Вопреки всему (гет)

Гермиона сделала глоток чая и грустно улыбнулась, глядя на чашку в своей руке. Это же надо было такому случиться? Кто бы мог подумать, что она будет спокойно общаться с тем, кого в течение семи лет считала своим злейшим врагом. И не просто общаться, а даже находить в этом общении некоторое удовольствие. Гермиона хихикнула. Стоило пройти такой путь, чтобы сделать это открытие? Открыть для себя Малфоя... Да — чистокровного сноба. Да — первостатейную язву. Да — самодовольного засранца. Но засранца интересного в общении, забавного и, чего греха таить, такого красивого... Даже эти жёлтые глаза его нисколечко не портят, а наоборот, добавляют в его облик какую-то изюминку.

Открыть для себя Малфоя только для того, чтобы вскоре его вновь потерять...

Гермиона вздохнула. Что-то Гарри долго молчит. Видимо, им с Асторией так и не удалось ничего найти об этом проклятии...

Словно в ответ на её вопрос, перед ней вдруг появился белоснежный олень-патронус и произнёс голосом Гарри:

— Гермиона, если ты не занята, зайди ко мне. Мы кое-что нашли.

Забыв, что в домашнем халатике ходить в гости не принято, Гермиона бросилась к камину. Гарри и Астория — свои, почти как родственники. Они её поймут и простят.

* * *

На этот раз Кричер спокойно провёл её к гостиной. Гермионе не хотелось снова попадать в глупую ситуацию, поэтому она постучала и только потом несмело заглянула, вызвав своими действиями хитрую ухмылку у Гарри и хихиканье у Астории.

— Весело вам? — сердито буркнула Гермиона, раздумывая — не стоит ли ей обидеться на легкомысленных друзей, но передумала и тоже улыбнулась. — Вы нашли что-то интересное?

— Ну да, — спохватился Гарри. — Асти удалось найти упоминание этого проклятия. Оно называется "Поцелуй дракона". Самого заклинания очевидец не знал, оно на серпентарго, но вот с его жертвами ему приходилось сталкиваться. Описание ощущений при этом такие, что Малфою не позавидуешь. Словно внутри человека находится дракон, который пытается выбраться наружу, ломая кости, сминая внутренние органы и, вдобавок, обжигая пламенем. Вначале приступы происходят без внешних проявлений, а потом, после каждого приступа изменения затрагивают и внешность.

Гермиона поёжилась, представив мучения, которые испытывает Драко.

— Но почему он мне об этом ничего не рассказывал? — она озадаченно посмотрела на Гарри. — Я же его постоянно спрашиваю о самочувствии, и он всегда либо отшучивается, либо сердится и говорит, что всё в порядке. Но если у него происходят такие страшные приступы, то это никак нельзя охарактеризовать, как "всё в порядке".

— Гермиона, — хмыкнул Гарри. — Неужели ты думаешь, что Малфой признается тебе в своих слабостях? Да он скорее согласится отправиться в Азкабан, чем даст тебе повод его пожалеть. Ему фамильная гордость не позволит выглядеть жалким. Особенно в глазах гриффиндорцев.

— А может, у него просто ещё не было этих приступов, — неуверенно предположила Астория. — Ведь в книге нет точного указания, когда они начинаются.

Гермиона пожала плечами. Ни в чём, что касалось Малфоя, нельзя быть уверенным на сто процентов. Но ей хотелось надеяться, что он был с ней честен. Она представила, какие мучения он терпит, или будет терпеть в недалёком будущем, и ей стало страшно.

— Значит, человек превращается в дракона? — сделала она вывод. — Это как анимагия?

— Нет, что ты! — покачала головой Астория. — Анимаги не могут превращаться в магических животных. Это проклятие не имеет ничего общего с анимагией. Только самые сильные волшебники, вроде Дамблдора, способны выдержать эту принудительную трансформацию и превратиться в настоящих драконов. Но, как я уже сказала — это не анимагия. Превратившись в дракона, он уже им и останется, без возможности вновь обрести человеческий облик. И это только волшебники, обладающие большой магической и жизненной силой. Остальные просто умирают.

