Незванный гость хуже? (джен)

— Насчет «все» он, конечно, поторопился. Пока подчищали баги, пока калибровали, пока я освоилась… Там еще одна интересная штука вылезла. У дексов действительно двигательная активность проработана лучше. Но как-то по умолчанию предполагалось, что, если оборудование находится в эксплуатации, оно активно работает. По факту настолько активно, что постоянно пополнение энергоресурса требуется. У бондов в принципе так же, просто их меньше и использование не столь… демонстративно. А у меня первые недели какая была активность? Из положения лежа в положение сидя. Еще можно круг по комнате, повиснув на госпитальной мэри. На процедуры… Я не сказала, но именно процедуры, которых нельзя было сделать в палате, и заставили согласиться на предложение Гибульского. Отправляюсь, например, на электротоки. Еще не выехала из палаты — процессор уже не добивает. Везу с собой — вырубается по месту прибытия. И здравствуй хорошо знакомый мутный серый мир.

Импланты требовали нагрузки. Система верещала о недостатке активности. «При низком коэффициенте эксплуатации рекомендован режим гибернации». Не дождетесь! Если поначалу достаточно было дойти до окна и обратно, держась за стеночку, то потом пришлось и по госпитальному парку побегать, и на тренажерах километры понаматывать. Тут-то и пришло в голову задействовать процессор в режиме многозадачности.

— Удобно получилось. Мощностей хватало, чтобы и педали крутить, и очередной массив в фоновом режиме обсчитывать. Плюс сознательно что-то читать можно или по инфранету лазить. Потом специальную утилиту заказала, текст без голосового посредника прямо на экране появлялся. Первое время просто в эйфории была. Прыгаю на скакалке, считаю сопряженность чего-то с чем-то и тут же очередной нетленный вклад в науку творю. Довольно быстро все свои закрома разобрала и задумалась: а дальше-то что?

Чисто технически она вполне могла существовать самостоятельно уже пару месяцев. Но выпускать такой феномен из рук не желали ни медики — и человеческие, и с приставкой кибер, ни программисты, ни инженеры. Возглавлял эту жадную до чужих потрохов стаю, разумеется, Гибульский.

— Я Александру Витальевичу, безусловно, обязана настолько многим, что и с чем сравнить не знаю. Но вот именно тогда начало доходить, какой он человек. Боюсь, парни, — обратилась Наталья сразу ко всем присутствующим киборгам, — что косвенно в вашем существовании есть моя вина.

Она не стала прятаться за кружкой с пивом. Но как-то скукожилась и отвела взгляд.

— Понимаете, он же аналитик-практик. Когда количество брака у побывавшего в эксплуатации оборудования начало расти, Dex-company и его включила в состав экспертной группы, выяснявшей причины. Срывов еще не было, а отклонения от стандарта были. Если рассматривать каждый случай по отдельности, то можно объяснить условиями, стечением обстоятельств, корявыми руками владельца… Словом, ничего страшного. Но когда количество случаев из единиц переходит в десятки, компания начинает нести убытки и настоятельно пытается разобраться.

Гибульский был из тех, чей ум работает жестко, четко, холодно. Он не исключил ни одного варианта, если показатели вероятности хоть на йоту отличались от нуля.

— Где-то там его и догнала идея о возможной разумности киборгов. Если бы не я, вполне вероятно, что идеей бы и осталась. Ну… — женщина неопределенно повращала кистью руки, — вроде как почему бы и нет, но без прямого стимула заняться недосуг. А тут стимул вот он, живой и функционирующий. Какая разница, что фрагменты по-другому сшиты? Принцип тот же. Не знаю, специально он что-то внедрил или просто тщательно не заметил. Теперь не спросишь.

— Почему? — Это Илья

— Сердечный приступ.* У него не все гладко было в семейной жизни, возраст. А даже радостные потрясения — все равно потрясения. Его так и нашли за рабочим столом, с улыбкой на лице и незаконченными расчетами по семеркам, которых только-только начали проектировать. Он не понимал… Он совершенно не понимал, к чему может привести появление наделенных разумом машин. Мне просто страшно становилось.

