Wise as an Old Qrow / Мудрый как старый Кроу / Мудрый как старый ворон (джен)

Кроу не до конца понимал, зачем его вообще взяли с собой.

Возможно, чтобы он смог до конца поверить словам Озпина. Вся история с Реликвией Знаний звучала слишком невероятно, поэтому, возможно, была традиция показывать новичку артефакт, чтобы развеять любые возникшие сомнения. Других причин он не видел, поскольку Озпин, Леонардо и Мария явно не нуждались в его присутствии.

Главный зал Хейвена, как и было обещано, был закрыт, а коридоры, ведущие к нему, были перекрыты желто-черной сигнальное лентой, а также предупреждающими знаками. Сюда даже завезли строительную технику — для пущей убедительности, будто бы здесь будут идти ремонтные работы. В первую очередь это было рассчитано на студентов, хотя никто не откажется, если удастся обмануть и приспешников Салем.

Однако у Салем был неограниченный срок жизни. Ей совершенно неважно, исчерпан ли лимит вопросов у Реликвии: ведь она может прождать необходимую сотню лет. К тому же Озпин не раз упоминал, что если Салем соберет все четыре Реликвии, то Ремнант ждет более страшная участь. Правда, подробностей он не раскрывал — просто дал понять, что допускать этого нельзя.

Розалин прибыла на полчаса позже обговоренного. Кроу, переминаясь с ноги на ногу, стоя рядом с Марией, лениво размышлял, почему они не пришли всей группой, но молчал, понимая, что сейчас не лучшее время для вопросов. Озпин, Леонардо и Розалина обменялись несколькими фразами — Кроу их не расслышал, — а затем направились к большой статуе.

Из глаз девушки вырвались языки пламени, подтверждая наличие у неё сил, а руки, вскинутые вверх, охватило магический огонь. Было видно, что должного контроля над силой у неё не было. Кроу видел Эмбер на пике своей силы, встречал он в будущем и Фрею — по сравнению с ними эта Дева выглядела куда слабее. Впрочем, те были профессиональными охотницами, их готовили к подобной ответственности. Было бы несправедливо требовать подобной подготовки от женщины, никогда и не стремившейся к подобной доле, но, пусть и делающей всё, что было в её силах. Большинство не смогли бы взять под контроль собственную ауру, открой им её в зрелом возрасте, не говоря уже о такой силе.

Камень застонал и пошел трещинами, а пол пошёл ходуном. Очевидно, хранилище не открывали очень давно: стыки, которые должны были разойтись плавно, отозвались таким грохотом и вибрацией, словно началось небольшое землетрясение. На мгновение показалось, что статуя вот-вот рухнет, но она оторвалась от каменного основания и, с протяжным скрежетом, сдвинулась в сторону.

— Давненько его не открывали, — заметила Мария, словно вторя его мыслям. — Не мешало бы смазать механизмы.

— На твоем веку такое уже случалось?

— Перестань говорить обо мне так, словно я прожила грёбаную тысячу лет! Я не настолько стара. И нет, я никогда не видела Реликвию Знания, — фыркнула она. — Но не обольщайся: Реликвии Созидания и Выбора мне видеть доводилось.

— Жаль только, что ни Созидание, ни Выбор не смогли наделить тебя характером получше.

Мария отвесила ему шутливый подзатыльник. По большому счету, их присутствие здесь было необязательным, но раз уж они оказались рядом, почему бы не поболтать? Обращение к силам Девы явно утомило Розалину, и Озпин предложил ей присесть отдохнуть на скамейку неподалёку. Женщина, тяжело ступая, направилась туда — она была рада просто подождать, пока они не вернутся и не придет время закрывать хранилище, оповещая, что можно уже уходить.

— Мария. Кроу, — позвал их Озпин. — Можете пойти со мной к Реликвии, при условии, что будете хранить полное молчание. Даже риторический вопрос, произнесенный вслух, может стоить нам одной попытки. И все же вам обоим будет полезно услышать ответы.

— А как же я? — спросил Леонардо.

— Разумеется, ты тоже можешь пойти, мой друг. Ведь ты — хранитель этой реликв…

Клац!

