За левым плечом (джен)

— Мы уйдем через зеркало! — заявила Оля. — Я сбежала через зеркало из подвала Жабьей Башни, и здесь тоже должен быть портал.

— Здесь нет зеркал, — возразил Нушрок. — По крайней мере, их не видно...

— Значит, ищем. Где угодно, в каменной стене, на полу, в потолке, за решеткой. В стуле!

— Гребень, — подсказала Полли.

— Нет, в гребне нет. Я просто знаю. Вот когда мы выберемся оттуда и найдем короля, гребень нам очень даже пригодится!

— Андреаса нам не причесать, — усмехнулся Прутик. — Он лысый.

— Ага, подарить Котовскому гребёнку... У него есть борода, но причесывать его мы не будем. Я найду, как использовать гребень, раз он везде понатыкал зеркала. Совесть у него есть. Нащупаем. Главное, выйти!

— Здесь нет зеркал, — квакнула Беатрикс. — Мы с тобой обошли чуть не весь Лабиринт. И ничего не заметили, ни малейшего блеска на стенах!

Оля не стала тратить время на ответ. Она вертела головой и с возрастающей паникой убеждалась, что Беатрикс права. Зеркал тут не было, во всяком случае, на виду. Спросить у Живицы?

Оля потянулась за гребнем, но остановилась. Если и она не знает, то можно сразу сложить лапки и молить о пощаде. Сначала надо испробовать все способы, даже заново обойти Лабиринт! Обязательно должен быть ход, раз зеркала — это не зеркала, а порталы в другое место, в другой мир. Бабушка после смерти деда даже сервант закрыла покрывалом, папа тогда ругался и бурчал, что это суеверие. Оля ещё ходила в детский сад, но все помнит... И помнит, как папа со злостью снял полотенце с зеркала в прихожей, а бабушка покачала головой и просто повернула это зеркало блестящей поверхностью к стене.

Точно! Андреас ведь любит загадки, разгадки к которым лежат на поверхности!

— У кого-то есть, чем посветить?

Ни у кого не было. Только старый Прыг-Скок вытащил из необъятного кармана огниво.

— Оно может дать искру, — сказал он виновато. — Но больше...

— Может, и хватит, — протянула Оля с сомнением. — Сначала надо осмотреть стены здесь. Потом пойдем в Лабиринт.

Но она уже видела его, почти совсем гладкий правильный четырехугольник. Стены были оштукатурены сверху, на уровне примерно Олиного роста, а ниже выложены неровными гранитными плитами, одна из которых слегка выделялась. Совсем чуть-чуть. Если бы Оля ее нарочно не искала, она бы и внимания не обратила.

— Мне кажется, здесь! — Оля хлопнула по четырехугольнику, и тот загудел в ответ. Под ним была пустота. Только как повернуть его, если внутри действительно зеркало?

— Позволь мне, девочка из другого мира, — сказала леди Оливия, подходя к стене. Ее пальцы легко пробежали по камню, слегка стукнули с нижней, потом с верхней стороны. Леди Оливия чуть нахмурилась, потом улыбнулась, нажала на один из углов четырехугольника. И тот перевернулся. Взглядам собравшихся предстало слабо мерцающая зеркальная поверхность.

— Угадала, — пророкотал откуда-то из глубины голос Андриаса. — Угадала... И прекрасная дама угадала, не зря же она столько лет жила во дворце и знала его секреты. Ну что же, хитрецы, на выходе вас ждёт ещё одна задачка.

— Ещё одна? — недоверчиво спросил старик Прыг-Скок. — А как мы пройдем?

— В прошлый раз это было просто, — Оля протянула руку назад и ухватила за локоть стоявшего рядом Прутика. — Возьмёмся друг за друга!

Она обернулась, проследив, чтобы вся пестрая компания выстроилась в цепочку, как детсадовцы на прогулке.

— А теперь вперёд!

"Помоги нам, Живица!"

