↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Нити судьбы: Меч Гриффиндора (джен)



Автор:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Детектив, Приключения, Драма, Экшен
Размер:
Макси | 601 221 знак
Статус:
В процессе
 
Не проверялось на грамотность
Вторая книга — это история о том, как далеко может зайти человек, когда любовь превращается в одержимость. О цене выбора, который кажется единственно верным. О доверии, которое становится оружием. И о том, что иногда единственный способ спасти мир — это позволить ему стать другим. Здесь будут предательства, которых вы не ожидаете. Потери, к которым вы не будете готовы. И финал, который заставит вас задуматься.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 15. Королевская скорбь

Элрик вышел из тени. Это произошло так естественно, точно он всегда стоял там, но никто не замечал его. В один миг тень у камина сгустилась, колыхнулась, и из неё шагнул спокойный и невозмутимый слуга Гая Верта.

Они прождали посланника почти полчаса. Рон, устроившийся в кресле, и успевший за это время изучить все трещинки на полу был уверен, что их заберёт Кингсли. Гарри, сидевший на подоконнике и барабанивший пальцами по стеклу, предполагал, что это будет Гай Верт — в конце концов, именно он впервые принимал их в своём замке. Гермионе было всё равно, Кингсли или Гай Верт — её занимал другой вопрос: можно ли трансгрессировать в Логрию сразу из дома или для этого понадобится специальный портал.

Появление Элрика, шагнувшего из тени, как из двери, застало всех троих врасплох. В Логрии это казалось естественным, но здесь, в их мире, у всех троих, это вызвало не просто удивление, а искреннее, непритворное восхищение.

— Я тоже так хочу… — проговорил Рон, вставая с кресла.

Гарри промолчал, а Гермиона сдержанно улыбнулась:

— Значит, такое возможно не только в Логрии.

Элрик, как всегда, был немногословен. Поприветствовав их лёгким наклоном головы, он своим спокойным голосом произнёс:

— Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер, Сэр Гай Верт ожидает вас.

И, не говоря больше ни слова, протянул руку. Гарри сжал его ладонь, Рон коснулся плеча Гарри, а Гермиона сомкнула пальцы на запястье Рона. Шагнув за Элриком, Гарри в следующее мгновение стоял в знакомом зале с массивным дубовым столом, камином и тяжёлыми гобеленами на стенах.

Ни рывка, ни тошноты, ни холодного ветра, который всегда сопровождал трансгрессию. Ни головокружения, ни падения, ни ощущения, что тебя протаскивают сквозь резиновую трубу. Это был короткий шаг — и новая реальность: каменные плиты под ногами, пение птиц и запах летнего утра из раскрытого окна.

— Что… — начал было Рон, оглядываясь с таким видом, словно ожидал увидеть за спиной половину пути. — Мы… мы как?

Гарри обернулся. Элрик уже отпустил его руку и стоял в двух шагах — спокойный, невозмутимый, как если бы они не пересекали границу миров, а просто вышли в соседнюю комнату.

— Что это было? — спросил Гарри. Он зачем-то посмотрел на свои ладони, потом на Рона с Гермионой. — Я даже ничего не почувствовал.

— Так и должно быть, — кивнул Элрик. — Тень не терпит свидетелей.

В центре зала, опираясь на посох, неподвижно стоял Гай Верт. Он смотрел на них так, словно они расстались вчера — вот только одет он был в траурные одежды.

— Мисс Грейнджер, мистер Поттер, мистер Уизли, — произнёс он, здороваясь с каждым в отдельности.— Их величества ожидают нас в Ажурном дворце.

Он протянул руку, и Гарри, не раздумывая, взял её. Рон с Гермионой, последовав его примеру, по очереди положили сверху свои ладони.

Мир скрутило в тугую спираль, протащило сквозь ветер и тишину, бросило в пустоту и вывернуло наизнанку, а потом тишина лопнула — и ноги коснулись паркета.

Вертикальный город из книг, уходивший в затенённую высоту, витые чугунные лестницы, ажурные мостики-галереи, бесконечные шкафы с фолиантами и свитками и в центре зала, гигантский глобус небесной сферы — Гарри сразу узнал королевскую библиотеку.

Они ещё не успели опомниться, как дверь отворилась, и в библиотеку торопливой походкой вошёл молодой человек в тёмно-синей ливрее. Бегло взглянув на гостей, он поклонился сэру Гаю Верту.

— Их Величества попросили немного подождать, — извиняющимся тоном произнёс он.— Приём Главного церемониймейстера, герцога Эдрика Морнингтона, затянулся.