Раздался звук, похожий на звук выбрасываемого металлического патрона, за которым последовало «динь, динь, динь», словно что-то упало на пол. Все обернулись. Кроу, проклиная свое невезение, заметил металлический цилиндр, подпрыгивающий на кафельном полу. Следом появились еще два, выкатившиеся из перекрытых коридоров, куда вход был строго воспрещен.

Тс-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с…

Контейнер завертелся с бешеной скоростью: вырывающийся из его основания синеватый дым заставлял предмет вращаться, словно закрученную монету. Два других контейнера повели себя так же, стремительно выбрасывая дым, который густыми клубами поднимался к потолку.

— Не вдыхайте это! — рявкнул Озпин, прикрывая рот рукой. — Розалина! Мария, к Деве!

Мария рванула вперед, лавируя между клубами дыма. Кроу попытался последовать за ней, но Озпин, схватив его за воротник, резко дернул назад.

— Охраняй вход в хранилище! — Озпин вытащил свою трость и шагнул вперед, прикрыв рот и нос свободной рукой. — Леонардо, сможешь добраться до дверей и открыть их? Нужно выпустить дым!

Фавн что-то буркнул в ответ и бросился бежать. Страха в нем не чувствовалось, впрочем, чего еще ожидать от директора академии? Можно было предположить, что каждый из директоров в расцвете сил был могущественен, как, например, Айронвуд. Озпин занял позицию в нескольких метрах перед Кроу, готовый перехватить любого, кто попытается прорваться к хранилищу. Лестницу, ведущую вниз, было удобно контролировать, стоя на одной из ступеней, хотя это и давало противнику небольшое преимущество в высоте.

Впрочем, для охотника это значило куда меньше, чем принято показывать в кино. Главный недостаток потери преимущества в высоте заключался в том, что ты мог бить в основном противнику по ногам, в то время как сам мог получить удар по голове, но благодаря ауре даже прямое попадание в череп не несло смертельной угрозы. К тому же, защищаться было довольно легко, когда заранее знаешь, что любой удар придет сверху. Лучше быть непредсказуемым, но это было сложно, когда твой противник был примерно на треть метра ниже тебя.

— Никого не подпускай к хранилищу, — приказал Озпин. — Лучший вариант — поручить Розалин его закрыть. А вопросы мы можем задать и в следующий раз.

Кроу кивнул, но поняв, что Озпин этого не увидит, продублировал вслух: Понял! Как бы ни хотелось получить ответы на свои вопросы, риск был совершенно неоправданным. Приспешникам Салем достаточно было просто выкрикнуть «почему, что и когда» в пределах слышимости Реликвии Знания — и возможность задать вопросы будет утеряна. Куда разумнее было закрыть дверь, разобраться с противниками, а затем вернуться — через несколько часов или даже завтра. Спешить было некуда.

Судя по всему, их противники тоже не торопились. Газ продолжал клубиться, но звуков боя не было слышно. Он ожидал нападения на Розалин, но в таком случае Мария наверняка бы подняла шум. Новые газовые гранаты не появлялись, а те, что уже были выпущены, постепенно теряли силу: давление внутри падало, и они вращались всё медленнее. Поскольку сильного ветра, который гнал бы газ в их сторону, не было, облако просто поднималось вверх и скапливалось под потолком.

Где же атака? К чему ждать?..

Кроу выдохнул, расслабил запястье и нетерпеливо взмахнул мечом. Лаппи никогда не ждал, Алварьян тоже всегда стремительно бросался в бой. Даже Тириан — в будущем — вёл себя крайне агрессивно. Всё это казалось каким-то неправильным.

Бах!

Раздался выстрел. Пуля угодила Озпину в грудь, но, встретившись с его аурой, отскочила в сторону. За первым выстрелом последовали ещё два: одна пуля улетела в сторону, влево от цели, а вторая была отражена тростью. Нахмурившись, Озпин направил оружие в гущу дыма, прослеживая траекторию полёта пули:

— Там!

