Феникс из опавших листьев (джен)

По средам в забегаловке «Рыба с картошкой Фрэнка» всегда тихо.⁽¹⁾ Вечером заглянут рабочие с местной фабрики, у которых только закончилась смена, на этом, пожалуй, и всё.

Да и вообще, Коукворт — не самый прибыльный город для торговли. Тем более, что и место Фрэнку досталось не особо бойкое: рядом лишь ткацкая фабрика. Хорошо, хоть забегаловка расположена от неё выше по течению реки — ниже стояла такая вонь от отходов, что, смешайся она с запахом жареной рыбы и горелого масла, аппетит у прохожих вряд ли бы проснулся.

Да и какой-никакой скверик рядом имелся. Он делал безрадостный пейзаж города чуть менее унылым.

Конечно, были тут и свои постоянные посетители, но их хозяин забегаловки мог сосчитать по пальцам одной руки. В субботу, к примеру, обычно приходила старушка с двумя внуками. Насколько Фрэнк понял, ей поручали с ними нянчиться каждые выходные, а она тащила их в чиппи, чтобы «порадовать вкусненьким». Или вот хмурый парень в чудаковатой одежде — не то пальто, не то плащ, какая бы ни стояла жара. Собственно, только в жару его Фрэнк и видел: парень появлялся почти каждый день, начиная с июля, а в конце августа снова исчезал. И так — уже больше десяти лет. Чем он питается в остальное время года? А ещё пожилой художник (что он вообще делает в этой дыре?) Всему району было известно, что его строгая жена ревностно следит за питанием в семье, поэтому он втихомолку заказывал у Фрэнка двойную порцию, садился на лавочке в скверике и тут же уминал её под пиво. Однажды супруга всё же увидела, чем занимается на досуге её муж, и закатила скандал — забегаловка выходила окнами на сквер, и Фрэнк мог увидеть всё представление в деталях. Художник не появлялся после этого почти месяц, потом всё вернулось на круги своя.

Но сейчас в чиппи Фрэнка стояла тишина, что, по правде говоря, не особо его огорчало. Воспользовавшись затишьем, он решил не терять времени зря и начистить впрок картошки: она-то точно не пропадёт. До конца смены на фабрике всего полтора часа. Вот тогда-то клиенты и налетят. А Фрэнку не придётся спешить и выслушивать попутно ворчание голодных работяг.

Дверь скрипнула. Ну вот, стоило только начать заниматься делом. И кого это принесло? А-а-а, летний завсегдатай. Лёгок на помине. Точно, сегодня же как раз третье июля — самое время. Только в этот раз на нём был не обычный балахон, а вполне добротная кожанка и приличные джинсы. Правда, висело это всё, словно с чужого плеча. Да и вид у посетителя был какой-то потерянный. Хотя Фрэнку-то на это наплевать, лишь бы платил, хотя проблем с этим никогда и не возникало. Да и чаевые парень всегда оставлял щедрые.

— Тебе как обычно?

За столько лет Фрэнк успел хорошо изучить вкусы посетителя.

— Да. Нет. Вернее, как обычно, но две порции.

Ну вот, точно — какой-то он сегодня пришибленный. Но Фрэнк лишь кивнул: две так две. Вскоре заказ был готов. Краем глаза Фрэнк следил за клиентом и видел, что тот всё это время стоял возле витрины и пялился в стену, даже не сразу отреагировал на обращение:

— За всё четыре восемьдесят.

Фрэнку даже пришлось повторить, чтобы его наконец-то услышали. Посетитель взял свёрток с рыбой и картошкой, укутанный сверху газетой, чтобы сохранить тепло подольше, достал из кармана десятку, помотал головой, когда Фрэнк собрался искать сдачу. Больше, чем в два раза переплатил. Неслабо. Может, и к лучшему, что он сегодня какой-то чудной — забегаловке от этого только выгода. Затем парень поднял какую-то чёрную деревяшку и нацелил её на Фрэнка. Это ещё что за фокусы?

— Обливэйт!

