Wise as an Old Qrow / Мудрый как старый Кроу / Мудрый как старый ворон (джен)

Я сегодня опять чуть было не потратил день на больницу и снова по глупой причине. Мои родители вернулись из отпуска, а в Великобритании из-за погоды и изменения климата произошло настоящее нашествие мух. Моя мама поставила ядовитую ловушку для мух, а потом, не помыв руки, стала готовить и вскоре отравилась. К счастью, врач смог ей помочь без необходимости ложиться в больницу, но все было на грани.

И, чёрт возьми, по такой глупости... У неё нет деменции. Просто не подумала. -_-"

В своей прошлой жизни Кроу бывал в Хейвене только по служебным делам. Было интересно сравнить академии.

Бикон казался школой, спроектированной специально для своей цели. Не так радикально, как в Атласе, где эта идея была доведена до абсолюта, но всё же: Бикон построили в лесу, населённым Гримм, вдали от города, чтобы обеспечить столице пространство для расширения и эффективной борьбы с угрозой. Хейвен же производил впечатление чего-то, что город пристроил сбоку по остаточному принципу. Возможно, тут играли роль политические соображения: стремление чувствовать себя в безопасности благодаря близости охотников или желание лучше их контролировать, но в результате в академии появилось немало нелепых правил и ограничений.

Никаких тренировок в определённые часы, никакого использования праха после отбоя. Выстрелы и взрывы могли напугать горожан и помешать им спать, поэтому физические тренировки проводились в строго определенные часы. В Биконе такой проблемы не было, хотя большинство студентов всё же предпочитали уходить в Изумрудный Лес, если хотели потренироваться поздно ночью. Никто не хотел будить всё общежитие тренировкой с оружием.

С другой стороны, в школьной столовой Хейвена было малолюдно. Многие студенты предпочитали обедать в городе, где в кафе, закусочных и фуд-траках можно было найти более качественное и разнообразное меню. Из-за этого доки почти не использовались и предназначались лишь для экстренных случаев, в отличие от Бикона, где буллхеды постоянно курсировали, выполняя роль школьного транспорта.

К тому же, здесь было скучно.

Взгляд Кроу то и дело возвращался к главному залу и стоявшей там статуе, под которой, как он знал, хранилась Реликвия Знаний. Пытаться открыть её было бессмысленно — для доступа требовалась Дева, но всё равно было выше его сил игнорировать её, словно в неё не было ничего странного. В Биконе тайник был спрятан гораздо лучше, но в Хейвене, очевидно, считали такой «комичный» подход более удачным. Чего Кроу не понимал. Даже если бы Озпин захотел получить доступ к Реликвии, пришлось бы проконтролировать, чтобы в это время ни один студент не зашёл в холл, а это куда проще сказать, чем сделать в школе, где абсолютно все постоянно снуют туда-сюда. Можно было бы прийти после отбоя, но что, если возникнет острая потребность в Реликвии, как, например, сейчас? Кто-то явно не продумал этот момент.

Жак Геле — все еще было трудно не называть его Шни — навестил их на следующий день, спокойно войдя в Хейвен, словно это было в порядке вещей. Никто даже не пытался его остановить. Он нашел Кроу в школьной библиотеке, тот со скучающим видом листал учебники.

— У меня отличные новости!

— Наступил мир во всем мире?

— У меня новости выше среднего, — Жак, не позволив чужому цинизму испортить ему настроение, сел напротив Кроу. — Суд готов провести предварительное слушание по вашему делу. Требуется ваше личное присутствие.

— И что же тут хорошего? — поднял Кроу взгляд от книги. — Похоже, нас просто тащат в суд.

— Такие слушания обычно заканчиваются за час, и юристы полагают, что на этом дело будет закрыто. По сути, будет решаться лишь вопрос о том, стоит ли вообще давать делу ход, так что ни присяжных, ни затяжных судебных тяжб не предвидится. Наши адвокаты выступят против стороны обвинения; им нужно лишь убедить судью, что это дело не представляет общественного интереса. Учитывая многочисленные преступления племени Балмунг, это не составит труда.