Луч зеленого света вырвался из оружия, прорезал дым под углом вверх и ударил в нишу под потолком. Из него выпрыгнула тень, ловко приземлилась на балкон и бросилась наутёк. Озпин, выцеливая тростью беглеца, повёл лучом вслед, попутно разрезая перила балкона. Наблюдать за тем, как сражается Озпин в расцвете сил, было истинным удовольствием — ведь тот Оз, что погиб от рук Синдер, по сравнению с нынешним был глубоким стариком.

Раздалось ещё несколько выстрелов — на этот раз более частых, словно из полуавтоматического оружия, а не из снайперской винтовки. Звук последней он знал прекрасно — спасибо Руби. Значит, врагов больше одного. Но Салем всегда предпочитала качество количеству, что в прошлом, что в будущем. Он никогда не слышал, чтобы она использовала отряды бойцов.

— Может, это кто-то другой? — прошептал он. — Возможно, наёмники? Возможно, их нанял кто-то из подручных Салем, или же они просто решили воспользоваться моментом.

Вариант с Атласом он отбросил: снаряжение и тактика не подходили. Белый Клык? Вряд ли — действуют слишком профессионально, хотя исключать этого нельзя. Ветераны войны за права фавнов могли быть ещё живы, как, например, Алварьян, и не было причин подозревать, что их навыки со временем обратились в прах. Впрочем, стрелок, пытающийся убежать от атаки Озпина, был одет в чёрно-серый костюм. Никакой маски Белого Клыка — только чёрная балаклава и тактические очки.

Вжух… Вжу-у-ух…

Странный звук заставил Кроу вскинуть голову в попытке понять, что это было. Не оружие, не пушка. Под звук раскручиваемой катушки кто-то опускался где-то позади него. А затем раздался характерный стук ботинок о пол.

Канаты.

За статуей в дальнем конце зала кто-то только что спустился на тросах. Кроу сделал три шага вниз по лестнице, так чтобы скрыться из виду тех, кто был наверху, и занял позицию, мимо которой невозможно было бы проскользнуть незамеченным. Чтобы добраться до реликвии, им придётся пройти через него.

— Озпин! — крикнул он. — У нас за спиной враги!

— Слышал. Охраняй реликвию! Розалина! — крикнул он. — Закрывай! Закрывай его!

Закрыть — вместе с ним внутри? Что ж, не так уж это и страшно: можно просто подождать, пока её снова откроют, или, на худой конец, дождаться, пока Рейвен откроет к нему портал. Кроу спустился ещё на несколько ступеней — на всякий случай, чтобы механизм закрытия его не задел. Однако статуя не шелохнулась. Розалина либо не услышала, либо просто не могла выполнить просьбу.

«Две цели, — понял он. — Главная — заполучить Реликвию Знания, но убийство Девы Весны и попытка предугадать нового наследника — тоже вполне приемлемый вариант. Мария им стать не сможет, значит, наследником станет кто-то из круга Розалины, скорее всего, член её семьи».

Если Салем и ее люди уже установили имя женщины и давно следили за ней, то могли добраться до её семьи задолго до Озпина. В такой ситуации сделать что-либо будет уже невозможно. Хуже того, Розалина — не настоящая охотница. Подобный отряд ликвидаторов — идеальное средство, чтобы с ней покончить.

Размышления прервались: на вершине лестницы показалась фигура. Человек в чёрном, в военной форме, с пистолетом-пулемётом в руках. Бросив взгляд вниз, в темноту, он тут же взял Кроу на прицел — и в это же мгновение стало ясно, что перед ним фавн. Долю секунды спустя он открыл огонь, стреляя с почти безупречной точностью.

Кроу позволил пулям отбросить себя назад, лишь поморщившись, чувствуя проседания ауры. Лестница шла по спирали, образуя изгиб: чтобы продолжить преследование, противнику пришлось бы обогнуть его. Это сблизило бы их почти вплотную, лишив нападавшего преимущества в дистанции. Тоже это поняв, мужчина выругался и позвал подкрепление. Раздался металлический лязг и щелчок — что-то кинули вниз по лестнице.

