Wise as an Old Qrow / Мудрый как старый Кроу / Мудрый как старый ворон (джен)

Озпин не обрадовался этим новостям, но и обеспокоенным он тоже не выглядел.

— Кто-то здесь ведет свою игру, — сказал он, — но я все еще не могу представить ситуацию, в которой присяжные встали бы против тебя или судья вынес бы суровый приговор вопреки их мнению. Вейл бы выступил с протестом, да и Атлас с высокой вероятностью может не остаться в стороне. Они относятся к вам с неприязнью, но к бандитам и нарушителям закона они испытывают лишь презрение. Да и отношения между Мистралем и Атласом тоже далеки от идеала.

Они никогда не были идеальными. Даже спустя двадцать с лишним лет между этими двумя королевствами сохранялась напряженность. Не настолько сильная, чтобы привести к конфликту или даже сорвать совместные проекты вроде Аргуса, но они часто сталкивались лбами по мелочам. Дикие земли Мистраля, огромные и непатрулируемые, служили убежищем для бандитов, многие из которых любили совершать набеги на атлаские деревни и посёлки, не смотря на разделяющий два королевства океан. Атлас преследовал их на своих землях, но Мистраль, отказывающийся пускать солдат Атласа на свою территорию, не позволял добить остатки банд. Из-за чего частыми ситуациями были похищения граждан Атласа, и единственным выходом для властей оставалась уплата выкупа.

Если вдуматься, то отказ Мистраля от сотрудничества в данных вопросах, действительно намекал на определенную связь между властями города и бандитскими группировками. Раньше он никогда не смотрел на это под таким углом, полагая, что дело лишь в пограничных спорах. Даже Атлас не осмеливался выдвигать столь прямые обвинения, но из-за уровня оказываемого на него и Рейвен давления эта мысль возвращалась к нему снова и снова.

— Какие вообще показания может дать этот свидетель?! — ярилась Мария. — Что сопляк, защищаясь, случайно убил своего бывшего вождя? Он тогда был совсем ещё ребёнком. Никто не станет воспринимать подобное обвинение всерьёз, не то, что требовать меру наказания. А по происшествию с Альварьян я сама могу выступать как свидетель. Он никого не убил напрямую. В худшем случае его можно обвинить в том, что он, уклоняясь от атак, позволил им попасть по другим.

— А мисс Бранвен?

— Ну, возможно, кого-то и убила, — неохотно признала Мария, — Но это был главарь банды, громко бахвалившийся убийством детей. Можно утверждать, что это была эмоциональная реакция. Черт возьми, можно даже сослаться на самооборону, мол, предотвратили преступление, которое могло бы произойти в будущем.

— Совет Мистраля очень упрям, — заметил Леонардо. Он с самого начала проявлял признаки беспокойство, казалось, что это дело волнует его даже больше, чем Озпина. Возможно, для него, как для директора школы, это могло обернуться неприятностями. — Они редко отступают, если вцепились во что-то мертвой хваткой, даже если, наверное, стоило бы. Думаю, дело в принципах: начатое нужно доводить до конца. Здесь политики будут держаться за свои решения до последнего, пока их не вынудят уйти в отставку или не отстранят от должности, отказываясь признавать свою неправоту и пойти на уступки.

— Какие же они трудные люди, — посетовал Озпин. — Совет Вейла состоит из старых, коррумпированных и своекорыстных людей, но из-за этого на них легко повлиять. Они единогласно согласятся с чем угодно, если это принесет им выгоду или порадует их избирателей.

— Эти ископаемые меняют курс чаще, чем гонщики на треке, — усмехнулась Мария.

— Я предпочту гибкий ум закоснелому, — Озпин ухватился за переносицу, массируя кожу большим и указательным пальцами. Он выглядел измотанным. — О Розалин что-нибудь слышно?

