Лицемерная сила любви (джен)

Время текло с неопределённой скоростью. Я потихоньку свыкался с изменившейся обстановкой. Мои новые соседи, к моему удивлению, оказались все, за некоторым исключением, дружелюбными.

Лунз постоянно заводил разговор то о том, то о сём; и хоть приязни я к нему не испытывал, у меня внутри тлело крошечное чувство благодарности — за то, что он просто помогал мне осознавать моё собственное присутствие здесь.

Сиратори держался довольно отстранённо, но в этой отстранённости не было враждебности. Он иногда позволял себе отпускать комментарии во время моих бесед с Лунзом, но особой активности не проявлял.

Эти двое, в отличие от остальных заключённых данного этажа, Пожирателями не являлись, что в некотором роде сближало нас троих.

Хотя среди последователей Тёмного Лорда ко мне относились довольно неплохо. Мальсибер ещё несколько раз спрашивал о «Любви, скреплённой Непреложным обетом», в результате чего мы однажды разговорились на тему книг.

Тогда мне ещё в голову пришла интересная мысль — какие ещё из книжных миров на самом деле реальны? Что, если вместо мира «Гарри Поттера» я мог оказаться в какой-то совершенно другой вселенной? В каком-нибудь сопливом романе, где главной проблемой является то, с кем очередная Мэри держится за ручку.

Насколько я успел заметить, остальные Пожиратели особой любви к художественной литературе не питали. Родольфус вообще терпеть не мог читать, а, например, Долохов предпочитал исключительно научные книги. По тёмной магии, желательно.

Но вот с оставшимися заключёнными моё общение не задалось. Рабастан относился ко мне с каким-то снисхождением и постоянно называл меня «малыш Льюис». Беллатриса же оказалась слишком «лоялисткой», и все разговоры с ней всегда в конечном итоге скатывались к теме Тёмного Лорда. Трэверсу я явно не нравился — почему, сказать трудно, но он явно испытывал ко мне непонятную брезгливость. Оставался ещё Руквуд, но главной его проблемой было то, что он практически всегда просто молчал, вступая в диалог только тогда, когда требовалось подсчитать воображаемые галлеоны.

Несмотря на всё это, меня время от времени посещала мысль, что мне повезло оказаться рядом с кем-то — пусть даже с ними. Если бы после побега Сириуса я остался один с дементорами, я бы не выдержал.

* * *

— Так вот, только мы трансгрессировали на место — как там не пойми откуда вылазят оба Пруэтта, — рассказывал Долохов. — Я-то думал, можно будет по-быстрому прирезать парочку маглов, а тут всё переросло в настоящую дуэль. Я был вместе с отцом Ричарда, Радеосом. Мы лишь внутрь дома ступили, как в нас сразу же пара оглушающих летит. До нас сразу дошло, что это ловушка, но мы решили не отступать — этих предателей крови ведь всего двое было, да и юнцы совсем ещё. Я моментально наложил Протего, а Радеос — заклятье мрака. Затем, слышим, в нас Бомбарда летит — тут уже стало очевидно, что наших целей здесь нет, ибо они бы тогда не осмелились подобное использовать. Мы тут же трансгрессировали в полной темноте в другой конец коридора, где Пруэтты стояли. Я наугад мазнул режущим. И попал! Один из них догадался использовать Люмос Максима, и, уф, наши глаза прямо-таки ошпарило. И этим идиотам тоже.

Я внимательно слушал его историю. Хоть главные герои данной байки особого сочувствия не вызывали (как ни как, радикальных взглядов по отношению к маглам я никогда не имел; да и сам в одной из жизней был маглом), подобные рассказы являлись чуть ли не единственным способом развеять удушающую скуку.

— Только свет поутих, как мимо моего плеча Авада летит. Я лишь чудом успел шарахнуться в сторону. А это Радеос, видите ли, захотел побыстрее с этими двумя покончить — и плевать, что я вообще-то на пути стою. Эх, каким же всё-таки хмырём он был!

— Его в конечном итоге посадили? — спросил я.

— А то, — хмыкнул Долохов. — Он, кстати, сидел прямо в твоей камере до тебя.

— Его перевели? — меня это удивило.

— Если бы, — вклинился Лунз. — Подох он.

— Оу…

Я ещё раз обвёл взглядом свою камеру. Конечно, мне и раньше было известно, что до меня тут содержали прочих заключённых — но совсем другое дело слышать о своих предшественниках от соседей.

— Затем, — продолжил Долохов, — эта самая Авада возьми да попади в младшего Пруэтта! Подумать только! Вроде не такой уж и начинающий боец, а сняли его как ребёнка! Второй же…

Тут он замолк, так как в коридоре послышались шаги.

«Давненько сюда не приходил кто-то живой», — внутри меня шевельнулось слабое любопытство вперемешку с напряжением. Первое тянуло подойти ближе к решёткам, второе — забиться поглубже в камеру. Учитывая весь мой опыт общения с мракоборцами, последнее победило.

