




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Май — июнь 1891 года. Валь-де-Орм.
К середине мая в Валь-де-Орме окончательно установилась тёплая погода. Дожди ещё случались, но уже не приносили прежнего холода, а по утрам солнце проникало в комнаты задолго до того, как обитатели дома спускались к завтраку. Деревья в саду покрылись густой листвой, грушевое дерево отцвело, и только ландыши под ним продолжали радовать маленькими белыми колокольчиками. Беатрис несколько раз собиралась срезать несколько стеблей для гостиной, но всякий раз передумывала. Гораздо приятнее было видеть их там, где они росли.
Вместе с весной изменился и привычный распорядок. После завтрака они по-прежнему отправлялись в лабораторию, однако теперь чаще открывали окна и иногда переносили часть работы на небольшую террасу возле дома. Там было достаточно места для записей, книг и чертежей, а заодно не приходилось целый день сидеть среди приборов и металлических заготовок. Эдмунд, правда, быстро установил, что ветер совершенно не уважает результаты многодневных расчётов, и после того, как одна из его таблиц оказалась посреди сада, обзавёлся несколькими тяжёлыми пресс-папье. Беатрис сочла это событие чрезвычайно забавным.
— Мог бы просто наложить удерживающие чары.
— Мог бы, — согласился он, собирая разлетевшиеся страницы. — Но предпочитаю не объяснять месье Лебрену, почему у нас бумаги парят над столом.
— Он редко заглядывает через ограду.
— В прошлый вторник заглядывал трижды.
— Потому что ты пообещал помочь ему с калиткой.
Эдмунд посмотрел на неё с выражением человека, который наконец понял причину всех своих неприятностей.
— Напомни мне больше ничего не обещать соседям.
— Поздно. Месье Дюваль ждёт тебя в субботу.
— Прекрасно.
Беатрис рассмеялась и вернулась к своей тетради. В действительности Эдмунд уже давно не возражал против подобных просьб так серьёзно, как пытался показать. Помощь соседям занимала немного времени, зато позволяла поддерживать хорошие отношения с людьми, среди которых они жили. Месье Лебрен неизменно благодарил яблоками, овощами или новостями о деревенских происшествиях, а старый Дюваль иногда приносил редкие ингредиенты для зелий, которые добывал через своих знакомых.
Самое удивительное заключалось в том, что Эдмунд постепенно научился различать эти новости и даже запоминать имена людей, которых прежде считал совершенно посторонними. Теперь, когда Беатрис сообщала ему, что племянница мадам Буше снова поссорилась с женихом, он мог уточнить, с каким именно. Женихов у девушки, как выяснилось, за последние несколько лет было несколько, и ни один пока не выдержал знакомства с её многочисленными родственниками.
Их собственная жизнь тоже становилась всё более насыщенной. К парижским приглашениям добавились визиты соседей, поездки на небольшие ярмарки, встречи с Фламелем и посещения книжных лавок. Иногда они проводили несколько дней в квартире, а затем возвращались в деревню с покупками и новыми историями. Исследования маховика продолжались, но после весеннего открытия работа стала более последовательной. Теперь они не пытались одновременно проверить десятки предположений, а двигались от одной задачи к другой, постепенно выясняя, какие именно условия необходимы для образования устойчивой временной сферы.
Беатрис всё ещё испытывала нетерпение, когда очередной опыт не приносил результата. Эдмунд тоже раздражался, особенно если выяснялось, что несколько дней работы ушли на проверку ошибочного расчёта. Однако прежнего ощущения катастрофы уже не было. Они научились откладывать задачу, возвращаться к ней позже и признавать, что некоторые вопросы пока остаются без ответа. А ещё они привыкли к тому, что после окончания работы их ждёт обычная жизнь.
⁂
Однажды утром Эдмунд получил письмо из Парижа, которое заставило его отложить завтрак и отправиться в кабинет за финансовыми документами. Беатрис застала его за столом в гостиной. Перед ним лежали выписки из нескольких счетов, записи о доходах от предприятий и папка с бумагами на недавно купленный дом.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Ничего неприятного. Просто получил окончательные сведения по одному из вложений.
— Хорошие?
— Вполне.
Она подошла ближе и заглянула в расчёты. Цифры выглядели внушительно, хотя разобраться во всех подробностях с первого взгляда ей не удалось. Эдмунд отметил несколько строк и объяснил, что предприятие, в которое он вложился ещё осенью, начало приносить более устойчивую прибыль, чем ожидалось. Часть доходов он намеревался оставить в обороте, однако остальную сумму хотел распределить между несколькими счетами.
— На исследования? — предположила Беатрис.
— В том числе. Но я собирался поговорить с тобой о другом.
Он открыл папку с документами на дом и положил перед ней лист, исписанный аккуратным почерком. Беатрис просмотрела несколько строк, затем вернулась к началу.
— Содержание недвижимости? Мы ведь уже купили дом.
— Именно поэтому теперь его необходимо содержать.
— Мы и так этим занимаемся.
— Пока живём здесь. Но я хочу предусмотреть, что произойдёт, когда мы уедем.
Она подняла глаза.
— Ты думаешь, мы скоро сможем вернуться?
Эдмунд покачал головой.
— Пока нет никаких оснований так считать. Однако когда-нибудь это произойдёт. Возможно, через несколько месяцев, возможно, через год или два. Не хотелось бы в тот момент заниматься поисками человека, которому можно оставить ключи.
Беатрис снова посмотрела на бумаги. Эдмунд уже составил приблизительный список ежегодных расходов: налоги, ремонт, обслуживание магической защиты, уход за садом и оплату труда человека, который будет присматривать за домом в их отсутствие. Рядом находились расчёты, показывавшие, какую часть доходов от инвестиций можно направлять на эти нужды, не затрагивая основной капитал.
— Ты собираешься сохранить дом?
— Разумеется.
— Даже после того, как мы вернёмся в 1999 год?
— Особенно после этого.
Она медленно села напротив. За последние месяцы они не раз говорили о возвращении. Обсуждали, что делать с исследованиями, какие документы придётся уничтожить и как избежать ненужных вопросов, когда вновь окажутся в собственном времени. Но о судьбе дома после отъезда почти не задумывались. Беатрис привыкла считать, что в какой-то момент им придётся оставить всё приобретённое здесь, включая мебель, книги и вещи, которые они постепенно начали называть своими. А теперь Эдмунд предлагал сохранить хотя бы часть этой жизни.