Серьезно? У них ещё и боевые гранаты? Неужели это всё-таки Атлас?!

Кроу отступил ещё дальше, прислушиваясь к глухому хлопку и звону — сработала осколочная граната. Впрочем, не совсем обычная: не было ни жара, ни пламени — какой-то странный газовый заряд, детонирующий иначе. Значит, всё-таки не Атлас. Честно говоря, это принесло облегчение: трудно было представить, насколько сильно должна была исказиться временная линия, чтобы Атлас вот так объявил войну Мистралю.

Это были хорошо экипированные наемники. Профессионалы. Возможно, они даже не знали, на кого работают и чего хочет заказчик — вряд ли Салем лично являлась перед ними. Скорее всего, их нанял кто-то вроде Синдер: обычный человек, предложивший деньги за работу без лишних вопросов.

— Один охотник, — донёсся голос одного из них. — Один. Меч. Студент. Сектор два-четыре, два-шесть.

Ещё и кодовые обозначения? Прелестно. Кроу продолжал отступать, пока не вышел на свет и не уткнулся спиной в что-то теплое. Оглянувшись, он увидел богато украшенный дверной проем, который, должно быть, вел к Реликвии Знаний. Отступать было некуда: любой лишний звук мог трактоваться как вопрос. Даже его гневный крик: «Да кто вы блять такие?!» мог стоить им драгоценного вопроса.

Кроу глубоко вдохнул и присел, готовясь к рывку. Он находился у угла; лестница, поднимаясь к поверхности, закручивалась влево. Это давало ему, правше, преимущество, причём как в ближнем бою, так и в перестрелке. Наёмники держали оружие у правого плеча, а значит, чтобы прицелиться из-за крутого правого поворота, им пришлось бы выводить ствол в сторону. В более просторном месте они могли бы взять шире, вдоль дальней стены, но на узкой лестнице для этого просто не было пространства.

Из-за угла высунулся ствол.

Кроу рванулся вперёд, схватил его левой рукой и резко дёрнул вверх. Ствол дернулся в руке стрелка; вибрация отозвалась мучительной болью, а раскалившийся ствол обжёг руку. Пуля ударила в потолок, высекая искры, которые на мгновение осветили двоих противников прямо перед ним и еще двоих, занявших позицию выше по лестнице.

«Два-четыре, два-восемь, — вспомнил он. — Это, должно быть, означает двое впереди, двое прикрывают тыл».

Удерживая оружие стволом вверх, он полоснул мечом по животу одного из нападавших. Разворачиваясь вместе с ударом, он подставил противника под огонь тех, кто засел выше по лестнице. Второй враг бросился вперед, держа в руках потрескивающую электродубинку. Кроу цокнул языком: аура уберегла наемника от судьбы быть распоротым — не повезло, ведь не у всех наемников она была, ведь их основная работа редко предполагает столкновения с охотниками.

Отпустив оружие, ведь в такой тесноте толку от него всё равно не было, он перехватил дубинку, летевшую ему в шею. По руке ударил электрический разряд, заставляя Кроу поморщиться, но он тут же дернул оружие на себя, толкая его владельца прямо на первого наемника. Аура не защищала от электричества: наемника пронзила судорога, он поплыл. К такой боли тот был явно не готов, в отличие от самого Кроу. Впрочем, падение противника было не лучшим исходом: теперь Кроу лишился своего «живого щита».

Двое наемников наверху вели огонь расчетливо: стреляли только тогда, когда Кроу оказывался открыт, а их сообщник не мешал линии выстрела. Причем били исключительно одиночными. Первый наемник остался лежать, освобождая сектор для стрельбы, а второй попытался прижаться к стене, чтобы еще сильнее подставить Кроу под удар. Кроу вогнал меч в живот этого наемника, снова преодолевая сопротивление ауры, и рывком втянул его на линию огня.

На лестницу брызнула кровь.

— Прекратить огонь! Не стрелять! — в панике закричал кто-то из тех, кто был наверху.

Значит, контроль ауры у них был не идеален. Полезно знать.

