Десять Шагов (гет)

Небольшой апдейт для моих читателей, которые следят за историей некоторое время: после небольшого размышления я изменила возраст персонажей, добавив им несколько лет. Пусть вас не пугают небольшие разногласия с тем, что вы читали ранее, на весь сюжет это никак не влияет. Если вы только начали знакомиться с историей и читаете залпом: для вас ничего не изменилось

Шепот прокатился по залу волной, от дверей к сцене, и Гермиона поняла, что не увидит ничего. Между ней и входом стояло человек триста, и все они одновременно повернулись в одну сторону, словно кто-то у двери вдруг применил манящие чары. Но можно быть уверенным в том, что никакие чары не понадобились — имя Драко Малфоя само было магнитом.

Все, что должно было произойти сегодня — было странным для большинства присутствовавших. За последние несколько лет имя Малфоя появлялось лишь в колонках о светских новостях. Получив свой оправдательный приговор, в отличие от приговоренного к заключению отца, Драко не ушел в тень, как можно было предположить. Он регулярно появлялся на страницах «Пророка», сначала с Асторией Гринграсс, а потом то с одной, то с другой девушкой. Давал свои комментарии, когда его об этом просили, появлялся на светских мероприятиях, куда его звали несмотря на фамилию. Но Орден Снейпа придавал всем последним годам его жизни совсем другое значение. И делал Малфоя героем, которым большинство его было делать не готово хотя бы из-за имени.

Взглянув на часы, Гермиона почувствовала легкое раздражение. Опоздал чуть больше чем на час. Момент был идеальным: все собрались и даже немного успели заскучать, но его опоздание еще не могло считаться неприличным. Было ли это вообще опоздание, когда за ним стоял такой идеальный расчет?

— Мисс Грейнджер, вас ждут за сценой, — мужской голос раздался чуть позади от ее левого плеча, и Гермиона даже вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела мужчину средних лет в строгой черной мантии. Судя по всему — один из организаторов бала. — У вас восемь минут.

— Восемь?

— Семь с половиной, если хотите потратить время на болтовню.

Обернувшись в поисках столика, на который можно было поставить бокал и положить так и не тронутый сэндвич, Гермиона ничего не нашла. Видимо, ее внешний вид был настолько растерянным, что организатор с абсолютно каменным лицом сам протянул к ней руки, предлагая помочь.

— Давайте это сюда, и пойдемте быстрее.

Развернувшись, волшебник повел ее в противоположную от дверей сторону, против движения толпы, которая явно намеревалась разглядеть Драко Малфоя хотя бы одним глазком. В какой-то момент организатор поймал официанта, которому передал бокал и сэндвич Гермионы, и освободившейся рукой подхватил ее под локоть, чтобы не потерять в легкой давке. Где-то в затылке Гермионы снова закололо — это опять был предвестник мигрени. Вот только пить зелье сейчас было просто неразумно. Ему требовалось минут десять на то, чтобы сработать, а до этого тело будет словно ватным. А ей еще стоять на сцене под прицелом колдокамер. Пожалуй, стоит выпить хотя бы обычную маггловскую таблетку от головной боли — она даст время продержаться еще минут двадцать пять-тридцать, а там уже закончится официальная часть и можно будет куда-то спрятаться, чтобы выпить зелье и дождаться, когда оно сработает.

Они остановились перед тяжелой бархатной портьерой, которая, судя по всему, скрывала выход из зала. Волшебник отогнул ее для Гермионы, но прежде, чем скрыться за неприметной дверью, она оглянулась назад, пытаясь в последний раз разглядеть хотя бы светлую макушку Малфоя. Ничего. И Гермиона сделала шаг вперед в полумрак коридора.

Кажется, это было техническое помещение Большого Зала для приемов, которое использовалось для хранения всякого хлама. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы с кубками и орденами, которые, судя по слою пыли, никто не трогал пару десятков лет, а может и дольше. Гермиона прищурилась, пытаясь привыкнуть к полумраку, который ослеплял после яркого света зала.

— Гермиона, мы тут!

Услышав голос Гарри где-то чуть дальше, Гермиона выдохнула. По крайней мере, она тут не одна и, что еще хуже, не наедине с Роном. Пройдя чуть дальше по коридору, Гермиона увидела небольшое ответвление с парой лавочек, которое, похоже, вело дальше к сцене. По крайней мере, вместо стены там снова была портьера, из-за которой слышались звуки толпы. Гарри и Рон уже были здесь и ждали, когда их пригласят.

— Привет, — увидев ее, Рон спрятал в карман зажигалку, которую держал в руках до этого. Он не курил — или, насколько было известно Гермионе, не курил, но приобрел привычку щелкать маггловской зажигалкой, когда ему было скучно. На самом деле эта привычка появилась у него еще со времен, когда он постоянно носился с делюминатором Дамблдора, и за все эти годы успела настолько достать Гермиону, что у них на этот счет было несколько довольно крупных ссор еще во времена, когда они были парой.

