The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Короткий деловой стук, раздавшийся поверх смешков и улыбок, напомнил о том, зачем все собрались в Зале Платья. Азура сделалась серьёзной и приняла величественную осанку, положив ладонь на живот. Взгляд Мали́гнис последовал за звуком, и только сейчас в нише справа от хрустальных саркофагов она заметила совершенно неприметную, высокую дубовую дверь.

Она приоткрылась в следующую секунду, и внутрь робко просунулась знакомая голова каджита по имени Ж'Дар.

— Ваше Величество, портные Велена Др… — он оборвал себя на полуслове, дёргано мигнув одним глазом. — Портные… Маэль д'Арсьер прибыли по вашему приказанию! — выдал он торжественно и кивнул самому себе в знак одобрения.

— Войдите, — громко, но спокойно повелела королева Роз.

Мали́гнис радостно встрепенулась, но странная запинка Ж'Дара поселила в её душе зачаток пока не ясной ей тревоги. Каджит грациозно проскользнул в залу, придерживая дверь, через которую друг за другом вошли знакомые мастера: бретонка Маэль д'Арсьер, круглоухий Марк Корнелий, данмерка Эрия… Мали́гнис взволнованно прижимала Уголька к сердцу и встречала каждого восторженным, горящим взглядом. Но внезапно её взор упёрся в пустоту дверного проёма, за которым лежал безмолвный служебный коридор, и не было больше никого.

А дальше произошло нечто ещё более странное: Ж'Дар вдруг уверенно закрыл дверь и торопливым шагом встал в одну шеренгу с остальными. Мали́гнис с большим удивлением посмотрела на маму, потом на тётю Азуру и недоуменно спросила:

— А разве господин Драно не придёт?

Маэль д'Арсьер, стоявшая во главе портных, негромко всхлипнула и прикусила губу. Остальные синхронно понурили головы, но, опомнившись, почти сразу вразнобой вернули на лица улыбки, как того требовал этикет. Однако явная печаль читалась на этих лицах.

— Милая, — с сожалением вздохнула Азура, — господин Велен Драно не придёт. Он… как бы это тебе объяснить…

— В Долине Спящих? — догадалась девочка и огорчилась.

Лилит удивлённо посмотрела на дочь. Азура приподняла брови с неменьшим изумлением. Маэль д'Арсьер не выдержала, вновь всхлипнула и разрыдалась:

— Всего три дня назад колыбель с его телом вошла в Устье Тишины. Мы все наблюдали с берега, как он становится звёздной пылью, возвращаясь к истоку...

— Это излишняя информация для ребёнка, госпожа д'Арсьер, — со строгостью, от которой дрогнул её голос, произнесла Королева Роз.

— Простите, — шёпотом отозвалась бретонка, вытирая слёзы платком.

Азура нахмурилась пуще прежнего, недовольная несдержанностью портнихи. Набрав в грудь воздуха, она уже приоткрыла рот, чтобы сделать резкое замечание, но Мали́гнис её опередила.

— Не печальтесь, госпожа д'Арсьер! — с искренней теплотой воскликнула малышка и в несколько быстрых шажков оказалась рядом с плачущей девушкой. — Пройдёт всего несколько лет, и вы увидитесь вновь, только господин Велен Драно будет чуточку моложе. Ведь так, мама?!

Лилит, обескураженная глубиной познаний дочери, поспешно закивала, подтверждая её слова.

— Ну вот, видите. Всё будет хорошо, — с непоколебимой убеждённостью добавила девочка, давая своё маленькое, но бесценное обещание.

Маэль затряслась от новых слёз, но в глазах её промелькнул свет успокоения. Мали́гнис, воодушевлённая этой переменой, опустила взгляд на плюшевого волчонка, которого держала за лапку, а затем вдруг подтянула его к себе и решительно подняла вверх на вытянутых руках:

— Хотите, я дам вам Уголька? Когда мне грустно, я обнимаю его, и всё проходит. У вас тоже пройдёт, — провозгласила она с той абсолютной верой, которая бывает только в детстве.