Розалин? Должно быть, это была нынешняя Дева Весны. Кроу задумался, было ли она его ровесницей или ещё одной старухой, как Таер. Было бы логично, если бы Девы были разного возраста — это снизило бы нагрузку на Озпина, когда они начали бы умирать от старости и подходила необходимость подбирать новых Дев, но жизнью и смертью так не поуправляешь. Возможно, он и пытался так сделать, но некоторые Девы могли умереть раньше времени — от болезней, нападений, несчастных случаев или просто от старости в семьдесят лет, а не в желанные девяносто.

Аура, как правило, продлевала жизнь, но не спасала от слабоумия, болезней или разрушительного действия времени. А Салем и её союзникам только дай шанс. Одна маленькая неудача, какая в свое время произошла с Эмбер, и все тщательно продуманные планы рассыпались подобно карточному домику.

— Ты же знаешь, что она не свяжется с нами и не выдаст своего местонахождения, — в голосе Леонардо прозвучало раздражение. — Полагаю, мы узнаем, что она добралась до города, только когда она предстанет перед нами лично. Она параноик. Страшный параноик. От неё нельзя дождаться ни капли доверия.

— Не принимай это на свой счёт, старина. Розалина и мне не особо доверяет. С Тир она ладила, но в остальном предпочитала держаться в кругу своей семьи и друзей. Не самый лучший выбор, но… Впрочем, выбор был вовсе не за мной.

Интересное замечание. Озпин обычно сам отбирал Дев и и старался подготовить их как можно лучше. Рейвен называла это манипуляцией, но сам Озпин говорил, что считает важным, чтобы они знали о рисках и о возможном будущем, прежде чем окончательно принимать решение. Он хотел, чтобы они владели полной информацией, и подобных принципов он придерживался и с той девушкой Никос. Кроу не был с ней близко знаком, но видел, какие шрамы оставила её смерть на друге Руби, Арке. У парня был вид человека, готового отдать всё, лишь бы убить Синдер, даже ценой собственной гибели. Кроу собирался поговорить с ним с глазу на глаз, но с нападением Кэллоуза всё пошло наперекосяк, и он не успел ничего сделать.

Так или иначе, судя по всему, Розалина не была типичной Девой. По крайней мере, не похожей на одну из воспитанниц и учениц Озпина. Должно быть, она случайно унаследовала эту силу после смерти своей предшественницы — возможно, без каких-либо объяснений, предупреждений или собственного согласия. Разумеется, вины Озпина в этом не было: предыдущая Дева, вероятно, выбрала её против своей воли или же просто совершила ошибку.

По крайней мере, она согласилась помочь и открыть хранилище. Это был хороший знак.

— Кхм… — откашлялся Леонардо. — Стоит ли нам обсуждать это в присутствии юноши?

— Мистер Бранвен — наш будущий соратник и ученик Марии, — улыбнулся Озпин Леонардо и Кроу. — Хоть он пока и не посвящен во все тайны, думаю, ему можно доверить хранение некоторых секретов. Верно ведь?

— Конечно, — кивнул Кроу. — Похоже, это важно для безопасности Мистраля и Вейла. И Горы Гленн. У меня есть друзья в каждом городе. Не говоря уже о том, что союзники Салем убили сирот приюта, в котором я вырос. А это делает их моими врагами.

Дернувшись, Леонардо поспешил отвести взгляд. Должно быть, его задели слова о сиротах. Возможно, он боялся, что Кроу возложит вину на него, ведь именно в его обязанности входил Мистраль и его защита от Салем и её приспешников. Обычный ребенок его возраста мог бы возненавидеть Леонардо, но Кроу понимал: всё не так просто, как кажется. Их противостояние длилось десятилетиями, да и Синдер как-то же умудрилась ускользнуть у всех из-под носа.