Кивнув ему в ответ, Гермиона молча полезла в сумочку за таблеткой. Головная боль все нарастала, и нужно было сделать хоть что-то.

— Ты как всегда любезна, — Рон театрально закатил глаза и откинулся к стене, прислонившись к ней затылком. У него дрожала правая нога — явный признак того, что он нервничал. — Еще чуть-чуть и Малфой мог бы вообще не приходить.

— Рон, не начинай, — Гарри встал со своего места, уступая его Гермионе. Он тоже явно нервничал, и выражалось это скорее в тоне голоса, чем в движениях.

— Я даже не начинал. Извини, что меня бесит, что человек, чьи родители, похоже, по собственной трусости просто сбежали вместе с ним в самый разгар Битвы за Хогвартс, сегодня вдруг получает одну из главных наград за победу в этой Войне.

Заметив, что Гермиона достала из сумочки таблетку, Гарри вытащил из ближайшего к ним шкафа кубок, быстро очистил его заклинанием и наколдовал воду с помощью заклятья Агуаменти.

— Все сильно сложнее, чем ты сейчас это пытаешься представить. И ты сам это знаешь, — протянув кубок Гермионе, Гарри достал из внутреннего кармана платок и снял очки, чтобы протереть их. — Лучше приготовься, чтобы не пришлось бежать за наградой обратно за сцену.

Выпив таблетку, Гермиона с удивлением посмотрела на Гарри. Он защищал Малфоя, но не это удивило ее больше всего. А то, с каким выражением он это говорил. Словно это было что-то личное.

— Да-да, я все помню. Мы это уже обсуждали. И ты мое мнение знаешь.

Гарри промолчал, потупив взгляд в пол. И неловкую паузу прервали еще два организатора, появившиеся еще из одного бокового коридора. Это место буквально было лабиринтом, и Гермиона не удивилась бы, обнаружив здесь проход вглубь Министерства, на рабочие этажи. Один из мужчин нес небольшую деревянную коробку и свиток, запечатанный сургучом, второй аккуратно нес расправленную ленту черного цвета с двумя тонкими серебристыми полосками по краям.

— А вот и вы, — первый из организаторов, более пожилой мужчина, который, как смутно помнилось Гермионе, был одним из руководителей в отделе магического хозяйства, приветственно кивнул. — Меня зовут Сайлас Праудфут, я проведу вам краткий инструктаж. Господин министр сейчас поднимется на сцену со стороны зала и пригласит на награждение мистера Малфоя. У нас запланирована небольшая речь, и в этот момент вы выходите уже с этой стороны. Мистер Уизли, — мужчина протянул Рону свиток, который держал в руках, — Надеюсь, у вас было время ознакомиться с текстом заранее, там есть несколько не самых легких формулировок.

Рон пренебрежительно хмыкнул.

— Да, я ознакомился, спасибо.

Проигнорировав интонацию Рона, мистер Праудфут передал Гарри коробку, которую держал в руках.

— Не торопитесь слишком сильно, когда будете жать мистеру Малфою руку. В зале полно фотографов — нужно, чтобы они успели сделать хотя бы по паре кадров. И главное: когда будете стоять на сцене — никаких взглядов в пол, иначе на первой странице «Пророка» завтра будет ваше фото с подписью «Кого Министерство пытается обмануть, если даже герои войны не верят в эту награду?»

Мистер Праудфут смущенно замолчал, понимая, что сказал несколько больше, чем хотел, но тут же переключился на Гермиону, которая в этот момент забирала у второго организатора ленту.

— Мисс Грейнджер, вы идете последняя. Лента вешается на правое плечо, а дальше…

Гул толпы сменился аплодисментами, затем раздались фанфары, которые быстро умолкли.

— Дальше по обстоятельствам.

Еще пара секунд — и наступила почти полная тишина, которую нарушил усиленный заклятьем голос Кингсли.

— Дамы и господа! Я очень рад приветствовать вас сегодня здесь, на нашем ежегодном балу, посвященном годовщине победы в Войне. Сегодня у нас особенная дата. Не только потому, что прошло уже десять лет с Битвы за Хогвартс, но и потому, что сегодня мы вручаем награду, которая ранее еще не вручалась ни одному из ныне живущих волшебников.