Одним из первых уроков, который усваивал ученик, было то, как активировать и поддерживать ауру, и эти наёмники умели это делать. Второй урок — как использовать ауру для защиты от атак; с этим они тоже справлялись. Третий урок — поддерживать ауру вокруг всего тела, а не только в той стороне, откуда исходит угроза. И именно здесь эти профессионалы допустили ошибку.

Сбросив с себя раненого противника, Кроу схватил другого — невредимого, но бессознательного— и рывком поднял его на ноги, выставляя перед собой как живой щит, после чего бросился к остальным. В последний момент Кроу вогнал свой меч в спину «щита». Аура противника была слабой: она продержалась лишь полсекунды, прежде чем треснуть и окончательно погаснуть. Мужчина захрипел, когда клинок Кроу пробил броню и вонзился в тело, а затем, издавая булькающие звуки, рухнул на пол.

— Огонь! Открыть огонь!

Два ствола, работая в автоматическом режиме, залили лестницу шквалом пуль, заряженных прахом. Аура Кроу была сильной, а её запасы — внушительными, но даже он не мог выйти из этой схватки без единой царапины. Пули то и дело ударялись об ауру, и к тому моменту, как Кроу добрался до парочки стрелков, её уровень упал наполовину. К несчастью для них, половины ему было вполне достаточно.

Он врезался в самую гущу нападавших, вынуждая их выбирать между выстрелом в него и риском задеть своих союзников, и нанёс резкий удар влево. Противник попытался заблокировать атаку стволом своего оружия, но из-за огромной силы удара и неустойчивой позиции рухнул на землю. Кроу переключился на второго бойца и, развернувшись, нанёс рубящий удар в горло. Тот успел активировать ауру, но оказался не готов к мощи удара; он судорожно хватал ртом воздух — удар едва не перекрыл ему дыхательные пути. Схватившись за шею, противник попятился назад.

Они были хороши. Профессионалы. Но было очевидно, что они не привыкли сражаться с охотниками. Их тактика наверху была направлена на то, чтобы сбить с толку. Неплохой план против более сильного врага, но они явно не были готовы к потери контроля над ситуацией. Кроу схватил мужчину за тактический жилет, притянул к себе и начал бить навершием меча по черепу — снова и снова, пока противник не обмяк.

Иногда, как и в случае с тяжелой броней, лучшим решением при нестабильной ауре противника становится грубая сила. Лучше хорошенько тряхнуть голову, чем пытаться прорубить плоть. К тому же, было бы неплохо взять пленного: большинство наемников готовы выдать своего нанимателя, если это поможет спасти собственную шкуру.

Выстрел в упор пришелся в спину Кроу. У того, кого он сбил с ног, дымился пистолет. Кроу, рыкнув, резко развернулся и рубанул мечом по лицу противника, рассчитывая, что аура смягчит удар и просто вырубит мерзавца. Но вместо этого она разлетелась вдребезги, а Кроу обдало брызгами крови.

— Тц. Любители.

— Кроу! — донесся сверху голос Озпина. — Ты в порядке?

— Я жив, старик! — крикнул он в ответ, быстро поднимаясь по лестнице. Озпин стоял у входа и выглядел раздраженным, но невредимым. — Со своими я разобрался. Где Дева?

— Неизвестно. Мария должна ее защищать, но сама Дева слаба, — Озпин слегка подтолкнул Кроу обратно вниз по лестнице и последовал за ним. Наверху гремело все больше выстрелов. — Прибыло подкрепление. Нам противостоит целая армия.

— Наемники. Поодиночке они ничего из себя не представляют.

— Как и Розалина, — отрезал Озпин. — Худший из возможных исходов. Полагаю, Леонардо тоже зажат в тиски, иначе он бы уже вернулся. Мы должны удержать Реликвию Знания, кто бы ни пытался до нее добраться. Пока Мария не доставит сюда Розалину.

— Что, если она мертва?

— Тогда мы забираем Реликвию и уходим, — скривившись, Озпин всё же ответил. — Оставлять хранилище открытым нельзя.