Гай Верт поблагодарил, и слуга, поклонившись ещё раз, бесшумно вышел, притворив за собой дверь.

— Сэр Гай, — начала Гермиона негромко. — Если позволите… пока мы ждём, не могли бы вы объяснить? То, как мы перемещались с вашим слугой Элриком, — это была не трансгрессия и не портал. Что это за магия?

Гай Верт посмотрел на Гермиону и, помолчав несколько секунд, перевёл взгляд на Гарри с Роном. Заметив их интерес, он в ожидании аудиенции опустился в кресло, поставив перед собой посох.

— То, что вы ощутили, мисс Грейнджер, называется Даром Теней. Это магия древнее, чем палочки, древнее, чем заклинания. Древнее, чем сама Логрия, хотя именно здесь она сохранилась.

В Логрии каждый подросток, достигнув совершеннолетия, проходит через Пещеру Шёпотов. Древний обряд: человек остаётся в пещере один, и Тьма открывает ему его самые потаённые страхи, желания, а подчас и будущее. Испытание, после которого детство остаётся позади. Пещера никого не отпускает прежним. Но некоторых она избирает для себя особо — и тогда жалует им знания Тьмы. Таким не нужно учиться. Они впитывают знание в себя с самой тьмой, и, выходя из пещеры, уже знают, как войти в любую тень и выйти из любой другой тени, где бы она ни находилась. Как увести за собой других. Как прятать предметы в тени и доставать их в любом месте. Как творить из Тьмы безжалостных, смертоносных существ. Как накрывать помещение непроглядной тьмой.

— И их никто этому не учит! — удивился Рон.

— Никто, — подтвердил Верт. — Это не заклинание, которое можно выучить. Это дар. Судьба.

— И человек, проходящий через Тень, ничего не чувствует? — спросил Гарри.

— Для тех, кто не владеет Даром, Шаг сквозь Тень подобен сну без снов, — ответил Гай Верт. — Вы не чувствуете пути, потому что пути нет. Тень соединяет все затенённые места мира в единое целое. Для того, кто ею владеет, расстояние не существует. Он входит в одну тень — и выходит из другой. А те, кого он ведёт, мгновенно засыпают и просыпаются уже в новом месте.

— И много таких волшебников в Логрии? — спросил Рон.

— Мало, — ответил Верт. — Пещера избирательна. Во всём королевстве пятеро. Трое служат в королевской гвардии. Один — в Храме Луны. А Элрик, как вы видели, служит мне.

Он помолчал.

— А теперь, если вопросов больше нет, предлагаю подождать короля в тишине. Дворец не любит, когда его тайны обсуждают слишком громко.

Гермиона хотела ещё что-то спросить, но Гарри легонько коснулся её локтя, и она промолчала.

Через минуту примчался тот самый слуга в тёмно-синей ливрее и, остановившись возле двери, поклонился и пригласил следовать за ним.

— Их Величества ждут вас.

Выйдя из библиотеки, они оказались в длинной галерее. Слева, сквозь разноцветные стёкла, проникали солнечные лучи, создавая на каменном полу разноцветные прямоугольники. Справа, на стенах, висели портреты королей династии Бринморов, прежних правителей Логрии. Написанные лучшими художниками королевства, они стояли в тяжёлых золочёных рамах и каждого идущего по галерее провожали долгим испытывающим взглядом.

Рон шёл медленнее остальных, разглядывая портреты. Остановившись перед суровым, бородатым, в блестящих доспехах портретом короля Риона II, он встретился с ним взглядом, но тот, кажется, с трудом сдерживая слёзы, резко отвернулся. В тишине галереи шаги Гарри и Гермионы уже гулко отдавались впереди, и Рон, чтобы догнать их, ускорил шаг.

Гарри не смотрел по сторонам. Он, как и Гермиона, был погружён в свои мысли. Слуга, шедший впереди и указывавший путь размеренным шагом, казался ему единственной реальностью в этом застывшем мире.

Северный коридор свернул направо, и они через распахнутые двери вошли в Малую Приёмную — круглый зал с купольным потолком, на котором сияло голубое небо. Обычно здесь ждали послы и просители, но сегодня зал был пуст.

Слуга замер на секунду у золочёной двери, и она, распахнувшись, впустила Гарри, Рона и Гермиону в личный кабинет Его Величества. Кабинет оказался гораздо больше, чем ожидал увидеть Гарри. Справа — тяжёлый письменный стол, заваленный свитками. За ним — кресло с высокой спинкой, слева — широкое окно в пол, выходящее во внутренний двор. В центре комнаты, у камина, стоял круглый стол, окружённый пятью одинаковыми креслами, без гербов, без бархата.