Кингсли сделал паузу, и Гермиона услышала, как по залу прокатился шепот. В программе вечера не было ни слова о самом ордене. Вполне возможно, что большинство предполагало, что сегодня будет вручаться Орден Мерлина, и спор между гостями шел лишь о его степени. И сейчас слова Кингсли произвели эффект разорвавшейся бомбы: присутствие Малфоя, новый орден…

— Восемь лет назад я присутствовал на заседании Визенгамота, где слушалось дело Северуса Снейпа. Мы долго обсуждали, как можно судить человека, который долгие годы делал плохие, даже страшные вещи, но во имя высокой цели, во имя спасения жизни многих людей. Мы поняли, что мы не можем оценить этот вклад теми же категориями, какими мы оцениваем другие достижения. И приняли решение об учреждении Ордена Северуса Снейпа, за особые заслуги перед магическим сообществом.

Подойдя к портьере, которая отделяла их от сцены, Гермиона аккуратно выглянула наружу. Отсюда ей было видно спину Кингсли и лица волшебников, стоявших в первом ряду. И их взгляды были обращены вовсе не на Министра Магии, а в сторону. Там наверняка стоял Драко, вот только Гермионе его отсюда не было видно.

— До сегодняшнего дня этим Орденом был награжден лишь один человек. И тогда, восемь лет назад, я не мог представить, что буду иметь честь вручить его кому-либо еще, — Кингсли сделал небольшую паузу и окинул взглядом зал. — Потому что не мог представить, что кому-то еще может потребоваться пройти через то, через что проходил Северус Снейп. Но вот мы здесь, в этом зале.

Мистер Праудфут отогнул портьеру, отделяющую Гарри, Рона и Гермиону от сцены. Глубоко вдохнув, Гермиона сделала шаг вслед за Гарри. На секунду ее ослепил яркий свет, наполнявший зал. Головная боль, нараставшая последние несколько минут, вдруг отступила, видимо, из-за прилива адреналина.

— А сейчас я бы хотел передать слово людям, которых вы все прекрасно знаете. Людям, которые как никто другой заслуживают чести вручить этот Орден. Дамы и господа, встречайте, мистер Гарри Поттер, мисс Гермиона Грейнджер и мистер Рональд Уизли.

В зале снова зазвучали аплодисменты, которые довольно быстро затихли. Все ждали совсем не их.

Гермиона наконец-то смогла осмотреть зал. Зрители в первом ряду смотрели куда-то в противоположную от нее сторону. Проследив за их взглядом, Гермиона увидела Малфоя, который стоял рядом с одной из колонн у сцены, прислонившись к ней спиной. Он был одет во все черное, только небольшая серебряная брошь в виде змеи, скреплявшая между собой элементы мантии на шее, выделялась на этом фоне. Светлые волосы были идеально уложены назад, открывая высокий лоб. Весь его вид так и кричал о том, кто он и к какой семье принадлежит. Драко задумчиво смотрел на лицо Кингсли, и, казалось, вообще не замечал, сколько людей смотрят на него самого.

Рон подошел ближе к краю сцены, но встал чуть в стороне, не по центру, оставляя место для главного героя этого вечера.

— Дамы и господа, я хотел бы пригласить на эту сцену Драко Люциуса Малфоя.

В полной тишине вдруг откуда-то издалека раздались первые громкие хлопки, которые затем подхватил весь остальной зал.

Услышав свое имя и дождавшись, когда аплодисменты усилятся, Драко медленно направился в сторону лестницы, ведущей на сцену. И стоило ему сделать один шаг, как от его задумчивости на лице не осталось и следа. Легкая надменная полуулыбка, уверенный взгляд, расслабленная походка. Он словно накинул на себя этот образ, как мантию, и чувствовал себя в нем настолько комфортно, насколько возможно. Или это и не был его образ, а таким он и был в жизни?

Рон разломил печать, скреплявшую свиток, и развернул его перед собой, взмахнув палочкой и заставив его левитировать. Дождавшись, когда Малфой окажется на сцене, он деликатно кашлянул, призывая зал прекратить аплодисменты. Долго ждать не пришлось — толпа успокоилась и приготовилась слушать.

— Именем Визенгамота и Министерства магии Великобритании. Настоящим решением удостоверяется, что Драко Люциус Малфой награждается Орденом Северуса Снейпа первой степени, — голос Рона на секунду дрогнул, когда он произносил имя Драко, но быстро собравшись, он продолжил. — Основанием к награждению признаны: сведения, предоставленные добровольно в целях раскрытия преступлений, совершенных в период с одна тысяча девятьсот девяносто шестого по одна тысяча девятьсот девяносто восьмой год, личное участие в действиях, повлекших сохранение человеческих жизней.

Рон запнулся на мгновение, и Гермиона заметила, как быстро на него перевел взгляд Малфой, до этого словно рассматривавший что-то в глубине зала. Она попыталась понять, куда тот смотрел, но не увидела ничего из-за яркого света, направленного им в лицо. Рон тем временем продолжил.