— То есть, Малфой... умрёт? — на последнем слове голос Гермионы сорвался.

— К сожалению, да, — Гарри тяжело вздохнул. Какими бы ни были их отношения с Малфоем в школьные годы, но такого он ему точно не желал. Да и сложно было назвать Хорька настоящим врагом. Так — мелкий пакостник. На серьёзные злодеяния он оказался не способен, даже под угрозой смерти для всей его семьи. Да, две попытки выполнить приказ Волдеморта едва не стоили жизни людям, но если бы девушки не вырывали друг у друга свёрток с проклятым ожерельем, тем самым повредив упаковку, Дамблдор бы сразу распознал тёмномагическую вещицу и уж точно не стал бы трогать её незащищёнными руками. А Слагхорну вообще непростительно. Что это за зельевар, если он не в состоянии определить яд в медовухе. Снейп бы никогда не допустил такой ошибки...

— Человеческое тело не приспособлено к таким мутациям, — принялся объяснять Гарри, стараясь не смотреть на Гермиону, глаза которой наполнились слезами. — Внутреннее пламя дракона выжигает его изнутри, трансформация разрушает тело. Каждый приступ отбирает жизненные силы. Если бы не Нарцисса, то, вероятнее всего, Малфой не дожил бы до этого дня. Она отдавала ему собственные жизненные силы, старалась сдержать трансформацию ценой своего душевного и физического здоровья.

— Неужели же ничего нельзя сделать? — почти прошептала Гермиона. — Ну, нет, не может такого быть! Если есть заклинание, значит, должно быть и контрзаклинание. Или какие-то другие способы его снять.

Гермиона умоляюще переводила взгляд с Гарри на Асторию.

— Ну, вообще-то, если верить книге, то спасти человека можно, — Поттер растерянно взлохматил свою шевелюру. — Правда, звучит это настолько абсурдно, что всерьёз как-то не воспринимается. Для этого требуется раскаяние, прощение и искупление. Вот только ни единым словом не объясняется, что всё это значит. По крайней мере, мы с Асти не смогли найти никакого пояснения. Может, ты догадаешься?..

— Искупление... Раскаяние... Прощение... — пробормотала Гермиона, и, судя по растерянности в голосе, понимала она не больше, чем Гарри с Асторией. Она снова и снова шептала эти слова, будто надеясь, что их смысл откроется благодаря её упорству. — Может, Драко должен раскаяться в том, что был Пожирателем? Так он, я думаю, уже давно в этом раскаялся, только не признается. А прощение у кого он должен просить? И как он должен это сделать? Не в "Ежедневном Пророке" же? А с искуплением и вовсе не понятно...

Гарри с сочувствием посмотрел на подругу, которая, наверное впервые разочаровалась в книгах. Практически всю свою жизнь она полагалась на книги, зная, что в них можно найти ответы на все вопросы, нужно только хорошенечко поискать. И вот теперь... Когда эти ответы были просто жизненно необходимы, их не было.

— Я, конечно, ни в чём не уверен... — он помедлил, пытаясь правильно сформулировать свои догадки. — Но, мне кажется, единственный человек, который должен простить Малфоя — это он сам. Все уже давным-давно простили и забыли мелкие пакости, которые он творил в школе. Да и не тянут они на серьёзное преступление. Действительно серьёзными проступками можно назвать разве что его попытки убить Дамблдора. Но за это его уже с лихвой наказали. Малфой нищий, отец в тюрьме пожизненно, мать в Мунго с основательно подорванным здоровьем, репутация семьи ниже чем у домового эльфа. Да ещё и это проклятие...Он сам не может себя простить. Я знаю. Как бы он ни пыжился, строя из себя язву и циника, на самом деле он просто сломленный войной мальчишка, за которого всё решили, всё спланировали, а потом ещё и наказали за то, в чём не было его вины.