— Это больше ста лет, — заметила она.
— Я умею считать.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Поэтому и хочу оформить всё через банк, а не просто оставить деньги в ящике письменного стола.
Он придвинул к ней второй лист. На нём были подробно расписаны предполагаемые поступления от инвестиций, необходимые резервы и расходы, которые следовало покрывать в первую очередь. Эдмунд собирался заключить с магическим банком долгосрочный договор управления частью капитала. Определённая доля доходов от вложений должна была автоматически направляться на содержание недвижимости. Остальные средства распределялись между резервом и отдельным личным хранилищем.
— А если доходы уменьшатся? — спросила Беатрис.
— Для этого предусмотрен резерв. Кроме того, я не собираюсь связывать всё с одним предприятием. Банк сможет перераспределять средства в установленных пределах, но не распоряжаться самой недвижимостью.
— Значит, дом нельзя будет продать без нашего согласия?
— Именно этого я и хочу добиться.
Она ещё раз просмотрела бумаги.
— Эдмунд, ты действительно продумал всё это заранее?
— Не всё. Осталось выяснить, согласится ли банк принять подобные условия. Обычные управляющие договоры не рассчитаны на отсутствие владельцев в течение столетия.
— И ты собираешься сказать им, что мы вернёмся через сто лет?
— Нет, Беатрис. Я собираюсь сообщить, что желаю обеспечить сохранность семейной недвижимости для себя и супруги независимо от продолжительности нашего отсутствия.
Она улыбнулась.
— Звучит значительно убедительнее.
— Я на это рассчитываю.
Некоторое время Беатрис молча изучала расчёты. Предложенная система выглядела разумной, а после недавней покупки парижской квартиры у них действительно появилась возможность распределять доходы так, чтобы не зависеть исключительно от очередного удачного вложения. Однако оставалась одна подробность, которую Эдмунд пока не объяснил.
— А кто будет присматривать за домом?
— Полагаю, стоит нанять управляющего или смотрителя. Желательно местного, знакомого с деревней и магическими особенностями участка.
— Чтобы он работал здесь постоянно?
— Пока мы живём в доме, достаточно нескольких дней в неделю. Позднее обязанности можно будет расширить.
Беатрис задумалась.
— Мадам Рено говорила, что прежде её супругу помогал человек из соседней деревни. Возможно, стоит узнать, остался ли он здесь.
— Хорошая мысль.
Она вернула бумаги.
— Мне нравится твой план.
Эдмунд кивнул и снова принялся делать пометки.
— Тогда я уточню банковские условия. А ты можешь поговорить с мадам Рено, если будет возможность.
Беатрис уже собиралась подняться, когда он добавил:
— Надо ещё решить вопрос с крышей. Южный скат выглядит вполне прилично, но я не уверен, что через двадцать лет нам не придётся всё перекладывать.
— Через двадцать лет?
— Или раньше. Зависит от состояния черепицы.
Она усмехнулась.
— Ты собираешься заниматься ремонтом нашего дома даже через двадцать лет?
— Предпочитаю, чтобы этим занимался кто-нибудь другой. Особенно если мы всё ещё будем здесь через сорок.
Беатрис рассмеялась.
— Ты уже планируешь собственную старость?
— Я планирую не лазить по крышам в шестьдесят лет. Не вижу в этом ничего предосудительного.
Он вернулся к расчётам, совершенно не заметив, что Беатрис перестала улыбаться. Не от огорчения. Она неожиданно представила их дом через сорок лет. Грушевое дерево стало ещё больше. Скамью под ним давно заменили новой, потому что прежняя не выдержала дождей и зимних холодов. В саду появились другие цветы, а дорожку возле ограды пришлось несколько раз ремонтировать. На кухне стояла всё та же посуда, которую они когда-то покупали вместе, хотя часть чашек наверняка давно разбилась.
И Эдмунд. Не молодой человек, сидящий сейчас напротив с финансовыми бумагами, а пожилой мужчина с седыми волосами и всё тем же выражением лёгкого недовольства, когда что-нибудь происходит не по его плану. Он наверняка продолжал бы читать газеты за завтраком, спорить с ней о книгах и жаловаться на соседей, которые в очередной раз решили обратиться к нему за помощью. А она сидела бы рядом. Возможно, уже носила очки для чтения. Продолжала бы заниматься исследованиями, хотя наверняка обнаружила бы ещё десяток новых интересов. По вечерам они по-прежнему устраивались бы возле камина, а летом выходили в сад и обсуждали новости, накопившиеся за день.
Картина получилась настолько ясной, что Беатрис на мгновение забыла о лежащих перед ней документах. Она могла представить эту жизнь. Более того, ей захотелось её прожить. Открытие оказалось неожиданным. Все предыдущие месяцы она считала возвращение домой единственным возможным счастливым исходом их путешествия. В 1999 году оставались родители, друзья, знакомый мир, к которому она принадлежала с рождения. Она скучала по ним и вовсе не собиралась отказываться от желания вернуться.
Но теперь, глядя на Эдмунда, увлечённо подсчитывающего расходы на содержание крыши, она обнаружила, что хотела бы прожить и эту жизнь. В этом доме, среди знакомых людей, с книгами, исследованиями и привычными вечерами. И в представленной ею старости Эдмунд находился рядом так естественно, словно никакого другого будущего она и не рассматривала.
— Беатрис?
Она вздрогнула.
— Что?
Эдмунд поднял голову от бумаг.
— Ты уже несколько минут смотришь в одну точку. Я спросил, стоит ли включить в расходы ежегодную проверку защитных чар.
— Да. Конечно, стоит.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Всё в порядке?
Беатрис улыбнулась.
— Да. Просто подумала, что нам действительно нужно заранее позаботиться о крыше.
— Рад, что ты наконец оценила важность вопроса.
Она рассмеялась и поднялась из-за стола, прихватив пустую чашку. Эдмунд снова вернулся к расчётам, а Беатрис направилась на кухню, где остановилась у открытого окна и некоторое время смотрела в сад. Ей по-прежнему хотелось домой. И впервые столь же искренне захотелось остаться. Оба желания казались настоящими, хотя она пока совершенно не представляла, как можно примирить их между собой. Впрочем, разбираться с этим немедленно Беатрис не собиралась. В гостиной Эдмунд уже перелистывал очередную страницу, пытаясь рассчитать расходы на содержание дома в ближайшие десятилетия, и она поймала себя на том, что снова улыбается. Возможно, некоторые решения действительно не требовали немедленного ответа.