— А также служба в интересах Министерства магии с апреля две тысячи третьего по март две тысячи восьмого года, характер которой оглашению не подлежит. Свидетельства, послужившие основанием, приобщены к делу закрытым порядком. Подписано министром магии Кингсли Шеклболтом. Заверено главой Визенгамота.

Толпа вздохнула. Волна аплодисментов началась где-то в задних рядах, и быстро докатилась до сцены. Вначале вежливые, даже немного застенчивые, хлопки все усиливались. Кто-то справа свистнул, и его подхватили со всех концов зала. Гермиона же смотрела не на зал, она смотрела на Малфоя. Как дрогнул уголок губ справа, как нервно затрясся указательный палец на руке, спрятанной за спиной. Но он продолжал улыбаться, уверенно смотря в зал. Его образ для зрителей оставался все тем же, а волнение было видно только тем, кто на сцене.

Подождав несколько секунд, пока гул толпы начнет стихать, Гарри сделал первый шаг навстречу Малфою. Орден был у него в руках: круглая сердцевина, сделанная из черного камня с большим количеством серебряных лучей, отходивших во все стороны. Они выглядели настолько остро, что, казалось, о них можно было пораниться. Гарри медленно прикрепил награду Малфою на грудь и протянул руку, которую Драко тут же пожал. Гермиона не видела лица Гарри, но поняла, что тот что-то сказал Малфою, продолжая сжимать его руку, на что тот едва заметно кивнул. Разжав свое рукопожатие, Гарри и Драко повернулись к журналистам, собравшимся у сцены, чтобы сделать пару снимков, после чего Поттер сделал шаг назад, уступая место Гермионе.

Эти десять шагов до Малфоя показались ей бесконечно долгими. Платье внезапно стало тесным, а левая нога снова заныла, напоминая о неудобных туфлях. Поравнявшись с Драко, Гермиона на несколько мгновений замешкалась: он был почти на голову выше, и чтобы она могла накинуть ему ленту на плечо и не выглядела при этом комично — ему нужно было наклонить голову. Слегка запаниковав, Гермиона подняла взгляд и впервые за вечер встретилась глазами с Малфоем.

— Не торопись, Грейнджер. У журналиста «Пророка» что-то с камерой, мы же не хотим упустить хороший кадр, — и снова этот сарказм в голосе, который появлялся у него почти всегда в ее присутствии.

Но прежде, чем Гермиона успела ответить, Драко уже слегка склонился к ней, позволяя надеть на себя ленту. Та легла немного неровно, и Гермиона аккуратно расправила ее, проведя ладонью от его правого плеча до груди где-то на уровне сердца.

— Поздравляю тебя. Ты это заслужил.

— Могла бы добавить больше искренности. Пока не верю. Обсудим за вальсом, — повернувшись к Гермионе полубоком, Драко чуть склонился в ее сторону всем корпусом так, что она почти касалась плечом его предплечья. Следуя его примеру, Гермиона тоже посмотрела в сторону собравшихся журналистов. Несколько вспышек, и вот она уже снова отходит назад, освобождая сцену для Малфоя. Это был его звездный час.

— Спасибо, — его голос, усиленный заклинанием Сонорус, прокатился по залу, заставив публику замолчать. — Не буду делать вид, что не догадываюсь, о чем думает примерно половина этого зала. А вторая половина очень хочет думать то же самое, просто они слишком вежливые, чтобы признаться в этом даже себе.

По залу прокатился едва слышный и немного нервный смех. Так смеются люди, которые еще не понимают, уместно ли сейчас смеяться. Но этот смех словно разорвал эту напряженную атмосферу, и все выдохнули. Прочувствовав это, Малфой зазвучал еще более уверенно.

— Я знал человека, чьим именем названа эта награда. Я думаю, многие выпускники Хогвартса, присутствовавшие в этом зале — тоже. У каждого из нас есть свои воспоминания о нем, и, скажем прямо, не всегда они приятные, — по залу снова прокатился смех, на этот раз куда более уверенный. Студентов Хогвартса здесь, действительно, было немало. — Мне, наверное, повезло чуть больше, и я знал профессора Снейпа лучше, чем большинство из вас. Хотя даже это знание не дало мне тогда до конца разобраться в том, каким на самом деле человеком он был. Но сейчас, десять лет спустя, я понимаю, что это он дал мне понять, каким человеком я сам хотел бы стать.

Малфой на мгновение перевел взгляд в пол, собираясь с силами. А Гермиона поймала себя на мысли, что не может оторвать свой взгляд от его лица.

