Эхо хищника (гет)

Ледяная вода сделала свое дело. Она не смыла проблемы, но выжгла лишнюю панику, оставив после себя звенящую пустоту и холодную ясность хищника перед охотой. Лиам выключил кран. Вода стекала с волос на голые плечи, рубашка неприятно липла к спине. Он стянул мокрую ткань через голову, бросил её в угол ванной и вышел.

На кухне было темно. Лиам прошел мимо морозильной камеры, где лежали упаковки с заранее разделанными мышами для Айси. Открывать их он не стал. Зачем? Сейчас сама мысль о подобном кормлении казалась извращенной издевкой.

Он остановился посреди кухни, глядя на белое пятно птицы на вытяжке. Воздух застрял в легких тяжелым комом. Лев внутри требовал действий — бежать, рвать, метаться по клетке квартиры. Но сил на это уже не осталось.

Лиам шумно выдохнул. Из горла вырвалось низкое рычание — звук усталости Альфы, которому тесно даже в собственном теле.

Сова мгновенно отреагировала. Огромные синие глаза уставились на него в упор. Птица вздрогнула всем телом, перья плотно прижались к массивному корпусу, делая её визуально меньше. Настороженность сменилась тревогой. Она чувствовала его состояние слишком остро.

— Прости, — глухо произнес Лиам, отводя взгляд и упираясь ладонями в столешницу. Голос звучал хрипло, сорванный львиным рыком еще днем. — Я почти успокоился. Правда. Дай мне еще немного времени.

Птица ничего не ответила. Да и не могла физически. Она лишь моргнула и чуть наклонила голову набок, рассматривая его своим странным, всепонимающим птичьим взглядом. В этой синеве радужки читалась такая глубокая, встревоженная осмысленность, что Лиама передернуло. На губах появилась горькая усмешка.

Раздражение снова начало подниматься темной волной. Чтобы задавить его физическим действием, Лиам развернулся и прошел обратно в гостиную. Подошел к балконной двери, захлопнул тяжелую створку, отсекая холодный ночной воздух. Резким движением задернул плотные шторы, погружая квартиру в искусственный полумрак.

Когда он вернулся на кухню, свет падал только от экрана холодильника. Проходя мимо вытяжки, он даже не взглянул на сову.

— Не люблю сквозняк, — бросил он в пространство пустой комнаты.

У барной стойки Лиам замер. Бутылки стояли ровным рядом, но уровень жидкости в них заметно упал за последние дни. Запасы таяли быстрее, чем снег в июне. Он поморщился. Слишком часто. Но как разгребать всё это на трезвую голову?

Пальцы сомкнулись на прохладном стекле новой бутылки бурбона. Пробка поддалась со щелчком. Сделав пару жадных, глубоких глотков прямо из горла, Лиам почувствовал, как алкоголь обжигает пищевод, но вкуса практически не ощутил. Это была просто химия, глушащая рецепторы.

Бутылка тяжело опустилась на стол. Сам он сполз вниз по гладкому фасаду кухонного гарнитура, сев прямо на ледяной кафельный пол. Прислонился затылком к металлическому боку холодильника, закрывая глаза.

— Будешь? — спросил он в никуда, кивнув на бутылку.

В ответ послышалось лишь тихое, настороженное сопение с высоты.

Лиам приоткрыл один глаз, уголок рта дернулся вверх в подобии улыбки.

— К черту формальности, — пробормотал он. — Иди сюда, птичка.

Он не был готов гоняться за ней или уговаривать — если бы она решила улететь на шкаф, пусть сидит там. Но перечить она похоже, не собиралась. Спустя секунду птица бесшумно спланировало вниз. Мягкое приземление тяжелого тела отозвалось толчком в коленную чашечку. Она переступила когтистыми лапами, устраиваясь удобнее, и склонила голову, заглядывая ему в лицо.

Лиам прикрыл глаза, сделал еще пару обжигающих глотков, наслаждаясь тем, как немеет язык. Затем отставил бутылку в сторону, чтобы случайно не задеть. Осторожно, очень медленно, он протянул руку. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от выпитого.

Птица не сопротивлялась. Она позволила коснуться себя. Лиам зарылся пальцами в густой, невероятно мягкий пух на её груди, перебирая плотное оперение. Чуть приблизил лицо, втягивая носом её запах — чистый, дикий, снежный. Это успокаивало.

Но спокойствие длилось недолго. Ему нужно было заземлиться. Почувствовать вес реальности.

Не обращая внимания на звуки возмущенного клекота, когда пальцы сжались чуть сильнее, Лиам одной рукой крепко, профессионально перехватил мощные птичьи лапы, фиксируя смертоносные когти. Второй рукой он обхватил тонкую, кажущуюся столь хрупкой птичью шею.