Маэль, не задумываясь, вцепилась в волчонка дрожащими руками, точно ища в нём спасения. Она обняла его, послушно принимая правила детской игры, в глубине души используя этот момент лишь как короткую передышку, чтобы хоть на секунду спрятаться от строгих глаз королевы. Но спустя всего мгновение с мягкой игрушкой у сердца она вдруг с удивлением осознала, что ей и вправду стало легче. Прошёл ещё миг, и ей уже не хотелось плакать. А потом она поймала себя на мысли, что её щёки ласкает не пушистая шёрстка, а собственная улыбка.

Точно по волшебству, рвущаяся наружу душа вдруг успокоилась. Крошечное наивное обещание, пусть о нескором, но обязательном возвращении дорогого её сердцу наставника, прозвучавшее из детских уст, за секунды вернуло на свои места всё, что шло кувырком последние несколько дней. Маэль отпустила плюшевого волчонка и выпрямилась.

— Не знаю, как отблагодарить вас, юная госпожа, — прошептала она с дрожащей улыбкой на устах и, слегка ошеломлённо озираясь на окружающих, во всеуслышание заявила. — Это удивительно, но всё действительно прошло. Мне так легко теперь, словно… словно я вдруг поняла очевидное: мастер Драно однажды обязательно вернётся, — на её глазах вновь выступили слёзы, но на этот раз от счастья, и она поклонилась. — Спасибо вам.

— Я же говорила, — довольно улыбнулась Мали́гнис и, пригладив взъерошенную шёрстку на мордашке плюшевой игрушки, со значением добавила: — Уголёк всегда помогает.

Все присутствующие с нескрываемым умилением наблюдали за этой картиной. А Азура и вовсе испытывала настоящий восторг, глядя на людей, так легко очарованных добротой и искренностью Мали́гнис. Только Лилит, хоть и улыбалась вместе с остальными, беспокойно изучала взглядом их лица, будто ожидая удобного момента.

— Да здравствует юная леди! — воскликнула Маэль от переизбытка эмоций.

— Да здравствует леди Мали́гнис! — разом подхватили портные.

— Ты уже такая взрослая, — невольно сорвался растроганный шёпот с губ Королевы.

Малышка застенчиво улыбнулась, приобняв Уголька. Лилит наконец не выдержала и, выступив вперёд, нетерпеливо обратилась к дочери:

— Откуда ты знаешь про Долину Спящих, родная?

Резкий вопрос нарушил идиллию, и все уставились на Красную Великаншу, продолжая улыбаться по инерции.

— Мы ещё не касались этой темы в наших разговорах, — сконфуженно пояснила Лилит под тяжестью сошедшихся на ней взглядов.

— Госпожа Ваэла мне рассказала, — не задумываясь, ответила Мали́гнис, повернувшись к маме.

— Вот как... — обиженно изогнула губы Лилит в ту же секунду. Её лицо вытянулось, а взгляд вмиг потух, наполнившись тихой родительской ревностью, которую она даже не попыталась скрыть.

— У наставницы Ваэлы изрядный опыт в воспитании детей, — во всеуслышание объявила Азура, принуждённо улыбнувшись и явно пытаясь замаскировать неловкость момента, забирая внимание на себя.

— Даже слишком, — капризно, во весь голос прокомментировала Красная Великанша, чем вызвала лёгкое замешательство среди портных и мгновенное раздражение Азуры, чьи старания по сглаживанию ситуации пошли прахом.

— Вы можете предложить кандидатуру лучше, главнокомандующая? — мгновенно вспылила Королева Роз, коснувшись коротким косым взглядом вздрогнувших слуг.

— Я считаю…

— Ты?! …считаешь, Лилит?!

Слуги поникли, втянув шеи. Глазки Мали́гнис испуганно заметались, поочередно глядя то на маму, то на тётю Азуру.

— Простите меня за мою дерзость, Ваше Величество, — опомнилась Лилит и склонила голову, — и за мою неосмотрительность. Я не должна была…

— Ну что ты, здесь налицо неосмотрительность Ваэлы, — язвительно перебила Азура, вынужденно напоминая, кто здесь главный. — Может, мне стоит наказать её за то, что она поднимает «неправильные», по твоему мнению, темы? Как ты считаешь?!

— Вновь нижайше прошу простить мою несдержанность, Ваше Величество, — с пущей рьяностью повторила Лилит, ещё ниже склонив рогатую голову.

