Повелитель Тайн (джен)

Когда дама исчезла из виду на несколько секунд, Пачеко повернул голову к Бартону и сказал: — Возвращаемся в фонд.

— А разве мы не едем в пригород? — машинально спросил Бартон.

Пачеко с улыбкой ответил: — Бутылку вы уже отдали, разве нет?

— Значит, у нас больше нет причин ехать в пригород.

— Возможно, его настоящая цель и состояла в том, чтобы мы передали бутылку той даме из семьи Тамара. Всё, что он говорил до этого, было ложью.

— Впрочем, нас это не касается. Среди них нет невинных, так что неважно, кто из них погибнет. Нам нужно лишь немного понаблюдать, чтобы их схватка не затронула обычных людей. Этим займётся полиция, а не фонд и не Отдел надзора.

«Не похоже, чтобы Вернал был способен на такой хитроумный план…» — пробормотал про себя Бартон. Больше он ничего не спрашивал и повернулся к выходу.

Если уж говорить откровенно, больше всего на свете ему хотелось услышать именно это: что они возвращаются в фонд.

Вопрос про пригород вырвался у него в порыве мгновения. Это была старая привычка, от которой он так и не избавился за долгие годы.

Вернувшись в фонд, Бартон до самого вечера чувствовал себя не в своей тарелке. Он механически перебирал мелкую, однообразную рутину, пока не настал конец рабочего дня.

«Раньше я всё думал, что жизнь слишком скучна. А теперь понял, насколько драгоценна однообразная жизнь… Эх, лишь бы больше не случилось ничего неожиданного, как днём… Да благословит меня Повелитель Штормов…» — Бартон остановился у двери своего дома, вытянул правую руку, сжал её в кулак и легко ударил себя в левую часть груди.

Закончив молитву, он открыл дверь, вошёл в дом, снял шляпу и пальто и передал их подошедшей жене.

— Что случилось с Верналом? — осторожно спросила она.

Бартон спокойно ответил, и голос его, и лицо оставались невозмутимыми: — Он перешёл дорогу каким-то людям, и за ним следили. Теперь этим делом занимается полиция.

— Если Вернал ещё раз придёт, не впускай его. И не забудь послать кого-нибудь сообщить в полицию.

Услышав, что в дело вмешалась полиция, жена Бартона с облегчением вздохнула.

— Хорошо.

После ужина Бартон немного поиграл с детьми, затем нашёл предлог уйти в кабинет и сел у окна.

Ему нужно было остаться один на один с собой, чтобы окончательно успокоиться и выбраться из паники, которую вызвала история с Верналом.

Поэтому Бартон достал из ящика сигарету и сунул её в рот.

Он не был заядлым курильщиком, но время от времени ему приходилось поддерживать отношения с людьми, поэтому и дома, и при себе он держал по пачке сигарет.

Он чиркнул спичкой, прикурил и глубоко затянулся.

Потом откинулся на спинку стула и смотрел, как дым выходит у него изо рта и носа.

Белёсый дым быстро расползался во все стороны, и Бартон вдруг вспомнил туман, который сочился изо рта и носа Вернала.

Ему почудился слабый запах крови.

Для Бартона это не стало чем-то уж очень странным. В конце концов, Вернал уже бывал в его кабинете и наверняка оставил после себя какие-то следы. Просто обычному человеку такое было бы не уловить.

Раньше Бартон ничего не чувствовал лишь потому, что был слишком напряжён и растерян. Всё его внимание было приковано к самому Верналу, к тому, где тот находится, и к словам, которые он оставил после себя.

Разумеется, запах крови в кабинете был совсем слабым. По этой же причине он и близко не шёл ни в какое сравнение с гостиничным номером или обгоревшими руинами.

Но когда сигаретный дым разошёлся шире, Бартон вдруг прищурился.

Сердце у него недобро сжалось.

В одно мгновение бледно-белый дым вместе с запахом крови стянулся в одном направлении и образовал человеческую фигуру.

Верхняя половина тела у неё была вполне обычной, с приметным красным носом. Это был не кто иной, как археолог Вернал.

Нижняя же половина целиком тонула в воздухе, будто это было какое-то чудовище, сложенное из дыма.