⁂
Поиск подходящего смотрителя занял больше времени, чем ожидалось. Мадам Рено охотно ответила на письмо Беатрис, однако человек, который прежде помогал её супругу, несколько лет назад переехал к дочери. Зато пожилая женщина посоветовала обратиться к семейству Моро, жившему на окраине Валь-де-Орма. Глава семьи, Жюль Моро, занимался ремонтом домов, уходом за участками и небольшими хозяйственными работами. Его супруга Селин помогала нескольким пожилым соседям, а их сын Люсьен, которому недавно исполнилось двенадцать, иногда сопровождал отца.
Месье Моро оказался невысоким крепким мужчиной с широкими ладонями и привычкой внимательно осматривать любую вещь, прежде чем высказывать мнение о её состоянии. Он принадлежал к волшебникам, но большую часть повседневных работ предпочитал выполнять обычными инструментами, прибегая к магии лишь там, где она действительно облегчала дело.
При первом посещении дома он обошёл участок, проверил ограду, осмотрел чердак и уделил особенное внимание крыше, которую Эдмунд уже успел записать в число будущих расходов.
— Черепица ещё послужит, месье Малфой, — сообщил он, вернувшись в гостиную. — Но некоторые крепления лучше заменить до осенних дождей. И водосток с северной стороны необходимо прочистить.
— Я подозревал, что с ним есть проблема, — заметил Эдмунд.
— Есть, но ничего серьёзного. Дом крепкий. За ним хорошо ухаживали.
Беатрис предложила гостю чай, и они втроём обсудили необходимые работы. Вскоре выяснилось, что месье Моро знаком с устройством некоторых магических защит и вполне способен проверять их состояние, хотя сложные изменения предпочёл бы поручить специалисту. Он также знал нескольких надёжных мастеров в соседних поселениях и мог при необходимости договариваться с ними самостоятельно.
Эдмунд остался доволен. Через несколько дней они пригласили месье Моро с супругой, чтобы обсудить условия постоянной работы. Селин оказалась спокойной, рассудительной женщиной, которая сразу поинтересовалась, сколько времени хозяева собираются проводить в доме и насколько часто потребуется их помощь.
— Сейчас мы живём здесь постоянно, — объяснила Беатрис. — Но наши исследования связаны с поездками. Возможно, в будущем нам придётся уехать надолго.
— Тогда кто-нибудь должен регулярно проверять комнаты, — заметила мадам Моро. — Дом без людей быстро приходит в запустение, даже если крыша в порядке.
— Именно этого мы хотим избежать, — ответил Эдмунд.
Они обсудили график работ, оплату, обязанности и порядок обращения за дополнительными средствами. Месье Моро согласился следить за участком и техническим состоянием дома, а его супруга — помогать с проветриванием, уборкой и сохранностью внутренних помещений в случае длительного отсутствия владельцев. Для крупного ремонта предусматривалось отдельное согласование через банк. Вопрос о будущем возник уже ближе к концу встречи.
— Я намерен оформить содержание дома на длительный срок, — сказал Эдмунд. — Поэтому хотел бы, чтобы договор предусматривал возможность продолжения работы вашим семейством, если однажды мы уедем.
Жюль Моро задумчиво кивнул.
— А если меня уже не будет?
— Ваш сын сможет принять обязанности, если пожелает и будет обладать необходимыми навыками. Или другой член семьи. Но я не собираюсь обязывать ваших детей заниматься тем, что они сами не выбрали.
Мадам Моро посмотрела на супруга.
— Люсьен сейчас мечтает стать мастером по изготовлению волшебных инструментов. Не уверена, что он захочет всю жизнь ухаживать за чужим садом.
— Тогда пусть делает инструменты, — спокойно ответил Эдмунд. — Банк сможет нанять другого смотрителя. Мне важна сохранность дома, а не обязательства ваших потомков.
Месье Моро усмехнулся.
— Разумный подход.
Окончательно обо всём договорились спустя неделю. Семья Моро продолжала жить в собственном доме неподалёку, но получила постоянную работу и возможность пользоваться небольшой хозяйственной пристройкой для хранения необходимых инструментов. Эдмунд настоял на письменном соглашении с точно обозначенными обязанностями, а Беатрис добавила несколько пунктов, связанных с состоянием комнат, книг и лаборатории.
Разумеется, последнюю в случае их длительного отсутствия предполагалось закрыть. Опасные материалы и наиболее важные записи они намеревались убрать заранее, оставив смотрителям только возможность проверять защиту помещения. Первый день работы месье Моро посвятил водостоку. Эдмунд наблюдал за ним из сада, а затем совершенно неожиданно оказался втянут в обсуждение способов крепления новой трубы. Беатрис застала их возле стены дома, где оба с одинаково серьёзным видом рассматривали металлическую деталь.
— Я думала, ты не собирался заниматься ремонтом, — заметила она.
Эдмунд обернулся.
— Я им и не занимаюсь.
— Разумеется. Ты просто стоишь под лестницей и руководишь.
Месье Моро рассмеялся.
— У вашего супруга есть несколько разумных предложений, мадам Малфой.
— Вот видишь, — сказал Эдмунд.
Беатрис покачала головой и отправилась на кухню готовить обед. К вечеру водосток был исправлен, а возле ограды сложили материалы для последующих работ. Месье Моро пообещал вернуться через два дня и проверить крепления на чердаке. Дом постепенно приобретал порядок, который должен был сохраняться независимо от того, сколько времени его хозяева проведут в Валь-де-Орме.
⁂
В Париж они отправились в последние дни мая. Эдмунд заранее договорился о встрече с представителем магического банка, который занимался управлением частными капиталами и наследственными владениями. Первая беседа оказалась продолжительной. Банковский поверенный, месье Валлен, внимательно изучил предложенную систему и признал, что подобные договоры заключались и прежде, однако некоторые пожелания супругов Малфой выходили за пределы обычной практики. Особенно его заинтересовало отсутствие установленного срока.
— Вы хотите сохранить недвижимость в собственности вашей семьи независимо от того, как долго будете отсутствовать? — уточнил он.
— Да.
— Даже если отсутствие продлится несколько десятилетий?
— Именно так.
Месье Валлен снял очки и положил их на стол.
— Должен предупредить, месье Малфой, что для банка подобное обязательство потребует дополнительных гарантий. Расходы могут измениться, доходность предприятий не всегда остаётся постоянной, а законодательство о владении недвижимостью тоже не стоит на месте.