— Наказать? — испуганно прошептала Мали́гнис, впиваясь пальчиками в Уголька.

Она часто-часто дышала, наблюдая за короткой склокой взрослых. В какой-то момент она ощутила, как по спине пробежал колючий холодок. Кажется, из всей перепалки она услышала лишь одно — «наказать». Бедняжка бросила испуганный вопросительный взгляд на маму, чьё лицо, одновременно уязвлённое и несогласное, вдруг показалось ей чужим, затем — на тётю Азуру, которая будто специально не замечала её. В голове крохи заметались хаотичные мысли и вдруг сложились в нечто определённое, отразившись в расширенных глазах осознанием непоправимой беды.

— Ей нельзя было рассказывать мне? — неожиданно всхлипнула малышка с таким болезненным отчаянием, что слёзы ручьём хлынули по её щекам. — Я что… выдала тётю Ваэлу? — Она вздрогнула всем телом, жадно схватив ртом воздух, и разрыдалась, глотая слова: — Я что… предатель?! Я ведь обещала… я сказала, что никогда бы не выдала её!.. как та… девочка-а-а!.. — сорвалась она в настоящую бездну отчаяния.

Лилит опомнилась первой, осознав, какую бурю вызвала её неосторожная ревность. Мгновенно рухнув на колено, она подхватила уже вовсю рыдающую дочь и прижала её голову к своему плечу.

— Тише, маленькая моя, тише... — низкий голос Лилит теперь звучал мягко, как шелест листвы, но был торопливым и суматошным.

— Пре… да… тель, — всхлипывая, без остановки повторяла крошка.

Лилит гладила дочку по волосам, чувствуя горячие детские слёзы на своей коже.

— Ты всё неправильно поняла, милая. Никакая ты не предательница, — буквально взмолилась она.

Однако момент был упущен. Мали́гнис, уверовав в собственную вину, уже не слышала маминых слов за собственным плачем, который отнюдь не был тихим. Напротив, это был захлёбывающийся, отчаянный рёв ребёнка, который в одно мгновение осознал себя чудовищем, чья неосторожная радость обернулась чужим горем. Она буквально задыхалась от слёз, которые, казалось, обжигали её щёки, точно капли расплавленного воска. Она прижимала Уголька к груди так сильно, что её маленькие костяшки пальцев побелели.

— Её… её снова… нака-а-ажут… из-за… меня! — вырвался из её груди тонкий, вибрирующий от боли крик.

Её тельце сотрясала крупная дрожь; она то и дело всхлипывала так глубоко и горько, что каждый вдох давался ей с присвистом. В этом плаче была вся невыносимая тяжесть мира: она подвела свою любимую наставницу, которую обещала защитить. Она стала той самой «плохой девочкой» из страшной истории.

Мали́гнис зажмурилась, и новые слёзы, крупные и чистые, градом покатились по её лицу, капая на шёрстку плюшевого волчонка. Она выглядела такой маленькой и такой бесконечно виноватой в своём «огромном» преступлении, что даже воздух в гардеробной, казалось, пропитался её искренним, недетским горем.

Портные с состраданием смотрели на неё, то и дело порываясь броситься к ней на помощь, но оставались на месте. Лилит на удивление растерялась, чувствуя за собой вину в случившемся. Наконец Азура подошла ближе и коснулась дрожащего плечика Мали́гнис. Её прикосновение на фоне горячих слёз ощутилось как прохладный весенний вечер и тут же перетянуло на себя всё внимание.

Девочка затихла на мгновение, но его хватило, чтобы Азура быстро и чётко произнесла:

— Наставница Ваэла большая молодец, что поговорила с тобой об этом.

Мали́гнис выдохнула набранный в лёгкие воздух, едва слышно хныкнув.

Азура улыбнулась и, примирительно посмотрев на Лилит, продолжила:

— Мы с мамой ещё долго не решились бы начать такой сложный разговор. И знаешь что? При встрече я обязательно похвалю и даже награжу госпожу Ваэлу за это.

— И я, — эхом отозвался мамин голос над самым ухом, тёплый и успокаивающий.

Мали́гнис замерла, переваривая эти слова.

— Правда? — наконец всхлипнула она. Девочка всё ещё искала убежища на мамином плече, недоверчиво выглядывая из-за пышной гривы Уголька.