Нельзя было требовать от директора Хейвена отслеживать каждого шпиона или без подсказок обнаруживать подобных психопатов, как Лаппи. Его работа заключалась в защите академии и хранящейся там Реликвии, а также безопасность охотников и всего королевства. В далёком будущем Озпин всё ещё считал его своим верным союзником, и Кроу ли сомневаться в его верности.

— Я возражаю, но уступаю твоей мудрости, — сказал Леонардо. — Ведь ты знаешь его лучше всех.

— Тогда не буду тебя задерживать. И тебя, Мария, тоже, — Озпин кивнул им обоим. — Я сообщу мистеру Бранвену основные детали, а вы двое можете заняться своими делами. Не переживай из-за судебного разбирательства, Леонардо. Я сам с этим разберусь. Твоя помощь не требуется.

— Спасибо. Думаю, выглядело бы подозрительно, если бы директор Хейвена взялся защищать иностранного студента. Это могли бы счесть конфликтом интересов, — хмыкнув, фавн отодвинул стул. — Я сообщу сразу, как только узнаю о прибытии Розалин. Если, конечно, она не найдёт нас раньше, до того, как мы вообще заметим ее появление.

— Я пойду развлеку сестру этого сорванца, — сказала Мария. — — Хорошая драка должна помочь.

Двое охотников вышли из комнаты, с тихим щелчком закрыв за собой дверь. Было странно ощущать такой прилив воодушевления, ведь Кроу знал всё, что мог рассказать ему Озпин. Наверное, дело было в оказанном доверии. Озпин решился ввести его в курс своих дел гораздо раньше, чем в минувшем будущем. На годы раньше.

— То, что я сейчас скажу, может показаться невероятным, но уверяю вас: это чистая правда, — начал рассказ Озпин. — Под Хейвеном есть хранилище, а в нём артефакт, известный как Реликвия Знаний. Этот артефакт может с абсолютной точностью ответить на три вопроса, но делает это лишь раз в сто лет. Дверь в это хранилище заперта на ключ, который передается из поколения в поколение.

— И Розалина — одна из таких хранительниц.

— Да. Вы схватываете на лету, — незаслуженно похвалили его. — Розалина… Или, вернее, была… Нет, она стала несчастной жертвой событий, произошедших тридцать лет назад. На предыдущую обладательницу этого ключа напали и убили, но в последние мгновения своей жизни она решила спрятать ключ там, где враги не смогли бы его найти. Вместо того, чтобы доверить его кому-то из близких, кого Сейлем и её приспешники могли бы выследить, она выбрала простую женщину, работавшую в таверне, мимо которой проходила за несколько дней до этого. Хранительница, о которой никто не подумает, — Озпин печально прикрыл глаза. — Хранительница, ставшая такой вопреки совей воли.

Ах, вот оно что. Он так и думал. То, что Озпина это не радовало, говорило в его пользу. Согласие имело огромное значение, особенно когда речь шла о такой ответственности, как сила Девы. Это мгновенно делало человека мишенью, а женщина, работающая в таверне какой-нибудь деревушки, вряд ли имела какую-либо подготовку к неизбежному противостоянию с Салем.

— К счастью, мы смогли найти её и немного подучить, а также дать столь необходимые разъяснения по поводу её новых способностей. Увы, все мосты, которые мы могли бы навести, были сожжены ещё до нашей с ней встречи. Розалина оказалась достаточно рассудительной, чтобы понять: нашей вины в случившемся нет; она согласилась прийти, если её позовут открыть хранилище, но она не просила об этой доле и вряд ли станет нам другом.

— Не думаю, что её можно в этом винить, — хмыкнул Кроу. — Но, по крайней мере, она откликнулась, верно?

— Да. Это больше, чем мы вправе требовать. Именно поэтому я прошу вас не давить на неё и не докучать ей, пока она здесь. Розалин захочет открыть хранилище, закрыть его, как только мы закончим, и как можно скорее уехать. Мы не станем ей мешать.