— Поэтому я предлагаю выделить отдельный капитал и установить порядок его управления, — ответил Эдмунд. — Если доходы окажутся недостаточными, средства должны временно направляться прежде всего на сохранность имущества. Если возникнет избыток, он останется в фонде.
— И вы не допускаете продажи недвижимости?
— Без нашего личного согласия — нет.
Поверенный некоторое время изучал документы.
— А в случае смерти владельцев?
Беатрис, до этого внимательно слушавшая разговор, подняла голову. Подобный вопрос уже возникал между ними, но из уст постороннего человека прозвучал неожиданно неприятно.
Эдмунд ответил спокойно:
— Я хочу, чтобы договор продолжал действовать независимо от того, живы мы или нет. Средства должны и дальше направляться на содержание дома, а само имущество нельзя будет продать, заложить или передать третьим лицам.
— Даже наследниками? — уточнил поверенный.
— Даже наследниками.
Месье Валлен задумался.
— Тогда речь идёт не об обычном управлении недвижимостью, а об особом договоре сохранения имущества. Банк сможет распоряжаться выделенными средствами, оплачивать содержание дома и назначать смотрителей. Однако право отчуждения будет исключено из его полномочий. Ограничение сохранит силу и после смерти обоих владельцев.
— Именно этого я и хочу, — ответил Эдмунд.
— Потребуется дополнительная магическая защита договора и согласование с юридическим отделом. Но при достаточном обеспечении подобные условия можно предусмотреть.
Беатрис наклонилась к столу.
— А если изменятся правила владения недвижимостью? Допустим, через несколько десятилетий появятся новые обязательные платежи или потребуется переоформление документов.
Поверенный посмотрел на неё с заметным интересом.
— Для подобных случаев необходимо предусмотреть ограниченное право представительства. Банк сможет выполнять формальные требования от имени владельцев, не получая права отчуждать имущество. Однако границы таких полномочий должны быть определены очень точно.
— Тогда я хотела бы ознакомиться с полным перечнем, — сказала Беатрис.
— Разумеется, мадам Малфой.
Они провели в кабинете ещё почти час. Эдмунд обсуждал доходность, резервы и правила перераспределения средств. Беатрис уточняла юридические условия, порядок проверки расходов и возможность оспорить действия управляющего. Постепенно месье Валлен перестал обращаться преимущественно к Эдмунду и начал отвечать обоим, раскладывая документы таким образом, чтобы каждый мог видеть необходимые строки.
К концу встречи они договорились о подготовке особого соглашения. Банк должен был управлять выделенной частью капитала, направлять инвестиционные доходы на содержание дома и при необходимости покрывать недостающие расходы из резерва. При этом ни продолжительное отсутствие владельцев, ни их смерть не прекращали обязательств по уходу за имуществом. Юридическому отделу предстояло закрепить магический запрет на продажу и передачу дома, а также порядок выплат и назначения смотрителей.
Дополнительно Эдмунд предложил направлять часть доходов в личное хранилище, доступ к которому не имели бы ни управляющие, ни сотрудники, занимавшиеся содержанием недвижимости. Банк мог зачислять туда средства, но распоряжаться ими могли только сами владельцы.
— Имена обоих супругов будут указаны в договоре? — уточнила Беатрис.
— Непременно, мадам. Имущество зарегистрировано с учётом ваших супружеских прав, а банковские полномочия мы можем оформить непосредственно на каждого из вас.
Она кивнула. Эдмунд, до этого занятый изучением очередной таблицы, поднял глаза.
— Для личного сейфа я хочу установить кровную печать.
Месье Валлен заметно оживился.
— Наследственного типа?
— Нет. Индивидуальную. На двух владельцев.
— Понимаю. Вы хотите исключить доступ иных членов семьи?
— Полностью.
Поверенный сделал пометку.
— Это возможно. Потребуется личное присутствие обоих владельцев при окончательном оформлении.
Эдмунд посмотрел на Беатрис.
— Думаю, с этим проблем не возникнет.
Она улыбнулась.
— Не возникнет.
Выйдя из банка, они обнаружили, что уже значительно позже полудня. Беатрис предложила пообедать, и Эдмунд согласился, хотя первоначально собирался успеть ещё на одну деловую встречу. Её он перенёс на следующий день, после чего они отправились в знакомый ресторан. За столом Беатрис ещё раз вернулась к условиям договора.
— Ты уверен, что не слишком много средств направляешь на дом?
— Пока это только предварительные расчёты. Когда банк подготовит окончательные условия, мы сможем уточнить доли.
— А если понадобится больше денег на исследования?
— Для этого у нас остаются другие средства.
Она покрутила в пальцах вилку.
— Всё равно странно.
— Что именно?
— Мы сидим в Париже и обсуждаем, как наш дом будут содержать через сто лет. Если бы кто-нибудь рассказал мне подобное год назад, я решила бы, что он совершенно сошёл с ума.
Эдмунд усмехнулся.
— Год назад ты вряд ли поверила бы и в то, что однажды будешь жить во Франции под именем Беатрис Малфой.
Она посмотрела на него.
— Справедливо.
— А теперь ещё и собираешься лично проверять финансовые отчёты управляющего.
— Кто-то должен.
— Не сомневался, что ты так скажешь.
Беатрис рассмеялась. Они продолжили обед, обсуждая несколько замечаний месье Валлена, а затем разговор незаметно перешёл на более привычные темы. Вечером им предстояло посетить небольшое собрание у знакомого Эдмунда, и Беатрис вспомнила, что обещала принести одну из книг, которую недавно одолжила хозяйке дома. Обсуждение столетнего банковского договора закончилось так же обыденно, как начиналось.
⁂
В начале июня в Валь-де-Орме стало заметно жарче. Днём окна в доме открывали настежь, а после обеда часто уходили в сад, где под деревьями сохранялась приятная прохлада. Месье Моро закончил ремонт крыши, привёл в порядок водосток и приступил к восстановлению части старой дорожки. Его сын Люсьен несколько раз приходил помогать, хотя Беатрис быстро заметила, что гораздо больше обычной работы мальчика интересуют приборы в лаборатории.
Однажды он остановился возле открытой двери и долго разглядывал небольшой сборочный механизм с металлическими пластинами и винтами. Эдмунд оставил его на столе после проверки креплений; к исследованиям маховика эта безобидная модель отношения не имела.
— Это для часов? — спросил Люсьен.
Эдмунд обернулся.