— К сожалению, профессор Снейп не узнал, к чему привела его многолетняя работа. Здесь мне повезло больше, — Драко сделал паузу и усмехнулся. Зал, поймав его напряжение, напрягся вслед за ним. Почувствовав это, Малфой снова улыбнулся и его голос снова зазвучал легко и иронично. — Мне сказали, что речь должна быть короткой, поэтому постараюсь ускориться. Я хотел бы сказать спасибо Министерству и тем членам Визенгамота, которые восемь лет назад не поставили на мне крест только из-за моей фамилии. Отдельно считаю важным поблагодарить министра Шеклболта, который порой принимал непростые решения, за которые он же потом и отвечал перед вами. Я хотел бы поблагодарить еще несколько человек, некоторые из которых находятся в этом зале, но боюсь, их имена мне не позволит назвать ни здравый смысл, ни несколько документов, которые мне пришлось подписать.

Продолжая наблюдать за Малфоем, Гермиона заметила, что его взгляд снова зацепился за что-то в глубине, почти у самой противоположной стены. Но в этот раз, когда она уже привыкла к свету, она смогла разглядеть, что именно там было. А это были несколько столов, за которыми расположились представители иностранных делегаций, включая министров.

— О том, чем именно я занимался последние пять лет, я вам тоже не расскажу, — и снова легкая усмешка в голосе, которой он явно заигрывал со всеми присутствовавшими. — Не потому, что мне это запретили, хотя, разумеется, мне запретили. А потому что это было безумно скучно. И никогда до этого я не пил так много плохого вина. И надеюсь, никогда после не выпью.

На этот раз по залу прокатился искренний смех. Малфой умел быть обаятельным и точно знал, как пользоваться своей харизмой.

— Одно я могу сказать точно: два месяца назад все, что требовалось от меня в рамках того расследования, было сделано. А о результатах я, надеюсь, вы уже в ближайшее время сможете прочитать в материалах «Пророка». Не забудьте оформить подписку.

И вот тут зал выдохнул.

Откуда-то справа, где стояли чиновники Министерства Великобритании, раздались первые хлопки, которые тут же подхватили все присутствовавшие. Гермиона аплодировала вместе со всеми, но делала это, скорее механически, ведь голова была забита совсем другим. Как человека, много работавшего с документами, ее зацепила фраза Малфоя о своей работе. «Все, что требовалось от меня в рамках того расследования, было сделано». Было ли еще какое-то расследование, в рамках которого он сделал не все? Или она цепляется к тому, что сама себе придумала?

Пару минут спустя аплодисменты, наконец, начали стихать. К Малфою подошел стоявший чуть в стороне Кингсли. Снова защелкали колдокамеры. Кадров должно хватить не только на главную страницу, но и на целую газету. Министр тихо поздравил Малфоя и только после этого усилил свой голос заклинанием.

— Спасибо, мистер Малфой. Еще раз благодарю вас за службу Министерству. И в завершение нашей официальной части приглашаю вас всех присоединиться к традиционному вальсу!

Гермиона краем глаза увидела, как разом подняли свои палочки с десяток волшебников, стоявших по периметру зала. Они ждали только команды для того, чтобы расчистить центр и освободить его для танцевальных пар. Толпа замешкалась, но услышав музыку, все желавшие присоединиться начали собираться в пары, а остальные начали расступаться к краям зала, освобождая место. Вместо высоких столов организаторы начали устанавливать вдоль стен большие круглые столы с местами для рассадки.

Оглянувшись назад, Гермиона увидела, как отогнулась портьера и из-за нее показалось лицо мистера Праудфута, который всем своим видом показывал, что ей, Гарри и Рону нужно было идти к нему. Однако не успела она сделать и шаг в сторону выхода, как она поняла, что Малфой уже оказался рядом с ней и протягивал руку, приглашая на танец.

— Ты позволишь?

Гермиона услышала, как в этот момент где-то совсем близко от сцены щелкнула колдокамера. И зачем бы Малфой ни пригласил ее на самом деле — это точно было в рамках его плана. Но она все равно кивнула, положила свою руку в его и позволила увести себя в зал под пристальными взглядами нескольких сотен человек и нескольких фотографов. Музыканты наверняка ждали, когда Драко и Гермиона остановятся, ведь вальс зазвучал лишь тогда, когда они оказались практически в центре зала, и Малфой развернул ее лицом к себе.

Зазвучали первые такты вальса, и он повел.

Первое, что поняла Гермиона — Малфой танцует гораздо лучше нее. Для него это было настолько естественно, будто не было никакой разницы между танцевальным па и обычным шагом. Пожалуй, так хорошо танцуют только те, кто занимается с детства. Его ладонь у нее на спине не давила, но почему-то ей было понятно, куда нужно будет сделать следующий шаг.

Второе — они были на паркете одни. Никто не вышел, все просто смотрели, и первый круг им предстояло провальсировать вдвоем.

