Интуиция (джен)

— Твоё расписание будет готово к утру, — сказала мне Миртл. Она всё ещё выглядела напряжённой после сорока пяти минут, которые мы только что просидели взаперти из-за тревоги, но обращалась с нами совершенно вежливо.

Она протянула Рут бейдж на шнурке, а Рут отдала тридцать баксов.

— Простите. Больше такого не повторится, — сказала она.

— Не давай обещаний, которых не можешь сдержать, дорогая, — ответила Миртл. — Но, возможно, ты найдёшь этим деньгам лучшее применение, чем оставлять их здесь. В конце концов, мы ведь не пытаемся вести бизнес.

— Да, мэм, — сказала Рут.

За последние сорок пять минут я заметила у неё свежие ссадины на руках и следы грязи в волосах. Она заметила мой взгляд и спрятала руки в рукава, притворившись, что замёрзла.

— Папа на работе, — сказала я, когда мы вышли в коридор. — Не знаешь, на каких автобусах лучше добраться отсюда обратно в район рынка на Лорд-стрит?

— Я тоже там живу, — призналась она. — Хочешь поехать со мной?

— Конечно, — сказала я. — Я ещё не привыкла ко всем этим занятиям на полдня. Даже не верится, что такое возможно.

— Требования выше, а обучение эффективнее, — сказала она. — К тому же на обед у нас всего тридцать минут, а кое-кто и его пропускает, чтобы заняться чем-нибудь поинтереснее. Дождаться половины первого не так уж долго.

Она шла, чуть заметно, почти неуловимо прихрамывая. Два дня назад этого не было.

Она отвела меня к ближайшей автобусной остановке, и мы сели ждать.

— Из нашего района сюда мало кто ездит? — спросила я.

— Он за пределами школьного округа, — сказала она. — Некоторые считают, что переводы вообще надо запретить, раз наши родители не платили повышенные налоги, чтобы мы могли учиться в таком хорошем месте.

— Ученики? — спросила я.

Она покачала головой.

— Да нет, некоторые из тех, кто ходит на родительские собрания и общественные обсуждения. Богатые засранцы, уверенные, что им все должны. У них головы бы взорвались, если бы город привёз сюда на автобусах кучу ребят из Уинслоу, а их идеальных маленьких чад отправил туда.

— А как здесь на самом деле учиться? — спросила я через некоторое время.

— Школа как школа, — сказала она. — К борьбе с травлей здесь относятся довольно серьёзно, но это не значит, что все друг другу нравятся. Постоянно какие-то драмы: кому нравится чей парень, друзья ссорятся, потом снова мирятся. Обычные подростковые драмы.

— Сколько драк ты видишь за день? — спросила я.

Она странно на меня посмотрела.

— Ты серьёзно говорила про несколько драк в день?

— Абсолютно серьёзно. У нас повсюду висят объявления с номером горячей линии по борьбе с бандами. Обычно их закрашивают бандитскими граффити.

— Ну, здесь такое не разрешают. Гарантий, что вообще никто не состоит в банде, нет, но, наверное, это довольно редкие случаи. Никто не показывает бандитских знаков и всё такое.

— Хорошо, — сказала я. — Если люди будут просто относиться ко мне как к человеку, уже будет очень неплохо.

Мы сели в автобус. По этому маршруту я ещё никогда не ездила, но даже автобус был лучше. Здесь не было ни вечного запаха мочи, ни запаха пота. Даже пассажиры казались более обеспеченными и менее отчаявшимися, хотя богатыми они быть не могли — иначе не ездили бы на автобусе. Я задумалась, почему никогда раньше не видела этот автобус, когда уезжала из Уинслоу.

— Мы пересядем на другой, — сказала она, наблюдая за выражением моего лица.

— А, ну да, — ответила я.

Конечно.

Усевшись рядом с ней, я вздохнула, наслаждаясь роскошью поездки в автобусе, который чистили хотя бы раз в год.

— А что это вообще было? — спросила она. — Эта драка?

— Я слышала, Демон Ли убил Оталу, — сказала я. — Империя и АПП начали действовать друг против друга.

— Чёрт, — сказала она и посмотрела на свои руки. — Надеюсь, с мамой всё хорошо. Она работает в магазине на Набережной.

— Обычно они обходят стороной места, куда ходят богатые, — сказала я. Интересно, не мать ли научила её разбираться в моде? — Даже сегодня они не подошли к Аркадии ближе. Никому не хочется, чтобы пришлось явиться Александрии или Эйдолону.

Лун, возможно, достаточно глуп, чтобы считать, будто способен справиться с Триумвиратом. И, может быть, он даже прав, если речь идёт только об одном из них, но против всех троих у него нет ни единого шанса. Легенда мог бы просто расстреливать его с расстояния в милю (1,6 км), и Лун ничего не сумел бы с этим сделать.