Что ж, план вполне приемлемый. Реликвия не могла оставаться в Мистрале, если хранилище заклинило в открытом положении, а они даже не будут знать личность новой Девы Весны. Это было верно, если только Розалин погибла, но у Кроу было дурное предчувствие. Плохо обученная охотница, почти не имеющая опыта сражений, против группы вооруженных наемников — шансы были явно не на ее стороне.

Озпин резко обернулся: по лестнице доносился топот приближающихся шагов.

— Неуёмные, — отрывисто бросил он. — Спускайся ниже. Я буду держать оборону здесь. Мне нужно, чтобы ты использовал Реликвию Знания. Используй ее.

— Использовать ее до конца?! — у Кроу отвисла челюсть.

— Да! — Озпин слегка подтолкнул его. — Лучше потратить вопросы впустую, чем позволить им попасть в чужие руки, но постарайся распорядиться ими с умом! Задай наш вопрос о Вейле, узнай, что там происходит. У тебя есть три вопроса, и у нас нет времени их обсуждать, — Озпин снова повернулся к противникам, и лестницу залил зеленый свет. — Используй их с толком! Я их задержу!

Мужчина рванулся вверх, заливая лестничный пролет светом и отбивая пули щитом, который выглядел скорее как магия, чем как эффект Проявления. Кроу выругался и, развернувшись, бросился вниз, перепрыгивая через три ступеньки за раз. По идее, вниз должен был отправиться Озпин, но тот понимал: Кроу вряд ли сможет долго сдерживать такую ​​толпу — особенно если все они откроют огонь в тесном лестничном пролете, где негде укрыться. Его аура не бездонна.

Миновав тела убитых и потерявших сознание противников, он добрался до самого низа и шагнул сквозь странный портал в помещение, словно сложенное из черного камня и подчиняющееся какой-то невозможной геометрии. В центре, на постаменте, у подножия которого был рассыпан песок — что это, Вакуо? — стоял необычный золотисто-зеленый сосуд. Нечто вроде урны. Озпин называл его «лампой», но Кроу он больше напоминал погребальную урну, вычурную и пафосную.

Кроу взял артефакт в руки и потряс, не понимая, что именно должен сделать.

— Реликвия Знания! — закричал он. — Сделай хоть что-нибудь…

Из сосуда вырвался голубой свет и, сгустившись, собрался в огромную и совершенно обнаженную женщину. Вместо того чтобы продемонстрировать бикини, она продемонстрировала грудь без сосков. Странный выбор. Кроу уставился на нее, не уверенный, должен ли он чувствовать себя извращенцем или нет. Женщина, в облике которой было что-то нечеловеческое, заполнила собой всё пространство камеры, прислушалась к шуму битвы наверху, а затем перевела взгляд на него.

Её глаза распахнулись в удивлении.

— Ты… — голос ее звучал мелодично. В нем чувствовалась сила, любопытство, но также и потрясение. — Ты… Ты — пустота. Как? Я была создана, чтобы знать всё, но ты стоишь передо мной без имени, без лица, без личности, без прошлого… — она покачала головой из стороны в сторону. — Я не могу понять, что ты делал два часа назад, не говоря уже о том, что было за все те… Сколько-то лет, что ты прожил? Что ты вообще такое?

— Я Кроу Бранвен. Это все, что тебе нужно знать.

— Так ли это? Но у меня так много вопросов… Ты — аномалия, подобной которой еще никогда не существовало. И я, источник всех знаний, не могу найти этому объяснения.

Кроу прикусил свой болтливый язык. Даже такой саркастический вопрос, как «Разве отвечать на вопросы — не твоя работа?» мог стоить ему одного из драгоценных вопросов. Лучше промолчать. Почему она не видит его прошлого — он и сам не знал. Озпин говорил, что она не способна заглянуть в будущее, поэтому Кроу и не надеялся, что она увидит его минувшее будущее, но он полагал, что ей должно быть известно то, что он совершил в этом времени. Его прошлое в племени, например.

Возможно, причина, по которой она не могла этого сделать, заключалась в том, что его прошлое здесь существовало только потому, что он вернулся из будущего, поэтому, чтобы узнать его прошлое в этом времени, она также должна была знать его прошлое в будущем, чего она не могла. Этакая лазейка: если кто-то другой вздумает спросить о нем, Реликвия просто пожмет плечами, ответив, что ничего не знает.