— Нет.
— А для чего?
— Пробую разные способы крепления деталей.
Мальчик подошёл ближе, но остановился у порога, явно не решаясь войти без разрешения. Беатрис, сидевшая возле окна, отложила тетрадь.
— Можешь посмотреть. Только ничего не трогай без спроса.
Люсьен осторожно вошёл. Он несколько минут изучал механизм, затем начал задавать вопросы о креплениях, расположении пластин и назначении небольших винтов. Эдмунд отвечал терпеливо, хотя после пятого вопроса Беатрис заметила, что начинает с трудом скрывать удивление.
— Ты действительно хочешь заниматься изготовлением волшебных инструментов? — спросила она.
Мальчик оживился.
— Да, мадам! Отец говорит, что мне сначала нужно научиться работать с обычными, но я уже умею чинить некоторые механизмы.
Эдмунд поднял бровь.
— Тогда отец даёт тебе весьма разумный совет.
Люсьен, кажется, воспринял это как серьёзную похвалу. Спустя некоторое время он вернулся к работе в саду, а Беатрис посмотрела на Эдмунда.
— Не знала, что ты умеешь так терпеливо разговаривать с детьми.
— Он задавал разумные вопросы.
— То есть дело исключительно в этом?
— Разумеется.
Она усмехнулась.
— Надо будет сообщить месье Моро, что его сын произвёл на тебя впечатление.
— Беатрис…
— Что?
— Оставь мальчика в покое.
Она рассмеялась. Впрочем, когда через несколько дней Эдмунд обнаружил среди старых инструментов небольшой, уже не нужный ему набор для работы с металлическими деталями, он предложил передать его Люсьену. Беатрис ничего не сказала, только помогла найти подходящую коробку.
⁂
В один из первых по-настоящему летних вечеров они пригласили к себе нескольких соседей. Мадам Буше пришла с домашней выпечкой, месье Лебрен принёс корзину ранних овощей, а старый Дюваль появился чуть позже, сославшись на то, что совершенно забыл о времени, увлёкшись очередной книгой. Семейство Моро тоже согласилось прийти, и вскоре за большим столом в саду оказалось больше людей, чем Беатрис первоначально рассчитывала.
К счастью, Эдмунд предусмотрительно попросил доставить часть угощений из деревенской пекарни, поэтому готовить всё самостоятельно ей не пришлось. Вечер получился шумным и удивительно приятным. Соседи обсуждали предстоящую ярмарку, погоду, урожай и новые события в деревне. Месье Лебрен рассказывал о своём племяннике, который собирался открыть небольшую мастерскую, а мадам Буше с явным удовольствием объясняла, почему совершенно не верит в очередное примирение одной знакомой пары.
Эдмунд несколько раз пытался разобраться в родственных связях участников истории, но в конце концов сдался.
— Беатрис, сколько у этой женщины сестёр?
Она задумалась.
— Кажется, три.
— Тогда кто такая мадам Фурнье?
— Её двоюродная тётка.
— Ты уверена?
— Почти.
Мадам Буше, услышав их разговор, немедленно принялась объяснять подробности. Через десять минут Эдмунд знал о семействе Фурнье значительно больше, чем когда-либо хотел. Беатрис же едва удерживалась от смеха.
Позднее, когда гости разошлись, они вместе убирали посуду и складывали оставшиеся продукты. Эдмунд принёс со двора последние стулья, а Беатрис проверила, не забыли ли они закрыть калитку. В доме ещё пахло выпечкой и свежесваренным чаем, на столе стояла подаренная мадам Буше корзинка, а из сада доносился стрекот насекомых.
— Хороший вечер, — заметила Беатрис, убирая тарелки.
— Да. Хотя теперь я, кажется, знаю родословную половины деревни.
— Это полезно.
— Для чего?
— Чтобы в следующий раз понимать, кто на кого обиделся.
Эдмунд посмотрел на неё.
— Ты предлагаешь мне использовать эти сведения в деловых переговорах?
— Почему бы нет? Судя по всему, мадам Буше знает о местных жителях больше, чем любой банк.
Он рассмеялся. Они закончили убирать посуду и отправились в гостиную. Камин в такую погоду уже не требовался, поэтому Беатрис открыла окна, впуская прохладный вечерний воздух. Эдмунд сел в привычное кресло, а она устроилась рядом с книгой, которую собиралась закончить ещё накануне. Некоторое время они молчали.
Потом Беатрис неожиданно спросила:
— Как думаешь, месье Моро согласится помочь посадить ещё несколько деревьев?
Эдмунд поднял глаза.
— Где?
— У дальней ограды. Там довольно пусто.
— Какие деревья?
Она задумалась.
— Не знаю. Возможно, яблони.
— Тогда лучше поговорить с Лебреном. У него, кажется, есть подходящие саженцы.
Беатрис кивнула и вернулась к чтению. Несколько минут спустя Эдмунд снова отложил книгу.
— Только не слишком близко к стене. Через несколько лет корни могут повредить основание ограды.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Обязательно учтём.
Ей нравилось, что он сразу начал представлять, как будут расти эти деревья. И что они оба совершенно спокойно обсуждали сад, который изменится лишь спустя много лет.
⁂
Окончательные документы из банка пришли во второй половине июня. Месье Валлен сообщил, что юридический отдел согласовал особый договор сохранения имущества и предусмотрел его магическое закрепление. Банк принимал управление выделенным капиталом, обязательства по содержанию дома и контроль за работой смотрителей. Продажа, залог или передача недвижимости третьим лицам исключались условиями договора, причём запрет сохранял силу и после смерти обоих владельцев. Ни управляющие, ни возможные наследники не получали права его отменить. Банк мог выполнять необходимые формальности и распоряжаться средствами только в пределах установленного соглашения; выплаты на содержание дома продолжались и при отсутствии хозяев, и после их смерти.
Эдмунд внимательно прочитал весь договор, затем передал его Беатрис. Она потратила почти целый вечер на изучение условий, сделала несколько замечаний и попросила уточнить формулировку, позволявшую банку самостоятельно менять перечень хозяйственных работ. После короткой переписки месье Валлен согласился ограничить это право необходимыми действиями по сохранению имущества.
Отдельный раздел касался распределения доходов. Эдмунд решил направлять четверть чистой прибыли от выбранных вложений в фонд содержания дома, а ещё пятую часть — на личный счёт, связанный с закрытым хранилищем. Остальное оставалось в управлении и могло использоваться для дальнейших вложений и пополнения резервов. По условиям договора банк обязан был периодически проверять достаточность фонда, чтобы временные убытки одного предприятия не приводили к прекращению выплат смотрителям или накоплению долгов.