Оля сжала свободной рукой гребень в кармане. Может, надо воткнуть его в волосы? Но в подземелье у нее не было гребня, достаточно было протянуть руку вперёд, вот так...

Дышать сразу стало легче и перед глазами вспыхнул яркий свет. Они были в большой зале с огромными окнами. Оля облегчённо перевела дыхание, посмотрела вниз и вскрикнула.

Под ней разверзлась пропасть. Пола не было, хотя...на чём-то же она стояла... Но глаза видели, что Оля висела в пустоте. Глубоко внизу чернели подвалы дворца, разделенные толстыми стенами. В одном закутке вроде даже белели чьи-то кости. А потолка у подвала и соответственно пола под ногами не было, вот и все.

Рядом послышались испуганные возгласы. Остальные члены команды тоже посмотрели под ноги и то, что они увидели, им не понравилось.

— Тихо! — закричала Оля, вцепившись все же в Прутика — так у нее сохранялась иллюзия, что она за что-то держится. Другой рукой она нашаривала в кармане гребень. — Здесь есть пол. Это иллюзия. Мы же на чем-то стоим!

— Это кривое зеркало, — подтвердил голос Нушрока. Оля повернулась и не увидела никого. Ее собственная рука удлинялась, искривлялась и рассыпалась на мелкие осколки. Она сжала пальцы сильнее.

— Ты чего щиплешься! — возмущённо завопил из пустоты голос Прутика.

— Я проверяю... Да, это иллюзия. Можно идти вперёд, под нами же есть пол!

— Под нами есть, — Оля не сразу узнала высокий голос помолодевшего Абажа. — А вот есть ли вокруг нас? Он любит такие шутки.

Оля наконец вытащила гребень.

— Госпожа Живица, — очень вежливым голосом попросила она. — Как мне на этот раз разбить кривое зеркало? Подскажите, будьте добры! Здесь ваш сын и ваши правнуки. Помогите нам!

Зеркало осталось блестящим, мертвым, обычным. И гребень не дрогнул в руке.

— Прутик, ты тут? — спросила Оля, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Тут, — проворчал он.

— Посмотри, есть у тебя что-нибудь тяжёлое в кармане? Ключи, монетки, камни, рогатка... Ну что там ещё бывает у мальчишек?

— А что мне смотреть? Это не мои штаны. Мне их дала та толстая дама.

— Пока толстый сохнет, худой сдохнет, знаешь ли! — возмутилась Беатрикс. Ее кваканье донеслось словно издалека. Может, они уже потерялись в этом калейдоскопе кривых зеркал?

— Держимся ближе друг к другу! — возвысил голос Нушрок. Значит, он подумал о том же самом, что и Оля.

Ей послышались издалека раскаты басистого добродушного хохота.

— Не расходимся! — закричала она. — Стоим на месте, держимся друг за друга! Он хочет разъединить нас и расправиться поодиночке!

— А зачем он тогда нас соединял? — пискнула испуганно Полли.

— Он любит пошутить, — проговорил Абаж. — Любит пошутить... Уж мы-то знаем его шутки.

Оля повертела головой. Она все ещё крепко держала за руку Прутика, но определить, откуда шли голоса остальных, было невозможно. Наверное, они отражались. Значит, тут повсюду невидимые зеркала.

— Госпожа Живица...

Ответа не было. Оля протянула руку, ткнула наугад, думая, что встретит гладкую поверхность. Но впереди было свободно.

— Идём, — скомандовала она. — А то так и простоим на месте до вечера. Эй, ваше величество, меня дома ждут. Так что имейте совесть.

Теперь хохот слышался явственно. Ну да, она тут уже не день и даже не неделю, есть, над чем посмеяться!

— Вперёд! — она дернула за руку Прутика.

— Я остальных потерял, — виновато вздохнул тот над самым ухом.

— Как? Когда?

— Когда искал в карманах, есть там что или нет.

— Ну зачем? Ты же знал, что там ничего... — Оля замолчала. — Ладно, сама виновата. Эй! Вы нас слышите?