Так было честно. Будущий Айронвуд не согласился бы с этим, настаивая на слежке и контроле, и, возможно, события, связанные с Эмбер, доказали его правоту. А может, и нет. Легко утверждать, что Айронвуд был прав, не зная, что случилось бы, будь он у руля. На фестивале взломали абсолютно всех роботов, перехватив над ним контроль, и вполне вероятно, уступи они Айронвуду, тот хакер обнаружил бы местонахождение Эмбер еще быстрее.

— Насчет этой Реликвии, — решил спросить Кроу. — Сколько из трех вопросов будет использовано? Были ли уже использованы какие-либо из них?

— Очень хороший вопрос. В этом поколении их еще не использовали. Я надеюсь задать лишь один вопрос — чтобы установить личности тех, кто организовал покушение в Вейле, и понять их мотивы.

— Понять?

— Тут есть одна хитрость, — пояснил Озпин с кривой усмешкой. — Очень легко задать вопрос, ответ на который не даст всей необходимой информации. Если бы я спросил их имена, я бы получил только имена. Но какой от них толк? Если бы я спросил, была бы замешана в этом Салем, то в ответ мог бы лишь «да» или «нет». Тоже мало пользы. А так мне раскроют чужую мотивацию совершить покушения, что позволит нам самим понять, была ли причастна к этому Салем или это была самостоятельная акция. Это также может дать нам ключевую информацию для их поиска.

— А если этого будет недостаточно?

— Я не ограничен одним вопросом. Просто именно столько я хотел бы использовать в данный момент. При необходимости мы зададим и другие, особенно если подтвердится участие Салем, — он склонил голову набок. — Я вижу, вам не терпится что-то спросить. Прошу.

— Почему бы не спросить, как лучше убить Салем?

— Такие вопросы расплывчаты и часто бесполезны… — после глубокого вздоха Озпин начал говорить медленно и размеренно, словно обдумывал каждое слово, прежде чем его произнести. — Реликвия не может предсказывать будущее, и хотя можно возразить, что это не вопрос о будущем, в какой-то степени это так. Представьте, что вы спросили бы её, как убить человека прямо сейчас. Например, Алварьян. Она могла бы ответить, что нужно направить пистолет в определённое место и выстрелить, но уже через час этот ответ был бы неактуальным.

В этом… Был какой-то смысл. Вроде. Казалось, будто Реликвия хитрила, давая ответ, который, как она знала, не принесёт особой пользы. Он и сам не знал всех правил работы Реликвии даже в свое время, ведь единственными, кто когда-либо приближался к ней, были Озпин и — кто бы мог подумать — Рейвен. Озпин однажды взял её с собой, чтобы воспользоваться артефактом, чтобы потом с помощью её Проявления быстро вернуться назад.

Рейвен никогда не рассказывала о том, что узнала, но не прошло и четырёх месяцев, как она бросила их.

— С Салем всё непросто, — сказал он. — Реликвия отвечает лишь исходя из ситуации «здесь и сейчас» и не может знать, что случится завтра. Даже ответ о мотивах убийц может иметь срок годности. Реликвия может ответить, что они никак не связаны с Салем, но уже на следующий день она может выйти на них и завербовать. Маловероятно, конечно, но это пример того, что «абсолютное знание» на деле не столь уж совершенно.

— Понятно…

— Само собой разумеется, что открытие хранилища сам по себе огромный риск. Именно тогда наши враги могут нанести удар и завладеть Реликвией Знания. Отчасти поэтому мы здесь и занимаемся вашими юридическими проблемами официально. Это служит нам прикрытием. Если бы Салем заподозрила, что мы пытаемся заполучить Реликвию, она бы стянула сюда всех своих союзников, каких только могла, чтобы атаковать нас.

— Будет плохо, если она попадет к ним в руки?