— Улыбайся. Я насчитал здесь трех фотографов от «Пророка», одного от «Ведьмополитен», и кто-то наверняка еще продаст снимки «Придире».

— Улыбайся сам, — ответила Гермиона, не меняя выражения лица. — Тебе за это сегодня орден дали.

— Мне его дали не за это. Ты невнимательно слушала? Могу повторить свою речь, если хочешь.

Раз-два-три. Поворот. Они прошли едва ли четверть зала, и все еще были на паркете одни.

— Нет, спасибо. Не готова слушать твое лицемерие второй раз.

— Как скажешь, Грейнджер, — Драко улыбнулся, укол Гермионы его видимо лишь позабавил. — Но нам с тобой терпеть друг друга еще минуты четыре. Я бы предпочел занять их более интересным разговором. Например, как думаешь, с каким заголовком завтра выйдут все газеты?

— Что-нибудь про тебя и орден Снейпа. Никакой интриги.

— О, нет. Это будет странице на третьей, где-нибудь рядом с перечислением иностранных делегаций, — Драко мягко провел ее по дуге, вдоль границы круга. — На первой полосе будет совсем другая фотография. Может, та, где мы вместе спускаемся в зал. А может, вот эта.

Где-то справа от Гермионы раздался звук вспышки колдокамеры, но они уже сделали от нее несколько шагов дальше по кругу.

— Ты думаешь, что завтра кто-то напишет о том, что мы с тобой вместе? Это полный бред, в него никто не поверит.

— Люди обычно верят заголовкам и фото на первой полосе. Поверь мне, я пользовался этим последние лет пять. Ты тоже верила, скажешь — нет?

Она промолчала, и два такта они провели в тишине. В этот момент они провальсировали мимо пары Гарри и Джинни, и Гермиона поймала на себе удивленный взгляд Джинни. Возможно, Малфой был не так уж и неправ.

— Хорошо, но поверят не все. Я бы не поверила.

Снова поворот. До конца круга оставалось всего несколько тактов.

— Но ничего из этого не отменяет, что завтра именно наше фото будет на первой странице, — Драко улыбнулся. — И ты бы не поверила во что? В то, что такой человек, как я мог бы встречаться с таким человеком, как ты?

— О, в это можно поверить, если исходить из мысли, что тебе за чем-то это нужно. Но я не могу представить ситуации, в которой я бы на это согласилась.

Раз-два-три. Она ждала, что он усмехнется в ответ, но он этого не сделал.

— А это уже интересно, Грейнджер, — голос Драко звучал почти как обычно, но Гермионе показалось, что что-то в ее словах его задело. — Тогда объясни, почему «нет» по пунктам. Я почти уверен, что у тебя есть свой список. Ты из тех людей, у которых всегда есть списки.

Они закончили круг, и Гермиона краем глаза заметила, как в центр начали выходить еще пары. Первыми — Гарри с Джинни. Поймав взгляд Гарри, Гермиона мысленно поблагодарила его. Почти сразу вышли Билл и Флер, а затем — еще несколько пар волшебников и волшебниц, и через несколько секунд круг был полон. Но Гермиона чувствовала, как несколько десятков, а то и сотен пар глаз все еще следили за ними, будто чего-то ждали.

— Тебе не понравится.

— Мне сегодня уже вручили этот орден. Вряд ли ты сделаешь хуже. К тому же, в эту игру можно играть вдвоем.

Гермиона посмотрела в глаза Драко. Он смотрел на нее с интересом, но без обычной надменности, какую она часто видела в нем всю эту неделю.

— Хорошо. Начнем с очевидного. Ты опаздываешь. Постоянно. Ты вообще физически способен появиться вовремя хоть где-то? Ты пришел сюда через полтора часа после начала. Если бы можно было опоздать на собственное награждение — ты бы это сделал.

— Маленькая поправка: я не опоздал, я пришел ровно тогда, когда и хотел прийти. И ты об этом знала.

— Хорошо, на сегодняшний обед ты тоже пришел вовремя? Ты появился перед самым появлением Кингсли.

— Кажется, это и значит «вовремя», Грейнджер, — Малфой аккуратно увел их с траектории другой пары, которая немного сбилась с ритма и запуталась в собственных шагах. — Перефразирую: я не попадаю в твое чувство времени. Что ж, теперь я.

— Что «теперь ты»?

— Ты высказалась, теперь я. Я же сказал, что в эту игру можно играть вдвоем. Тоже начну с очевидного: ты всегда знаешь, как лучше, какой ответ правильный. И не можешь молчать об этом. Что в одиннадцать лет, когда на занятиях спрашивали не тебя, что сейчас, когда я якобы пришел не в то время.