— Вас слышу я!

Из воздуха прямо напротив Оли высунулась физиономия короля Андриаса. Призрачный монарх смеялся беззвучно, широко раскрывая рот, в котором дрожал длинный раздвоенный язык. Хохот доносился сверху.

— Ах, вы так!

Оля ткнула кулаком наугад. Зазвенело стекло. Раздались чьи-то испуганные вскрики. Король исчез.

— Я попала по зеркалу? — Оля испуганно рассматривала свою руку. Крови не было.

— Лучше закрыть глаза, — прошептал Прутик. — И идти на ощупь.

Она зажмурилась. Сунула руку в карман, нащупала гребень, округлый, с зеркальной стороны гладкий, с обратной — чуть шероховатый. Провела пальцами по зубчикам.

— Госпожа Живица, помогите нам!

Гребень лежал в ее руке тихо и неподвижно, как положено неодушевлённому предмету. Оля подняла руку, пытаясь причесаться.

И врезалась в невидимую стену.

— Ай! — взвыл Прутик, которого припечатало какой-то чувствительной частью тела.

— Ай! — пискнула Оля и выронила гребень. Тот радостно звякнул об пол и улетел неизвестно куда.

— Надо рукой проверять путь! Что это звякнуло?

— Прутик, — еле выдавила Оля. — Прутик, кажется, я потеряла гребень!

— Да? — он сразу понял, чем им это грозило. — Вот балда! Ищи!

Оба опустились на четвереньки и начали шарить по полу. При этом свободными руками им приходилось держаться друг за друга, так что поиски продвигались неважно, а точнее, не продвигались никак.

Пол был чистым и гладким — ещё бы, во дворце. Но они постоянно натыкались лбами то друг на друга, то на невидимые стёкла, которые тихо звенели. Звон уходил дальше, отражался, то усиливаясь, то ослабевая. Здесь тоже был лабиринт. Лабиринт из тысячи кривых зеркал! Ведь только что тут было пустое пространство! А теперь из ниоткуда образовались переходящие друг в друга блестящие стёкла. В одном отражался пустой коридор, в другом — клочок синего неба, в третьем — чья-то бегущая фигура...

Оля подняла от пола глаза.

Встретила свое отражение, мутное, далёкое. Рядом виднелся ее профиль, потом испуганный глаз. Ее? Или Прутика? Цвет уже было не различить...

— Госпожа Живица, — робко позвала Оля. Звук умер, утонул. Она слышала чужие голоса, но не свои. Прутик бормотал что-то вроде: "После драки кулаками не машут", причитал старый Прыг-Скок, вдали зычно хохотал король. И вдруг откуда-то снизу еле слышно донеслось:

— Песня. Песня!

Она провела рукой по полу, наклонилась, поднырнув под невидимое препятствие, сзади возмущённо вскрикнул Прутик, но Оля уже нащупала знакомый кругляш гребня, сперва толкнула его пальцами, сдвинув с места, и страшно испугалась, но потом все же сгребла и подтянула к себе с торжествующим воплем:

— Нашла!

Прутик радостно заорал, вскакивая на ноги вслед за Олей.

— Теперь зовём всех, — сказала она, крепче сжимая гребень. — Теперь Живица нам поможет! Вы же поможете нам, госпожа Живица, правда?

Пажеский берет во время всей этой суматохи давно пропал куда-то. Волосы спутались так, что гребень их не брал. К тому причесываться приходилось одной рукой, а второй цепляться за Прутика. А ещё перед глазами мелькали поворачивающиеся без конца зеркальные поверхности.

Оля зажмурилась.

— Госпожа Живица, я ведь все равно вас не увижу...

— Слушай меня, — прозвенел у уха голос Живицы. — Я попробую сама поговорить с ним. Но для этого мне нужно отразиться в большом зеркале.

— А где его взять?

— Не перебивай. Он должен вспомнить... И помни о песне. Зеркала могут обмануть, а песня покажет правду!