— Очень плохо. Ужасно. Ответы, которые она может дать и сами по себе достаточно опасны. Например, коды доступа к оружию огромной разрушительной силы, хранящемуся в Атласе, — но и сама Реликвия может быть использована во зло. Не зря она спрятана глубоко в Академии Хейвен, — Озпин встал. — Полагаю, вы понимаете, что это должно остаться в тайне.

— Конечно. Я никому не скажу.

— Даже вашей сестре. Пока что. Я надеюсь, со временем привлечь её к нашему делу, но ей недостаёт…

— Зрелости?

— Да, — Озпин усмехнулся. — И я не собираюсь торопить время. Тем более, что у неё и так было не самое счастливое детство. Пусть лучше она насладится молодостью в Биконе, ожидая времени, когда она повзрослеет, чем будет втянута в то, к чему еще не готова. Я бы поступил так же и с вами, но, честно говоря, думаю, этот поезд уже ушел…

Кроу не мог с этим не согласиться.

* * *

Розалин было чуть за пятьдесят — она была уже немолода, но и не старуха, и уж точно не та Дева Весны, которую Кроу искал в будущем. Той было чуть за двадцать, и последним, кто ее видел, была Рейвен. Значит, у Розалин осталось мало времени. Она должна была умереть в ближайшие двадцать лет.

Кроу мог лишь предположить, что причиной стало убийство. Женщина выглядела слишком обычно для настоящей охотницы: усталое лицо, напряженное выражение, скованная поза, хотя она и не хромала, а оружие висело за спиной; в критической ситуации быстро его не выхватишь и не пустишь в ход. Это оружие служило скорее для отпугивания, чем для реального боя. Кроу сдержал дальнейшую критику: эта женщина не была охотницей и никогда ею быть не хотела. Она была вполне счастлива своей жизнью, пока на её плечи не свалилась эта сила.

— Розалин. Рад тебя видеть, — поприветствовал ей Озпин, не пытаясь протянуть руку или коснуться. — Спасибо, что откликнулась на нашу просьбу. Знаю, это хлопотно. Дорога заняла много времени?

— Достаточно много, — её голос звучал ровно. Вежливо. В нём не было той враждебности, которой ожидал Кроу, судя по рассказу Озпина, но не было и теплоты. Розалин, похоже, не испытывала к ним ненависти, но она хотела покончить с этим и уйти. — Ничего страшного. Я сама хочу поскорее с этим закончить. Здесь безопасно?

— Настолько безопасно, насколько это возможно. Вы, конечно, знаете Леонардо, — Озпин указал на мужчину. — А это Мария Калавера, моя близкая подруга и опытная охотница. Это ее ученик, Кроу Бранвен.

Рейвен осталась в своей комнате; её не пригласили, да и причин для этого не было. Кроу слегка напрягся, когда Розалин посмотрела в его сторону, но в её взгляде не было никакой враждебности. Охотники часто оценивающе оглядывали друг друга, подмечая мельчайшие детали, но её любопытство казалось более сдержанным. Она изучала его лицо и возраст так, как обычная женщина могла бы смотреть на мальчишку, который заметно подрос с их последней встречи.

— Теперь вы набираете совсем юных, — заметила она.

— Мистер Бранвен — особый случай и исключение из обычного правила. Он гораздо взрослее, чем можно было бы предположить по его возрасту.

— Я поверю вам на слово, — вздохнула Розалин. — Итак, когда мы это сделаем? Не сейчас, я полагаю.

Она посмотрела на статую в главном зале. Был разгар дня: вокруг по делу и нет сновали студенты, персонал и посетители. Слишком много свидетелей того, как статую отодвигали, чтобы открыть хранилище. Даже если бы они дождались спокойного момента, все равно был шанс, что кто-нибудь решит пройти мимо.

— Гм… Я сообщил, что сегодня вечером будут проведены важные работы по ремонту водопроводных труб, — сказал Леонардо. — Таким образом, главный зал и коридоры, ведущие к нему, будут закрыты с десяти часов вечера.