Называть их племенем Балмунгов было странно, учитывая, ведь сам Балмунг погиб много лет назад, но и племенем Бранвен их тоже не назовешь, ведь Рейвен так и не возглавила банду, а называть их племенем Алварьян он не собирался. Впрочем, большинство из бандитов всё равно уже погибло, так что название не играло особой роли.

— Когда нас ждут?

— Завтра.

— Как-то быстро для суда, нет? Я думал, такие вещи могут тянуться месяцами или даже годами.

— Время вашего пребывания в Мистрале ограничено, и прокуратура боится, что вы с сестрой покинете королевство. Учитывая это, они были не против ускорить процесс. Кстати, обвинение выдвигает город. Или городской чиновник. Мы не уверены, имеет ли он личный интерес в этом деле или просто оказался тем несчастным, на кого свалили всю работу.

Не помешало бы это выяснить, но здесь у него не было таких связей, как дома. Ублек уж точно не был в курсе местных дел. Если бы они были готовы ускорить рассмотрение дела, то, возможно, сторона обвинения хотела поскорее покончить с ним, даже если бы это означало, что его развал. С их точки зрения, возложенная на них задача всё равно была бы выполнена.

Но всё-таки, кто на этом настаивал? И по какой причине? Действительно ли у племени были союзники в Мистрале? И если да, то почему эти союзники решили действовать, когда племя уже было уничтожено? Вопросов было слишком много. В глубине души он задавался вопросом, не пытается ли Салем таким способом заполучить Реликвию, но на это было мало шансов. Никто не мог знать, что именно произошедшее подтолкнёт Озпина навестить Реликвию, а вся эта история с судом тянулась еще с прошлого года, со времен Фестиваля Вайтел. Именно тогда к ним прибыли из Мистраля с предупреждениями. Сейлем не могла предвидеть действия Озпина настолько далеко вперёд.

— Мне нужно что-нибудь передать Рейвен?

— Вообще-то да, — поморщился Жак. — Мне нужно, чтобы ты убедил её помалкивать.

— А-а… Теперь понятно, почему ты пришел. И почему так нервничаешь, — Кроу усмехнулся. — Я поговорю с ней, Жак. Доверься мне. Я знаю, как убедить ее держать язык за зубами.

— Рад это слышать. Наши юристы хотят контролировать ход дела и опасаются, что обвинители попытаются спровоцировать вас обоих высказываниями в личный адрес. Это обычная тактика. Вся эта чушь в духе «невиновный не стал бы так реагировать». Я уверен, что ты бы выдержал, но у твоей сестры сложилась репутация.

И вполне заслуженная. К счастью, Кроу знал, как совладать с Рейвен.

* * *

— Я сделаю все, что ты захочешь, если ты будешь молчать!

Рейвен приподняла бровь, глядя на своего брата, который стоял на коленях в их комнате, уткнувшись лицом в пол. Он умел унижаться — хотя её соратники в жизни в это бы не поверили. Саммер и Уиллоу были о нём слишком высокого мнения.

— Значит, я сама назначаю цену?..

— Да. Я знаю, что ты можешь постоять за себя в бою, Рей, но зал суда — это совсем другое поле боя. К которому никто из нас не готов. Твоя обычная манера выражаться навлечет на тебя — нас обоих — неприятности. Нам нужно держать язык за зубами и позволить юристам вести переговоры.

— Тц. Как же это бесит. И какой во всём этом смысл?

— Доказать нашу… — под тяжёлым взглядом Рейвен он осекся. Она не была гением, но и идиоткой тоже не была. — А, ты имеешь в виду, чего они добиваются? Понятия не имею. Я думал об этом, но так и не увидел логики. Лучшая версия, которая приходила мне в голову — это дело рук Лаппи, ну, пока он ещё был жив. Он пытался выманить нас, чтобы убить, и пусть сейчас он уже мертв, дело всё ещё живо.

Лаппи. Тот ублюдочный детоубийца. Да, она могла поверить, что он мог устроить нечто подобное. Попытка выманить их через приют едва не привела к тому, что их схватила та женщина, захватившая власть в племени, так что это вполне могло быть продолжением той истории. Рейвен подмывало устроить скандал, чтобы спровоцировать неизвестных врагов, но если они собирались напасть во время судебного заседанию, то сделают это в любом случае — будет она молчать она или нет.