— И так достаточно близко подошли, — сказала она, опустив взгляд на свои колени. — У нас впервые объявили код «Индиго», хотя учения проводятся.

Мы сидели на сиденье, обращённом к боковой стенке автобуса. Обычно я предпочитала такие: с них легче выбраться, чем с сидений по ходу движения, где кто-нибудь может сесть рядом и зажать тебя у окна или пытаться через тебя перелезть. К тому же мы находились возле задней двери, а значит, выйти было проще и быстрее.

— Код «Индиго»?

— Ты слышала о детях индиго? — спросила она, и я покачала головой. — Это началось ещё в семидесятых, а в девяностых стало очень популярно. Родители называли своих детей с проблемами поведения и СДВГ детьми индиго и пытались представить эти проблемы как нечто положительное. Мол, если ты не хочешь вести себя прилично, это просто значит, что ты су-у-упертворческая личность... и всё такое. В общем, им нравилось воображать, что у их детей есть экстрасенсорные способности, ещё до появления Сына.

— То есть индиго — это, по сути, паршивцы... паршивцы со сверхспособностями?

— Более или менее. Этот код существовал ещё до прихода Уайттауэра, и особых причин его менять не было. Кейпы ведь на Аркадию не нападают.

— На Уинслоу тоже, — сказала я. — В основном они используют её для вербовки в банды, так что нападать не станут.

Несколько минут мы молчали.

Наконец мы добрались до остановки, где нужно было пересаживаться.

Когда мы вышли из автобуса, я услышала, как на остановке ругаются две женщины.

— Они не могут отменить автобусы! И что мне делать? Пять миль (8 км) пешком с ребёнком и продуктами тащиться?

Насколько я могла видеть, ни ребёнка, ни продуктов у женщины не было. Она была худой, выглядела злой и держала большую сумку.

Вторая женщина была афроамериканкой, полной и потной.

— Ты чего на меня орёшь? Думаешь, мне охота всё это тащить через территорию АПП?

— Боишься, что тебя запихнут в бордель? — потребовала ответа худая белая женщина. — Уж тебе-то ничего не грозит, поверь мне. А вот на меня они польстятся.

Она была настолько худой, что почти казалась истощённой. Походила на метамфетаминовую наркоманку, но некоторых других признаков у неё не было. Анорексия или, может, просто наследственность? Я поискала признаки и в конце концов решила, что она, вероятно, просто сжигает уйму калорий, будучи стервой.

— Автобусы и правда не ходят?

— Объявления только сегодня днём повесили, — сказала чернокожая женщина.

На стене висело объявление со списком отменённых маршрутов. Все, которые проходили мимо Уинслоу, были в списке, а автобусы в богатых районах города по-прежнему ходили. Впрочем, дело было не только в богатых районах: присмотревшись, я увидела, что отменили маршруты на территориях, контролируемых АПП. На территориях Империи автобусы продолжали ходить.

Это был ход Империи, чтобы ещё немного надавить на АПП, особенно с учётом того, что их часть города была беднее и ещё сильнее нуждалась в автобусах? Судя по районам, которые они контролировали, у Империи, вероятно, было больше машин, чем у АПП, а значит, её участники меньше зависели от автобусов. Хуже того, с неудобствами столкнутся матери и отцы, двоюродные братья и сёстры и прочие родственники рядовых членов АПП. Люди будут терять работу.

Они заявят, что это ответ на нападение, что сейчас водителям слишком опасно возить пассажиров в этих районах, и, скорее всего, им это сойдёт с рук. Нельзя сказать, что бедные районы города имели большой вес в городском управлении. Значительную часть азиатской общины составляли иммигранты и беженцы из Японии и других стран. Они реже голосовали — отчасти из-за недоверия к властям, а отчасти потому, что Империя активно старалась отбить у них желание участвовать в выборах.

С точки зрения политика, люди, которые не голосовали, не существовали.

Я нахмурилась.

— Похоже, придётся идти пешком, — сказала я.

Будь я одна, я могла бы воспользоваться телефоном СКП и попросить, чтобы меня подвезли. Скорее всего, мне бы это даже сошло с рук, учитывая, что вокруг шла война банд. Но я не могла просто взять и позвонить, когда Рут стояла прямо рядом, да и они, наверное, были заняты этой войной.

Рут взглянула на меня, потом поморщилась.

Мы пошли пешком. К счастью, сориентироваться оказалось не так уж трудно, и мы двинулись по улице, ведущей прямо на север. Это была не главная улица, но достаточно большая, чтобы на ней время от времени требовались светофоры.

— Я подумывала начать бегать, — сказала я. — Особенно теперь, когда все эти дела с бандами становятся всё хуже.

