Путь милосердия (джен)

По воздуху, словно пух, летел снег. Лилия стояла на широком балконе Драконьего Предела и смотрела в ночное небо, где звёзды сгустились вокруг одинокого Массера. За её спиной возвышалась огромная ловушка, а отряд стражи ждал приказа, обнажив клинки.

Драконорождённую переполняли ярость и отчаяние. Ей предстояло унизить дова. Лишить свободы дракона, не заслужившего подобной участи.

Лилия искала другой путь, но не нашла. Пришлось вновь обратиться к Клинкам, к Эсберну, переступить через себя, чтобы узнать имя дова.

Одавинг.

Подготовившись и мысленно попросив прощения у Кин, Лилия издала Крик. Вдалеке по небу прокатился гулкий рёв. Он становился всё громче, пока наконец не показался снежный охотник.

Сияние звёзд слабо мерцало на рубиновой чешуе. Дракон стремительно рассекал небо, энергично взмахивая крыльями. Сразу чувствовались его молодость и гордость.

Лилия не хотела причинять вред этому существу. Не хотела насилия. Но выбора не оставалось.

Одавинг опустился перед драконорождённой, принимая вызов и готовясь к схватке. Из драконьей пасти вырвалось пламя. Лилия укрылась магическим щитом и отступила.

— Опускайте! — закричал кто-то из стражников. — Быстрее!

Тяжёлая деревянная колода с грохотом обрушилась на шею Одавинга, прижав его к каменному полу и опутав цепями.

Дракона унизили. Его природную гордость и честь втоптали в грязь среди жалких смертных. Одавинг не мог стерпеть подобного позора, но теперь и у него не оставалось выбора. Он оказался в плену, окружённый стражниками, готовыми в любую секунду распороть ему брюхо.

Одавинг посмотрел на драконорождённую и содрогнулся. Она и впрямь уже не походила на смертную. Получив имя дова, Лилия больше не могла оставаться человеком.

Свет прорывался из золотых глаз и нечеловеческой души, заставлял белую кожу сиять во тьме и отражать звёзды. В её жилах текла не кровь, а магия.

Только Одавинг видел, насколько велика её сила. Смертные оставались слепы, и лишь подсознательный страх подсказывал им правду. Но почему она не использовала своё могущество даже сейчас, во время схватки?

Лилия могла без труда убить его. Могла уничтожить весь город и всю страну. Могла держать в страхе не только смертных, но и драконов. Однако не делала этого.

— Дрем йол лок, Одавинг! — робко произнесла драконорождённая, и Драконий Предел содрогнулся. — Кросос ко фаарид… Ме хадд фоотр ду фа йоре…

Стражники Вайтрана, некогда клеймившие Лилию за слабость, смотрели на неё глазами, полными страха.

Ярл Вайтрана Балгруф Старший и его придворный маг широко раскрыли глаза. Они не понимали ни слова, но трепетали, слушая разговор Лилии с драконом.

— Дрем, Довакин! — пророкотал Одавинг и огляделся. — Зу шуудр ду! Ол йоре погаас — аадр валг ни кос!

— Кросис… — пролепетала Лилия, виновато склонив голову перед пленённым драконом.

Она не хотела причинять ему вреда. Даже не допускала подобной мысли.

И не знала, как попросить Одавинга о помощи.

Дракона поражали её доброта, скромность и мягкий свет золотых глаз. Но одновременно в нём пробуждались презрение и непонимание. Молодая драконья кровь затуманивала разум.

Одавинг не понимал, как можно обладать такой силой и почти не применять её. Как можно не стремиться к величию, власти и славе? В чём тогда заключался смысл жизни истинного дова или Довакина?

В глубине души Одавинг скрывал зависть к сильнейшим. Он восхищался Алдуином и стремился идти по следам Первенца — к вершине славы и могущества. Хотел стать таким же, как он. Как и все его собратья. Но теперь Одавинг понимал: дни Алдуина сочтены. Уничтожение мира смертных не принесёт Первенцу желаемого.

Одной силы недостаточно. Нужна хитрость.

«Что, если после смерти Алдуина я займу его место? — подумал Одавинг, и в серых глазах заискрилась усмешка. Мечты захлестнули разум дова. — Что, если Довакин поможет мне обрести власть?»

Одавинг согласился помочь Лилии и предать Пожирателя Мира.

Снежный охотник знал, где скрывался Алдуин, накапливая силы. В Совнгарде Первенец мог поглощать самые отчаявшиеся души. Но смертному туда не добраться. Не достичь чертогов мёртвых тому, у кого нет крыльев.

Лилия казалась наивной, словно ребёнок. Именно это видел в ней Одавинг. Она примет его помощь и даже не заподозрит истинных намерений снежного охотника. Так и произошло.

Драконорождённая освободила Одавинга. Стражники Вайтрана, ярл и придворный маг не знали, что думать. Увиденное выходило за границы привычного им мира.

Дракон склонил перед Лилией голову, и она взобралась на его массивную шею, сверкавшую под звёздами. Они взмыли в ночное небо.

Драконорождённая слышала свист ветра, видела, как огромные крылья разрывают облака. Перед её глазами раскинулся весь Скайрим. Реки и горы, форты, пещеры, рощи и города проносились чередой мимолётных мгновений, возникали и исчезали, словно миражи.

Одавинг не ошибся: после полёта любой смертный навеки позавидовал бы дова. Но Лилию ждали Алдуин и Совнгард. Впереди предстояла тяжёлая битва, исход которой оставался неизвестен.

Драконорождённая всем существом желала мира. Хотела, чтобы Алдуин отказался от ненависти. И ради этого готова погибнуть, не отступая до последнего мгновения. Одавинг с нетерпением ожидал исхода схватки. Победа Лилии отвечала его замыслам.

Она требовалась ему. Одавинг не сомневался: Довакин победит. Алдуин не спал. Совнгард ждал.

Впереди лежал тяжёлый путь. Решалась судьба мира, и Лилия уже не могла повернуть назад.

Перевод фраз с драконьего языка

«Кросос ко фаарид...» — Прости за вероломство

«Ме хадд фоотр ду фа йоре…» — Мне пришлось пленить тебя ради/для смертных

«Зу шуудр ду!» — Я понимаю тебя

«Ол йоре погаас — аадр валг ни кос!» — Так как смертных слишком много — другого выбора не было!