— Почему? — Это Кир.

— Александр Витальевич, вы понимаете, к чему это приведет?

— Ах, Наташенька вы опять за свое! Это машины. Понимаете — машины. Сейчас им не хватает вариативности, гибкости для принятия решений в ситуациях, не прописанных в протоколах. Любая программа самообучения, понимаете — любая, не даст такого эффекта, какой может дать мозг самого примитивного примата. Вы не кибернетик, вы гуманитарий, вы даже представить себе не можете, какой мощный сопроцессор получается из мозга. Это же венец эволюции, и, если только нам удастся, а я после такого замечательного нашего с вами опыта уверен, что удастся, — мы получим нечто совершенно удивительное!

— Да, я не кибернетик и не способна оценить красоту инженерного решения. Но как психолог я знаю, что к разуму прилагаются воля и чувства.

— Наташенька! Ну какая воля и чувства у машин!

— Они перестанут быть машинами, как только пробудится сознание. Сознание — это не только вариативность и гибкость, это еще и осознание Я.

— Вы сейчас до восстания роботов договоритесь.

— Рабов, а не роботов. Это уже как социолог говорю. Скорее всего развития полноценной личности у каждого из ваших… гибридов не произойдет. Условия существования не позволят. Но их будет много, и переход количества в качество неизбежен. Есть такие понятия как надындивидуальное и сверхколлективное. До последнего дойдут вряд ли, а вот до первого — в течение жизни одного поколения. Может быть, учитывая реальные сроки эксплуатации — двух-трех, а может быть из-за плотности связи — быстрее чем за одно. И неразвитость каждой отдельно взятой индивидуальной личности не ослабит, а усилит этот процесс. В конце концов, рабы Рима тоже не были поголовно Спинозами.

— Наташенька, вот и возьмите на себя … давайте назовем это киберпсихсоциологией? Станете основоположником совершенно нового направления в науке. Посмотрите, поизучаете. Если что-то вдруг, именно если и вдруг, проявится, это будет исключительно интересно. Можно даже поставить масштабный натурный эксперимент. И я уверен, вы сами убедитесь в безосновательности своих страхов при потрясающем возрастании КПД.

— Александр Витальевич, вы совершенно меня не слышите. Я уже не привожу этических резонов. Но по крайней мере экономические аргументы вы в состоянии воспринять?

— Ну-ну, я вас внимательно слушаю…

Степанова обвела взглядом киборгов.

— Извините, считала невозможным развитие нормальной личности в условиях, обычных для использования киберорганизмов. Весь опыт и знания криком кричали, что получим агрессивных психопатов, которые по физическим кондициям существенно совершеннее людей, способны поддерживать между собой связь и совершенно лишены моральных ограничений, которые люди впитывают с молоком матери. Даже не из-за отсутствия молока, а из-за иного пути и периода взросления. Нет ни времени, ни обстоятельств, которые заставляют эти ограничения прорасти в личность и стать ее неотъемлемой частью. Была не права.

Дэн так старательно не смотрел ни на Диму, ни на Кира, что блондину стало смешно.

— Рыжий, я не психопат.

— Я тоже. А мог бы запросто.

— ?

— С последним хозяином мог сорваться.

— Которому руку ломал?

— Да.

— Ну знаешь, так про любого из нас сказать можно.

— Вот именно.

Наталья подтянула плед, закуталась.

— Мы так и не смогли достучаться друг до друга. Dex-company не дала добро на разворачивание этого направления, но и не запретила. Что-то они с дочерью продолжали шаманить. Забавная такая девица. Упертая хуже папы, но, к счастью, гениальности отца ей не досталось.

Таха коротко рассмеялась:

— Уже после смерти Александра Витальевича явилась ко мне и начала уговаривать принять свою, то есть мою, киберсущность. Почему-то решила, что страдаю от страшной психотравмы. И как отец никаких возражений не слушала. Я намеревалась выслушать и вежливо выставить. Все-таки девушка отца потеряла. Но когда она мне мои же методички по ПТСР начала цитировать, наизнанку вывернув,** я не сдержалась. Объяснила кто тут доктор наук уже не первый год, а кто мимо проходил. Девица заявила, что у меня стадия отторжения, но она готова подождать. Вот тогда я и поняла, что пора сматываться.