— Как песня может показать? — удивилась Оля, пряча гребень поглубже в карман. Больше она его не выронит!

— Кажется, мы здесь не выйдем, — Прутик ее не расслышал. Он со злостью ударил кулаком куда-то вперёд. Опять зазвенели стекла, а перед ребятами неожиданно открылся широкий светлый проём.

— Ну, друзья мои, я уже думал, вы всю жизнь будете от меня прятаться, — пророкотал бас Андриаса.

— Не-а, не дождетесь, — сказала Оля, бодро шагая вперёд. А что ещё оставалось делать?

Здесь не было зеркального калейдоскопа, но не было и пола. Только верхушки колонн нижнего этажа торчали под ногами. На боковых стенах поблескивали два огромных зеркала, располагавшихся друг напротив друга, таких же, как в тронном зале. За окном виднелись зелёные ветки, значит, вечер ещё не настал. Не так долго они и были в Лабиринте. Или уже пришёл следующий день?

В кресле сидел король. Он тоже выглядел прежним добродушным улыбающимся старцем. Его седая борода блестела, словно серебряная, а лысину венчала какая-то необычная корона, Оля таких даже на рисунках не видела. Она скорее походила на шлем, не рыцарский, а мотоциклетный.

— Мои друзья, — пророкотал он. — Надеюсь, вам понравилась игра? А где остальные, я не спрашиваю. Раз они не добрались, значит, ты не сочла их достойными, девочка Оля.

— Они достойны, — сказала Оля. — Вполне достойны. Просто Прутика я держала за руку, вот и все.

— Но они же не вышли, — возразил король.

Отблески падали на его странную корону, украшенную драгоценными камнями. Что это у него? Алмазы, бриллианты? Жаль, что она читала про такие штуки только в книгах вроде "Острова сокровищ", и даже в "Графе Монте-Кристо" пропустила описание клада.

— Ладно, — король встал с трона и Оля вспомнила, насколько он высокого роста: корона чуть не упёрлась в потолок. — Меньше мне хлопот. Здесь, со мной, все мои предки. Видишь?

Он поднял руки к голове и снял корону, открыв лысину.

Корона, когда она была не на голове, а в руках, ещё сильнее походила на шлем. Украшавшие ее камни сверкали так, будто в каждом внутри была лампочка.

— Здесь история тысячелетий, — сказал Андриас, любуясь волшебным блеском. — Здесь великие завоеватели прошлого. Такие личности не должны исчезать бесследно, верно, девочка Оля? Надень корону, и ты сможешь взять шкатулку!

— А домой я попаду? — спросила Оля, оглядываясь. Коридор позади зиял, как черная дыра, лишь в глубине что-то блестело.

Король добродушно рассмеялся. Оля, в принципе, не сомневалась, что он так и сделает, но ее охватила досада. Он просто непрошибаемый...

— Спроси лучше, захочешь ли ты домой, — заявил король, отсмеявшись. — Я думаю, тебе приглянется общество, в котором ты окажешься.

— Ясно, они меня забьют большинством голосов, как на классном собрании. Вроде: а редактором у нас будет Платонова, которая против, ну ничего. Знатно я тогда обалдела. Слушайте, а зачем я вам? И зачем я им? Если они все равно все решают без меня?

— Дети это будущее, — неожиданно сказал Андреас. — У меня нет детей. Мы живём долго, но мы не вечны. В волшебной шкатулке хранится сила нашего рода, и шкатулка может наделить этой силой дитя, что росло рядом с рождения.

— Это я? А разве не Саша?

Король поморщился.

— Тебе это знать было неоткуда, но шкатулка может создавать фантомы — для тех, кто ее отверг. У фантомов силы нет. Ну что, понимаешь теперь, как тебе повезло? Ты выросла рядом со шкатулкой, ты обладаешь силой принять Верховный Разум и не потерять свой.