— У меня есть вопросы! — начал он тщательно подбирать слова. Никаких фраз, которые могли бы сойти за вопрос. Никаких двусмысленностей. — Прежде всего, ты расскажешь мне всё, что известно о покушении в Вейле.

— Это не вопрос, — вскинула бровь женщина.

— Тц. Ладно.

Надо быть осторожнее. Если он спросит: «кто», то узнал бы только имена. Если бы он спросил: «почему», то получил бы мотивы без имён. Ему же нужно было знать всё.

— Реликвия Знания, каковы все факты и подробности покушения на политического кандидата в Вейле?

Вот так. Все факты. Всё, что можно было узнать. Это должно…

— Что ж. Хорошо. Наслаждайся.

Знание врезалось в его череп, словно метеорит. Боль пронзила сознание, пробежав по каждому нерву, по каждому синапсу. Он рухнул на одно колено. Казалось, мозг вот-вот взорвется под напором лавины информации, обрушившейся в одно мгновение. Он узнал их имена — Алварьян и Уоттс, — увидел их лица, понял их мотивы, их связь, их план, вспомнил, что они ели в тот день, и ощутил то, что видел стрелок в прицел в момент нажатия на спусковой крючок.

Он также узнал, о чем в свои последние мгновения думал политик, и до боли отчетливо прочувствовал момент попадания пули. Он узнал, каково это — умирать: мир завертелся, а небо заполнило всё поле зрения. Он познал и удовлетворение от «удачного» убийства, и страх перед неизведанной бездной смерти.

Он также узнал, что Артур Уоттс после этого предавался самоудовлетворению — его извращенное удовольствие перерастало в похоть и странное безумие. Он понял, что этот безумец — ровесник Кроу — возбуждался не от порнографии и даже не от своего старшего напарника, которым восхищался и которого уважал, а от комментариев в социальных сетях. Артура Уоттса заводили чужое горе и ярость.

На пол брызнула кровь; Кроу зашелся в кашле, едва переводя дыхание. Боль начала отступать, но не ушла совсем — голова гудела так, словно он пережил пятьдесят похмелий разом. Из носа потекла кровь, капая на тыльную сторону ладони. Тяжело дыша и закрыв глаза, он пытался осмыслить всё то, что на него обрушилось.

— Знания занимают много места, — произнесла воплощение Реликвии. — Твой разум не безграничен. Обычно я подаю информацию так, чтобы не причинить вреда, но для этого мне нужно знать пределы твоих возможностей. А ты, аномалия, мне совершенно неизвестна. Я вполне могу убить тебя, дав слишком много, а я не знаю, что такое «слишком много» в твоём случае. Тщательно выбирай вопросы, поскольку я не могу гарантировать твою безопасность.

Это предупреждение… Не помешало бы получить на несколько минут раньше…

Кроу с трудом поднялся на ноги, но, передумав, снова опустился на колени. Впереди его ждало ещё немало испытаний, так что лучше было подготовиться. Он закрыл глаза и сплюнул остатки крови. Судя по боли, он прикусил язык, когда в его сознание хлынул поток чужеродных знаний. Что ж, пусть лучше будет рассечённый язык, чем внутреннее кровотечение.

— Второй вопрос, — прохрипел он. — Кто сейчас в союзе с Салем? Из живых.

Хоть бы это положило конец её попыткам завалить его сведениями обо всех союзниках, которые когда-либо были у Салем, — поток бесполезной информации о личностях, живших и умерших сотни лет назад, буквально взорвал бы ему мозг. Он мог бы спросить их мотивы, но боялся, что это лишь усугубит ситуацию. Предыстории, ненужные подробности, а то и полные жизнеописания Алварьян и прочих подобных ей — всё это могло окончательно «поджарить» ему мозги.

— На твой вопрос будет дан ответ.

