Ледяная вода сделала своё дело. Она не смыла проблемы, но выжгла лишнюю панику, оставив после себя звенящую пустоту и холодную ясность хищника перед охотой. Лиам выключил кран. Вода стекала с волос на голые плечи, рубашка неприятно липла к спине. Он стянул мокрую ткань через голову, бросил её в угол ванной и вышел.
На кухне было темно. Лиам прошёл мимо морозильной камеры, где лежали упаковки с заранее разделанными мышами для Айси. Открывать их он не стал. Зачем? Сейчас сама мысль о подобном кормлении казалась извращённой издёвкой.
Он остановился посреди кухни, глядя на белое пятно птицы на вытяжке. Воздух застрял в лёгких тяжёлым комом. Лев внутри требовал действий — бежать, рвать, метаться по клетке квартиры. Но сил на это уже не осталось.
Лиам шумно выдохнул. Из горла вырвалось низкое рычание — звук усталости Альфы, которому тесно даже в собственном теле.
Сова мгновенно отреагировала. Огромные синие глаза уставились на него в упор. Птица вздрогнула всем телом, перья плотно прижались к массивному корпусу, делая её визуально меньше. Настороженность сменилась тревогой. Она чувствовала его состояние слишком остро.
— Прости, — глухо произнёс Лиам, отводя взгляд и упираясь ладонями в столешницу. Голос звучал хрипло, сорванный львиным рыком ещё днём. — Я почти успокоился. Правда. Дай мне ещё немного времени.
Птица ничего не ответила. Да и не могла физически. Она лишь моргнула и чуть наклонила голову набок, рассматривая его своим странным, всепонимающим птичьим взглядом. В этой синеве радужки читалась такая глубокая, встревоженная осмысленность, что Лиама передёрнуло. На губах появилась горькая усмешка.
Раздражение снова начало подниматься тёмной волной. Чтобы задавить его физическим действием, Лиам развернулся и прошёл обратно в гостиную. Подошёл к балконной двери, захлопнул тяжёлую створку, отсекая холодный ночной воздух. Резким движением задёрнул плотные шторы, погружая квартиру в искусственный полумрак.
Когда он вернулся на кухню, свет падал только от экрана холодильника. Проходя мимо вытяжки, он даже не взглянул на сову.
— Не люблю сквозняк, — бросил он в пространство пустой комнаты.
У барной стойки Лиам замер. Бутылки стояли ровным рядом, но уровень жидкости в них заметно упал за последние дни. Запасы таяли быстрее, чем снег в июне. Он поморщился. Слишком часто. Но как разгребать всё это на трезвую голову?
Пальцы сомкнулись на прохладном стекле новой бутылки бурбона. Пробка поддалась со щелчком. Сделав пару жадных, глубоких глотков прямо из горла, Лиам почувствовал, как алкоголь обжигает пищевод, но вкуса практически не ощутил. Это была просто химия, глушащая рецепторы.
Не выпуская бутылки, он сполз вниз по гладкому фасаду кухонного гарнитура, сев прямо на ледяной кафельный пол. Прислонился затылком к металлическому боку холодильника, закрывая глаза.
— Будешь? — спросил он в никуда, кивнув на бутылку.
В ответ послышалось лишь тихое, настороженное сопение с высоты.
Лиам приоткрыл один глаз, уголок рта дёрнулся вверх в подобии улыбки.
— К чёрту формальности, — пробормотал он. — Иди сюда, птичка.
Он не был готов гоняться за ней или уговаривать — если бы она решила улететь на шкаф, пусть сидит там. Но перечить она, похоже, не собиралась. Спустя секунду птица бесшумно спланировала вниз. Мягкое приземление тяжёлого тела отозвалось толчком в коленную чашечку. Она переступила когтистыми лапами, устраиваясь удобнее, и склонила голову, заглядывая ему в лицо.
Лиам прикрыл глаза, сделал ещё пару обжигающих глотков, наслаждаясь тем, как немеет язык. Затем отставил бутылку в сторону, чтобы случайно не задеть. Осторожно, очень медленно, он протянул руку. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от выпитого.
Птица не сопротивлялась. Она позволила коснуться себя. Лиам зарылся пальцами в густой, невероятно мягкий пух на её груди, перебирая плотное оперение. Чуть приблизил лицо, втягивая носом её запах — чистый, дикий, снежный. Это успокаивало.
Но спокойствие длилось недолго. Ему нужно было заземлиться. Почувствовать вес реальности.
Не обращая внимания на звуки возмущённого клекота, когда пальцы сжались чуть сильнее, Лиам одной рукой крепко, профессионально перехватил мощные птичьи лапы, фиксируя смертоносные когти. Второй рукой он обхватил тонкую, кажущуюся столь хрупкой птичью шею.