Король Рион IV в чёрном костюме и королева Элиана в чёрном платье, которое сливалось с полумраком, встречали их посреди кабинета. Казалось, они ждали этого разговора и боялись его. Несколько секунд тишина была такой, когда слова ещё не родились. Первым нарушил молчание король. Шагнув вперёд, он протянул каждому руку и обратился ко всем по очереди по имени. Без «мистера», без «леди».

— Гарри, — сказал он.

Гарри сделал шаг навстречу и пожал руку короля.

— Рональд.

Рон кивнул и пожал протянутую руку.

— Гермиона.

Она вложила свою ладонь в его, и король, пожав её руку, отступил на шаг, уступая место королеве.

Королева Элиана посмотрела на Гарри и, сделав небольшой шаг, взяла его руку в обе свои.

— Спасибо, что вы были с ним, — сказала она тихо, почти шёпотом.

Она повторила это, переходя от одного к другому. Гарри… Рональд… Гермиона… и каждый раз она смотрела прямо в глаза, каждый раз крепко сжимала ладонь.

Король жестом, указывая на круглый стол, пригласил всех сесть. Его величество подождал, пока все устроятся, и только тогда опустился в кресло рядом с королевой. Некоторое время все молчали. Король переводил взгляд с одного лица на другое, смотрел долго, внимательно. Тишина затягивалась.

— Вы были его друзьями, — наконец сказал Рион IV.

— Да, — ответил Гарри. — Были.

Король, как бы услышав что-то очень важное, медленно покачал головой.

— Тогда расскажите нам, каким он был там… — произнёс король и, помедлив, продолжил: — В Хогвартсе… Не принцем, не наследником, а просто… Фрэнсисом.

Королева Элиана, взглянув на мужа, накрыла его ладонь своей — этот жест был не поиском опоры, а привычным, давним, согревающим. Гермиона глубоко вздохнула, Рон опустил глаза, а Гарри понял, что сейчас, возможно, впервые за всё это время, ему придётся говорить о мёртвом так, чтобы живые могли это вынести.

Они говорили о Фрэнсисе. Не о профессоре Фелле, не о наследнике Логрии — о нём. О том, как он впервые вошёл в их класс и сказал: «Учитель появляется лишь тогда, когда ученики готовы принять его…». О том, как, сидя в «Трёх мётлах», он терпеливо отвечал на вопросы Рона, как они пили чай на крыльце его дома, как он учил их выживать, а они учили его смеяться. И чем больше они говорили, тем светлее становилось в комнате — как будто профессор на миг вернулся и, улыбаясь, слушал.

Говорили, как говорят о тех, кто был рядом, кто стал частью жизни.

Король слушал, не перебивая. Королева смотрела на них и иногда едва заметно опускала ресницы, словно подтверждая: да, это он, это наш сын. Когда голос Гарри, Рона или Гермионы прерывался, наступала тишина, в которой каждый думал о своём Фрэнсисе — и эти мысли не давили, а согревали. Королева чуть сильнее сжимала пальцы, лежавшие в руке мужа, и слеза скатывалась по её щеке. А Гермиона в такие мгновения отворачивалась к окну и быстро проводила ладонью по лицу.

Когда Гарри замолчал — рассказав о том, как они стояли в опустевшем доме Фелла, как смотрели на работу русских мракоборцев, как не знали, что сказать друг другу, — в кабинете повисла тишина. Король, опустив голову, застыл; королева, почти не моргая, смотрела прямо перед собой. Гермиона, не зная, куда деть руки, прижала ладони к коленям, а Рон переводил взгляд с одного на другого, не зная, на ком остановиться. Гарри молчал. Смотреть на короля было тяжело, а на королеву ещё тяжелее.

С самого начала разговора в кабинете исчезло всё, что разделяет людей: не было ни короля, ни королевы, ни героев, ни учеников. Были родители, которые потеряли сына, и друзья, которые потеряли друга. В этой потере вдруг открылось что-то удивительное: Фрэнсис Фелл был, он жил, он смеялся, он учил, он любил чай на крыльце — и всё это осталось с ними навсегда.

Наконец король поднял глаза. Посмотрел на Гарри, на Рона, на Гермиону.

— Спасибо, — сказал он спокойно, и в этом «спасибо» было не только «за рассказ», но и «за то, что вы были», и «за то, что помните», и даже «за то, что пришли».

Рион IV поднялся с кресла, но жестом остановил их, когда они уже собрались вставать, — «не надо, сидите», — и прошёл к письменному столу, стоявшему у высокого окна, за которым уже сгущались сумерки. Он взял со стола небольшой пергамент, свернутый в трубку, перевязанный тонкой лентой и вернулся на место.