— Хорошая идея, — похвалил Озпин. — Тогда, я полагаю, нам следует дождаться вечера. Не хочешь ли поужинать с нами, Розалин, или…

— Я не откажусь от комнаты и перекуса, — сказала она. — Но я здесь не ради светских бесед.

— Конечно. Конечно. Я просто проявил вежливость.

— Спасибо, но я спешу, — женщина вздохнула. — Завтра вечером у моей племянницы день рождения, и я обещала присутствовать. Успеть реально, если выехать рано утром, но вы выбрали неудачное время.

— Мне очень жаль. И еще раз спасибо, что пришли, несмотря на сложности.

— Я понимаю, насколько все серьезно, — ответила она, поморщившись. — Я знаю, что поставлено на карту. Я просто… Я этого не хотела и не была к этому готова. Я не охотница, несмотря на все тренировки, которые мне предоставили. Дева, которая была до меня, была охотницей, и она погибла. Если меня найдут, мне конец, а у меня есть люди, ради которых я хочу прожить еще несколько десятков лет.

— Вы гораздо храбрее, чем думаете, Розалин, — с уважением склонил голову Озпин. — Гораздо больше мужества требуется для того, чтобы прийти сюда, не имея никаких навыков, чем для того, чтобы прийти сюда, обладая ими. Леонардо, у тебя есть для нее комната? Мария, мне неприятно об этом просить, но…

— Я постою на страже, — кивнула Мария. — Вы ведь не против?

— Я не против, — ей ответили пожатием плеч.

Женщины ушли в сопровождении Леонардо. Кроу проводил их взглядом, а затем повернулся к Озпину.

— Она оказалась не такой враждебной, как я ожидал.

— Время смягчает людей. Так было не всегда, — Озпин потер шею, явно испытывая облегчение от того, насколько вежливым был этот разговор. Он ожидал худшего. — Но вежливость — это всего лишь вежливость. Мы ответим тем же и сделаем все возможное, чтобы учесть её пожелания.

— Есть ли риск нападения? Она, кажется, нервничает.

— Она имеет на это право, учитывая ее неопытность в боевых действиях, но нет. Не думаю, что Салем знает об этом. Мы действовали быстро, почти без предупреждения направились в Мистраль, и Розалин прибыла туда всего через несколько дней. Салем должна была узнать об этом, мобилизовать своих людей, и им пришлось бы добираться сюда. Они могли оказаться здесь только в том случае, если бы знали о наших планах до того, как мы отправились в путь.

— Есть такой риск?

— Никакого, — улыбнулся Озпин. — Я безоговорочно доверяю всем участникам. Если только мистер Геле не шпион, но я сильно сомневаюсь в этом, учитывая его возраст и прошлое.

Кроу тоже в этом сомневался. Жак в свое время причинил много зла, и кое-что из этого могло в определенной степени быть на руку Салем, но он был сам по себе. Обычный эгоистичный и жадный мудак. Если бы он был заодно с Салем, то причинил бы миру гораздо больше вреда. Одних только задержек поставок праха было бы достаточно, чтобы погрузить королевства в хаос.

— Тогда, наверное, подождем до вечера.

— Да, — Озпин положил руку ему на плечо. — Не переживайте так. Дело плёвое: зашли, задали вопросы и обратно. Больше часа не займёт. Я попрошу вас и Марию проводить Розалин за пределы Мистраля и отвести её подальше? На всякий случай, а потом вы вернётесь через портал вашей сестры, и мы двинемся в путь.

— А как же судебное дело?

— Они не предпримут никаких мер, чтобы помешать вам покинуть страну, — улыбнулся Озпин. — Как я уже говорил им ранее, они будут рады, если дело будет рассмотрено в Вейле с привлечением местных присяжных. Они могут даже предпочесть это, поскольку здешние присяжные, скорее всего, будут предвзяты в вашу пользу. Ведь они сами могли бы оказаться жертвами бандитов.