Так почему бы не извлечь из ситуации хоть какую-то выгоду?

Саммер точно обидится, если она не воспользуется его обещанием выполнить всё, что она пожелает, чтобы помочь ей сблизиться с её братом, хотя она так же будет не рада идеи, что она станет той самой разлучницей в их отношениях с Уиллоу. Хотя последнее было только на словах, и, насколько Рейвен было известно, они даже не целовались. Кали была единственной девушкой, к которой он когда-либо проявлял хоть какой-то интерес, и то это случилось только когда он напился в стельку. Романтика интересовала Кроу не больше, чем Рейвен — домашнее задание.

Гретхен наверняка заставила бы его пообещать не ввязываться в неприятности, но это было бессмысленно: он всё равно найдёт способ обойти запрет. Или же просто будет страдать из-за данного обещания. В этом плане её брату нужно было самому поумнеть. Впрочем, привычное желание потребовать больше спаррингов тоже было лишено логики, ведь здесь, в Мистрале, больше ничем, кроме спаррингов, они и не занимались. От скуки они постоянно лезли друг на друга с кулаками. Ну, и еще тренировались с Марией.

— Помоги мне добить остатки племени.

— Э-э-э?.. — Кроу поднял растерянный взгляд от пола. — Добить?.. Но их уже нет.

— Кое-кто уцелел, — Рейвен кинула задумчивый взгляд в окно. — Может, кто-то и отошел от дел… Чёрт с ними. Но я готова поспорить на свою задницу, что некоторые из них сумели сбежать и примкнули другим бандам или пытаются создать свою собственную. Племя помогло Лаппи найти и убить нашу семью. Им не жить.

— Я… Ну… Я согласен. Возражений не имею, — он не стал тратить время на нравоучения о том, что злиться — это неправильно. И хорошо. — Но сейчас, когда на нас столько всего свалилось, мы не можем этим заняться. Мы только всё усугубим…

— Не сейчас, — перебила она. — Я имею в виду позже. Когда всё закончится. Может быть, на каникулах или даже после выпуска. Спешка не требуется, — добавила она. — Приюта уже не вернуть. Торопиться бессмысленно, мертвых не воскресить. К тому же за это время выжившие успеют перегруппироваться.

— Тогда я за. Я полностью за. — он встал, довольно улыбаясь. — В любом случае, нам нужно убедиться, что эта Алварьян больше не ведёт с ними дел. А чтобы победить её, нам придется стать сильнее. В прошлый раз… — от нахлынувших воспоминаний он вздрогнул и, стараясь успокоиться, прикрыл глаза. — Это даже боем нельзя было назвать. Я мог только бежать, пока толпа, в которой я пытался спрятаться, дохла под её атаками. Если бы не твоё Проявление, я был бы мертв или схвачен.

Рейвен хмыкнула. Бикон делал их сильнее. Не так быстро, как хотелось, но достаточно уверенно, чтобы она не испытывала желание бросить учёбу. Да и хороших альтернатив всё равно не было. Если потребуется еще несколько лет, чтобы стать достаточно сильной, чтобы убить эту суку, что ж, она сделает это и добьётся своего.

— Круто. Тогда я буду молчать.

* * *

Кроу и Рейвен были избавлены от необходимости наряжаться в парадные костюмы.

Как им объяснили, такая одежда нужна тем, кто хочет выглядеть профессионалами, а они таковыми, по сути, не являлись. Они были молоды, учились на охотников, и им хотелось, чтобы судья это понимал. Уж кем они точно не были, так это профессиональными убийцами, способными спланировать подобную аферу. Мария не была в восторге от необходимости присматривать за ними, но Озпин не мог покинуть Хейвен в ожидании скорого прибытия Девы.

В целом, в здании суда было людно, но до них самих никому особо не было дела. Присутствовал только один адвокат, нанятый ПКШ для представления их интересов на предварительных слушаниях. Выглядел он как человек, полностью контролирующий ситуацию. Жак тоже был здесь, но ему предстояло сидеть в зале как простому зрителю. Слова ему не дадут.

Именно в зале суда они впервые увидели судью — пожилую женщину с таким суровым лицом, что она отлично вписалась бы в академию Сигнал, отчитывая учеников за юбки, которые оказались хоть на сантиметр длиннее положенного. От неё исходила аура непреклонного блюстителя дисциплины. Куда более мощная, чем от Глинды.

Представитель обвинения тоже был на месте. Мужчина лет двадцати семи — тридцати с небольшим. Черные волосы, цепкий взгляд, строгий костюм. Он бросил на них взгляд, но по его лицу было невозможно прочитать конкретных эмоций. Кроу ожидал увидеть досаду или раздражение, особенно если этот человек взялся за дело против собственной воли. В конце концов, большинство прокуроров были бы недовольны безнадёжностью переданного им дела.

Но держался он так, словно ситуация была совсем другой.

«Он спокоен, — подумал Кроу. — Слишком спокоен. Стойка неправильная; драться он не умеет. Физической угрозы он не представляет, но держится слишком уж уверенно. Не нравится мне это».

— По делу брата и сестры Бранвен против племени Балмунг, — взял слово судья. — Предварительное слушание открыто. Напоминаю всем присутствующим: здесь не решается вопрос о виновности или невиновности. Цель заседания — исключительно определить, получит ли дело дальнейший ход. Прошу сторону обвинения изложить свою позицию.

— Ваша честь, — мужчина встал из-за своего стола. — Город Мистраль придерживается позиции, что законы нашей страны должны соблюдаться. Вашей чести, существует установленный закон, который учитывает права племя Балмунг, пусть они и признаны преступниками, но всё же являются гражданами королевства. Хотя охотникам разрешается лишать жизни людей, если у них нет другого выхода, это относится только к лицензированным охотникам. Обвиняемые не подпадают под эту категорию.

— Мы считаем, что это дело отвечает национальным интересам, независимо от конечного результата, потому что оно даст четкий сигнал о том, что самосуд со смертельным исходом недопустим. В этом деле также будут установлены факты, касающиеся судьбы племени Балмунг, что станет большим утешением для семей жертв. И наконец, хотя обвиняемые в то время были детьми, известно, что они были бывшими членами племени, а значит, могли участвовать в правонарушениях.

— Намерена ли сторона обвинения привлекать их к ответственности за преступления, совершенные в период их членства в преступной группировке? — вскинула бровь судья.

— Нет, ваша честь. У нас нет цели выдвигать в сторону молодых людей подобных обвинений, — он склонил голову, заслужив кивок женщины. — Единственные обвинения, которые мы выдвигаем, касаются их нынешних действий. Хотя их ровесники все еще могут считаться детьми, но все обучающиеся на охотников считаются взрослыми в суде ввиду их способности причинять серьезный ущерб. Таким образом, их смертоносные действия против племени Балмунг можно квалифицировать как преднамеренное убийство.

— По вашему мнению, прокурор.

— Да. Приношу свои извинения. Мы полагаем, что основания для обвинения имеются. Вопрос виновности или невиновности решит суд присяжных. Разумеется, если дело вообще дойдет до разбирательства, — он снова склонил голову. — Это все, ваша честь.

Мужчина сел, сложив руки на столе.

Их адвокат встал. Кроу и Рейвен остались сидеть.

— Ваша честь, — начал он. — Обвинение любезно указало на то, что хотя по закону мои подзащитные считаются взрослыми, они все еще молоды как по возрасту, так и по образованию. Они второкурсники Бикона и пусть талантливые, но ни в коем случае не выдающиеся.

На лице Рейвен легко читался скептицизм.

— На самом деле, команда мистера Бранвена не прошла квалификацию на фестиваль в Вайтел, в то время как команда мисс Бранвен вылетела в первом раунде. Это талантливые ребята, у которых впереди многообещающее будущее…

— Пожалуйста, ближе к делу, защита, — прервал его судья. — Сейчас не время для заключительного слова или доводов, смягчающих вину. Мы здесь, чтобы решить, есть ли основания для возбуждения дела.