— Это бывает полезно.

По её голосу было слышно, что она знает это по собственному опыту.

— Мне несколько раз приходилось убегать, — призналась она. — Обычно всё не так плохо, если держаться либо людных мест, либо жилых кварталов, но если они поймают тебя где-нибудь ещё... ну... лучше быть быстрой и сообразительной, иначе окажешься в каком-нибудь... нехорошем месте.

Я слышала, что АПП делает с молодыми женщинами. Каждая девушка в Броктон-Бей об этом знала. Их похищали, подсаживали на наркотики, а потом отправляли в бордели или продавали. Им нравились девочки помоложе: не только потому, что именно таких предпочитали клиенты, но и потому, что они обычно дольше оставались в деле, прежде чем их окончательно изнашивали и выбрасывали. Конечно, иногда они забирали и женщин постарше. В младших классах средней школы у меня была учительница музыки, которая однажды исчезла, и люди шептались, что её забрала АПП.

— Они когда-нибудь тебя ловили? — осторожно спросила я.

Мне не очень хотелось задавать этот вопрос, потому что так я затрагивала её возможную сексуальную травму и проблемы с посттравматическим стрессовым расстройством, но я всё же спросила. Если с ней случилось что-то ужасное, возможно, я сумею придумать, как ей помочь.

Она покачала головой.

— Несколько раз почти поймали, но я... довольно хорошо умею находить выход из таких ситуаций, — сказала она. — Полезно заранее продумывать пути отхода. Отчасти поэтому мне всё это и не нравится: я не знаю этого маршрута, а это небезопасно.

— И что ты будешь делать?

— Попрошу маму возить меня в школу, — сказала она и нахмурилась. — Или придумаю что-нибудь ещё. Аркадия ей совсем не по пути на работу.

Я, наверное, поговорю с СКП, и можно будет что-нибудь устроить. Может, меня будут высаживать за квартал до школы или просто подвозить будет агент СКП в штатском, а я смогу сказать, что это папин знакомый.

Район вокруг становился всё хуже.

Как и Рут, я этих мест не знала. Учитывая, где они находились, я бы предположила, что здесь всё будет в лучшем состоянии, чем в моём районе, но было заметно, что за дорогами не следят. На стенах некоторых зданий виднелись подпалины, а дорога была усеяна огромными выбоинами. Мне понадобилось мгновение, но затем всё начало складываться в голове.

Такие подпалины вполне могли остаться от гранат, а некоторые дыры в стенах, скорее всего, проделала Чистота. Из одной стены были вырваны куски — это мог сделать Крюковолк.

Мы оказались на границе территорий АПП и Империи? Здесь за прошедшие годы неоднократно шли бои? Многие повреждения не выглядели свежими. Последние пару кварталов они попадались повсюду, и, похоже, то же самое продолжалось ещё как минимум на пару кварталов вперёд. В богатой части города я ожидала бы увидеть отремонтированные дороги и заново покрашенные стены. Здесь дрались настолько часто, что люди перестали утруждать себя ремонтом?

Улицы казались заброшенными, хотя в это время дня кое-кто уже должен был возвращаться с работы. Газоны заросли и выглядели так, будто их не стригли месяцами. Если бои случались достаточно часто, люди пытались бы продать свои дома, а если не получалось — бросали бы их. Я не ожидала, что здесь будет чёткая граница; вероятно, этот район просто облюбовали для боёв.

Почему?

Поблизости находились какие-то объекты, за контроль над которыми им хотелось бороться?

Это казалось более или менее обычным жилым районом, но повреждения не ограничивались этой улицей; следы старых боёв виднелись вдоль всей улицы.

Хотя формально сегрегация была незаконной, на деле это было не так. В более богатых районах обычно жило больше белых, а бедные чаще были смешанными по расовому составу. Предположительно, Империя не хотела сражаться там, где жили главным образом её сторонники, но белых, поселившихся в смешанных районах, могла считать потенциальными предателями расы. Это не могло быть верно во всех случаях: в конце концов, в Уинслоу они вербовали немало людей.

Но дома здесь были меньше и хуже содержались ещё до того, как пострадали от боёв. Вероятно, у здешних жителей не было денег, чтобы поддерживать здания в порядке. У моей семьи их уж точно не было, особенно после маминой смерти, когда мы лишились её заработка.

А когда начались бои, всё стало бы ещё хуже.

Дома продавались бы всё дешевле и дешевле: люди пытались бы от них избавиться, чтобы вернуть хотя бы часть вложенных денег. Это означало, что покупатели становились бы всё беднее и беднее, и на фоне продолжавшегося насилия всё это затягивало бы район в гибельную спираль.