Напротив меня Лунз, сидя на полу, поудобнее прислонился к стенке и начал с интересом поглядывать в сторону входа. Видимо, он относился к посетителям как к развлечению.

Шаги приблизились.

Так как моя камера располагалась правее всех, я и Лунз были первыми, кто увидел (а в моём случае, сперва почувствовал магические нити) новоприбывших. Ими оказались мракоборцы — двое мужчин и одна женщина.

— Вау, впервые на моей памяти милейшая дама решила посетить это мрачное место! Какими судьбами? — нагло прокомментировал Лунз, когда сотрудники Аврората остановились чуть дальше наших камер.

Женщина-мракоборец кинула на него мрачный взгляд, но ничего не ответила.

— Ой, гляньте, министерские шавки вновь снизошли до визита! — громко хмыкнул Рабастан.

— Что, всё ищете своего Блэка? — подключился Трэверс.

Один из мракоборцев-мужчин достал из-за пазухи небольшой пергамент, что-то на нём проверил, убрал его обратно и указал на камеру Сиратори.

— Его, — сухо произнёс он.

Прежде чем кто-либо успел задаться вопросом «что происходит?», женщина-мракоборец выхватила волшебную палочку и, еле слышно произнеся «Остолбеней!», выпустила в сторону камеры Сиратори оглушающее.

Мой сосед слева даже пикнуть не успел — раздался лишь звук удара его тела об пол.

«Что они собираются с ним делать?» — я ещё больше подобрался, слушая шуршание ключа в замке, когда мракоборцы открывали камеру с обездвиженным заключённым.

— …Что там у вас? — крикнул Мальсибер из дальней камеры, но ему никто не ответил.

Двое мракоборцев — двое мужчин — вошли в камеру, а женщина осталась при входе.

Беспокойство во мне продолжало расти, поэтому я, придвинувшись поближе к левой стенке, закрыл глаза и сосредоточился на магических нитях.

Напрягшись, я смог смутно различить разное скопление переплетений волшебства — трое человек: двое мракоборцев и Сиратори. Через несколько секунд магия всколыхнулась — мне понадобилась вся моя концентрация, чтобы суметь различить знакомую сигнатуру анализирующего заклинания.

«Также, как тогда со мной, а потом и с Сириусом? Что они пытаются узнать?»

Казалось очевидным — происходящее как-то было связано со мной. Но чего именно они добивались, проверяя соседствующих со мной узников, оставалось неясно.

Классическое анализирующее заклинание позволяло определить общее состояние волшебника — в основном, здоровье и количество имеющейся магии.

«Магия… Именно её они проверяют? После того, как тот легилимент вытянул из меня воспоминание о забирании чужой магии и я сорвался на нём, они решили, что я могу попытаться забрать магию у других волшебников? Я… А ведь я, возможно, даже попытался бы попробовать это сделать, не будь мои соседи так далеко…»

Сириус одно дело — забирать у него магию и тем самым подвергать его жизнь опасности мне не хотелось. Но вот кто-то на подобие Лунза… Учитывая его преступление, его не так уж и жалко. Возможно, я бы мог не побрезговать таким способом добыть себе побольше волшебства, чтобы улучшить своё здоровье.

Я вновь прислушался к прячущейся где-то глубоко внутри меня пустоте — там жил голод, который в последнее время стал удручающе привычен. Если бы только удалось выпить хоть немного магии… Если бы…

— Готово, — объявил мракоборец, колдовавший над Сиратори.

Затем, судя по звуку шагов, он и его напарник покинули камеру. Раздался скрежет ключа в замке.

— Что, уже всё? — с наигранным разочарованием протянул Лунз, когда все трое сотрудников Аврората проходили по коридору между нами. Женщина вновь кинула на него полный презрения взгляд.

Вскоре шаги мракоборцев затихли вдали, и заключённые вновь заговорили.

— Кадзухиро, ты там живой?

— Что они с тобой сделали?

— Не откликается. Может, всё же подох?

— Эй, Алан, — обратился Долохов с Трэверсу, чья камера располагалась напротив камеры Сиратори. — Что с ним?

— Этот узкоглазый дышит, — раздражённо фыркнул Пожиратель. — Его просто оглушающим жахнули. Но вот что конкретно с ним делали — я не знаю, та баба всё загородила.

— Ставлю двадцать воображаемых галлеонов на то, что ему опять в голову лезли!

— А я тридцать на то, что у него анализ крови брали.

— Анализ крови? Ты серьёзно? Да у него скорее возьмут автограф!

— Пятнадцать на то, что его прокляли.

— Ставлю пятьдесят воображаемых галленов на то, — я тоже подключился к беседе, — что на нём просто использовали анализирующее заклинание.

Раз уж ответ мне был известен, то почему бы не подзаработать? Даже если эти деньги — просто воздух.