— Справедливо, — Кроу немного расслабился. Весь день он был как на иголках, но теперь у неё снова появилась некоторая уверенность. К тому же, в будущем Салем никогда не пыталась завладеть Реликвией. Нет причин думать, что сейчас она поступит иначе. — Слушай, а у тебя есть планы насчёт двух оставшихся вопросов?

— Хочешь сам ими распорядиться?

— Не-а. Мне и спросить-то не о чем.

Разве что о том, где сейчас Синдер, но она, возможно, ещё даже не родилась, и он не знал, что бы стал делать с ребёнком, если бы она уже появилась на свет. Вопросы о его собственном времени или судьбе племянниц, вероятно, тоже не сработали бы, поскольку это, по сути, информация из будущего. Он даже не мог спросить, почему Рейвен бросила семью, ведь здесь этого ещё не случилось — и, возможно, никогда не случится.

— Мне просто интересно, что происходит, когда приближается дедлайн. Ты их тратишь или приберегаешь на всякий случай?

— Зависит от настроения. И от ситуации. Иногда стоит подождать, но вы правы, если считаешь, что знания — мощный инструмент против нашего врага, так что я стараюсь их не тратить попусту.

Вопрос, казалось, позабавил Озпина, но он всё же ответил. Рейвен называла его лживым манипулятором, но в такие моменты, как этот, Кроу думал, что лжец из него не такой уж искусный, вопреки мнению остальных. Осознанно или нет, он уже выдал свою истинную, неподвластную времени природу. Физическая оболочка Озпина выглядела лет на тридцать с небольшим, однако он только что сказал, что встретил Розалину тридцать лет назад, когда погибла предыдущая Дева.

Большинство не обратило бы на это внимания, и, возможно, именно поэтому Озпину сходили с рук все нестыковки. Кроу заметил их только потому, что знал, где искать. Или вот сейчас Озпин невзначай дал понять, что жил еще в том столетнем цикле использования Реликвии, который предшествовал нынешнему. Так оно и было, но он не должен был этого знать.

— На протяжении всей истории некоторые вопросы оставались без ответа, но большинство из них, судя по тому, что я читал, были уместными, — продолжил Озпин. — Увы, иногда информация кажется полезной, но быстро теряет актуальность. Например, информация о планах Салем помогает на первых порах им помешать, но как только она понимает, что против неё что-то предпринимают, она может адаптироваться и изменить свои планы, и тогда информация становится бесполезной. Даже опасной.

— И она знает об этой штуке, верно?

— Именно так. Поэтому, когда у нас появляется больше информации, чем следовало бы, она в первую очередь предполагает, что дело в Реликвии. Знания не так ценны, когда твой враг знает, что они у тебя есть. Из-за этого она пару раз устраивала нам ловушки, притворяясь, что не знает о том, что нам известно то, чего мы знать не должны, и заманивала нас в засаду. Такие ошибки могут дорого обойтись.

По его словам, можно было подумать, что он сам стал жертвой. Попал в плен к самому себе. Салем не могла его убить, потому что после смерти Озпин перейдёт в нового носителя, но это не значило, что она не могла запереть его и лишить возможности вмешиваться в дела на протяжении человеческой жизни. Или пока он не найдёт способ покончить с собой. Потеря Озпина даже на десять или двадцать лет поставила бы все королевства в крайне опасное положение. У них существовала процедура быстрого поиска следующего носителя — процесс, в котором участвовали он сам и Глинда.

В общем, Реликвия Знаний была опасна как для своего владельца, так и для его врагов. Он всегда удивлялся, почему Озпин не использовал её чаще, но, возможно, теперь он получил ответ на свой вопрос. Рейвен присутствовала при её использовании, и это сломило её волю. Всего за полгода она превратилась из гордой матери в трусиху.

На этот раз такого не случится.