— Может, нам стоит поторопиться, — тревожно сказала Рут. Её взгляд метался из стороны в сторону, останавливаясь на чём-то, чего я не видела.

Она и правда вела себя как человек, переживший травму.

— Да, — сказала я. — Пойдём.

Мы зашагали быстрее, но тут я услышала выстрелы. Судя по звуку, стреляли всего в паре кварталов от нас.

— Чёрт, — сказала она.

Мы побежали трусцой, но почти сразу услышали, как стремительно приближаются машины. До меня доносились возбуждённые крики и отдельные выстрелы.

Мы двигались на юг, а стреляли и с севера, и с юга.

Я потянула её вправо, и мы побежали по улице. Мы оставались на тротуаре, но было лишь вопросом времени, когда две группы сойдутся и начнётся кошмар. Я видела вспышки света в воздухе и слышала рёв, от которого по спине побежали мурашки.

— Лун, — пробормотала я и увидела, как бледнеет Рут.

Если он уже усилился до того, что стал драконом, то, скорее всего, подожжёт весь район.

Мой разум уже искал пути отхода. Я, наверное, могла бы перебраться через один из заборов и оказаться на заднем дворе, но проблема была в том, что, если всё продолжится, Лун в конце концов поднимется в воздух. Чистота уже была там. Хотя я сомневалась, что кто-то из них станет нападать прямо на нас, я также сомневалась, что их хоть сколько-нибудь взволнует наша гибель под перекрёстным огнём. Задний двор почти не защитит от случайных пуль, разве что скроет нас от особенно злобных участников боя.

Мы прижались ближе к домам и побежали по газонам в надежде найти незапертую дверь или разбитое окно, через которое можно пролезть внутрь. Если оказаться в доме и, может быть, лечь на пол в комнате без наружных стен, это могло бы дать хоть какую-то защиту.

При этом бывали случаи, когда неопытные члены банд в горячке боя стреляли во всё, что движется.

Я утянула Рут за угол дома, когда бой выплеснулся на улицу, где мы находились. Пули летели повсюду. Мы оказались зажаты в углу между боковой стеной дома и забором с калиткой. Я толкнула калитку, и она отъехала в сторону.

Мы нырнули в калитку, и в тот же миг я услышала, как бой разгорается на улице у нас за спиной. Лучше всего было бы найти подвал. Хотя дом могли обрушить нам на головы, куда вероятнее было, что бой просто прокатится мимо и мы сможем выбраться минут через тридцать.

Над нами полыхнул огонь, и я прыгнула вперёд, толкнув Рут на землю. Я чувствовала жар сверху, а когда подняла голову, увидела дракона.

Лун был не меньше двадцати футов (6 м) ростом и всё ещё продолжал расти, а против него сражались Крюковолк, Чистота и ещё несколько человек. Чего они надеялись добиться? Насколько я понимала, чем дольше Лун сражался, тем сильнее становился. Им следовало попытаться убить его исподтишка. Такой бой лишь ухудшал положение, если только они не использовали его как отвлекающий манёвр, чтобы сделать нечто важное в другом месте.

Рут вскочила на ноги, схватила меня и потянула обратно к боковой стене здания. С другой стороны сражались вооружённые люди, и пули летели во всех направлениях. Я увидела, как одному мужчине попали в лицо и его мозги брызнули на борт пикапа.

Она тихо выругалась, а затем её взгляд сосредоточился на чём-то перед нами. Мгновение она колебалась, потом закрыла глаза. Схватив меня, она потянула вперёд, и ещё через мгновение мы оказались где-то в другом месте.

Первое, что я заметила, — тишина. Бой был громким и хаотичным, но теперь я не слышала ничего, кроме собственного дыхания и стука сердца. Рут была бледной и дрожала.

Цвета здесь были неправильными. Казалось, мы стоим в том же самом месте, но всё заливал красноватый свет. Вокруг стелился лёгкий туман, здесь словно было влажнее и гораздо теплее. По земле тянулись странные чёрные лозы, и ничего подобного я никогда не видела.

Рут, похоже, дышала слишком часто, а её глаза метались из стороны в сторону.

Я могла понять страх после боя, в котором мы только что оказались, но, судя по всему, боялась она не этого.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она покачала головой.

— Тихо, — настойчиво прошипела она. — Я не знаю этого места. Входить в тонкое место, когда не знаешь, что на другой стороне, очень, очень опасно, особенно если не можешь выбраться обратно. Кто знает, какие чудовища водятся в этом мире.

Чудовища?

— Папа всегда меня об этом предупреждал, — пробормотала она. — Не заходи в незнакомые истончения. Так можно погибнуть.

Что за чудовищ она так боялась, если считала, что они могут быть хуже Луна?

Надеюсь, нам не придётся это выяснять.