающим.

Вилли снова опустился на колени перед кушеткой. Вся его минутная императорская спесь мгновенно испарилась, уступив место искренней, щемящей вине. Он аккуратно, едва касаясь, взял Мориса за дрожащие пальцы.

— Графёныш... Морис, посмотри на меня, — тихо, почти умоляюще произнес Вилли, всматриваясь в его бледное лицо со следами слез. — Пожалуйста, не молчи. Да, я принц. Наследник этого рая. Я не говорил тебе, потому что... потому что в Братстве все смотрят на мой титул, а не на меня. Все эти лизоблюды, надзиратели вроде Хуафена... они видят во мне только корону. А ты... ты первый, кто разглядел во мне просто Вилли. Глупого, ворующего булки, пьяного Вилли. Мне было так дорого это, брат. Я боялся, что если ты узнаешь, между нами вырастет эта стена из этикета и графского долга.

Он бережно прижал испачканную ткань к носу Мориса, останавливая новую каплю крови, и слабо, виновато улыбнулся:

— Прости, что врал. Но то, что я устроил в кормушке... это было не из-за титула. Мне плевать, что Лиам нарушил устав Братства. Он поднял руку на тебя. А за своего единственного друга... за своего графёныша я действительно готов перегрызть глотку любому, будь он хоть трижды дворянин. Пожалуйста, не гони меня.

Морис сидел неподвижно, чувствуя, как шок медленно сменяется странным, теплым чувством. Перед ним сидел будущий правитель их мира, который только что искренне просил прощения у простого графа за то, что защитил его жизнь.

Морис долго молчал, не отводя взгляда от янтарных глаз Вилли. В тишине кабинета было слышно только их прерывистое дыхание. Шок внутри графа медленно утихал, оставляя после себя лишь странную, звенящую пустоту и глухую боль в груди.

Он посмотрел на дрожащие руки принца, испачканные в чужой крови. Человек, перед которым трепетал весь этот мир, сейчас стоял перед ним на коленях, бледный от страха потерять его.

Морис сделал медленный вдох, поморщился от вспышки боли в разбитом носу и аккуратно высвободил свои пальцы из хватки Вилли. Но вместо того чтобы отстраниться, он бережно перехватил руки блондина, поворачивая их ладонями вверх. Своими тонкими, чистыми пальцами Морис осторожно коснулся сбитых, окровавленных костяшек Вилли.

— Принц, значит… — совсем тихо, почти шепотом произнес Морис. Его голос дрогнул, выдавая остатки пережитого страха. — А я-то каждое утро гадал, откуда в тебе эта слепая, чистая гордость. Оказывается, ты просто прятал корону под подушкой.

Морис приподнял руку, аккуратно забирая у Вилли пропитанную кровью ткань, и сам прижал её к своему лицу. Его глаза потеплели.

— Ты идиот, Вилли. Самый большой идиот во всем Раю, — Морис слабо, вымученно улыбнулся, и эта улыбка на израненном лице выглядела невероятно хрупкой. — Ты правда думал, что твой титул может перечеркнуть всё, что было? После того как ты воровал булочки что бы меня накормить, был со мной и… и прятался под моим одеялом?

Морис подался чуть вперед, сокращая расстояние между ними, так что ванильный шлейф его духов снова окутал их двоих. Он дотронулся свободной рукой до плеча Вилли, слегка сжав его.

— Мне плевать, кто твой отец, Вилли. Для меня ты остался парнем, который ворует мои булки и не дает спать по ночам. Моим… моим единственным другом. Но когда ты там, на полу, вколачивал Лиама… я испугался не за него. Я испугался за тебя. Ты губил себя ради меня.

Морис заглянул в самую глубину янтарных глаз принца, и в его взгляде была такая бесконечная, чистая преданность, от которой перехватывало дыхание.

— Пообещай мне. Никогда больше не смей рисковать собой ради меня. Моя жизнь не стоит твоей свободы.

Вилли смотрел на него, и его губы едва заметно подрагивали. Все его ,местами жестокое существо, окончательно осыпалась, оставляя лишь безграничную, щемящую нежность к этому хрупкому, но такому сильному графу. Он медленно подался вперед, утыкаясь лбом в плечо Мориса, и судорожно выдохнул, наконец-то чувствуя себя дома.

Вилли сидел неподвижно, уткнувшись лбом в плечо Мориса. Его плечи едва заметно вздрагивали от тяжелого, прерывистого дыхания. Тонкий аромат ванили и горький запах крови окутывали их, создавая ощущение, будто весь остальной мир за дверью кабинета Клоудеда перестал существовать.

Прошло несколько долгих, звенящих секунд, прежде чем Вилли медленно отстранился. На его лице не осталось и следа от привычной наглой ухмылки или царственного величия. Он смотрел на Мориса снизу вверх — с такой отчаянной, обнаженной искренностью, какую никогда не позволил бы себе ни перед Императором, ни перед гвардией.

— Не говори так, графёныш, — тихо, почти хрипло произнес Вилли, и его пальцы снова судорожно, но бережно сжались вокруг запястья Мориса. — Никогда больше не говори, что твоя жизнь этого не стоит. Для меня — стоит. Стоит всего этого чертова Братства и всей империи в придачу.

Он сглотнул, вглядываясь в израненное, бледное лицо графа, на котором всё еще виднелись светлые дорожки от недавних слез. Вилли медленно поднял руку. Его костяшки были сбиты и испачканы в крови Лиама, поэтому он не решился коснуться кожи Мориса ладонью — вместо этого он аккуратно, кончиками чистых пальцев, заправил выбившуюся темную прядь волос Мориса ему за ухо. Его рука при этом едва заметно дрожала.

— Ты просишь пообещать… — Вилли слабо, горько улыбнулся, и в его янтарных глазах плеснула какая-то пугающая, бездонная глубина. — Брат, я могу пообещать тебе не лезть на рожон. Могу пообещать держать себя в руках перед Хуафеном. Но если кто-то еще раз посмеет сделать тебе больно, если кто-то снова поднимет на тебя руку… я не смогу стоять в стороне. Мои руки сами потянутся к их глоткам. Это сильнее меня, понимаешь?

Он подался еще ближе, так что Морис чувствовал исходящее от него похмельное тепло и безумный, колотящийся ритм сердца принца.

— Ты спас меня там, в Кормушке. Твой крик… он будто выдернул меня из петли. Если бы ты не остановил меня, я бы точно переступил черту. Так что… это ты меня спас, графёныш. Снова.

Вилли опустил взгляд на их сцепленные руки и тихо, едва слышно добавил, словно признаваясь в чем-то самом сокровенном:

— И я никогда не стану отгораживаться от тебя титулами. Для тебя я всегда буду просто Вилли. Твоим идиотом, который ворует булки. Только… не бойся меня больше. Пожалуйста.