Беатрис ещё раз проверила расчёты.
— Ты уверен, что этого хватит?
— На ближайшие годы — с большим запасом. А дальше всё будет зависеть от того, насколько разумно станут распоряжаться средствами. Именно поэтому я так долго согласовывал условия.
— И банк согласился следить за домом столько, сколько потребуется?
— Пока выполняются условия договора и хватает средств на его содержание. Но, полагаю, мы обеспечили весьма неплохие шансы на то, что дом простоит ещё сто лет.
Она улыбнулась.
— Значит, можно подписывать.
Эдмунд закрыл папку.
— Тогда завтра поедем в Париж.
Утром они отправились в банк вдвоём. Месье Валлен встретил их в том же кабинете, где проходила первая беседа. Теперь на столе лежали окончательные экземпляры договора, подготовленные к подписанию. Поверенный ещё раз объяснил основные положения, удостоверился, что оба владельца понимают условия, и предложил поставить подписи.
Эдмунд подписал первым. Затем перо взяла Беатрис. Она давно научилась писать новое имя без заминки. И всё же в этот раз, выводя аккуратные буквы под документом, который должен был определять судьбу их дома на десятилетия вперёд, на мгновение задержалась возле последней строки.
Беатрис Малфой.
Осенью эти слова были частью выдуманной истории. Теперь под ними находился совершенно настоящий договор. Она закончила подпись и вернула перо. Месье Валлен проверил документы, наложил несколько удостоверяющих чар и сообщил, что договор вступит в силу после регистрации в банковском архиве. Затем пригласил супругов пройти в отделение личных хранилищ, где должен был состояться последний этап оформления.
Они спустились по широкой лестнице на нижний уровень здания. Здесь было прохладнее, чем наверху. Свет исходил от небольших зачарованных светильников, закреплённых вдоль стен, а за тяжёлыми дверями находились коридоры, ведущие к частным сейфам. Беатрис с интересом рассматривала защитные символы, часть которых была ей знакома, хотя способ их соединения отличался от обычных охранных чар. Месье Валлен заметил её взгляд.
— Вы интересуетесь защитной магией, мадам Малфой?
— Немного. Мы занимаемся исследованиями, и некоторые элементы конструкции мне знакомы.
— В таком случае, полагаю, вам будет интересно увидеть процедуру закрепления личного доступа.
Они остановились возле небольшой комнаты, где их ожидал банковский служащий. На столе стояла металлическая пластина с двумя углублениями и рядом тонких рун. Возле неё лежал запечатанный футляр с инструментами. Служащий объяснил, что для создания индивидуальной кровной печати потребуется личная магическая подпись каждого владельца. Полученное подтверждение будет связано с защитой хранилища, после чего никто другой не сможет открыть его без внесения изменений в первоначальный договор.
— Доступ предоставляется каждому из вас независимо, — уточнил он. — Присутствие второго владельца не требуется. Ни родственные связи, ни право наследования сами по себе не позволят обойти печать.
Эдмунд кивнул.
— Именно такие условия мы и согласовали.
Служащий предложил ему первым подойти к столу. Процедура оказалась несложной. Небольшой магический инструмент оставил едва заметный прокол на пальце, после чего капля крови коснулась одного из углублений пластины. Руны на её поверхности на мгновение вспыхнули мягким светом, затем медленно погасли. Служащий проверил результат.
— Первая подпись принята. Месье Малфой, ваше право доступа зарегистрировано.
Эдмунд отошёл в сторону. Теперь к столу подошла Беатрис. Она внимательно осмотрела пластину, затем позволила служащему повторить процедуру. Крошечная капля крови упала во второе углубление. На этот раз свет возник сразу в нескольких местах, последовательно проходя по всей рунической окружности. Когда обе подписи соединились с защитной системой, тонкая линия между углублениями вспыхнула серебристым сиянием.
На мгновение поверхность пластины стала совершенно гладкой. Затем на ней проявились два имени.
Эдмунд Малфой.
Беатрис Малфой.
Служащий удовлетворённо кивнул.
— Печать установлена. Теперь хранилище признаёт только вас двоих. Каждый имеет одинаковое право доступа ко всему его содержимому.
Беатрис осторожно убрала руку.
— И никто из банковских служащих не сможет открыть его самостоятельно?
— Нет, мадам. Пополнение средств осуществляется через отдельный зачисляющий механизм, не требующий доступа к содержимому. Любое изъятие или распоряжение хранящимися предметами возможно исключительно после подтверждения одной из ваших подписей.
Она посмотрела на Эдмунда.
— Полагаю, это именно то, чего мы хотели.
— Да.
Служащий предложил проверить работу печати. Эдмунд приложил палец к небольшой панели возле дверцы сейфа, и та немедленно отозвалась знакомым серебристым светом. Дверца открылась. Удостоверившись, что механизм работает, он закрыл её и отошёл. Беатрис повторила процедуру самостоятельно: панель снова засветилась, и дверца открылась столь же легко.
Эдмунд наблюдал за ней, пока она осматривала внутреннее пространство хранилища. Беатрис задала несколько вопросов о правилах хранения документов и зачарованных предметов, после чего удовлетворённо закрыла дверцу.
И в этот момент он вдруг вспомнил, сколько раз в детстве бывал вместе с отцом в семейном хранилище. Тогда ему казалось совершенно естественным, что доступ к накоплениям рода определяется происхождением. Сейфы, документы, наследственные драгоценности — всё принадлежало семье, в которой он родился, и однажды должно было перейти к нему. Эти правила существовали задолго до его появления на свет и никогда не казались требующими объяснения.
Теперь перед ним находилось другое хранилище. Созданное по его собственному решению. И защищённое кровью двух людей, чьи имена ещё год назад он не смог бы представить рядом в подобном договоре. Беатрис не получила доступ потому, что принадлежала к старинному роду. Ей не требовалось разрешение кого-либо из его родственников. Она обладала таким же правом, как и он сам, потому что Эдмунд хотел именно этого. Всё было оформлено совершенно правильно. И он не испытывал ни малейшего сомнения.
Пока Беатрис разговаривала со служащим, Эдмунд неожиданно подумал о том, что когда-нибудь она придёт сюда одна. Возможно, понадобится забрать деньги на ремонт дома или получить документы. Возможно, обстоятельства сложатся так, что ему самому будет неудобно заниматься этим вопросом.