— Но что же теперь делать? — Гермиона сжала кулаки, стараясь унять нервную дрожь в пальцах. — Как заставить его простить самого себя?

— А вот для этого у него есть ты, — Гарри улыбнулся. — Помоги ему. Я ни капли не сомневаюсь в твоих способностях. Если уж ты нас с Роном семь лет держала в ежовых рукавицах, что тебе какой-то Малфой?

Гермиона фыркнула и тыльной стороной ладони смахнула слезинку. Нет, она не будет плакать. Она будет действовать. Гарри прав, у неё всё обязательно получится.

Астория ласково обняла её за плечи:

— Прости, что мы не сумели помочь...

— Вы помогли... — Гермиона подняла голову и, хотя на её глазах блестели непролитые слёзы, губы улыбались. — Если это действительно может ему помочь, я непременно в этом разберусь и найду решение. Вы же не будете против, если я возьму эту книгу с собой и сама её прочитаю?

Гарри и Астория переглянулись и рассмеялись. Гермиона в любой ситуации остаётся всё той же Гермионой.

* * *

За утренней чашечкой чая Драко по привычке лениво перелистывал страницы "Ежедневного пророка". Ничего для себя интересного найти он не планировал, но, сидя в четырёх стенах, он совершенно оторвался от общества, а "Пророк", хоть и не слишком правдиво, освещая произошедшие события, создавал хоть какую-то иллюзию причастности к магическому миру.

Скептически улыбаясь, Драко просмотрел восторженную статью, посвящённую Поттеру, которого пригласили на встречу со студентами Хогвартса. Ну да, Поттер ещё тот лектор... Интересно было бы послушать и посмотреть, как он, краснея и запинаясь на каждом слове, пытается связать свою речь в нечто удобоваримое.

Что там дальше? Во "Флориш и Блоттс" проводится распродажа книг Локхарта. Драко презрительно скривился. Видимо, книги этого фанфарона никто не хочет покупать за полную стоимость, вот хозяин книжного магазина и решил вернуть за них хотя бы часть средств.

Перелистнув ещё одну страницу, Драко едва не поперхнулся чаем. С газетной страницы презрительно щурилась его собственная физиономия. На соседней фотографии был изображён их дом с прохудившейся крышей и облупившейся штукатуркой в окружении заросшего бурьяном парка. Всё больше и больше хмурясь, Драко принялся читать:

«Закат рода Малфой.

Многие наши подписчики остались недовольны мягкостью приговора в отношении семьи Малфой. Несмотря на то, что глава этого семейства был правой рукой Тёмного Лорда и финансировал все его операции, на огромное количество убитых и замученных, на то, что они с радостью предложили свой мэнор в качестве штаб-квартиры Пожирателей, суд ограничился денежным штрафом и отправкой в Азкабан главы семьи. Леди Малфой и наследник, кстати, имеющий на руке чёрную метку и совершивший три покушения на жизнь директора Хогвартса, отделались лёгким испугом. Их даже не лишили магии.

Но безнаказанным не остаётся никто! Сама судьба вмешалась и наказала преступников так, как они этого заслуживают!

Ваша корреспондентка на днях побывала в поместье Малфоев и пришла в ужас от увиденного. Когда-то красивый и богатый дом сейчас находится в самом плачевном состоянии. Кажется, что сами стены впитали в себя кровь зверски замученных и крики невинно убитых. Словно мерзкими язвами, они покрыты пятнами плесени и чёрной зловонной гнили. Ещё недавно шикарная мебель теперь злобно скалится пружинами сквозь ветхую, гнилую обивку. Даже воздух мэнора отравлен горем и безысходностью.