— Конечно, правда, — виновато выдохнула Лилит.

— Но ты… рассердилась, — хныкнула малышка в ответ, не поднимая головы. Её крошечное тело всё ещё сотрясалось от остаточной икоты, мешавшей говорить.

— Не рассердилась, милая. Мама просто расстроилась, — Лилит бережно подбирала слова, словно шла по тонкому льду. Она коснулась губами маленькой родинки на влажной скуле дочери. — Расстроилась оттого, что ты так быстро взрослеешь, а я упускаю эти мгновения.

— Я люблю тётю Ваэлу. Она хорошая, — вновь захлюпала носом Мали́гнис, на сей раз — от светлого избытка чувств. — И вас я люблю. Я не хочу, чтобы вы ссорились… и наказывали её.

— Милая, никто и не помышлял о наказании, — вкрадчиво, с обволакивающей теплотой произнесла Азура. Она чуть склонила голову, ловя взгляд малышки. — Тётя Ваэла для меня больше, чем просто твоя наставница. Она — моя верная подруга.

— И моя, — поспешно подтвердила Лилит, крепче прижимая к себе дочь, будто стремясь разделить с ней эту общую на всех привязанность.

— Поэтому ни о каком наказании речи быть не может, — Азура почувствовала, что лёд в сердце ребёнка наконец тронулся, и заговорщицки подмигнула Лилит, призывая ту подыграть: — У нас и права такого нет.

— Конечно, нет, — охотно подыграла Лилит. — Госпожа Ваэла сама может нас многому научить, а иногда и пожурить… — Тут она на секунду замолчала, наморщила лоб и со смешком поправилась: — Быть может, не тётю Азуру, конечно, но меня — точно.

Мали́гнис задумалась, прижимаясь к маминой груди. Её мыслительный процесс почти физически ощущался в наступившей тишине. Наконец она медленно подняла голову и тыльной стороной ладони неловко вытерла нос, размазывая остатки слёз. Громко шмыгнула.

Её задумчивый взгляд, всё ещё влажный и серьёзный, остановился на лице мамы, которая, удерживая её на руках, инстинктивно поглаживала её по спине, затем перешёл на тетю Азуру. Обе, затаив дыхание, ожидали вердикта своей маленькой судьи. Даже в шеренге портных ощущалось волнение большее, чем перед показом новой монаршей коллекции.

Девочка часто-часто поморгала, прогоняя остатки влаги, и вдруг её брови сконфуженно сошлись «домиком», а носик забавно наморщился.

— Получается, я… зря так сильно плакала? — вполголоса спросила она, задумчиво глядя в пустоту перед собой, а потом обвела взором всех окружающих.

И тут в её глазах промелькнула искорка смущения: заметив на себе пристальный немой взгляд полдюжины взрослых, Мали́гнис вдруг стало неловко за свой недавний рёв и за то, как всполошились все вокруг. Всё случившееся вмиг показалось ей ужасно глупым. Розовый румянец залил её щёки, и она, пряча улыбку, уткнулась носом в мягкую макушку Уголька. Из-за игрушки послышался короткий, приглушённый смешок.

Этот тонкий звук стал сигналом для всех: напряжение, до звона натянутое в воздухе гардеробной, наконец лопнуло. Взрослые разом выдохнули и зашлись искренним, облегчённым смехом…

Смеялись портные, утирая слёзы радости; от весёлой икоты то и дело вздрагивала мамина грудь, плавно покачивая в объятиях Мали́гнис и Уголька. Рядом нежно и изящно улыбалась тётя Азура, любуясь светлыми лицами окружающих. Заливалась ярким, колокольчатым смехом и сама виновница недавней трагедии.

— Вы ведь больше не будете ссориться? — с недетской хитринкой прищурилась она, когда все немного успокоились.

— Не будем, — сквозь смех пообещала Азура, явно наслаждаясь тем, как ловко малышка воспользовалась моментом.

— Никогда, — подтвердила Лилит, прижимая дочь крепче.

— Тогда пожмите… — Мали́гнис призывно подняла свой красный хвостик с сердцевидным кончиком и тут же замолчала, озадаченно посмотрев на тетю Азуру и смешно прищурив один глаз. Но спустя всего миг её пытливый ум нашёл решение, и бровки довольно вздёрнулись.

— Поклянитесь на мизинчиках! — мягко, но настойчиво потребовала она, спрятав хвостик и выставив вперёд крохотный пальчик, согнутый крючком.

— Клянёмся, — в один голос произнесли королева и главнокомандующая.

Они сцепились мизинцами, на мгновение встретились взглядами и смущённо улыбнулись друг другу. Маленькие тёплые пальчики Мали́гнис накрыли их руки сверху, точно скрепляя эту клятву нерушимой печатью.

— Ты уже такая взрослая, — во второй раз за сегодня прошептала Азура, коснувшись взглядом её серьёзного личика.

— Но ещё такая маленькая, — эхом отозвалась Лилит, поправив кудряшки дочери у самых рожек.

Последовала секунда тишины, в которой крылось больше смысла, чем в тысяче слов. Её неохотно нарушила сама Азура:

— Не будем заставлять мастеров ждать, — мягко предложила она.

Мали́гнис согласно кивнула, и Лилит бережно опустила её вместе с Угольком на пол. Девочка взволнованно улыбнулась и, заверившись маминым ободряющим взглядом, обернулась к портным.

Азура сделала шаг вперёд и торжественно произнесла:

— Теперь, когда в стенах этой залы, наконец-то, царит нужное настроение, вы и ваши мастера, госпожа д'Арсьер, можете смело приступать к делу, ради которого прибыли сюда.

— Теперь, когда в стенах этой залы наконец-то царит нужное настроение, вы и ваши мастера, госпожа д'Арсьер, можете смело приступать к делу, ради которого прибыли сюда.

— Разумеется, Ваше Величество, — отозвалась Маэль д'Арсьер и, выступив вперёд, сделала короткий незаметный жест за спиной. По мановению её руки команда портных тотчас слаженно окружила малышку. — Вы упоминали, — Маэль обратилась к Азуре, — что это должно быть совершенно особенное платье.

— Платье с исключительным кроем, — подхватил Марк Корнелий, уже помахивая карандашом.

— Скорее прозвучала формулировка «совершенно новый тип кроя», — мурлыкнув, уточнил Ж'Дар.

— Полагаю, есть особые пожелания и тонкости, которые мы должны учесть? — довольно улыбнулась Маэль, испытывая гордость за своих подчинённых.

Мали́гнис заворожённо стояла в окружении портных и крутила головой, очарованная суетой вокруг себя. Лилит с лёгким прищуром наблюдала за происходящим, всё ещё с настороженностью обдумывая то, как быстро Азура организовала этот визит. Но на словах о «тонкостях» она заговорщицки улыбнулась.

— О да, тонкости есть, — кивнула Азура и заговорила с той безупречной уверенностью, с какой хозяйка бала даёт последние наставления слугам. — Новое платье, разумеется, обязано выглядеть безупречно и идеально сидеть на малышке, не стесняя её самых смелых движений. Но главное, — со значением подняла она тонкий указательный палец, — оно ни в коем случае не должно мешать её крыльям.

— Крыльям? — Марк Корнелий застыл с поднятым карандашом, переглянувшись с Эрией.

— Простите, Ваше Величество, о каких именно крыльях идёт речь? — с неловкостью взяла на себя смелость Маэль.

Лилит, стоявшая за спиной дочери, ласково коснулась её плеча:

— Покажи им, милая.

Мали́гнис набрала в грудь воздуха, расправила плечики и… Хлоп! Тишину вколыхнул мощный, плотный шелест, будто в гардеробной внезапно распахнули тяжёлые знамёна. Портные восторженно охнули в один голос. Для них появление огромных чёрных крыльев за спиной крохи стало громом среди ясного неба. Лилит засияла от нескрываемой гордости, вновь созерцая воплощение самого совершенства. В зале воцарилось ошеломлённое безмолвие.

— Клянусь песками Эльсвейра... — первым нарушил его Ж'Дар, чей хвост нервно дернулся от восхищения. — Это не просто задача для портного. Это вызов для творца!

Марк Корнелий, сам того не осознавая, уже лихорадочно чертил на полях документа схему размаха. Он бросил быстрый взгляд на мощные костяные шипы и на то, как плотно лежат маховые перья.

