Нормальным просьба не беспокоить (джен)

— 143 —

— Я не грустный, я сложный. Девчонкам такие нравятся.

Доктор Грегори Хаус ⁽¹⁾

С недоумением пожав плечами, Винчестер-старший осторожно поинтересовался:

— И чё?

— Да может и ничё, — слегка раздражённо отозвался Винчестер-младший.

— Мотивы полёта и всего, что с ним связано, очень распространены в мифологии, — менторским тоном провозгласил Галеотти. — Вполне вероятно, что при изготовлении данного украшения были использованы отсылки к неким легендам. Так же это могло быть пожеланием заказчика… Кстати, сам факт сочетания бронзы и довольно дорогой отделки тоже достаточно странный, обычно всё-таки на ювелирку шло золото… Скорее всего, это имело какое-то значение, но вот какое — мы вряд ли теперь узнаем.

— Ботан, — восхищённо протянул Дин. — Сэмми, малой эту цацку подломил не из-за её обалденной исторической ценности, а потому, что на ней предположительно дэ-эн-ка предположительно убийцы. Так что лично мне пофиг, чего там нарисовано.

— Дин, ты неисправим, — со вздохом констатировал Сэм.

— Чем и горжусь, — довольно ухмыльнулся Дин.

— Па-ап…

Из-за перил антресоли свесилась взлохмаченная головёнка Бесси. Сэм тут же подскочил из кресла:

— Что такое, маленькая?

— Колину что-то плохое снится, — с усилием протирая сонные глазёнки, пробормотала девочка, зевнула и утопала обратно. А Сэм, сурово нахмурившись и моментально забыв о всяких там подозрительных хреновинах, взлетел по винтовой лестнице аж не касаясь ступеней.

— Папаша, — с непонятным выражением глядя ему вслед, протянул старший брат. Алекс слегка изогнул бровь и коротко усмехнулся.

— Чего ты мне тут глазки строишь? — немедленно ощетинился командир, на что Алекс задумчиво протянул:

— Да вот не пойму никак, то ли завидуешь, то ли ревнуешь.

Охотник прищурился, смерил визави нечитаемым взглядом, задумчиво покручивая в руках пустую бутылку.

— Понял, не дурак! — Алекс невинно заморгал, на всякий случай отодвигаясь подальше.

— Понд трепал языком почём зря, — резко бросил вдруг Дин, переведя взгляд на слабо трепещущий огонь в камине. — Я убил его мать не потому, что она была чем-то дорога Сэму, а потому что она была монстром, который вышел на охоту.

Огневик даже не удивился.

— Да мне-то что, — он пожал плечами, тоже глянул в камин и лёгким движением руки подбавил пламени. — Однако если его слова так тебя задели, возможно, где-то в недрах твоей загадочной души что-то неуловимое да царапает?

К удивлению Алекса, Дин вдруг рассмеялся.

— Давай ты будешь эти психихические штучки тренировать на своих девочках, о’кей?

— А я на них и тренирую, — хмыкнул Алекс, полюбовался на командира, который отставил бутылку и полез в карман за сигаретами, и таким же почти равнодушным тоном продолжил:

— Родители с самого детства старались разделить нас с Динкой. Они приучали нас взаимодействовать с миром, а не только друг с другом. Мы с сестрой очень, очень близки, но меня не ломает от того, что у неё своя жизнь, свой круг общения, свои интересы. Мы оба самодостаточны. А вот ваш отец ничего подобного не делал. Всеми своими поступками, всей жизнью он изолировал вас обоих, чётко определяя, что вы с Сэмом отдельно, а все остальные отдельно. И если твой брат хотя бы изредка пытался взбрыкнуть, пытался найти свою дорогу, то ты без возражений следовал этой указивке, где шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте. Ты тщательно выстраивал эту вселенную на двоих, где нет места никому, кроме тебя и его. Результат… двоякий, пожалуй. С одной стороны, вы с братом отличная команда, великолепно слаженный тандем, вы понимаете друг друга без слов буквально. С другой же… Вот Сэм женился. Ты искренне рад за него, тебе нравится Линда и их дети, но подсознательно, очень глубоко, ты чувствуешь себя преданным.

Дин резко выдохнул, словно его ударили под дых. Сигарета так и осталась незажжённой в пальцах. Он молча смотрел на Алекса, переваривая его слова. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. Алекс спокойно наблюдал за реакцией охотника, не пытаясь ничего добавить или как-то повлиять на ситуацию. Наконец, Дин медленно опустил взгляд на сигарету, будто только сейчас заметил, что всё ещё держит её в руках, всё-таки щёлкнул зажигалкой, сделал затяжку, но дым не принёс привычного облегчения. Винчестер-старший нахмурился, задумчиво разглядывая огонёк сигареты, а затем швырнул её в камин.

— Ты, конечно, умный, — начал он, голос звучал глухо и немного раздражённо. — Но иногда лезешь со своими теориями туда, куда не просят.

Алекс приподнял бровь: он знал, что Дин злится не на него, а скорее на самого себя.

— Ты не можешь избавиться от ощущения, что Сэм теперь часть чего-то другого, чего-то, что не включает тебя, — он заговорил снова, мягче и тише. — Ты видишь, как он счастлив, как он изменился, и это одновременно радует и тревожит тебя. Ты боишься, что теперь он будет меньше нуждаться в тебе, меньше полагаться на тебя. Ты боишься потерять свою роль в его жизни.

Дин молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Он снова ухватился за початую пачку, раздражённо затянулся, выпустил дым, и наконец тихо произнёс:

— Ты, наверное, думаешь, что знаешь меня лучше, чем я сам.

Алекс пожал плечами.

— Я просто пытаюсь понять, почему ты так цепляешься за него. Почему не можешь позволить ему жить своей жизнью?

Охотник молчал. Долго молчал. Сигарета догорела до фильтра, раздражение во взгляде сменилось усталостью.

— Потому что я не знаю, как это сделать. Как отпустить его, если я знаю, что он может быть в опасности? Как не чувствовать себя предателем? И я не чувствую себя преданным. Просто… Неважно. Сэм счастлив, и это главное.

— Конечно, — кивнул Алекс, в его голосе сквозила лёгкая ирония. — Только вот я вижу, как ты смотришь на него, когда он рядом с Линдой. В твоих глазах читается что-то вроде… обиды.

Дин стиснул зубы, но промолчал. Он не собирался признаваться, что слова Алекса попали в самую точку. Алекс же, заметив его реакцию, усмехнулся.

— Иногда полезно взглянуть на себя со стороны. Пора понять, что ты и Сэм это два совершенно разных человека, а не две стороны одной медали.

— Знаешь что, лучше не лезь, — резко оборвал его Дин. — Это не твоё дело.

— Да я и не лезу, — снова пожал плечами Алекс. — Просто говорю то, что вижу. А вижу я гнетущую картину. И говорю это лишь потому, что дело касается моей сестры. Вроде бы всё у вас хорошо, ты даже набрался смелости и замуж её позвал. Вот только я никак не могу понять, а зачем? Чтобы что? Чтобы доказать что-то самому себе? Ты ведь не из тех, кто женится, Дин Винчестер. Конечно, Дина тебе очень дорога, конечно, ты за неё порвёшь кого угодно. Вы даже отлично сработались, что не раз показывали в деле. Но меня не покидает странное ощущение, что она всегда будет для тебя на втором месте, после Сэма. А она этого не заслуживает. Она достойна быть первой и единственной.

— А вот здесь ты мимо, — тихо произнёс Дин. — Но что с того? Мы с Сэмом всегда были вместе. Я не знаю, как бы я жил, если бы его не было рядом.

В глазах Галеотти мелькнула тень сочувствия.

— Вот именно, командир. Ты не знаешь. Но может быть, пришло время узнать?

Раздражённо чертыхнувшись, Дин ухватился за непочатую бутылку с пивом.

— Ну раз у нас сегодня вечер откровений, — буркнул он, не глядя на Алекса, — так скажи мне вот что, психолух-любитель… Как же так получилось, что спала мама с тобой, а замуж вышла за Грека?

Не услышав ответа, Винчестер глянул исподлобья на застывшего в позе испуганного суслика Алекса, конкретно обалдевшего от такой резкой смены темы.

— А… Кхе… Не понимаю, о чём ты! — отмер тот, наконец, сделав честные-пречестные глаза и на всякий случай отползая подальше от командира. Дин нахмурился ещё сильнее, прищурился, будто прицеливаясь. Алекс нервно сглотнул.

— Не было ничего! Ничего не было! — затараторил он, прикидывая, как бы половчее сигануть в окно, если что. — Невиноватый я! Lo giuro su Dio!⁽²⁾

И на всякий случай перекрестился.

— Слышь, малой, — Дин улыбнулся так ласково, что Алекс тут же понял: любимая сестрёнка была абсолютно права. Будут бить. Возможно, ногами. — Не держи меня за слепошарого идиота. Я в пытках знаю толк, ты в курсе. От ваших переглядок аж воздух дымился.

— Ну знаешь ли, прямо и посмотреть уже нельзя! — искренне возмутился Алекс. — Сам-то, небось, куда только не впяливаешь бесстыжие глазёнки. Скажи спасибо, что Динка к человеческим слабостям относится с философским спокойствием!

— Ты мне тут стрелки не перекидывай, филосо́ф хренов! Щас как подвешу за анатомические подробности, чтоб не совал их, куда попало!

— Извините, что прерываю ваш любезный диалог, — по лестнице шустро сбежал озабоченный отец семейства, окинув хмурым взглядом взъерошенных джентльменов, — но если вы мне детей разбудите — я вас убью. Обоих.

— Сэм! — радостно всплеснул руками Алекс. — Как же ты вовремя, fratello…

— Я с тобой ещё не закончил, не надейся, — многозначительно прищурился Винчестер-старший. — Ох, мало тебя в детстве пороли, ох, мало.

— Ты решил компенсировать? — усмехнулся Сэм, устраиваясь обратно в кресло. — По-моему, поздно.

Алекс расслабленно завалился на ковёр и ехидно покосился на командира:

— Бесполезно, ragazzi! Я ж не виноват, что меня всегда девочки любили… А первая любовь у меня случилась вообще в детском саду… Её звали Танечка. Она была хорошенькой блондинкой с огромными голубыми глазами… Помнится, я поделился с ней шоколадкой, а она меня за это облобызала. И я тут же получил по голове пластиковой лопаткой от собственной сестры! Оказалось, что она как раз тогда была с Танечкой в контрах, по поводу расхождения во взглядах на итоги конкурса рисунков в нашей группе, а тут я со своей шоколадкой. Вот так, парни, ещё четырёх лет от роду я понял, что любовь зла, жизнь — боль, а женщины абсолютно непостижимые существа.

Винчестер-старший заржал, вообразив картинку. Переждав взрыв веселья, Алекс мечтательно уставился в потолок и продолжил:

— Но если по-серьёзному… Мне было четырнадцать… почти. Я работал у матушки на раскопе, ну знаете, мальчиком на побегушках, принеси-подай-пошёл нафиг-не мешай, а по выходным мы бегали к местным, на дискотеку. Ну и подраться заодно. Карине было шестнадцать… почти. Она была прекрасна. Глазища — во! Ресницы — во! Сиськи… кхм… да. Короче, задницей под «Малинки»⁽³⁾ она крутила с таким энтузиазмом, что аж ветер подымался. Я не мог пройти мимо!