— Ой, — махнула рукой Оля, — кто на наших классных собраниях был, тот тоже чудом сохранил свой. Все орут кто во что горазд. А если я не хочу принимать этот ваш разум, тогда что?

— Тогда ты не вернёшься домой, — сказал король.

Где-то тикали часы... Нет, это в наступившей тишине Оля слушала, как бьётся ее сердце.

Прутик, молчавший все это время, стиснул ее руку. Оля ответила ему благодарным пожатием.

— Я так и так не вернусь домой, — сказала она. — Нацеплю эту шапочку и в кого превращусь?

— Ты станешь могущественной правительницей, — серьезно ответил Андриас. — Ты будешь править вместе со мной, пока не придет мой черед. А там я уступлю тебе власть! Ты сможешь путешествовать между мирами, и поверь, нам станут доступны многие из них! Не два королевства, как мне сейчас. Ты сможешь позаботиться о своей стране. Тебя будут прославлять в веках! А там, может, мы найдем способ сохранить тебе тело навсегда... Ну? Разве это плохая сделка?

— Это подозрительная сделка, — сказала Оля. Гребень в кармане потеплел.

— Ваше величество, а вы можете ответить на один вопрос, только честно? Почему у вас нет детей?

Андриас не поменялся в лице.

— Не считал нужным, — сказал он спокойно, но Оля не почувствовала в его голосе привычного веселого равнодушия. — Думал, что я буду последним в своем роду и последним носителем Разума. Увы, но мои расчеты оказались ошибочны и мое тело не бессмертно.

— Ясно, — сказала Оля самым что ни на есть беспечным тоном. — А я думала, у вас была в молодости какая-нибудь личная трагедия. Может, вы в ком-то разочаровались...

— Девочка Оля, не заставляй меня разочаровываться в тебе, — неожиданно прервал ее король. — Не отталкивай великие почести, которые я тебе предлагаю. Надень корону!

— Вы прямо как бабушка: надень шапку, надень шапку...

Оля переводила взгляд с короля на зеркала и обратно. Вот тут ему можно показать Живицу. Только как встать, чтобы гребень отразился в зеркале? Пол не виден. Этот шутник король мог его и убрать. Шутки у него больно черные...

— Прутик, — промычала она, стараясь не разжимать губ, как будто подсказывала на уроке. — Нам надо как-то дойти до трона и отразить гребень в зеркале. Только как, поползём — он заметит. Пола же нет.

— Есть верхушки колонн. Я прыгну по ним, я допрыгну. Мы ещё и не так на заводе тренировались. А ты перекинешь мне гребень.

— А если ты свалишься?

— Тогда не перекинешь, — сказал Прутик, как о само собой разумеющемся. И прежде, чем она успела возразить, выдернул свою руку из ее ладони, оттолкнул Олю и сделал скачок — так, что приземлился прямо над колонной нижнего этажа.

Оля ахнула. Прутик обернулся и небрежно сказал:

— Пол есть, но лучше не рисковать.

Он прыгнул в направлении следующей колонны.

— Как ловко! — восхитился сидевший на троне король. — Не совсем понятно, зачем, но ловко! Достойно Амфибии, великой державы! Разве нет?

Ярко сверкнуло зеркало. Свет отразился от потолка... и от пола. Поверхность под ногами Оли стремительно становилась непрозрачной.

— Достойно и Королевства кривых зеркал! — возвысил голос король. — Только что первично, отражение или оригинал? А?

Пол превратился в ещё одно зеркало. Огромная, скользкая полированная поверхность. В ней отражались Оля, король, потолок, убранство зала, зеркала, корона...

— Где Прутик? — вскрикнула Оля.

— Не знаю такого, — усмехнулся король. — Твой дружок? Ты присмотрись. Увидишь.

Она увидела. Крохотный комочек, буроватый, неровный, блестящий. Большие прозрачные глаза навыкате, тонкие лапки с перепонками, дрожащее горло... Там, где только что стоял ее друг, на зеркальном полу был маленький лягушонок. Он вертел головой и не издавал ни звука. И так же вертело головой его отражение.