Фрэнк, видно, сильно задумался — раньше с ним такого никогда не бывало. Почему он стоит возле витрины с десяткой в руке? Никаких покупателей к нему ведь не заходило. А он собирался что-то сделать, вот только что? Точно, начистить картошки впрок, а то скоро набегут рабочие со смены, и будет не до этого…

* * *

Гарри просидел в «Кабаньей голове» до самого вечера. В гостиной он был один, и ему никто не мешал думать. Лишь несколько раз заходил Аберфорт, забирал пустую бутылку от сливочного пива да приносил новую. Один раз предложил подкрепиться, но Гарри отказался: вряд ли сейчас еда полезет в горло. Мысли в голове крутились разные, но слова Аберфорта прочно засели в сознании: «Предательство — это слишком сильное обвинение, а Снейп тогда был просто фанатичным идиотом». Медленно, дюйм за дюймом, из этих слов прорастало решение: им со Снейпом нужно поговорить. Пускай и неизвестно, чем эта беседа закончиится: может, они просто друг друга проклянут, на этом и всё.

Снейп сказал, что будет ждать Гарри вечером. Сейчас почти семь. Как раз. Поэтому в следующий раз, когда Аберфорт принёс очередную порцию сливочного пива, Гарри спросил:

— Можно, я от вас камином воспользуюсь?

— Неужто по братцу моему заскучал? Мне отчего-то показалось, что тебе его видеть неохота…

Кривить душой не хотелось, но и откровенничать тоже желания не было. Гарри пожал плечами:

— Я не в Хогвартс. Я просто… поговорить с одним человеком должен… Вы бы могли Дамблдору… — тут Гарри вспомнил, что трактирщик тоже Дамблдор, — то есть, директору передать, что я…

— Понятно. Передам, мне нетрудно.

Аберфорт взмахнул палочкой, появился серебристый козёл.

— Альбус, Поттер пока у меня, но надумал поговорить со Снейпом. Я его камином отправлю.

Трактирщик начертил палочкой какой-то символ, и патронус исчез. Гарри зачерпнул горсть Летучего пороха, швырнул в огонь:

— Коукворт, Тупик Прядильщика, дом два.

Тут же заплясали зелёные языки пламени, и Гарри, зажмурившись, шагнул в камин. Что его ждёт?

* * *

Северус сидел на старом продавленном диване и щурился на огонь в камине. Оставшиеся в люстре свечи полностью выгорели, а новые он так и не купил. На столе лежали два свёртка с рыбой и картошкой, но есть не хотелось. Он лишь наложил на оба стазис, чтобы картошка не отсырела. По словам Поттера, конечно, любая еда хороша, лишь бы не грейпфрут, но даже он вряд ли станет жевать такую гадость.

Поттер. Неужели Северус всё ещё надеется, что Гарри сегодня вернётся? Снейп даже камин не стал блокировать — а вдруг? Он ведь сказал, что будет ждать, значит, обещание нужно сдержать.

Нет, глупо это. Да и слова в больнице прозвучали однозначно: «ОНА смогла бы вас простить». А с Поттером вражда не просто продолжится, а выйдет на новый уровень. Плевать на Поттера. Какая Северусу вообще разница, что мальчишка о нём думает? И всё же чувство неправильности не давало покоя.

Пламя в камине вспыхнуло изумрудным, и в комнату шагнул Гарри собственной персоной. Не иначе, директор смог убедить. Да только ему не понять, что приказать поговорить можно, а вот приказать простить не выйдет ни у одного волшебника, пускай и самого великого. Мальчишка неловко шагнул из камина, плюхнулся в кресло и уставился в стол, аккурат между свёртками.

— И что же именно вам велел Дамблдор?

— Если вы о директоре — я с ним с утра не виделся. Он сразу после больницы в Хогвартс ушёл. А Аберфорт сказал решать самому, что делать.

Интересного кандидата ты выбрал в советчики, ничего не скажешь.

Поттер посидел ещё с минуту, всё так же старательно избегая взгляда Снейпа, потом добавил:

— Я думаю, нам поговорить нужно.

Северус ждал. Нужно — говори. Самому начинать разговор желания не было. Как ни крути, он скатится в оправдания. Хотелось хотя бы не стать инициатором этого.

Наконец, Поттер решился:

— А вы правда не знали, о ком шла речь в пророчестве?

Ладно, это простой вопрос, здесь можно ответить не увиливая.

— Оно было записано шестого января 1980 года.

— А я… — Поттер явно был в замешательстве.

— А вы родились тридцать первого июля, — Снейп даже сам поморщился от интонации, с которой это было сказано: как умалишённому. Примерно таким же тоном целительница в Мунго рассказывала Локхарту, как его зовут и кто он такой.