— И вас так просто отпустили? — Илья.

— Не просто, конечно. Пришлось поуговаривать. Но… Гибульского с его идеями уже не было. У иных его коллег настолько личный интерес отсутствовал. Все, что можно было с меня вытрясти в клинических условиях, уже вытрясли. От мониторинга я не отказывалась, растворяться в глубинах космоса не собиралась, а собиралась вернуться в университет. Официально — после больничного. То, что он таким длинным получился с юридической точки зрения мало что значило. Поэтому взяли очередную пачку подписок и выпустили.

— Вот, собственно, и все. После медцентра вернулась в университет. Работала, преподавала. Диму нашла позже. Как-то… неправильно было даже «спасибо» не сказать.

— Да какое тут спасибо… Если я верно понял, у тебя нужда в этом, — Королев-старший похлопал себя почему-то по загривку, — возникла из-за криокамеры, в которую я тебя запихал.

— Димочка… — начала Таха с саркастической усмешкой, но тут же поперхнулась, — Дим, ты чего? Ты что… в чем себя винишь?

— В том, что не проследил и профессионалов не послушал. — Выцедил Дмитрий. — Говорили же они, что рискованно.

— Угу. — Наталья скрестила руки на груди, в голос вернулась язвительность. — Разумеется, лейтенанту галаполиции делать нечего, кроме как случайную знакомую отслеживать. А без криокамеры, Дим, откатили бы меня в сторону и добавили единичку в строчке «небоевые потери, гражданское население».

— Почему небоевые? — Удивилась Вики.

— Потому что гражданское. — Отмахнулась Наталья. — Знаете, как я Димку нашла? Запустила в фоновом режиме выцеплять всех Королевых Дмитриев Сергеевичей. Раз в сутки просматривала результаты сознательно. И вот, в каких-то местных новостях, во весь экран как всегда — спаситель и герой. Дальше несложно было.

— А Кира?

Женщины переглянулись и рассмеялись.

— Мне время от времени специалистам показываться надо. Сейчас можно уже удаленно, с собственного медицинского модуля данные сбрасывать. А тогда… словом, единственное чего удалось добиться, так это того, чтобы не мотаться из любой точки галактики в самый центральный центр, а проходить осмотры в ближайшем филиале. Ну вот, в одном из них и встретились.

— Я после первой криокамеры была. Только позвоночник починили, но очень не рекомендовали нагружать. Даже не сидела, полулежала в гравикресле. Врачи не говорили прямо, конечно, но как-то очень настойчиво внушали мысль, что жить, хоть так жить, лучше, чем наоборот. Еще тошнее становилось. Мэри вывозили в парк, гулять. Каждый раз смотрю в небо и понимаю, что все, мне туда не подняться. И тут эта вот. — Кира ткнула пальцем в Таху. — Тоже на гравикресле, правда, сама, без мэри.

— Мне после того, как про Рунабаси поняла, неловко рядом с ними было. Как будто рядом с родственником погибшего сослуживца. И ты знаешь, что человек погиб, а он еще не знает. Глупо, конечно, но… — Наталья развела руками.

— А что с теми мэри стало? — Спросила Леночка.

— Утилизировали. Никто тогда даже про срывы не слышал, тем более у мэри. Все считали, что это я приказ отдала. А чинить там нечего было. Я… потом сообщила. И так, и официально бумагу составила. Добавили к памятнику фигурки.

— К какому памятнику? — Не понял Дима.

— Ты не знаешь?

— Откуда? Контракт с десантом закончился, я в полицию ушел. Туда больше не заносило.

— Транспорт, под которым мы сидели, когда все совсем закончилось, вытащили и поставили как памятник жертвам гражданской войны. Про разумных киборгов уже знали, тут еще мое обращение. Вот девочек и добавили.

— А тебя?

— А я сказала, что пока живая. — Кривая усмешка мелькнула и пропала. — Это их подвиг.