Гермиона почувствовала, как у нее загорелись уши. То, что она сначала расценила как забавную игру, задело ее с первой же фразы, сказанной Малфоем. На это ли он рассчитывал? В любом случае, терять самообладание ей было нельзя. И сбежать ей сейчас было некуда. Раз-два-три, глубокий вдох…

— Да, я перфекционистка, не вижу в этом ничего плохого, — даже голос не дрожит, уже отлично. — По крайней мере, я искренна в своих порывах. Ты же все превращаешь в спектакль. Сегодня в том числе: опоздание, речь, этот танец. Все как по нотам.

— А ты все превращаешь в экзамен, который никто, кроме тебя, не собирался сдавать.

— Это не так.

— Разумеется, так, — Драко чуть сильнее развернул ее в повороте, от чего Гермиона почти потеряла равновесие, но его твердая ладонь не позволила ей упасть. — Как думаешь, сколько человек мне сказали, что я «заслужил» этот орден? Можешь не отвечать — только ты.

— Это просто вежливость. Клише.

— Может и так. Но ты ведь и правда взвешивала. Будь у тебя возможность — прочитала бы мое дело, чтобы точно решить, заслужил я орден или нет. Заслужил ли должность. Заслужил ли быть сегодня главным героем вечера.

Мимо них пронеслась пара, лица были Гермионе незнакомы, но Малфой кивнул им, на мгновение оторвав от нее взгляд.

— Допустим. Но опять же: я искренна. На экзамене не может быть неопределенности. Ты либо сдал, либо нет. И критерий всегда ясен. У тебя же все наоборот.

— Это уже причина номер три?

Гермиона кивнула.

— Нагнать туманности, скрыть, что хочешь сделать и зачем. Ты в этом профессионал.

Пар на паркете становилось все больше, и они оказались зажаты в одном углу. Движения стали менее свободными, и у Гермионы даже закружилась голова. Но если Малфой чувствовал что-то подобное — он этого не показывал.

— Господи, Грейнджер. Ты точно внимательно слушала, за что меня сегодня награждали? Или ты просто цепляешься ко мне, потому что однажды уже составила обо мне мнение, и теперь не готова его пересматривать? Будем считать, что это моя третья причина. Продолжай.

Музыка едва заметно изменилась, началась новая часть, и Драко уверенно повел Гермиону куда-то в сторону, вырываясь из того угла, где они оказались заперты. И снова она подумала о том, насколько умело он танцует.

— Как я могу изменить свое мнение о тебе, если я не знаю, какой ты настоящий? Сначала говоришь, что орден для тебя лишь подачка, сегодня делаешь вид, что ждал этого награждения всю свою жизнь. В один день переводишь сотрудника с должности из-за чистоты крови, в другой — толкаешь речи о том, что отношение к волшебникам, исходя из их крови — несправедливо, и это нужно менять. Так когда на тебе нет маски, Малфой? Или ты всегда в ней?

Драко помедлил. Прошло три такта, прежде чем он ответил.

— Тебя раздражает моя маска? Или то, что ты просто не можешь мне доверять? У тебя большие проблемы с доверием, но это вполне объяснимо. Ты, Уизли…

На секунду Гермиона забыла, как дышать.

— Откуда ты…

— Поттер, конечно. Как ты думаешь, с кем я работал все эти годы? Не думаю, что он очень уж хотел сливать подробности вашей личной жизни, но, когда много времени проводишь в контакте с одним и тем же человеком, перестаешь разграничивать работу и все, что вне ее.

Лицо Гермионы горело, а в ушах зашумело. Малфой ударил в ее больную точку и, кажется, сам понял это. Но было уже поздно что-то делать.

— Ты… Ты просто высокомерный кусок…

И снова резкий разворот. Гермиона потеряла равновесие и от прилива адреналина не смогла закончить фразу.

— Виновен. И удивлен, что это оказалось только здесь, на месте номер пять, а не на почетном первом. Но позволь, закончу свою мысль. Проблемы с доверием — это лишь верхушка айсберга. Ты не доверяешь даже себе, Грейнджер. Пока не разложишь все свои чувства по полочкам, не взвесишь, не пересортируешь — не поймешь, чего ты действительно хочешь.

Еще пара тактов в тишине. Примерно половина позади. Осталось потерпеть всего пару минут. Гермиона постаралась выключить весь гнев, который в ней сейчас пылал. Он ничем ей не мог помочь. И когда она заговорила — ее голос звучал холодно и отстраненно.

— Тогда шестое: ты не просишь. Ты делаешь так, чтобы отказаться было невозможно. Именно поэтому мы сейчас здесь и говорим об этом.

Малфой отвлекся на что-то за ее спиной на пару секунд, из-за чего его голос прозвучал несколько рассеянно:

— Ты могла отказаться в любой момент. Ты согласилась сама, когда я звал тебя — в кабинете никого не было, кроме нас с тобой, тебе не перед кем было сохранять лицо.