Гарри, естественно, сразу ощетинился:

— Я, вообще-то, в курсе. Это… — он задумался.

Ты ещё на пальцах начни считать.

Поттер опустил глаза, и пальцы действительно подозрительно зашевелились. Мерлин, это же была шутка…

— Между этими двумя событиями почти семь месяцев разницы, Поттер.

— А то, что мама…

— Нет, я не знал, что Лили ждёт ребёнка. Информация о её беременности, насколько вы понимаете, не была достоянием гласности. Она сообщила лишь ближайшим друзьям, мы же перестали общаться уже после пятого курса. С тех пор я с ней даже ни разу не разговаривал.

Кто с кем, на самом-то деле. Снейп попытки предпринимал, и не раз, но Поттеру знать об этом не обязательно.

— А потом, когда вы узнали, что речь обо мне, вы попросили у... него...

Гарри замолчал, но и так понятно, кого «него» и о чём просил.

— Да, — Снейп ответил односложно и сухо, стараясь не показать эмоций.

— И вы просили только об одной маме, да?

Ну вот и что тут скажешь? Как объяснишь, что в двадцать один год он был просто эгоистичным идиотом? Неужели он тогда и правда решил, что Лили сможет спокойно пережить смерть мужа и сына и пойти дальше, как ни в чём ни бывало? Он ведь даже представить не мог, в какой кошмар превратилась бы после этого её жизнь. Теперь-то Северус прочувствовал это сполна на собственной шкуре.

Снейп настолько задумался, что забыл ответить на вопрос Поттера, но тот, видимо, и так всё понял: на его лице отразилась неприкрытая ярость. Вот-вот кинется с проклятием. Но через мгновение ярость сошла на нет, мальчишка лишь посмотрел пристально в глаза Снейпу, потом вздохнул:

— Эх вы…

Отчего-то это резануло больнее, чем Круциатус. Лучше бы и правда проклятия…

Снейп устало потёр лоб:

— Мне было не намного больше лет, чем вам сейчас.

— Ну и что? Я бы даже в десять так не поступил!

— Я тогда был идиотом, — на удивление, слова дались почти без труда.

Поттер, видимо, такого ответа не ожидал: он уставился на Снейпа во все глаза и просидел так добрых пару минут, потом сказал:

— Надо же. Аберфорт, кстати, то же самое сегодня сказал.

Интересно, с каких это пор старший Дамблдор стал для мальчишки авторитетом?

— А потом, когда Волдеморт, — видно было, что Гарри произнёс запретное слово назло, даже голосом специально выделил, — отказался, вы пошли к Дамблдору?

Метку дёрнуло болью, снова накатило отвратительное чувство, как всегда, когда вслух называли имя Тёмного Лорда, но Снейп не стал осаживать мальчишку, лишь ответил просто:

— Он согласился, Поттер.

У Гарри глаза стали размером с галлеон, и в них читалось искреннее удивление.

— А зачем тогда к Дамблдору было идти?

— Я не привык полагаться на единственную возможность. Всегда лучше иметь запасной вариант.

Увы, ни один не сработал…

Поттер, казалось, подумал о том же.

— Могли бы хоть у кого-то нормального попросить… — проворчал он.

Мерлин всемогущий, хорошо хоть Альбус сейчас этого не услышал.

— У кого, например? Во время первой магической войны было всего лишь две силы: Тёмный Лорд и Дамблдор. Остальные придерживались одного из лагерей, но сами помочь чем-то вряд ли смогли бы.

Гарри задумался, но, видимо, другие варианты тоже не пришли ему в голову. Через несколько минут он снова спросил:

— Дамблдор сказал, что когда... это произошло, вы даже думали о том, чтобы... — на этих словах Поттер явно смутился.

Надо же, у гриффиндорцев бывает чувство такта. Правда, срабатывает чересчур поздно.

Думал, ещё как. Слава Мерлину, Альбус отвлёк. Хотя зелье против болтливости директору бы не помешало.

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Я понял. Извините. А правда, что вы стали учителем из-за меня?

Если бы Снейп не был точно уверен, что Поттер не владеет ментальной магией, он бы решил, что мальчишка сейчас применяет к нему тонкую легилименцию, так внимательно смотрел он в глаза Снейпу.

— На этот вопрос отвечать я тоже не буду.

Но Гарри, судя по всему, в ответе уже не нуждался. Он тяжко вздохнул и опустил глаза в стол.