Женщину с едва отросшим ежиком волос она заметила в парке сразу. Безучастный взгляд, не останавливаясь, скользил по верхушкам деревьев, иногда замирая на какой-то неведомой точке небесного купола. На программное щебетание киберсиделки, призванное отвлечь и развлечь пациента, она не реагировала. Не нужно быть доктором наук, чтобы понять, куда все глубже проваливается эта женщина. Воспользовавшись знакомствами и допуском, Наталья узнала и про криокамеру, и про позвоночник на имплантах, и про неутешительный прогноз. Психологическое состояние пациентки, впрочем, делало его не таким уж и важным. Степанова, насмотревшись на ПТСР в разных вариациях, даже не сомневалась, что без внешнего воздействия рано или поздно дойдет либо до превышения дозировки, либо до выхода из окна. Желательно, чтоб этаж был повыше.

— Да ни о чем таком я и не думала! — Возмутилась Кира.

— Большая часть и не думает. Просто доходит до критической точки и все. Записки там, и прочие долгие приготовления либо в кино, либо при демонстративном суициде. К ПТСРщикам оно, как правило, отношения не имеет. Бывают, конечно, сложные случаи, когда много чего наверчено. Комплекс вины, например. Но у тебя, извини, картинка была как в учебнике. И еще раз извини, врачей я предупредила. Следили за тобой двадцать четыре часа в сутки, без перерывов.

— А сама взялась за шоковую терапию.

— На мягких лапках ходить вокруг да около уже времени не оставалось. Только за шкирку от края оттаскивать.

Кира ухмыльнулась.

— Да уж. Устроила ты… Ох как главврач орал!

— Ну да, кусты мы изрядно попортили.

Женщины расхохотались.

— Таха меня на догонялки в гравикреслах раскрутила. Мы подальше в парк отъезжали и как-то раз чересчур увлеклись. Вот и пострадали зеленые насаждения.

— А кто выиграл? — Полюбопытствовал Дэн.

— Куда мне против пилота истребителя!

Кира подозрительно посмотрела на подругу.

— Не-не! Все по-честному. — Замахала та руками. — Я бы, конечно, попробовала ту трассу снова пройти, но меня из госпиталя выгнали. Чтоб пациентов в кусты не роняла, и сама не падала. «Ах, если бы рецедив… Ах, не восстановились…» Зато жить захотела.

— Это ты себе льстишь. Но да, потом как-то быстрее на поправку пошла. Я даже недолго надеялась, что восстановлюсь совсем, летать смогу. Однако комиссия сказала нет. И… вот тогда вправду мысли нехорошие пошевеливались.

— Извини. Я как-то на время упустила тебя из виду. — Тихо сказала Наталья.

— Тебе делать было нечего, кроме как случайную знакомую отслеживать? — Ухмыльнулась Кира.

— Было. — Не приняла ее тон Степанова. — Но все равно… Могла бы и почаще звонить. Хотя бы.

Димка хохотнул:

— Один твой звонок мы долго потом вспоминали. Ох и физиономия у тебя была!

— А чего ты хочешь? Представляете, — развернулась Таха к остальным, — звоню старому знакомому, а его комм берет… тоже знакомая. Я и ляпнула: «Ты чего тут делаешь?»

— Я вызов увидела. — Пояснила Кира. — И даже не сообразила, что комм не мой, а Димкин. Мы уже вместе жили.

Кир сообразил, что такой звонок мог быть только после войны и второй для Киры криокамеры.

— Почему вы… — Начал он и запнулся. Как спросить? — Ну, когда у нас…

— Занята была. — Наталья поняла без пояснений. — Мою группу военные привлекли к большому проекту. Сидели мы в нем по уши, безвылазно и почти без контактов с внешним миром. — Она покусала губы. — Отчасти из-за вас. Точнее, из-за того, что киборгов стали изымать из боевых частей. Но это отдельная и очень невеселая история. Давайте в другой раз. Ее не под пиво, а под водку надо.

* В этой версии реальности Гибульский действительно скончался по естественным причинам

** Увы, но факт срисован с ситуации, имевшей место быть