Он представил её через десять лет. Потом через двадцать. Она наверняка продолжит задавать банковским служащим неудобные вопросы и проверять каждую строчку в документах. Возможно, к тому времени у неё появятся новые исследования, собственные финансовые решения и совершенно иные заботы. Но доступ к их хранилищу останется таким же. Ему нравилась эта мысль.
Затем он неожиданно представил, как однажды они оба снова спустятся по этой лестнице, только значительно старше. Беатрис по-прежнему будет интересоваться устройством защитных чар, а он — проверять, насколько разумно управляющие распорядились вложенными средствами. После окончания дел они отправятся обедать в Париже, а вечером вернутся в Валь-де-Орм. В свой дом.
Эдмунд взглянул на Беатрис. Она стояла возле металлической пластины и что-то уточняла у служащего, совершенно не подозревая, какие мысли только что возникли у него в голове. Ещё несколько месяцев назад Эдмунд рассматривал всё происходящее с ними как вынужденную необходимость. Теперь же поймал себя на желании, чтобы однажды эта обычная картина действительно стала их жизнью. Не на ближайшую неделю. Не до окончания исследований. На много лет вперёд. Он не пытался определить, когда именно начал думать подобным образом. Да и не собирался разбираться в этом посреди банковского хранилища. Но неожиданное открытие оказалось приятным, а не тревожным.
— Эдмунд?
Беатрис повернулась к нему.
— Ты слышал?
Он моргнул.
— Прости, что?
Она улыбнулась.
— Я спросила, будем ли мы хранить здесь оригиналы документов на дом или оставим их в нашем кабинете.
Эдмунд немного подумал.
— Оригиналы лучше здесь. Дома оставим заверенные копии. В случае пожара или другой неприятности будет значительно проще восстановить бумаги.
— Хорошо. Я тоже так думаю.
Она повернулась к служащему и задала следующий вопрос. Эдмунд посмотрел на закрытую дверцу сейфа. Две кровные подписи. Два равных права. И ни одного желания что-либо изменить. Когда они закончили оформление, месье Валлен проводил их обратно в главный зал банка и передал заверенные экземпляры документов. Эдмунд убрал их в папку, поблагодарил поверенного и предложил Беатрис пообедать, прежде чем возвращаться домой.
Она охотно согласилась и, выходя на улицу, привычно взяла его под руку. Эдмунд чуть повернул голову, слушая, как она рассказывает о необычной рунической последовательности, замеченной в хранилище. Беатрис предположила, что часть символов могла иметь гораздо более древнее происхождение, чем остальные, и уже собиралась объяснить, почему именно.
Он слушал внимательно. Париж шумел вокруг них. По улице двигались экипажи, у магазинов разговаривали прохожие, а над крышами домов сияло летнее солнце. Беатрис увлечённо рассуждала о рунах, иногда останавливаясь, чтобы точнее подобрать французский термин, в котором ещё не была до конца уверена. Эдмунд негромко подсказывал нужное слово, когда она запиналась, и вдруг подумал, что хотел бы провести рядом с ней ещё очень много подобных дней.
Он не стал ничего говорить. Только немного замедлил шаг, чтобы ей не приходилось торопиться.
⁂
Окончательное вступление договора в силу они отметили без особенной торжественности. По возвращении в Валь-де-Орм Эдмунд отнёс копии банковских бумаг в кабинет и разложил их по соответствующим папкам. Беатрис проверила записи о магической защите лаборатории, а затем отправилась на кухню, где обнаружила оставленную мадам Моро корзину со свежими ягодами. К ужину она приготовила небольшой пирог. Эдмунд, пришедший на кухню за водой, застал её за попыткой аккуратно выложить ягоды поверх теста.
— Что отмечаем?
— Успешное заключение договора.
Он посмотрел на пирог.
— Полагаю, банк будет тронут.
— Если будешь насмехаться, останешься без десерта.
— Не смею.
Беатрис улыбнулась и попросила его передать форму, стоявшую на верхней полке. Он выполнил просьбу, затем задержался возле стола, рассматривая оставшиеся ягоды.
— Могу чем-нибудь помочь?
Она удивлённо подняла глаза.
— Добровольно?
— Не начинай.
— Хорошо. Тогда помой оставшиеся ягоды и убери со стола всё лишнее.
Эдмунд приступил к работе. Кулинарные способности у него по-прежнему оставались довольно скромными, но за прошедшие месяцы он хотя бы перестал путать некоторые ингредиенты и теперь вполне мог выполнить простые поручения без риска испортить весь ужин.
Беатрис иногда вспоминала их первые попытки готовить и невольно улыбалась. Тогда даже самая обычная еда превращалась в испытание, а перспектива провести вечер на кухне вызывала у Эдмунда совершенно искреннее возмущение. Теперь же они спокойно занимались каждый своим делом и обсуждали планы на следующие дни.
Месье Моро собирался заняться садовой дорожкой. Фламель обещал прислать новые материалы для опытов. В Париже их ожидало приглашение на небольшой музыкальный вечер, а в деревне приближалась летняя ярмарка. Дел было достаточно. И оба с удовольствием их обсуждали. Позднее, когда пирог остыл и они наконец устроились за столом в саду, Беатрис подняла чашку.
— За наш дом?
Эдмунд посмотрел на освещённые окна, на аккуратную дорожку и грушевое дерево, под которым весной распускались ландыши.
— За наш дом, — согласился он.
Они выпили чай. Беатрис разрезала пирог, подала ему кусок и поинтересовалась, всё ли в порядке с банковскими условиями. Эдмунд ответил, что пока доволен, хотя через несколько месяцев намерен запросить первый отчёт об управлении средствами.
— Ты ведь действительно будешь проверять их до последнего безанта? — спросила она.
— Разумеется.
— Даже когда мы состаримся?
Он посмотрел на неё.
— Особенно тогда. К тому времени у меня будет значительно больше опыта.
Беатрис рассмеялась.
— Бедный месье Валлен.
— Не переживай. Он получит вполне достойное вознаграждение.
Она снова рассмеялась и принялась за пирог. Эдмунд наблюдал за ней несколько мгновений, затем тоже взял вилку. Разговор продолжился, постепенно перейдя от банковских условий к соседям, книгам и предстоящей поездке в Париж. Они не обсуждали будущее, которое каждый из них недавно представил. Пока им вполне хватало настоящего.