Но самым страшным оказалось не здание, а сам наследник. Существование в отравленной атмосфере дома не прошло для него бесследно. Он поделился со мной информацией и сообщил, что превращается в чудовище. Уже сейчас его глаза стали звериными — желтыми с вертикальными зрачками. И эта болезнь прогрессирует. Он, разумеется, пытался меня убедить, что проклятие на него наложил его прежний хозяин, но это звучит слишком наивно, чтобы быть правдой. С чего бы Лорду проклинать своих слуг?

Под влиянием болезни он к тому же становится энергетическим вампиром. Первой жертвой уже стала его собственная мать, которая в крайней степени истощения попала в больницу святого Мунго и сейчас находится в предсмертном состоянии.

Так, наследник древнего чистокровного рода, который ещё недавно не мог выбрать себе невесту, не считая достойными себя даже самых благородных девушек, превращается в опасного для окружающих людей монстра. Вот и делайте выводы! Даже те, кто умудрился скрыться от человеческого суда, не сумели укрыться от судьбы. Справедливость всё равно восторжествует!»

Этот шедевр был подписан Панси Паркинсон.

Драко, не веря своим глазам, смотрел на подпись. В один момент мир вокруг него разлетелся на сотни осколков, и каждый из этих осколков впивался ему в душу, стараясь сделать как можно больнее.

— Слизерин — одна семья... — с горечью прошептал Драко, сминая газету в бумажный ком и отшвыривая её подальше от себя.

Он бы не удивился, если бы с ним так поступили гриффиндорцы. В меньшей мере он бы мог такого ожидать от когтевранцев или пуффендуйцев. Но от своего собственного факультета такого предательства он не ожидал. Подруга детства, бывшая невеста... Неужели именно в этом и кроется причина? Воспользоваться его доверием, переврать его слова и опозорить на весь магический мир только из-за разорванной помолвки?

Пока род Малфоев был богатым и влиятельным, вокруг Драко вились роем те, кого он искренне считал своими друзьями. И где теперь эти "друзья", когда его семья потеряла и деньги, и влияние, а Драко проклят без надежды на выздоровление? Сбежали, как крысы с тонущего корабля. Только Грейнджер мечется и старается чем-то ему помочь. Да Поттер оплачивает лечение матери и пытается найти что-нибудь о его проклятии. Ну, ещё и Гринграсс... Но она это делает не ради Драко, а ради Поттера. Вот уж действительно — когда предают друзья, тогда на помощь приходят враги. Эта мысль заставила Драко истерически засмеяться.

В открытое окно влетела серая сова и бросила на стол перед ним письмо. Недоумевая, кому это он вдруг понадобился, Малфой вскрыл конверт и охнул от боли, когда из письма ему на руки полился гной бубонтюбера. Вслед за первой совой влетела вторая, третья... Шелест крыльев наполнил гостиную, письма одно за другим падали перед ним на стол, осыпались на пол, в воздухе взрывались громовещатели, выплескивая на бедную голову Драко людскую ненависть, злорадство и насмешки. По комнате носились старенькие домовики, пытаясь справиться со всё прибывающей корреспонденцией.

У Малфоя мелькнула мысль, что мэнор теперь беззащитен, и вслед за письмами на него пойдут толпы волшебников-обывателей с вилами и кольями, и первым делом сожгут поместье, которое так красочно описала в статье его бывшая невеста. Сожгут мэнор вместе с незадачливым хозяином.

Драко ощутил, как холодные щупальца страха заползают к нему в душу. Дрожь пробежала по коже. Гореть заживо вместе с домом ему совершенно не хотелось. Внезапно холод в груди сменился жаром, который всё нарастал, словно Драко уже начали поджаривать на костре. К обжигающему пламени внутри него добавилась боль в выворачивающихся костях.

"Нервное перенапряжение и стресс спровоцировали преждевременный приступ", — ещё успел подумать Драко, падая на разбросанные по полу конверты, прежде чем судорога скрутила его тело и все мысли из головы улетучились и осталась только острая непрекращающаяся боль. А на его мучительно содрогающееся тело падали письма тех, кто считал, что семейство Малфоев недостаточно наказано...