По приколу (джен)

События происходят после 10 и 11 глав

— А как ты учишься в больнице?

Этот голос мог в любой момент начать навещать ее и в кошмар. Он не раздражал своим тембром. Соседка в основном говорила спокойно, заметно раздумывая над каждым словом. Она не картавила, не глотала окончания и не шепелявила, поражая почти идеальной артикуляцией. Если бы Текна вела учет приятных ее слуху голосов, то Кэтрин заняла место в первой десятке. Но круг юного гения ограничивался семьей и преподавателями, а потому в таком списке смысла не было. Текна просто оценила голос соседки на восемь из десяти, однако скоро восьмерка грозилась упасть до нуля.

Кэтрин делала просто невозможное. До знакомства с ней Текна имела все основания считать себя терпеливым и умным ребенком, на голову превосходящим сверстников. Об этом твердили родители, учителя и редко возникающие в жизни чужаки. Она и сама прекрасно это понимала, смотря на других детей, но сейчас уверенность в ее исключительность с треском стремилась туда, куда обещала упасть оценка голоса соседки.

К нулю. И все почему? Потому что Кэтрин стала первым человеком, которая умудрилась ее достать до нервного тика в глазах.

Она говорила много. Часто размышляла в слух, могла комментировать свои действия. В некоторых папиных журналах подобное называли шизофренией. Текне искренне становилось страшно, когда соседка, задумавшись над книгой, взятой в больничной библиотеке, что-то начинала бормотать себе под нос.

И Текна бы начала игнорировать этот момент, если бы не одно жирное «но».

— Не поняла вопроса. — Текна всегда отвечала на заданные ей вопросы, следуя примеру родителей. Это считалось хорошим тоном на Зените, про другие планеты она такое утверждать не могла. Та же Кэтрин, чужачка, могла проигнорировать вопрос, сделав вид, что не услышала.

Текна так не умела. Текна любила отвечать на вопросы, которые могли показать ее компетентность. Юный гений в принципе крайне лояльно относился к задающим вопросы, не считая их тупыми или ниже себя по уровню развитию.

И сейчас считала, что ее мировоззрение требует переработки.

— Ну… Больница не держит в штате сотрудников преподавателей, Школа мне задания не отправила по интернету. Конечно, может моя староста их занесет… А вот ты учишься! Я просто хочу разобраться в этой теме, — смущенно бормочет та под конец.

Вопрос все еще звучал коряво. Текна вздохнула и оторвала взгляд от родного экрана.

Она смотрела.

И Текну очень интересовало, как Фрей умудрялась делать из этого простого действия что-то… Что-то страшное. Соседка всегда смотрела на нее. Видит Камень, Текна ощущала этот взгляд затылком, чувствовала во сне, что не вязалось с логикой никоим образом! Она смотрела как Текна ходила, разговаривала, ела, читала, училась и сто процентов по ночам тоже не сводила с нее взгляда!

Это вводило в недоумение.

Это вызывало вопросы.

Это выводило из себя.

Это пугало до глубины души, наличие которой не поддавалось логике и в которую Текна уверовала уже спустя день знакомства.

Они прожили один — один! — день вместе, а по ощущениям делили малюсенькую камеру вечность.

За один день вместе Текна узнала о себе больше, чем за всю жизнь. Кэтрин подмечала вслух все: то как она держит ручку и кружку, ходит, говорит. Сколько раз в день она причесалась, сколько раз попила воды и сколько раз сталкивалась со сложной задачей в задании. Откуда… Нет, как Кэтрин понимала последнее — вопрос хороший, особенно интересующий Текну.

«У тебя на лице все написано», пожала плечами на заданный вопрос Фрей и сделала вид, что погрузилась в чтение. От будничного тона, которым спрашивают о погоде, у Текны впервые дернулся глаз.

Кэтрин терпеливо ожидала ответа, не сводя взгляда.

Текна вздохнула.

— Ты же знаешь, что знание на Зените стоят дорого? — Активные кивки уверенности в знаниях не добавили. — В больницу запрещено ввозить не медицинских роботов, покупать онлайн занятия дорого, приглашать учителя — еще дороже, — кратко пояснила Текна. О Камень, надеюсь Кэтрин не попросит более развернутого ответа!

— А, — голос соседки поскучнел. Она постучала указательным пальцев по щеке. — Я только про запрет на чужих роботов не знала, — улыбнулась она. У Текны отлегло от сердца. — Интересно, почему такой запрет появился вообще? И почему в медицинских роботов нельзя закачать программы роботов-педагогов?..

Спрашивала Кэтрин у потолка, а значит вопросы можно… не относить к себе.

— Спасибо большое!

Текна скудно кивнула, мысленно благодаря родителей за их заработок, позволивший им выкупить для нее полноценный курс и индивидуальные уроки. От учебы Кэтрин отрывала ее второй раз, предпочитая лезть с вопросами в свободное время. И как же хорошо, что «свободного времени» было не так много.

* * *

— Фрей! Твое поведение недопустимо!..

— Исса, как я по тебе скучала! — на той же громкости кричит Кэтрин, подлетая к опешившей девочке и обнимая ее. Гостья застыла, словно кто-то нажал «на паузу». — Знаешь, здесь, в больнице, я осознала! Без твоих нотаций мне жизнь не мила!

— Ты с ума сошла? — осторожно спросила Исса. Она посмотрела на обнимающие ее руки, показательно сморщилась, но отталкивать не стала.

— Да вроде как обычно себя веду, — отозвалась Кэтрин и разомкнула объятия. — Ты просто уже забыла меня. Признайся, когда тебе сказали навестить мисс Фрей, ты спросила «кого?».

— Меня никто не направлял тебя навещать…

Текна с большим интересом наблюдала за развернувшейся сценой. Не одна Кэтрин умела анализировать увиденное, просто она сильно палилась и пугала! Текну после вчерашнего сильно интересовала реакция соседки на еще одну свою подругу.

Кэтрин смотрела на них другим взглядом. Текна не считала себя сильной в эмоциональном плане, да и зачем оно ей надо, но эту разницу не видел только слепой.

На своих друзей Кэтрин смотрела и видела живых людей.

— Мы мешаем твоей соседке… Может, пойдем в библиотеке поговорим?..

— О, ты здесь лежала?.. М-м, лучше давай в оранжерею. Читальный зал закрыли на реконструкцию.

И как же последнее печалило Текну. Она бы с легкостью сбежала туда от надоедливого взгляда, но дальше первых книжных полок пройти невозможно. Она пробовала. Ее вытолкали, и в наказание закрыли посещение на несколько дней.

— В оранжерею спускаться вечность.

Этот аргумент Текна тоже использовала для себя. В больнице находилось только два места, в которых есть шанс остаться одному ненадолго, и они оба отпадали.

— Текна, мы сильно тебе мешаем? — обернувшись к ней, спросила Кэтрин.

Фрей смотрела на нее и видела персонажа книги. К Текне не относились, как к живому человеку, а скорее, как коллекционной фигурке, стоявшей под куполом. Текна не понимала, откуда в ее голове могла возникнуть столь лишенная смысла теория. Она звучала невероятно абсурдно и безумно. И как нельзя кстати описывала их взаимоотношения.

Человек и персонаж.

Текна боялась Кэтрин Фрей.