— В-Вернал… — закричал Бартон, едва не захлебнувшись.

Его голос заметался по кабинету, но так и не смог пробиться за стены.

— Ха-ха! Я уже обрёл бессмертное тело. Пока сохраняется хоть немного тумана, я смогу снова ожить! — расхохотался Вернал.

По сравнению с прежним он выглядел всё более и более безумным, а глаза у него казались чуть ли не молочно-белыми.

«Т-так он уже тогда был мёртв?..» — мелькнуло у Бартона в голове.

После этого он заставил себя успокоиться и спросил: — Что тебе нужно?

Пока он говорил, Бартон порывался вскочить, но с ужасом понял, что его тело уже окутано тонким холодным туманом и он утратил почти все ощущения.

Вернал перестал смеяться, уставился ему в глаза и отчеканил слово за словом: — Ты не отвёз ту бутылку в пригород.

Хотя Бартон и отличался порывистым нравом, он прекрасно понимал, что отвечать на этот вопрос напрямую нельзя. Он лихорадочно искал выход.

Через несколько секунд, прежде чем снова заговорить, он резко сменил тему:

— Почему ты уверовал в ту сущность?

— Разве ты не был верным последователем Повелителя Штормов?

Вернал на миг умолк, но затем лицо его постепенно озарилось лихорадочной религиозной горячкой.

— Я увидел мир куда более огромный. Мир неизмеримо более обширный.

— По сравнению с ним планета, на которой мы сейчас живём, — просто песчинка в пустыне.

— Существует бесчисленное множество цивилизаций, древних руин, оставшихся сотни тысяч лет назад, миллионы лет назад, а то и десятки миллионов лет назад.

— Вот как выглядит Вселенная!

Увидев, что его вопрос сделал ситуацию только хуже, Бартон замолчал. Он судорожно думал, не найдётся ли ещё какая-нибудь безопасная тема, способная разжечь интерес Вернала.

Медленно, глубоко вдохнув, он сказал: — Кроме алтаря, что ещё вы нашли в руинах Четвёртой Эпохи?

— Насколько хорошо ты знаешь семью Тамара?

Глаза Вернала вспыхнули.

— Семья Тамара однажды сменила свой герб.

— А это значит, что с ними произошло нечто по-настоящему серьёзное.

Говоря это, археолог, от которого осталась лишь верхняя половина тела, вытянул правую руку и с помощью дыма вывел в воздухе два символа.

Первый состоял из слоя колючих лоз, стены щитов и длинного меча, воткнутого в них сверху вниз. Основой второго были распахнутые двустворчатые двери, а промежуток между ними занимал тот же вертикальный меч.

Как-никак Бартон всё же был историком не без имени, и он сразу вспомнил слова одного из членов семьи Тамара:

«Они — это они. А мы — это мы».

— Семья Тамара раскололась? — выпалил Бартон.

— Я тоже так думаю, — с довольной улыбкой ответил Вернал. Затем он подался ближе к Бартону, и лицо его вспыхнуло религиозным восторгом. — Твой мозг куда соблазнительнее, чем я предполагал. Для меня это лучшая подпитка. Расслабься немного. Твой разум сольётся с моим, и вместе мы увидим те великие цивилизации.

Выглядел он крайне ослабевшим и отчаянно жаждал восполнить силы.

Сердце Бартона забилось как безумное. Он изо всех сил пытался отпрянуть от собеседника, но, как бы ни сопротивлялся, тело словно схватил мороз — он не мог пошевелиться.

Как раз когда он уже собирался закрыть глаза, в правой руке внезапно вспыхнула острая боль, и сознание тут же прояснилось.

Бледно-белый туман перед ним и похожий на чудовище Вернал исчезли так, словно их никогда и не было.

Бартон тупо опустил голову и увидел, что сигарета в правой руке догорела почти до конца и обожгла ему пальцы.

«Это был сон? Но всё выглядело так по-настоящему…» Бартон отбросил сигарету и, полагаясь почти на одно духовное чутьё, поднялся и подошёл к окну.

Он выглянул на улицу и увидел, как под уличными фонарями в темноте спешат прохожие, стараясь поскорее добраться домой.

Среди них неспешно прогуливался самый обыкновенный золотистый ретривер.