Надолго в комнате повисла тишина. Неужели этот не то допрос, не то исповедь, наконец, закончился? Поттер снова набрал воздуха.

Ну чего ты ещё от меня хочешь?

— Вы с ней поговорили?

Судя по всему, разговор перешёл в безопасное русло.

— Да.

— И как?

— Нормально, на удивление. Спасибо вам, — странно, но поблагодарить Поттера оказалось совсем не трудно.

— Вы думаете, я за вас вступился ради вас?

Из всех версий эта, пожалуй, была самая невероятная.

— Я не знаю, что вами двигало, но явно не желание поберечь мои чувства.

— Просто Дамблдор сказал, что у вас больше возможностей помочь маме, чем у кого-либо. Если вдруг ей станет хуже или... — голос Гарри дрогнул, глаза влажно блеснули.

— Не случится никакого «или». Всё будет хорошо. Я приложу к этому все усилия.

Поттер несколько раз кряду кивнул.

— Спасибо. И за зелье тоже.

Снейп решил воспользоваться моментом:

— Вы уже решили, кого сделаете хранителем Фиделиуса?

Этот вопрос явно сбил Гарри с толку.

— Это же сообща с мамой нужно выбрать, а нам сегодня совсем немного времени дали, чтобы поговорить. Но мы завтра это обсудим… Дамблдор сказал, чтобы это был кто-то из Ордена…

— Конечно, например, Мундунгус. Он за пару краденых котлов не только назовёт адрес, но и лично устроит экскурсию для пожирателей.

Поттер улыбнулся.

— В Ордене ведь не только Флетчер есть. Мистер Уизли, я думаю, тоже бы не отказался.

— Вы действительно надеетесь, что из него получится хороший Хранитель?

Поттер вспыхнул:

— Он надёжный человек! И он точно не переметнётся на сторону Волдеморта, как Петтигрю! А тайну можно выдать только добровольно, так что…

— Это правда. А теперь представьте себе ситуацию: пожиратели схватили и пытают кого-то из семейства Уизли. Как думаете, долго ли Артур продержится?

Видно было, что Поттер собрался возразить, но потом задумался.

— Вы, наверное, в чём-то правы…

Северус хмыкнул, а Гарри задумчиво продолжил:

— Я понял: нужно кого-то, чтобы его сложно было шантажировать. Может, профессора Люпина?

Забавно: оборотень проработал в школе всего год и, почитай, уже два года, как оттуда ушёл, а всё ещё «профессор». А он, Северус, до сих пор даже «сэра» должен выколачивать.

— Разумеется, вы можете доверять Люпину-человеку, но вот знаете ли вы, что происходит с мозгом оборотня после трансформации? Для обращённого нету таких понятий, как «друзья» и «ответственность». Они следуют исключительно инстинктам.

Гарри обиженно засопел, но потом сказал с вызовом:

— Но и говорить после трансформации они тоже не могут, только выть. Сложно таким образом назвать адрес, правда?

— Да будет вам известно, что для раскрытия тайны Фиделиуса не обязательно называть что-то вслух. Достаточно даже привести с собой. Тем более, оборотни прекрасно коммуницируют с себе подобными. Можете ли вы быть столь уверены, что Люпин в полнолуние не побежит в сторону вашего дома в компании других вервольфов?

— Наверное, поэтому родители и не выбрали его Хранителем…

— Не «наверное», а однозначно.

— А может, тогда всё-таки Сириуса?

— Решать, конечно, вам. Но мне кажется, что это не самый надёжный вариант. К тому же, на мою помощь тогда вам рассчитывать не придётся.

Поттер опешил:

— Это ещё почему? Да, я понимаю, что вы цапаетесь всё время, но разве ради мамы?..

— Это будет не моё решение: ваш крёстный попросту не даст мне допуска к дому, как раз по причине того, что мы «цапаемся».

— Я мог бы его попросить…

— И он вас сразу послушается?

Мальчишка замолчал, снова опустил глаза в стол и просидел так довольно долго.

— Можете не отвечать, мистер Поттер, это был риторический вопрос.

— И как нам тогда быть?

Вдруг его осенило:

— Вы сами хотите стать Хранителем, да?

Ну надо же, какой сообразительный юноша. Северусу пришлось всего полчаса подводить его к этой мысли. Неумолимо захотелось съязвить, но на карту сейчас было поставлено слишком многое, поэтому он просто молча кивнул.

— Мне кажется, сразу лучше у мамы спросить.

— Уже, она согласна. Вернее, она сама мне и предложила. Теперь всё зависит от вас.

— Я не против, — Гарри ответил спокойно, почти без эмоций. Снейп даже не был полностью уверен, понял ли мальчишка, на что только что согласился.

— Поттер, вы же понимаете, кто такой Хранитель дома? Это серьёзное решение, и его потом не выйдет поменять.

— Вы сейчас надеетесь, что я передумаю? — Гарри явно дерзил, но Северус сделал вид, что этого не заметил.

— Мерлин, нет, конечно. Лишь хочу, чтобы вы осознанно сделали выбор, иначе Фиделиус может просто не сработать.

— Я же раз сказал, что согласен, сколько ещё нужно повторять? — в голосе Поттера звучало не столько раздражение, сколько усталость и отзвук пережитых за сегодня волнений.

На удивление, от этих слов на душе у Снейпа потеплело. Чувство неправильности, преследовавшее его весь вечер, отступило. Теперь можно вернуться и к делам насущным.

— Вы хоть ели сегодня?

Поттер посмотрел удивлённо:

— Да, я же при вас завтракал. А потом ещё Дамблдоры хотели накормить, но мне не до того было.

Снейпу не удалось сдержать вздох. Он снял стазис со свёртков с рыбой и картошкой, разогрел заклинанием, придвинул один к Поттеру.

— Спасибо, — отозвался тот, беря ломтик картошки.

Снейп последовал его примеру. Еда оказалась так себе. Мерлин, как он раньше не замечал, ведь сколько лет покупает одно и то же в этой забегаловке. Но Поттер, невзирая на это, жевал с аппетитом. Видимо, ему тоже полегчало.

В стекло стукнула сова. Северус открыл окно, протянул руку к посланию: почему-то в этот раз оно было не на пергаменте, а на обычной белой бумаге, но сова больно клюнула за палец и направилась к Поттеру. Тот отвязал письмо, бегло просмотрел и отложил в сторону, а сам принялся скармливать птице остатки картошки.

— Что там, Поттер? — спросил Снейп, заклинанием залечив порез.

— Письмо.

Ну неужели, и как Северус сам не догадался?

— Можете прочитать, если вам интересно.

Ещё бы не интересно! Снейп взял непривычно тонкий лист, пробежал глазами по кривоватым строчкам, написанным простой шариковой ручкой:

«Получили твоё письмо.

Если ты думаешь, что нам хоть как-то важно, где ты шатаешься со своими ненормальными друзьями, то ты явно переоцениваешь нашу заинтересованность.

На этот раз — оставайся, где хочешь. Только не присылай нам больше никаких сов или людей в мантиях и не вздумай снова взрывать камин.

Считай, что тебя здесь никогда не было.

В. Дурсль.»

Северус опешил. Неужели Поттер был прав, и родственникам на него действительно настолько наплевать? А то, что им наплевать, — это однозначно. Так мог написать Тобиас Снейп, если бы он вдруг снизошёл до совиной почты. Но в Тобиасе человеческого оставалось совсем мало. Выходит, мистер Дурсль от него недалеко ушёл? Но как же Петуния, ведь Гарри — её кровный родственник? Или дядя Поттера даже не соизволил поставить в известность остальных членов семьи?

Северус поднял глаза на Гарри: тот сидел, подперев щёку рукой, и разглядывал Снейпа с письмом. На лице у него было какое-то непонятное снисходительное выражение.

Чтобы как-то скрыть смущение, Северус спросил:

— «Снова взрывать камин» — неужели были прецеденты?

— Да, перед Чемпионатом мира по квиддичу Уизли пытались добраться на Тисовую с помощью Летучего пороха, но не учли, что старый камин у Дурслей давно забит досками, а вместо него стоит электрический. Чтобы попасть в комнату, мистеру Уизли тогда пришлось полстены разворотить…

Продолжать разговор не имело смысла. Северус вышел на кухню, заварил чай. Конечно, не потому, что он так нравится Поттеру — просто нужно было отвлечься и привести мысли в порядок. Слишком уж много всего произошло за сегодня. Письмо оказалось последней каплей.

* * *

Снейп ушёл куда-то в сторону кухни, и Гарри остался в гостиной один, не считая совы. Он скормил ей последний ломтик картошки, но она не торопилась улетать. Интересно, как там Хедвиг? Соскучилась, наверное. Хотя, скорее всего, ещё не успела: Гарри с ней виделся только вчера утром. Даже не верится, что это было так недавно: столько событий произошло за эти два дня.

Снейп на кухне гремел посудой. Что он там делает, они ведь уже поужинали, а тарелки мыть после рыбы с картошкой не нужно. Странный он сегодня: почти не язвил, не плевался ядом и даже игнорировал дерзость Гарри, когда тот нарочно пытался вывести его из себя. Неужели разговор с мамой так на него повлиял?

Но вот Снейп вернулся, левитируя перед собой две чашки с чаем. Молча поставил одну перед Гарри, глотнул из второй.

— Спасибо, сэр.

Интересно, сколько раз за сегодня он уже Снейпа поблагодарил? Точно больше, чем за последние пять лет вместе взятые.

— Когда вы намереваетесь сообщить директору, что определились с Хранителем?

— Сегодня, наверное. Как раз сова ещё не улетела…

— Вы правда собираетесь отправить столь секретную информацию совой? Нет, только камин, разговор с глазу на глаз, и лучше с этим не тянуть.

Гарри повёл плечом:

— Ладно, так ещё легче…

Он зачерпнул горсть летучего пороха, бросил в огонь, назвал адрес, но ступить в пламя отчего-то решился не сразу.

— Вам нужно сопровождение? — голос Снейпа прозвучал практически безэмоционально.

Гарри разозлился:

— Ничего мне не нужно!

Он шагнул в камин и очутился в кабинете Дамблдора. Тот сидел, склонившись над столом, на котором лежал дневник Тома Риддла с большой дырой от клыка василиска в центре.

— Гарри, мальчик мой! Ты всё-таки решил вернуться в Хогвартс? — казалось, директор ему искренне обрадовался. — Но, я надеюсь, разговор с Северусом прошёл продуктивно?

— Да, сэр. Я ненадолго к вам, просто хотел сказать: мы с мамой выбрали Хранителя.

Гарри показалось, что директор очень удивился, но при этом на его лице появилось облегчение:

— Неужели это Северус? Ну, может, так будет даже проще.

— Да. Он сказал, что поможет, если нужно. Мне кажется, ему можно верить.

— Я бы ему доверил даже собственную жизнь, Гарри. Ты сейчас собираешься вернуться к профессору Снейпу?

Гарри пожал плечами:

— Да, наверное. Не выгонит же он меня…

— Тогда, будь так добр, передай Северусу вот это.

Дамблдор написал что-то на обрывке пергамента и протянул Гарри.

«Неттлфилд, Рябиновый переулок, дом семь». Дальше шли какие-то непонятные цифры и буквы.

— Сэр, а что это?

— Адрес и координаты аппарации. Северус завтра разберётся, что с этим делать.

— А вы разве с нами не будете?

— Нет, Гарри. Я там буду лишним: Фиделиус — это таинство, в которое посвящены только Хранитель и глава семьи.

— Почему тогда я? Разве не мама?..

— Волшебный мир, в принципе, довольно патриархален, а ты, хотя ещё и несовершеннолетний, но уже в том возрасте, когда заклинание воспримет тебя как полноценного хозяина дома. Так что я не думаю, что с этим возникнут проблемы. К тому же, магия Лили сейчас слишком слаба. Не стоит рисковать… Да, вот ещё… Пока не забыл, это тебе, — Дамблдор открыл один из многочисленных ящиков стола и протянул Гарри аккуратную связку из шести ключей: три одинаковых пары. — Конечно, существует и Алохомора, но мне кажется, что ты захочешь попасть к себе домой как положено. Особенно в первый твой визит. А я вас навещу, когда всё будет готово и можно будет заняться обустройством. Часиков, скажем, в… одиннадцать.

Гарри сунул ключи в карман вместе с бумажкой.

— Хорошо, профессор. Я пойду тогда?

— Удачи, мой мальчик…

Гарри вернулся в Тупик Прядильщика, сунул Снейпу пергамент. Тот пробежал текст глазами:

— Уютный городок, судя по названию.⁽²⁾

— В любом случае лучше, чем здесь.

Тот не удостоил ответом. Ладно, Гарри на это и не рассчитывал. Лишь спустя минут десять он спросил:

— А для того, чтобы применить Фиделиус, что вообще нужно? Я ведь раньше этого не делал и даже не знаю, как всё происходит…

Снейп призвал с одной из полок книгу, протянул Гарри:

— Страница семьдесят три, если мне не изменяет память.

Книга оказалась весьма увесистой. На серой кожаной обложке были вытеснены слова: «Магические обряды и ритуалы». Ничего себе. Гарри и не подозревал, что их так много… Наверное, тут и про Непреложный обет что-то есть… Ни о каких других ритуалах он всё равно пока не слышал.

Память Снейпу действительно не изменила, и на семьдесят третьей странице обнаружилось полное описание Фиделиуса. Гарри прочитал начало дважды, просмотрел все картинки:

— А вслух просить стать Хранителем обязательно? Я же дважды вам сказал, что согласен.

— Поттер, если вы до сих пор не поняли, это — ритуал. А любой ритуал имеет чётко обозначенную структуру. Чтобы всё прошло так, как нужно, необходимо неукоснительно следовать каждому шагу.

— И даже руки пожимать?

— Естественно. Во многих ритуалах это служит скреплением магического контракта.

Гарри вздохнул. Не то, чтобы ему претила эта идея, нет — ему приходилось каждый раз брать Снейпа за руку для аппарации, и он уже к этому привык. Но вот в инструкции чёрным по белому сказано, что при наложении Фиделиуса участникам категорически запрещено использовать ряд некоторых чар и зелий. Большинство из них были незнакомы, но вот оборотное… Ещё и по закону подлости маги на иллюстрации протягивали друг другу правые руки. Именно там у Гарри остались белые рубцы — следы отработок у Амбридж. Не хватало только, чтобы Снейп их заметил.

— То есть, без этого точно обойтись нельзя?

Снейп лишь глубоко вздохнул, но до ответа не снизошёл. Значит, до завтра нужно что-то придумать…

Гарри стал листать дальше: за описанием и базовыми принципами шло непосредственное руководство к действию: формулы, руны, какие-то заклинания на латыни.

— Мне этого до завтра не выучить, даже если я всю ночь зубрить стану… Я же тут практически ничего не понимаю…

Гарри знал, что сейчас на него обрушится гневная тирада и напоминание о том, что он неуч, но лучше уж сказать правду сейчас, чем стоя перед домом. На удивление, Снейп лишь ухмыльнулся:

— Будучи в курсе ваших способностей, я не тешил себя подобными надеждами. Достаточно того, что я знаю, что нужно делать. Для вас же главное — запомнить начальную фразу и не забыть вовремя протянуть руку. Надеюсь, с этим вы справитесь.

— Да уж как-нибудь… — Гарри хотелось сказать какую-то гадость, но он сдержался.

Они просидели так довольно долго, Гарри успел допить чай и собрался уже отнести чашку на кухню, но Снейп его остановил:

— Я разберусь с посудой. Отправляйтесь спать, Поттер.

Да, Гарри и правда за сегодня жутко устал, и его уже клонило в сон, но тон, которым это было сказано, тут же вызвал волну протеста. Ему ведь пятнадцать, а не пять. А если Снейп и дальше станет командовать…

— Ещё и одиннадцати нет! Даже в Хогвартсе отбой был бы всего сорок минут назад, а сейчас вообще каникулы!

— Да, вот только вы не учли того, что встать завтра нужно будет с рассветом.

— Это ещё зачем?

— Больше вероятность, что вокруг не соберётся толпа любопытствующих зрителей. Вы же не хотите, чтобы половина населения славного города Неттлфилда приняла участие в ритуале? Или, может, вам доставляет удовольствие накладывать обливейт, как незабвенному Локхарту?

Ладно, может, он действительно прав… Но говорить об этом, конечно, глупо. Гарри лишь пожал плечами.

Снейп тем временем отправился наверх, и ничего не оставалось, кроме как побрести за ним. Когда они поравнялись с дверью в спальню, в которой Гарри утром переодевался, раздражение накатило с новой силой.

— Я лучше в гостиной останусь, как прошлой ночью.

— Не выдумывайте. Завтра снова предстоит трудный день. Вам нужно как следует отдохнуть, а диван для этих целей подходит мало. Не переживайте, Поттер, я постелю свежее бельё.

Гарри стало неловко: именно об этом он и подумал. Снейп же призвал откуда-то постель, заклинанием заставил надеться пододеяльник и наволочку. Гарри не смог сдержать вздох удивления:

— Ничего себе!