⁂
Лето вступало в свои права постепенно. Дни становились длиннее, деревенские улицы наполнялись голосами детей, а по вечерам жители всё чаще оставались возле домов, разговаривая с соседями до наступления темноты. В саду супругов Малфой Моро закончили работы возле ограды, привели в порядок старую скамью и подготовили участок для будущих посадок. Месье Лебрен пообещал помочь выбрать яблони, а Беатрис уже составляла список растений, которые хотела бы увидеть возле террасы.
Исследования тоже продолжались. Несколько новых опытов позволили уточнить взаимодействие внешних колец маховика, хотя попытки создать устойчивую сферу на модели по-прежнему заканчивались её быстрым распадом. Фламель считал, что они находятся на верном пути, и предложил вернуться к вопросу временного ориентира после того, как удастся добиться более длительного удержания защитной границы.
Беатрис согласилась с этим решением. Эдмунд подготовил необходимые материалы, и они договорились провести следующую серию опытов в начале июля.
А пока в их доме были и другие дела. Семейство Моро постепенно привыкало к новому распорядку, мадам Буше всё чаще заходила в гости, а Люсьен однажды принёс Эдмунду самостоятельно починенный механизм старых часов, попросив оценить результат. Беатрис заметила, что тот осматривал работу с куда большим вниманием, чем некоторые собственные покупки, и мальчик ушёл совершенно счастливым, получив несколько советов.
Вечера они по-прежнему проводили вместе — иногда в гостиной, иногда на террасе, где теперь стояли два удобных кресла и небольшой столик для книг. Бывали дни, когда они почти не разговаривали, каждый увлечённый своим чтением, и это уже никого не смущало.
Перед сном они вместе закрывали ставни и убирали со стола оставленные бумаги, обсуждая, что приготовить на завтрак или во сколько отправиться в лабораторию.
Однажды после особенно жаркого дня они задержались в саду значительно дольше обычного. Воздух наконец стал прохладнее, в окнах соседних домов постепенно зажигались огни, а над деревьями появлялись первые звёзды. Эдмунд сидел с газетой, которую давно перестал читать, а Беатрис рассказывала ему о письме от знакомой из Парижа, приглашавшей их на небольшую прогулку за город.
— Думаю, можно согласиться, — заметил он.
— В воскресенье?
— Если у нас нет других дел.
Беатрис задумалась.
— Кажется, нет. Надо только предупредить Фламеля, что мы приедем в понедельник.
— Тогда так и сделаем.
Она отложила письмо и посмотрела на сад. Месье Моро недавно закончил работу возле дальней ограды, и теперь участок выглядел значительно просторнее. В следующем году там должны были появиться молодые яблони. Беатрис уже представляла, как они будут расти, и мысленно выбирала место, откуда лучше всего наблюдать за их цветением.
— Интересно, какими они станут лет через двадцать, — произнесла она.
Эдмунд проследил за её взглядом.
— Если Лебрен подберёт хорошие саженцы, весьма приличными.
— А через сорок?
Он усмехнулся.
— К тому времени, полагаю, мы уже сможем оценить его работу окончательно.
Беатрис улыбнулась и снова устроилась в кресле. У дальней ограды ещё не росло ни одного молодого деревца, но они уже обсуждали, какими станут яблони через сорок лет.
Эдмунд тоже посмотрел на освещённые окна дома. Все бумаги были подписаны, важные расходы предусмотрены. Сейчас ему хотелось просто посидеть в саду.
— Ты не устала? — спросил он, заметив, что она уже некоторое время сидит с закрытыми глазами.
— Немного.
— Тогда, может быть, пойдём внутрь?
Беатрис открыла глаза и посмотрела на него.
— Ещё пять минут?
Эдмунд взглянул на часы, затем отложил их на столик вместе с газетой.
— Хорошо.
Она улыбнулась. Некоторое время они просто сидели рядом, наслаждаясь прохладой наступающего вечера. В саду пахло травой и нагретой за день землёй, где-то за оградой тихо переговаривались соседи, а из открытого окна гостиной доносился размеренный бой часов.
В доме их ждали книги, незаконченные исследования и дела, которые можно было продолжить завтра. В Париже оставалась небольшая квартира, где они могли провести несколько дней, если захотят сменить обстановку. А здесь, в Валь-де-Орме, теперь было всё необходимое для жизни, которую они постепенно научились устраивать по собственному желанию.
Когда Беатрис наконец согласилась подняться, Эдмунд встал первым и протянул ей руку. Она привычно вложила свою ладонь в его, ожидая, что он просто поможет ей встать, но Эдмунд не отпустил её сразу. Вместо этого он слегка склонился и мягко коснулся губами её пальцев. Подобный жест был бы совершенно естественным на любом из светских вечеров, которые они посещали вместе, но сейчас рядом не было никого, перед кем требовалось соблюдать правила приличия. Беатрис подняла на него глаза и на мгновение задержала взгляд. Затем улыбнулась, и Эдмунд ответил ей такой же улыбкой, прежде чем осторожно выпустить её руку.
Они собрали книги, погасили светильник и направились к дому, обсуждая завтрак на террасе, если утром снова будет хорошая погода. Разговор оставался таким же непринуждённым, как и прежде, но, закрывая за ними дверь, Беатрис неожиданно вспомнила прикосновение его губ к своей руке. Ей захотелось, чтобы он однажды сделал это снова. Лето только начиналось, и у Эдмунда с Беатрис было множество планов.






|
Занимательно. Немного не хватает какой-то живости в диалогах Гермионы и Драко, но сама идея захватывает. И, конечно, любопытно, что же дальше.
1 |
|
|
BelkaMadавтор
|
|
|
Stavridka
Спасибо за ваш отзыв. Я только пытаюсь. Но захотелось поделиться своими мыслями. 1 |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
Какая история!! Мне очень нравится ❤️ Спасибо ❤️
1 |
|
|
BelkaMadавтор
|
|
|
ingamarr
Спасибо большое. |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
С нетерпением жду момент, когда они в 1999 году приедут в свой дом :))
Это ведь обязательно произойдет ❤️ 1 |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
С возвращением в Англию :))
Да, начинается все самое интересное❤️ 1 |
|
|
BelkaMadавтор
|
|
|
ingamarr
С возвращением в Англию :)) надеюсь вас не разочарует финал)Да, начинается все самое интересное❤️ |
|
|
ingamarr Онлайн
|
|
|
BelkaMad
Мы уже на финише? |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |