Повелитель Тайн (джен)

«Великое существо…» — стоило Бартону услышать слова Вернала, как из самых глубин его памяти тут же хлынули давно запрятанные воспоминания.

От этого ему стало так страшно, что он едва сдержался. Ноги сами собой отступили на несколько шагов.

Во время той археологической экспедиции много лет назад все кошмары начинались именно с подобных описаний!

Когда тело Бартона задрожало и он уже собирался развернуться и бежать, заместитель директора Отдела надзора Пачеко Дуэйн вдруг задал вопрос:

— Раз уж вы уже ощутили волю того великого существа, почему же не помирились с беженцами Четвёртой Эпохи, которые вас преследуют?

Дыхание Вернала вдруг стало тяжелее, и изо рта у него, казалось, вырвалась тонкая белёсая дымка.

Голос его тоже повысился.

— Они не приняли свою веру всем телом и разумом. У них всё ещё оставались сомнения!

Пока Вернал говорил, из полуобвалившегося дома медленно поползла бледная белая дымка, разносившая густой запах крови.

Бартону как будто что-то стало ясно, но думать сейчас у него не было ни малейшего желания.

Ему хотелось только одного: поскорее убраться отсюда и скрыться от опасности, которая вот-вот разразится.

Однако Пачеко оставался удивительно спокоен. Посмотрев на Вернала, он доброжелательно спросил: — Вы всё это время навещали мистера Бартона и писали письма в фонд. Какой именно помощи вы от нас хотите?

Услышав это, Бартон опешил.

Будь это в другой ситуации, он бы непременно решил, что Пачеко просто уточняет, какого рода юридическая консультация нужна Верналу!

Но сейчас разве у него вообще не было только двух вариантов? Либо бежать и докладывать в полицию, либо достать оружие и выстрелить в Вернала или хотя бы огреть его палкой по голове… Бартон недоумевал, как именно Пачеко ведёт дело.

В белёсой дымке, повисшей у него перед носом, с глазами, светившимися серым, Вернал не выказал ни малейшего сопротивления такому обмену репликами. Напротив, лицо его сделалось торжественным, и он произнёс величавым тоном: — Две вещи.

— Во-первых, отвезите этот предмет в пригород и возвращайтесь только вечером.

Пока он говорил, Вернал бросил стеклянную бутылку с длинным узким горлышком.

Стекло оказалось на редкость прочным. Даже ударившись о камень, бутылка не разбилась.

Внутри неё клубился бледно-белый, тонкий, почти иллюзорный туман.

В этот миг Бартон остро почувствовал, что тело заместителя директора Отдела надзора на мгновение одеревенело, словно тот уловил нечто ненормальное.

Не наблюдая за их реакцией, Вернал продолжил: — Во-вторых, когда будете разыскивать древние артефакты, помогите мне найти предметы, похожие на этот.

С этими словами он достал лист бумаги и развернул его.

На рисунке была изображена лампа странного вида. Она напоминала маленькую флягу для воды, из горлышка которой торчал фитиль.

— …Хорошо. — После двух секунд молчания Пачеко ответил низким голосом, уже не таким, как прежде.

— Вот и славно. Ха-ха, вам не кажется, что наша встреча была случайной? — С этими словами Вернал отшвырнул лист в сторону, высоко подпрыгнул и взобрался на полуобрушенное строение.

С ловкостью бабуина он быстро карабкался и перепрыгивал с места на место, и вскоре исчез из поля зрения Бартона и Пачеко.

— И что нам теперь делать?.. — Бартон повернулся к заместителю директора Отдела надзора.

Но, не успев договорить, вдруг осёкся. Он увидел, что Пачеко по-прежнему стоит на месте и тяжело дышит.

Мало того, всё его тело уже поросло густой чёрной шерстью. Мышцы вздулись так, что чёрное пальто натянулось.

«…Чудовище… чудовище…» — глаза Бартона расширились, словно он хотел рассмотреть нынешний облик Пачеко как можно яснее.

В следующее мгновение вся эта ненормальность исчезла без следа. Пачеко медленно выдохнул и сказал: — Будем ждать здесь.

— …А эти вещи поднять не нужно? — Бартон указал на лежавшие на земле бутылку и лист бумаги.

Уголки губ Пачеко дёрнулись, и он сказал: — Можете поднять.

— Но потом держитесь от меня подальше.

Бартон выпалил: — Это туман из бутылки на вас влияет?

— Есть вещи, которые лучше не проверять поспешно, даже если вы не можете быть полностью уверены, — Пачеко снова не ответил прямо.

«Разговаривать с ним и правда утомительно…» — немного поразмыслив, Бартон сделал несколько шагов вперёд и остановился перед бутылкой и листом.

Но едва он нагнулся, чтобы поднять оба предмета, как глаза его вдруг слабо засветились.

Сразу после этого прямо перед ним возникла пара сапог.

У одного сапога носок был высоко загнут вверх. Второй, напротив, был с круглым носком, как нынче в моде, — словно они принадлежали вовсе не одному человеку.

Сердце Бартона сжалось. Он резко выпрямился и посмотрел вперёд.

Напротив него стояла молодая женщина.

Одежда на ней выглядела так, словно состояла сразу из двух платьев. Одна сторона была сложной, другая — простой. Одна сторона пестрела красками, другая была совершенно чёрной.

При виде этого асимметричного наряда в Бартоне мгновенно вскипело отвращение. Ему хотелось сорвать с неё эту одежду и переодеть в нормальное платье и нормальные сапоги.

В этом порыве не было ни малейшего мужского желания причинить вред женщине. Это было чистое, ничем не прикрытое отвращение к подобному чувству прекрасного.

Перетерпев неприятное ощущение, Бартон перевёл взгляд выше, на лицо незнакомки.

У неё было красивое лицо, высокая переносица, полные губы и редкие тёмно-серые глаза. На вид ей было чуть за двадцать.

Однако восхищения Бартон не почувствовал. Напротив, её внешность казалась ему какой-то странной.

Через несколько секунд он наконец понял почему.

На лице женщины не было ни единого выражения — совсем не как у живого человека. Скорее как у восковой статуи.

— Вернал уже ушёл, — первым заговорил Пачеко; казалось, он окончательно пришёл в себя.

Взгляд женщины скользнул по бутылке и бумаге в руках Бартона.

— Что он велел вам сделать?

— Отвезти эту бутылку в пригород и вернуться только вечером. А ещё — помочь ему найти предмет, изображённый на рисунке, — откровенно ответил Пачеко, явно не желая делать эту женщину своим врагом.

Та кивнула и сказала: — Отдайте бутылку мне.

Едва прозвучали эти слова, как Бартону показалось, будто он услышал приказ, которому невозможно ослушаться. Он инстинктивно швырнул тонкогорлую бутылку женщине.

Пачеко воспользовался моментом и спросил: — Вы из семьи Тамара?

Женщина поймала бутылку и опустила на неё взгляд.

— Не ожидала, что о нас ещё кто-то помнит.

Пачеко с улыбкой ответил: — По правде говоря, с самого конца Четвёртой Эпохи и до наших дней представители семьи Тамара всегда оставались деятельными, просто их стало совсем мало.

— Вам знаком Орден Теософии?

— Они — это они. Мы — это мы, — коротко ответила женщина, после чего её тело стремительно побледнело, растаяло и исчезло.