Он ненавидел эту работу, особенно засовывать одеяло в пододеяльник. Не то, чтобы ему приходилось часто это делать у Дурслей — как правило, лишь один раз в начале каникул, но каждый раз этот процесс выводил его из себя. Сейчас же всё произошло в считаные мгновения.

Снейп посмотрел на него внимательно несколько секунд, затем расхохотался. Это что-то новенькое: обычно он либо ухмыляется, либо надменно фыркает. Отсмеявшись, Снейп сказал:

— Я вам поражаюсь, Поттер. В тринадцать лет вы были способны вызвать телесного Патронуса, а сейчас восхищаетесь простейшими бытовыми чарами.

Гарри так и не понял, было ли это насмешкой или комплиментом, но на всякий случай проворчал:

— У Дурслей, как вы понимаете, тренировать бытовую магию запрещено, в Хогвартсе нет смысла — там эльфы всё делают. А Патронуса я долго отрабатывал, пока стало хорошо получаться. Правда, говорящего до сих пор не могу…

Снейп посверлил Гарри взглядом ещё немного, потом кивнул:

— Я научу.

Тут же вспомнились слова Сириуса: «чары Защитника Пожирателям неподвластны». Гарри не удержался от подколки:

— Чему именно, сэр? Бытовой магии? Или Патронусу?

Но на Снейпа, казалось, ехидство Гарри не произвело никакого впечатления.

— И тому, и другому. Уверен, что вам пригодятся оба.

— И что для этого нужно? Ну, чтобы Патронус передавал сообщения?

— Предлагаю обсудить это завтра. Я еле на ногах стою, да и вы, в принципе, тоже. А это то заклинание, которое расходует немалое количество сил и энергии, не говоря уже о концентрации.

Понятно. Обещали галлеон, не дали ни кната… Снейп тем временем провёл палочкой над кроватью, затем призвал откуда-то пузырёк с пурпурной жидкостью. Гарри узнал зелье сна без сновидений — мадам Помфри напоила его таким же после воскрешения Волдеморта.

— Мне оно зачем?

— Могу лишь представить, насколько сейчас уязвим ваш разум. А сознание закрывать вы так и не научились.

— Вы ещё скажите, что это моя вина, — прозвучало довольно грубо, но слово не сниджет. Снейп, однако, не стал говорить гадостей в ответ, лишь скривил губы.

— Если вы не заметили, Поттер, я не ищу сейчас правых и виноватых. Просто хотел помочь, но воля ваша… Спокойной ночи.

Он поставил склянку на тумбочку, дверь за ним закрылась. Гарри стало неловко, но не станешь же кричать в спину: «простите, сэр». Он с сожалением взглянул на зелье — не хватало только теперь его выпить, переоделся в пижаму и нырнул под одеяло. Постель оказалась неожиданно тёплой. Видно, Снейп перед уходом наложил согревающее — не зря же он над кроватью палочкой махал. Гарри вздохнул и уткнулся носом в подушку. Та пахла свежим снегом и сразу напомнила Рождество. До него ещё почти полгода. К тому времени мама полностью поправится, и Снейп им больше не станет нужен. Тогда точно всё у них будет хорошо. Скорей бы…

Сон не шёл. Гарри повернулся на бок, потом на спину. Тусклый свет фонаря отбрасывал косой луч на потолок, как раз туда, где тянулась цепочка от заклятий, оставленная Снейпом-подростком. Интересно, чем он лупил по бедным мухам? Гарри пытался посчитать дырки в побелке, дошёл до семнадцати, сбился, начал снова, потом ему надоело. Мысли опять возвращались к сегодняшнему дню, Гарри снова и снова прокручивал в голове все разговоры. Ну, и как тут уснёшь?

Он посмотрел на флакон на тумбочке. А, собственно, что и кому он пытается доказать? А это — гарантия спокойного сна без кошмаров. Ведь даже после смерти Седрика зелье помогло… Гарри плюнул на принципы и выпил всё содержимое залпом. Тут же веки потяжелели, глаза сами собой закрылись, и голова упала на подушку.

1) Рыба в кляре с картошкой во фритюре — традиционный британский фастфуд. Его можно купить как в пабах, так и в мелких забегаловках, торгующих на вынос. Такие заведения в народе именуются «чиппи».

Вернуться к тексту

2) С английского nettle field — крапивное поле.

Вернуться к тексту