— Именно это я и хочу сказать, ваша честь. Племя Балмунг — известные бандиты. Убийцы. Настоящее племя воинов. Подразумевать, что два студента Бикона могли в одиночку перебить их всех, значит идти наперекор здравому смыслу. Имеются показания Марии Калаверы, — он кивнул в сторону женщины, — профессиональной охотницы, имеющей лицензию, которая недвусмысленно заявила, что обвиняемые, когда началась резня, обвиняемые пытались покинуть племя, и что смерти были в лучшем случае сопутствующими жертвами действий известного военного преступника, находящегося в розыске.

— Учитывая факты и очевидные доказательства, имеющиеся в распоряжении защиты, которые не только оправдают, но и полностью аннулируют первоначальные обвинения — в данном случае в убийстве, мы не видим причин для продолжения рассмотрения дела. У обвинения нет возможности доказать, что Кроу или Рейвен Бранвен вообще кого-либо убили, по крайней мере, напрямую, и законы Мистраля не влекут за собой ответственности за смерть, причиненную другим человеком, когда они активно пытались скрыться от указанного лица.

— Хм, — судья откинулся на спинку стула. — Я выслушал доводы и должен сказать: мне трудно представить, как это дело может дойти до обвинительного приговора. В свете этого у меня нет особого желания тратить время суда впустую.

Кроу еле сдержал улыбку и желание подтолкнуть Рейвен локтем.

— Если позволите, — прокурор снова встал и, дождавшись кивка судьи, снова продолжил. — Я хотел бы отметить, что утверждения защиты о том, что у нас нет доказательств, не совсем точны. У нас есть ключевой свидетель, которая когда-то была членом племени Балмунг и которая заявила, что она не только была свидетельницей того, как Рейвен Бранвен совершила убийство в прошлом году, но и была свидетельницей того, как Кроу Бранвен убил прежнего предводителя племени, будучи еще ребенком.

Все намёки на улыбку исчезли с лица Кроу. Исчезли они и у судьи.

И у их адвоката.

— Что? — воскликнул он. — Почему нас не поставили в известность? Нам должны были сообщить о таком свидетеле!

— Нет необходимости представлять доказательства в рамках процедуры раскрытия материалов дела до начала судебного разбирательства, — отбил обвинения прокурор. — По крайней мере, в наших судах. Вы получите доступ к этой информации лишь тогда, когда закон обяжет нас ее предоставить.

— Ваша честь, — попытался возразить их адвокат. — Это абсурдно. Они не только утверждают, что у них есть ключевой свидетель, хотя раньше о таком и речи не шло! Так этот свидетель к тому же сам преступник! И, разумеется, он скажет всё, что угодно, лишь бы добиться смягчения приговора. Если только Совет Мистраля уже не пообещал ему это в обмен на показания! А предположение, что ребенок способен убить взрослого мужчину, находящегося в розыске по всему Мистралю — это просто смехотворно…

— Звучит и впрямь невероятно, — заметила судья, обращаясь к прокурору. — Вы должны это признать.

— Я признаю это, ваша честь, но у нашего свидетеля есть неопровержимые доказательства, которые могут быть использованы в суде. Мы считаем, что эти доказательства достаточно убедительны, чтобы оправдать судебное разбирательство, и что их невиновность в этом деле не так очевидна, как хотелось бы верить их защите.

Кто?.. Как?.. Утверждения не были ложны, и именно в этом заключалась проблема. Суд и присяжные из числа обычных граждан не поняли бы, почему их действия были необходимы. Услышав, что Кроу убил человека в детстве, они решат, что он опасен, а он и был опасен, но только для плохих людей.

— Если обвинение уверено в ценности этого свидетеля, то у меня действительно нет другого выбора, кроме как дать делу ход, — у судьи вырвался усталый вздох. — Я повторяю, — она перевела взгляд на Рейвен и Кроу, — речь идет не об установлении невиновности или виновности. Решение остается за судом. На этом предварительном слушании решался вопрос о том, будет ли дело прекращено. Учитывая уверенность стороны обвинения, я постановляю оставить его в производстве.

Раздался стук молотка. Адвокат был ярости, но в его глазах и позе нельзя было увидеть страх или намёк на волнение. Скорее недовольной сложившейся ситуацией, чем напуганный.

— Я рассчитываю получить все имеющиеся у обвинения доказательства до конца дня! — рявкнул он. — Если делу дан ход, то все материалы должны быть предоставлены защите для ознакомления!