Раз-два-три. Поворот. Чуть шире, чем до этого, и Гермиона увидела ту часть зала, которая до сих пор в этой точке была у нее за спиной. Быстро мелькнуло лицо Фальконе, чья-то трость и бокал с шампанским.

— Ты ведь постоянно проверяешь мои границы, разве нет? Тебе ведь это доставляет удовольствие.

— Нет, не доставляет, — ответ Драко прозвучал неожиданно спокойно, и это сбило Гермиону сильнее, чем могла сбить любая колкость. — В этом нет ничего личного, но ты воспринимаешь это как личное. Ты не видишь границ, где заканчивается работа, а где начинаются личные отношения. У нас с тобой нет ничего личного, только работа.

— Это твой номер семь?

Драко кивнул, и в этот момент Гермиона поняла, что он уже несколько секунд смотрит не на нее, а поверхнее. И каждый раз возвращает ее к одному и тому же углу, в котором располагались столы иностранных делегаций.

Гермиона сделала то единственное, что могла сделать в этой ситуации — намеренно сбилась с шага, заставляя Малфоя изменить рисунок их танца. Он сделал вид, что не заметил этого. В результате в нужный момент именно она оказалась лицом к столам, а не наоборот. Большинства из министров за столами не было — оставались лишь Фальконе, Хольт и фон Эренвальд. И за кем же так наблюдал Малфой? И главное — почему?

— Восьмое. Несмотря на все, мы с тобой из разных миров, Малфой. Ты никогда не поймешь мир магглов. Или не захочешь понять, потому что ты выше этого.

Впервые в ответ на укол Гермионы Драко усмехнулся. Она попала? Вот только куда?

— А ты сама когда-то пыталась разобраться в том мире, в который ты попала, Грейнджер? Борешься против несправедливости мира волшебников? А ты уверена, что она есть?

Музыка ускорялась, приближаясь к финалу. И Драко снова решил сменить место на танцполе и повел ее длинной дугой мимо иностранных гостей, мимо танцующих пар из Министерства. И Гермиона поняла, что у нее осталось только то, что она не хотела говорить с самого начала, но после всего, что между ними прозвучало — она не могла этого не сказать.

— Я бы не поверила в историю о возможном романе, потому что ты все еще Малфой. Как бы ты ни старался.

И что-то изменилось в нем. Неуловимо. Может, изгиб уголков губ, или то, как он держал свою руку у нее на спине. Но одна фраза ударила больше, чем все, что она говорила до этого. Если ее задело то, что он знает про нее, то его — то, что знают про него все.

— Как и ты — все еще Грейнджер. Что бы ты ни делала, тебя так и будут воспринимать через призму того, через что ты прошла за время Войны. Ты всегда будешь частью этого. А я — нет.

Они молча прошли еще несколько тактов, не заканчивая свой список. Десятая причина всегда была тут, между ними. Была все эти годы, с момента, когда он первый раз произнес ее на втором курсе Хогвартса.

— Ты…

— Не надо, Грейнджер, можешь не продолжать. Мы оба знаем, что причин — десять. Пожалуй, большинство остановились бы на трех, максимум на пяти. Тем забавнее будет видеть заголовки завтрашних газет.

Прозвучали последние аккорды, и музыка стихла. Малфой остановился, и в этот момент Гермиона поняла, что они оказались не по центру, где она ожидала оказаться, а в противоположном конце от сцены, где она уже была сегодня, когда шла за сцену на награждение. И Драко вел ее сюда специально. У него ничего не было случайностью.

Еще несколько мгновений они так и стояли: он продолжал держать ее за правую руку и придерживать левой рукой ее спину. По залу начали раздаваться аплодисменты. Пока единичные и ленивые, но их гул постепенно нарастал.

— Малфой, отпусти.

Вместо ответа он наклонился и поцеловал ее. Быстро и уверенно. Так же, как он вел их танец последние четыре минуты. Могла ли она отступить? Формально — да. Он не притянул ее, не сжал, не сделал ничего, что она могла бы использовать в свою защиту.

Поцелуй был коротким. Она успела почувствовать лишь запах вина от него.

И потом справа — вспышка колдокамеры. Щелчок. И снова вспышка. Снова щелчок. И прежде, чем Гермиона что-то успела осознать, Драко утянул ее за руку куда-то влево, и через несколько шагов она поняла, что снова находится в том же коридоре, где она была несколько минут назад, когда пробиралась сквозь толпу на награждение Малфоя.

Он знал про камеры. Знал про коридор. Знал про все и идеально срежиссировал каждый шаг — от своего появления в зале до текущего момента.

Дверь за спиной захлопнулась, и Малфой, наконец, отпустил ее руку.