— Как? — закричала Оля. — Как это может быть?

Он что же, чародей? Абаж помолодел, но остался человеком...

— Он подданный Амфибии, — сказал король. — Видишь, как велика наша власть? Подумай, от чего ты отказываешься! Вот корона, надень ее, и сможешь повелевать сама!

— И что? Мой друг снова станет человеком?

— Проверь.

Вот так. Похоже, выбора ей не оставили.

Лягушонок мотал головой, будто хотел сказать "нет". И горло его дрожало, но он не издавал ни звука. Может быть, это все же кривое отражение?

Тогда почему он молчит?

— Как вы это сделали? — спросила Оля, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Как?

— Надень корону и узнаешь. С подданными Амфибии ты сможешь делать все, что угодно.

— Хватит!

Это был голос не короля, не Прутика, и вообще никому из людей он не принадлежал. Он звенел, как стекло, подхватывая собственное эхо. В нем был целый слаженный хор. Оля вздрогнула. Этот голос она слышала в прихожей, целую жизнь назад...

— Хватит! — повторил незримый хор. — Довольно уговоров. Не глупи, сын, внук и праправнук. Надень на нее корону. Я, я, мы устали жить без тела.

— Это вы! — закричала Оля. — Это ты! Волшебное зеркало, ага! Как бы не так! Это ты меня в этот мир выманил, тебе нужна была шкатулка! Ты Разум! Ты врун несчастный, вот ты кто!

— Я — Ядро, — прозвенел хор. — Ядро знаний. Ядро вселенной. Я не лгу никогда. Скоро ты поймёшь сама. Надень корону. Или ты хочешь, чтобы мальчишка остался лягушонком, которого легко раздавить?

Прутик!

Оля обернулась. Ее преображенный друг сидел на прежнем месте, пока. Вот сойдёт король с трона... Оля в ужасе зажмурилась. Открыла глаза, смело сделала шаг и чуть не провалилась куда-то, в невидимую яму...

— Ай! — она еле успела отшатнуться и села на пол, тоже невидимый, но осязаемый.

— Вот так, — сказал король. — А наденешь корону, и будешь видеть все, что скрыто от глаз.

— Хватит этих песен, — прозвенел голос Ядра. — Надень на девчонку корону! Она нужна нам, мне, мне, мне...

Точно! Песня!

— Когда отряд идёт в поход,

Не отставай, дружок...

Голос у Оли дрожал. Король бросил на нее беглый взгляд и фыркнул. Видно, решил, что она помешалась от страха или тянет время.

— Ведь нас вперёд всегда ведёт

Отрядный наш флажок!

Лягушонок приподнялся на передних лапках, раздул горло и квакнул.

— Он, словно зорька поутру,

Горит над головой,

Он гордо реет на ветру

И манит за собой.

— Что с тобой, — сказал король с досадой. — Мы вели разумную беседу. Что с тобой?

— И сердце бьется горячей

У каждого в груди,

И мы шагаем веселей, -

Ведь флаг наш впереди!

Оля пела звонко и громко, как если бы была одна дома (слушателей она всегда стеснялась ). Она видела, что лягушонок рос с каждым куплетом. Вот он встал на задние лапы, вот на голове разлохматился рыжий чуб...

Король в его сторону не смотрел и ничего не понимал. Понял Голос.

— Останови девчонку! — взвизгнул он злобно. — Останови! Она нужна нам! Надень корону, надень, надень, надень... Не слушай её!

Но Прутик вернулся в исходный облик и выпрямился в полный рост.

— О! А что это было?

Король переменился в лице.

— Что это было? — воскликнул он. Вскочил с трона поднял руки, готовясь совершить какие-то пассы, словно факир. Деланно рассмеялся:

— Ну что же, ты молодец, девочка Оля. Видишь, какими силами наградила тебя шкатулка? Надень корону, и ты станешь непобедимой!

— Мне того, что есть, хватит, — сказала Оля. — Лови!

И перекинула гребень Прутику. Тот ловко поймал его, раскрыл и пустил солнечный зайчик в огромное зеркало.

— Не сметь! — крикнул Голос. Его заглушил звон. Но то был не звук бьющегося стекла, а словно тысячи колокольчиков. Они гремели все сильней и слились в гудение огромного колокола. Король заткнул уши. Стекло озарилось изнутри, будто там включили огромную лампу. И голос Живицы позвал:

— Андриас!

Король опустил руки. Он пытался делать надменное лицо, но безуспешно.

— Не смей! Разбей! Уничтожь! — бесновался звенящий хор.

— Волшебное зеркало невозможно разбить, — строго сказала Живица. И Оля поняла, что это правда. Чего она понять не могла, так это того, как спутала бренчащий хор Ядра с голосом волшебного зеркала. С этим глубоким, чистым звоном, напоминающим колокольный, идущим от сердца и проникающим в сердце.

— Ты осталась прежней, — сказал король, глядя на зеркало. Оля сбоку могла лишь угадать туманную фигуру в глубине.

— У тебя прежние глаза, старый друг, — прозвучал голос Живицы.

— Она предала тебя! — рявкнуло Ядро. — Не слушай, не слушай, не слушай...

Они не обращали на это внимания, старый король и его зеркальная подруга из прошлого.

— Я думал, ты пропала навсегда, — пышная борода Андриаса на глазах из седой ставилась золотистой.

— Так и было. Я и хотела бы вернуться назад, но это было опасно. Ты стал другим!

— Передо мной был долг... Долг поколений.

— Андриас, тысячи поколений сменились, как цветы, которые ты когда-то собирал для меня. Если бы не это, не было бы тебя, мой друг.

— И тебя...

— Да. Но меня уже нет, если ты со мной говоришь.

— Это только твое отражение, — прошептал король. В изменённом свете он казался совсем молодым. — Живица, ты могла бы остаться!

— Меня все равно уже не стало бы, Андриас. Ты потерял бы меня, как и всех наших друзей детства, и ради чего? Ради вечной жизни? И разве это была бы жизнь?

— Ты слушаешь предательницу! — взвыл Голос, но на него обратили внимание только Оля и Прутик. — Вспомни, что это она украла шкатулку!

— Моя жизнь не имеет смысла, — произнёс король в смятении. И говорил он теперь по-другому, звонко и молодо.

— Имеет смысл, мой друг, любая жизнь — имеет. В юности мы познаем мир, находим дело по душе, любим и ненавидим... В старости — подводим итоги и видим, что оставили после себя. Жизнь не коротка. Погляди на этих детей, они похожи на нас. А что потом? Я не могу сказать тебе этого, я всего лишь отражение. Но это ждёт любого из нас, на какие бы ухищрения не шли люди. И стоит ли ради этого уничтожать чужие жизни?

— Живица, я надеялся, что буду главой сильного государства. Я надеялся, что ты всегда будешь моей подругой, что наш трон будет стоять в веках... Но я устал уже сейчас.

— Потому что не бывает жизни без перемен, Андриас. Я не буду врать тебе, я не знаю, что за гранью. Может быть, мы возвращаемся в новые тела. Может быть, остаёмся там. Может быть, там пустота, тьма и тишина. Но жизнь без перемен недалеко ушла от смерти. Я любила тебя, Андриас, и сейчас люблю. Значит, есть то, что сильнее смерти. Мы с тобой были детьми, и сейчас меня привели сюда дети. Помни, что жизнь это перемены...

Утих ее голос. Исчезло сияние. Король выглядел очень старым и очень измученным. Он протянул руку к зеркалу, но то было пустым и темным. Несколько секунд продолжался волшебный звон, потом он исчез.

Король стоял, опустив голову и еле держась на ногах.

— Наконец! — рявкнул голос. — Наконец! Теперь сделай то, что должен! Быстрее! Надень на девчонку корону! Я хочу дышать! Чувствовать воздух, двигаться! Быстрее!

Король прошел в глубину залы и распахнул дверь. За ней оказалась ещё одна ярко освещённая комната, а там, на столе, проклятая шкатулка.

— Не может быть! — ахнула Оля.

— Ты с ума сошёл? — злобно завизжал Голос. — Тебе надоело жить? Что ты делаешь? Что ты делаешь?

— То, что должен был сделать давно, — устало ответил король.

— Предатель! — зашипел Голос. Он больше не звенел. Он скрипел так, будто тысячи старых железок скрежетали по стеклу. — Слабак! Так и знал, что нужно было сразу убить эту девку!

Король, не обращая внимания на крики своих запертых внутри короны предков, шагнул к Оле и Прутику и сделал приглашающий жест рукой:

— Ну? Идите.

Его борода снова была белой, а кожа на глазах покрывалась старческими коричневыми пятнами. Глаза глубоко запали, спина сгорбилась.

— Погодите, ваше величество, — Оля подхватила Андриаса под локоть, когда он уже оседал на пол. — Что вы? Что с вами?

— Просто ему сто лет, — мрачно сказал Прутик, поддерживая короля с другой стороны.

— Я долго жил, — бормотал король. Понять его было трудно, он с трудом шамкал беззубыми челюстями. — Я так долго жил... Я только сейчас понял, что устал. Нельзя растянуть жизнь бесконечно, сам истончаешься, становишься ничем. Я держался лишь внешне за счёт магии Левиафанов. А он мстит мне теперь...

— Кто?

— Мой отец. Иди, девочка. Возьми шкатулку и вернись домой. Береги свой мир.

— А вы?

— Я уже прожил не свою жизнь...

Глаза Андриаса, теперь светло-голубые, как бывает у очень старых людей, остановились на лице Прутика.

— Ты похож на свою прабабушку...

— А как же... — начал Прутик и не договорил. Король неподвижно смотрел в одну точку.

— Ох, — прошептала Оля. — Неужели он умер?

— Ему сто лет, — напомнил Прутик.

— Жаль...

Молчал Голос. Только огни в гранях короны зловеще мерцали. Молчал дворец. Куда делись их потерявшиеся друзья?

— Идём, возьмём шкатулку, — поторопил Прутик.

— Погоди-ка!

Под мантией короля что-то шевельнулось. Оля не знала, показалось ей это или нет, но, несмотря на весь свой страх перед покойниками, раздвинула бархатные складки и на ладонь к ней выбралось неожиданно крохотное гладкое существо с аккуратным хвостиком. По влажной черной коже кто-то бросил россыпь жёлтых пятен.

— Ух! — восхитились Оля. — Ваше величество, так вы саламандра? И не простая, а огненная? Я знаю, я в книге видела!

— И что? — спросил Прутик. — Нам же надо за шкатулкой!

— Сейчас... Его жалко. Он земноводный, его не возьмёшь в карман. Знаешь, где живут огненные саламандры?

— В огне?

— Я тебе сейчас как дам в лоб — в огне! В мягкой почве! Это я помню!

Оля подбежала к окну. Она готова была разбить стекло, но створки легко поддались.

— Подсади-ка меня...

Оля глянула наружу с подоконника. Высота была небольшая, как полтора этажа, и прямо внизу располагалась клумба с хорошей, рыхлой землёй, а неподалеку — фонтанчик. Капли воды блестели на травинках.

— Вот, ваше величество, вы простите, но спускаться нам некогда, весите вы мало, надеюсь, не расшибетесь...

Оля свесилась с подоконника так низко, как только могла, опустила руку и разжала ее. Черно-желтая саламандра приземлилась удачно — на большой лист. Перерожденный Андриас — если то был он — исчез в траве.

— Надеюсь, он будет счастлив, — сказала Оля, спрыгнув с подоконника. — Теперь в ту комнату!

И они оба застыли на пороге. Шкатулки на столе не было.