Имена всплыли у него в голове. Больше, чем он ожидал, но меньше, чем опасался. Артур. Алварьян. Целый ряд имён, которые он не узнал, но всё же запомнил. К сожалению, они пришли без какого-либо контекста: он понятия не имел, были ли это важные фигуры, вроде Алварьян, или просто имена наёмников, сражающихся сейчас на поверхности. Пусть с этим разбирается Озпин. Реликвия Знания прочно закрепила их в его памяти — забыть их было уже невозможно. А потом всплыло последнее имя.

Леонардо Лайонхарт.

Нет…

Не может быть. Или всё-таки может? Кроу крепко зажмурился, осознав, что это вполне реально. Нападение было точно рассчитано по времени, информация о их прибытии в Мистраль ушла на сторону, и по словам Озпина он вернулся, когда ушёл открывать двери. Предательство со стороны того, кто был так близок к ним. Хуже того: если сейчас он служит Салем, значит, был её приспешником и в будущем. Озпин — тот, из будущего, — был обеспокоен количеством смертей в Мистрале за последние годы. Кроу, пытаясь расследовать это дело, спрашивал Рейвен, не замечала ли она роста активности Гримм. Рейвен ответила, что нет, и расследование зашло в тупик.

Неужели Леонардо намеренно подставлял охотников под удар?..

Кроу знал некоторых из них. Выпивал с ними, смеялся с ними, сражался бок о бок. Они погибли слишком рано. У них наверняка были семьи, совсем как у Саммер, а значит, ещё больше детей остались без отцов или матерей. Точно так же, как его любимые племянницы. Он всегда списывал всё на то, что жизнь охотника полна опасностей, и у Озпина не было лучшего объяснения. А теперь…

— Ублюдок, — прошипел Кроу. — Вот гребаный ублюдок. Я убью его.

— Остался один вопрос. Используй его с умом.

Один вопрос. Кроу крепко зажмурился. Ему очень хотелось спросить, как там Руби и Янг, существует ли ещё его прежний мир и чем закончилась битва там… Но это было бессмысленно. Реликвия ничего не знает о нём, а значит, ничего не знает и о той временной линии. А ответ «не знаю» вполне может сойти за полноценный ответ — и вопрос будет потрачен впустую.

Он никогда не узнает, что с ними стало. Это просто невозможно.

Озпин просил задавать вопросы с умом.

Кроу поднял взгляд на нечеловеческую женщину.

— Как мне убить Салем раз и навсегда? Что нужно сделать — в деталях — чтобы навсегда избавить мир от ее злого влияния?

Существо из Реликвии печально улыбнулось. Её глаза закрылись; от неё исходило сочувствие — даже жалость. Она плавно опустилась перед ним и коснулась его лба двумя пальцами.

— Я обязана дать тебе ответ, который ты ищешь, аномалия, — сказала она. — Даже если я знаю, что это нанесет тебе непоправимый ущерб.

— Пф-ф. Постараюсь, чтобы у меня мозги не взорвались, но я же не просил расписывать всё до мельчайших деталей. Не обязательно вываливать мне в голову миллиард идей.

— Боюсь, вред будет иного рода, — её улыбка стала мягче. — К тому же ответ очень, очень короткий.

Джинн озвучила его.

Кроу пошатнулся, по его лицу покатились слёзы.

— Нет, — прошептал он. — Это невозможно. Ты лжешь!

— Я не могу лгать, — сказала она. — У меня нет такой возможности. Мне жаль, Кроу Бранвен. Я искренне сожалею. Ответ, который я тебе дала, — чистая правда.

— Нет! Этого не может быть!

— Салем нельзя убить. Салем нельзя победить. Ни ты, ни кто-либо другой не может сделать ничего, что избавило бы Ремнант от её присутствия. Для этого нет решения. Ей нет конца. Её нельзя убить, нельзя стереть, нельзя заточить и нельзя изменить. Салем вечна, так же, как неизбежна смена ночи днём, и она останется даже тогда, когда этот мир превратится в холодный мёртвый кусок камня, дрейфующий в космическом пространстве.

По его щеке скатилась слеза.

— Знание — это проклятие. Мне жаль, если оно сломает тебя.