— Эти сведения, — сказал он, положив пергамент на стол и придерживая его ладонью, — подготовил хранитель королевской библиотеки Томас Уэзерби. К сожалению, он не нашёл ничего. Ни манускриптов, ни легенд, ни даже случайного упоминания о Салазаре Слизерине.

Король протянул пергамент Гарри, и, тот взяв его, машинально пробежал глазами по нескольким строчкам, выведенным аккуратным, убористым почерком и положил на стол рядом с собой.

Его величество снова посмотрел на них — на каждого по очереди, уже не собираясь с силами, а так, как смотрят на старых друзей, которым доверяют самое дорогое

— Похороны Фрэнсиса состоятся через пять дней, — произнёс он и замолчал, положив ладонь на столешницу, словно искал опору в этом холодном полированном дереве. — Я хочу, чтобы вы были там.

Он не сказал «приглашаю», не сказал «приказываю присутствовать», не сказал «будет честью для вас» — только «я хочу, чтобы вы были там». Слова, которые король Логрии мог произнести лишь перед теми, кого считал равными себе в праве на скорбь: приказывают подданным, приглашают чужих, а хотят видеть рядом только своих.

Гарри почувствовал, как у него перехватило горло, и понял, что не может выговорить ни слова — ни «да», ни «конечно», ни даже самого простого «мы будем», — потому что всё это было слишком мелко для того, что они сейчас переживали.

— Мы придём, — сказал за него Рон, и голос его, хоть и сел от волнения, звучал твёрдо. — Мы придём.

Гермиона, сидевшая рядом, только кивнула — раз, потом другой, потом третий, так быстро, словно боялась, что если остановится, то не сможет кивнуть вообще.

Рион IV кивнул в ответ — тем же медленным кивком, каким он кивал, когда они рассказывали о Фрэнсисе, благодаря их без единого звука.

Королева Элиана чуть коснулась пальцами руки мужа — не спрашивая «достаточно ли?», а подтверждая: «всё правильно, любимый, ты всё сказал». Рион IV поднялся, и королева поднялась следом, встали и Гарри, и Рон, и Гермиона — не потому, что этого требовал этикет, а потому что разговор, такой трудный и такой светлый, подошёл к концу. Нужно дать родителям профессора Фелла время побыть вдвоём со своим горем, которое стало чуть легче.

Король пожал каждому руку, как пожимают руки тем, с кем не прощаются, а говорят «до свидания».

— Сэр Гай Верт организует портал, — сказал он, отпуская ладонь Гермионы. В голосе его впервые за вечер прозвучала деловая нота — жизнь продолжалась, и это было правильно.

Гарри шагнул к двери, но на пороге замер и обернулся. Король стоял у своего кресла, положив руку на высокую резную спинку, рядом с ним, почти касаясь плечом его плеча, замерла королева. Они оба смотрели на них так, как смотрят на тех, кто в самый тёмный вечер принёс им свет.

— Мы будем. — Сказал Гарри тихо.

Рон вышел первым, потому что в комнате стало нечем дышать, Гермиона, не оборачиваясь, вышла следом — она знала, что если обернётся и увидит королеву, то разревётся и уже не сможет остановиться. Гарри вышел последним. Деверь закрылась за ним сама, без единого звука.

Глава опубликована: 18.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
2 комментария
Автор, у меня к вам нескромный вопрос, кто вы по образованию? Очень интересно.
Я читала и всё время ловила себя на ощущении, что знаю этот голос. Нора - чистая Роулинг, Логрия - Толкин, Пещера Шёпотов - Желязны, усадьба Фелла, Москва, дорога через лес - Тургенев и Бунин. Кассиан с его «ненавижу» - Достоевский. Вы всё время меняете язык, может, поэтому и цепляет. Признавайтесь, где учились? Конечно, есть вопросы и по сюжету, но потом, сначала дочитаю до конца. Отдельное спасибо за Хелену Картер, пасхалка удалась))
Генрих Фильавтор Онлайн
Katrinf1 Филолог) Что касается языка и стилистики, об этом обязательно напишу, но чуть позже: тема слишком обширна для короткого ответа, а говорить о ней поверхностно не хочется. Отдельное спасибо за такую внимательность к деталям! Но небольшой спойлер: пасхалок ровно семь. Магическая семёрка)) Первая спрятана в первой книге (её не нашёл никто), три — в загруженных главах, одну вы раскрыли. Ещё три таятся ближе к развязке. Причём последняя, в самом финале, заставит вас взглянуть на всю историю совершенно под другим углом.
Спасибо за комментарий.
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх