Эхо хищника (гет)

Лиам замер. Запах её крови, смешанный с магией и его собственным звериным потом, ударил в ноздри густой волной. Желтые глаза смотрели на бледную кожу ключицы, на тонкую струйку алого, стекающую под футболку.

А затем что-то сломалось.

Это не было решением разума. Это был тектонический сдвиг внутри черепа. Лев, который только что рычал от бессильной ярости на весь мир, сделал единственный логичный для хищника вывод: если враг слишком силен снаружи — нужно пробить защиту изнутри. Самым примитивным, самым животным способом из возможных.

Он рванулся вперед одним резким, смазанным движением.

Его губы впечатались в её рот с силой удара тарана. Это не был поцелуй. Это было нападение. Заявление прав собственности. Он впился в её нижнюю губу почти до крови, заглушая готовый сорваться с её губ испуганный вскрик. Одной рукой он уперся в стену над её головой, заключая её в клетку из собственного тела, другой — жестко зафиксировал её затылок, не давая отстраниться ни на миллиметр.

Адель застыла.

Её тело превратилось в камень. Синие глаза, полные ужаса и непонимания, распахнулись так широко, что Лиам видел свое собственное искаженное отражение в их глубине. Она даже перестала дышать. Мышцы закаменели в попытке защититься от неминуемой боли или смерти. Она ждала, что он сомкнет челюсти на её горле прямо сейчас.

Но вместо укуса пришел шторм.

Лиам обрушился на неё сверху всей массой своего отчаяния. Его язык грубо вторгся внутрь, сметая любые преграды, лишая её возможности думать. Он пил её дыхание, кусал её губы, втягивал её запах так глубоко, словно пытался выжечь им ту гниль, что сидела у неё под кожей.

Это была чистая агрессия, помноженная на человеческую боль. Он наказывал её за ложь, одновременно пытаясь доказать самому себе, что она всё еще здесь. Что под этим имплантом, под страхом Инквизиции и запахом металла бьется сердце его женщины.

Свободная рука Лиама скользнула вниз по её боку, игнорируя судорожный всхлип Адель, когда металл царапнул его ладонь. Он сжал её талию, притягивая ближе, заставляя выгнуться ему навстречу, отрывая спину от холодного плинтуса.

Шерсть продолжала проступать на его руках короткими, жесткими иглами при каждом движении, тут же исчезая. Человек хотел целовать нежно, умолять о прощении. Зверь просто брал то, что принадлежало ему по праву пары, ломая сопротивление там, где оно было.

Мир сузился до этого угла комнаты. До запаха снега, меди и страха. До ощущения её хрупкого тела, зажатого между стеной и его дрожащей от напряжения плотью.

Видя, что Адель не отвечает — её губы оставались приоткрытыми и дрожащими, а глаза смотрели сквозь него в пустоту — Лиам слегка отстранился. Он разорвал поцелуй так же резко, как и начал, тяжело дыша ей в шею.

Он вздрогнул всем телом, когда её ладонь несмело уперлась ему в грудь. Холодные кончики пальцев коснулись его разгоряченной кожи прямо над сердцем. Это было легкое, почти невесомое касание, но для Льва оно прозвучало громче выстрела.

Лиам втянул носом воздух у самой её ключицы. Запах пары пьянил, ударяя в голову. Тот самый аромат снега, который он искал всё это время, теперь казался невыносимо ярким, концентрированным. Гнилая магия под ее кожей странным образом только усиливала его, работая как катализатор, разнося этот запах ветром по всей комнате.

Адель вновь попыталась заговорить. Губы шевельнулись, с них сорвался тихий, прерывистый выдох:

— Лиам, я...

Но договорить она не успела. Лиам коротко рыкнул — низко, вибрирующе, прижимаясь лбом к её коже. Звук был предупреждающим, но лишенным агрессии. Скорее... защитным.

— Не сейчас, птичка, — хрипло оборвал он её. — Я не готов слушать твои оправдания. Мой контроль слишком тонкая штука прямо сейчас.

Он почувствовал, как едва заметно расслабились её плечи под его руками. Напряжение, сковывавшее её тело стальным обручем, чуть спало. То, что он говорил с ней, то, что обращался к человеку внутри неё, позволило ей снова сделать полноценный вдох. Она поняла: убивать её прямо сейчас никто не собирается.

Хмыкнув — звук получился низким и довольным — Лиам отступил на шаг. Не церемонясь, он подхватил её на руки. Одной рукой под колени, второй — жестко фиксируя спину, пресекая любую попытку отстраниться. Адель тихо ахнула от неожиданности, инстинктивно цепляясь за его шею пальцами, пытаясь удержаться, пока мир переворачивался.

В два шага он пересек гостиную и опустил её на диван. Тяжелый кожаный монстр скрипнул пружинами под её весом. Лиам тут же выпрямился, разрывая контакт, и отошел на шаг назад, вставая рядом с журнальным столиком.

Он окинул её взглядом сверху вниз — растрепанная ведьма в домашней футболке, сидящая посреди его разгромленной берлоги, с припухшими от его грубости губами и алой царапиной на шее там, где его когти оцарапали кожу. Удовлетворенная, собственническая ухмылка тронула уголки его рта.

Адель почувствовала этот взгляд. Смущение горячей волной поднялось от шеи к лицу, окрашивая бледную кожу румянцем. Она машинально попыталась одернуть задравшуюся футболку и подтянуть ноги, принимая более приличную позу.

Лиам развернулся и прошел на кухню, демонстративно открывая холодильник. Внутри загорелась тусклая лампа, освещая полупустые полки.

— Выбор небогат, — донесся его голос, полный ехидного спокойствия. — Мясо прожарки rare или мыши. Правда, последних придется размораживать.

С дивана послышалось возмущенное фырканье. Лиам спиной ощутил её гневный, испепеляющий взгляд, направленный точно между лопаток, и удовлетворенно улыбнулся еще шире.

— Я не голодна, — сухо сообщила Адель, нарушая тишину. Её голос звучал ровно, почти холодно, возвращая ту самую маску консультанта Инквизиции, которую она носила днем. Но пальцы, которыми она теребила край футболки, всё ещё мелко дрожали.