— И как? — хмыкнул Сэм.

— Как-как… За мной потом её папаша с лопатой гонялся, блюститель, блин. А я вообще был бел и пушист в то время! Только и делали что целовались до одури.

— Врёшь, — убеждённо отозвался Дин, все ещё посмеиваясь. Алекс округлил глаза и прижал к сердцу ладонь.

— Да я б с превеликим удовольствием! Но она ж так и не дала!

Он умолк, с довольной улыбочкой продолжая разглядывать деревянный потолок, пока братцы-охотники веселились. А потом от двери послышался очень недовольный голос Дины:

— Фу. Ну и надымили вы здесь, хоть топор вешай.

— Диночка, солнышко! — с облегчением завопил братан, подрываясь с места. — Наконец-то! Мы, блин, уже всё скурили и пропили, пока тебя дожидались!

— Я заметила, — она поморщилась, движением руки очистила помещение, напустив вместо табачного смога свежего морозного воздуха.

— Ну ты и Снегурочка, — хмыкнул Алекс, на что сестрица абсолютно серьёзно отозвалась:

— Я, конечно, напрямую связана с загробным миром, но в отличие от данной девицы хотя бы живая. По крайней мере, пока.

— Ты мне это брось, — сурово нахмурился Дин. — И ныне, и присно, и во веки веков.

— Хотелось бы, но нет, — с этими словами Дина торжественно водрузила на столик приличных размеров прозрачную коробку, в которой присутствующие с некоторым удивлением узрели висящий посреди ничего вышеобсуждаемый ювелирный феномен.

— Эм… Вакуум? — осторожно поинтересовался Сэм.

— Он, родимый, — Дина вздохнула, присела на подлокотник дивана, откуда немедленно была сграбастана наглыми ручонками Винчестера-старшего, довольно улыбнулась, устраиваясь поуютнее, и продолжила:

— Новостей у меня несколько и все… не очень. Во-первых, кровь на браслете действительно принадлежит биологической матери Марка Монтгомери.

— То есть, Джоанне Галлоуглас, — кивнул Сэм. — Уже хорошо. А дальше?

— А дальше — всё, — она с мрачным видом развела руками. — Миссис как-её-там-на-самом-деле — стопроцентный человек. Без малейших примесей или следов одержимости. Более того, никаких психических заболеваний у неё не было отродясь.

— Пойдёшь извиняться, — ехидно покосился на приунывшего Алекса командир.

— А вот тут во-вторых, — возразила Дина. — Сам браслетик. Это запечатанный артефакт. Так что Саня вполне правильно его утащил.

Алекс присвистнул, Дин невнятно выругался, а Сэм задумчиво кивнул:

— Чем он активируется, естественно, не ясно. Поэтому ты и поместила его в нейтральную среду. Очень интересно… Это откуда же у скромной домохозяйки взялась несомненно магическая, да ещё и баснословно дорогая вещь?

— Умеешь ты, братец, правильные вопросы задавать, — хмыкнул Дин. — Ну, раз она по тебе так утащилась, собирайся и погнали. Будем трясти её за всякое. Вот честно, гибель парочки тварей меня не расстроила, только эта хрень, которая творится вокруг Мишель Монтгомери, напрягает неимоверно.

— Я пока дёрну Ванечку, — Дина крайне неохотно высвободилась и снова потянулась к браслету. — Пошарим по каталогам, человеческим и гильдейским, мало ли…

— Командир, — вклинился вдруг Алекс, не сводя внимательного взгляда с ящика. — А чего это ты вдруг забыл, что в дом Галлоугласов тебя совсем не тянет, а?

1) «Доктор Хаус» (США, 2004-2012 гг.)

Вернуться к тексту

2) Богом клянусь (итал.)

Вернуться к тексту

3) «Дискотека Авария» (альбом «Четверо парней», 2006 г.)

Вернуться к тексту