— Конечно. Я вышлю вам всё сегодня же, — на лице представителя обвинения виднелась широкая довольная улыбка. — Мы будем настаивать на скорейшем проведении судебного разбирательства, учитывая учебные обязательства ваших подзащитных. Благодарю за уделенное время, Ваша честь.

* * *

— Что это было?! — потребовал ответа Жак. — Что произошло?

— Произошло следующее: обвинение преподнесло нам сюрприз, о котором мы никак не могли знать заранее, — ответил адвокат, потирая переносицу. — Если только вы двое не знали об этом?

Вопрос был обращен к нему и Рейвен.

— Понятия не имели, — покачал головой Кроу.

— Полагаю, что так. Их слова правдивы?

— Разумно ли с нашей стороны отвечать на этот вопрос?

— Я ваш адвокат, так что да.

— Я убил Балмунга перед тем, как мы покинули племя, — признался Кроу. Жак выглядел потрясенным, адвоката явно мутило, а вот Мария и Рейвен сохраняли спокойствие. — Однако это была самооборона. Он попытался убить меня во время нашей ссоры с Рейвен. Он хотел устроить показательную расправу, чтобы насадить в племени порядок и страх. Я защищался.

— Годится, — адвокат хмуро кивнул. — С этим можно работать. И я в курсе дела вашей сестры. Будьте уверены: это дело почти наверняка завершится в вашу пользу. На самом деле неважно, кто именно погиб, если у нас есть доказательства того, что бойня стала следствием действий другого человека. Не говоря уже о том, что жертвы в данном случае — известные убийцы. Найти присяжных, которые не будут предвзяты к ним, будет практически невозможно.

— А можно набрать присяжных из числа охотников? — спросил Кроу. — Мне кажется, гражданские будут судить нас несправедливо. Или же поддадутся сиюминутным эмоциям.

— Мы не можем повлиять на это, но я потребую, по крайней мере, демографического соотношения между охотниками и гражданскими лицами, — поморщился юрист. — Но это всё равно будет означать в лучшем случае одного охотника в составе коллегии. Тем не менее, я бы не стал сильно беспокоиться. Гражданские, вероятно, негативно воспримут тот факт, что вы кого-то убили, но еще хуже они отнесутся к племени убийц, охотившихся на таких же людей, как они сами. К тому же они проникнутся сочувствием, узнав о вашей эмоциональной реакции на гибель детского приюта.

— Понятно…

— Не говоря уже о том, что виновник этого пытался лишить вас жизни и в Вейле, снова похитив детей в качестве заложников, — добавил он. — Даже не представляю, каким убедительным должен быть свидетель, чтобы перевесить то отвращение, которое это вызовет у присяжных.

— И мы всё еще застряли здесь из-за этого дурацкого судебного разбирательства, — Мария со скрещёнными на груди руками совсем не выглядела довольной происходящим. — А тот мужчина, похоже, был полон решимости встретиться с ними в суде. Меня это беспокоит.

— Он хотел, чтобы это дело состоялось, — согласился их адвокат. — Но не мне судить о причинах. Прошу прощения, мне нужно встретиться с коллегами и заняться подготовкой защиты. Всего доброго.

Кивнув на прощанье, он покинул их. Остался только Жак.

— Мне это не нравится, — сказал Жак. — Такое чувство, что из вас почему-то хотят устроить показательное зрелище. Откуда у вас появились враги в Мистрале?

— Понятия не имею, — ответил Кроу.

Выполняя обещание, Рейвен хранила молчание. Почти демонстративно.

— Мы думали, что это снова дело рук Лаппи и Алварьян, но в Мистрале на нас никто не покушался. Им бы не составило труда узнать о нашем местоположении.

— Я поговорю об этом с Озпином, — сказала Мария. — На данный момент мы останемся в Хейвене. Что бы там ни происходило, Озпин, возможно, сумеет это остановить, применив немного политического давления. К тому же Леонардо отлично знает обстановку здесь, в Мистрале. Возможно, у него тоже найдутся ответы на наши вопросы.

Будем надеяться. Им никак нельзя было застревать здесь, в Мистрале, пока в Вейле творится черт знает что.