— Должно быть, здесь потребуется особое сочетание тканей, — заворожённо пробормотала Эрия, не отводя глаз от иссиня-чёрного блеска.

Маэль д’Арсьер наконец справилась с ошеломлением. В её взгляде, обращённом к Азуре, профессиональный азарт боролся с благоговением.

— Ваше Величество, задача ясна: первоочередной функцией нового наряда станет универсальность, — со всей серьёзностью отметила она и, с благодарной улыбкой посмотрев на Мали́гнис, пообещала ей: — Это платье будет одинаково удобным, когда за плечами юной госпожи есть крылья, и когда их там нет.

— Нам потребуется особая конструкция спинки, — подхватил Марк, взмахнув карандашом, точно волшебной палочкой. — Платье должно оставаться изящным и цельным, но обладать... скажем так, подвижной секцией. Чтобы одно движение руки — и крылья на свободе!

Маэль опустилась на колени перед Мали́гнис и улыбнулась ей с лёгкой тоской и благодарностью в глазах.

— Господин Велен Драно всегда говорил, что сложная задача — это подарок для мастера. Я думаю, он бы мечтал о том, чтобы сделать это платьишко для вас, — негромко произнесла она, а затем перевела взгляд на Азуру и торжественно воскликнула:

— Мы не просто создадим наряд, мы создадим инженерное чудо, Ваше Величество! Мы приложим всё наше искусство, чтобы не разочаровать память учителя и оправдать ваше доверие.

— В таком случае с лёгким сердцем передаём нашу девочку в ваши заботливые руки, госпожа д’Арсьер, — отозвалась Азура и, мягко коснувшись взглядом Мали́гнис, спросила:

— Мы с мамой будем неподалёку. Ты ведь побудешь с мастерами, дорогая?

— Побуду, — коротко ответила та, польщённо наблюдая за тем, как портные ожидают её согласия.

— В таком случае прошу следовать за мной, — грациозно раскланялся Ж'Дар, едва получив одобрение, и плавным, почти балетным жестом пригласил юную леди к огромному зеркалу в золочёной раме.

В гардеробной закипела работа. Марк и Ж'Дар бережно водрузили Мали́гнис на высокий бархатный пуф, и вокруг неё тут же запели измерительные ленты. Воздух наполнился шорохом плотных листов с эскизами, тихим перезвоном серебряных булавок в подушечках на запястьях мастеров и шелестом пробных отрезов шёлка.

Портные обступили кроху, точно жрецы, готовящие алтарь к священнодействию: Эрия то и дело прикладывала к плечу девочки узкие образцы тканей, осведомляясь, какой цвет ближе её сердцу, и проверяя, как он сочетается с чёрными крыльями и небесной лазурью её глаз. Ж'Дар ловкими, привычными движениями снимал мерки, диктуя цифры Марку, который едва успевал делать записи, а Маэль замерла с угольным карандашом, быстрыми штрихами намечая идеальный контур спинки будущего платья с учётом крыльев.

Азура и Лилит с улыбками наблюдали за процессом, оставаясь в стороне. Лилит не отводила глаз от дочери, кажется, полностью растворившись в этом бесценном моменте спокойного счастья. Азура, не поворачивая головы, осторожно скользнула взглядом по её лицу, а затем, будто с виноватым вздохом, негромко произнесла:

— Прости меня, дорогая, за эту прилюдную порку.

— Моя вина, Ваше Величество, — Лилит ответила с мягкой, польщённой улыбкой, повернувшись к королеве.

— Просто Азура, — с хитринкой во взгляде улыбнулась та.

Красная Великанша отрицательно покачала головой — едва заметно, но твёрдо, как делала всегда, оставаясь верной своим убеждениям.

— То единственное, в чём ты продолжаешь мне отказывать, — с тенью доброй иронии напомнила Королева Роз.

Лилит ответила серьёзно, почти торжественно:

— Мы близки, но вы выше, чем мне дозволено взлететь, Ваше Величество.

Азура приняла этот ответ с едва заметным полным почтения поклоном головы. Затем она бросила беглый, оценивающий взгляд на хихикающую Мали́гнис и развлекающих её портных и прошептала:

— Выйдем в коридор.

Безмятежность во взгляде Лилит сменилась жаждой грядущей беседы.