Семья героев (джен)

Проводив взглядом удаляющуюся спину Белла, который то и дело нервно одергивал новый жилет, Рейн позволил себе едва заметный выдох облегчения.

— Не упусти момент, парень, — прошептал он в пустоту.

Теперь, когда его подопечный был занят делами сердечными, Рейн остался наедине с самим собой. И тратить это время на праздное созерцание облаков он не собирался. В Орарио информация была валютой, порой куда более твердой, чем золотой валлис.

Он углубился в хитросплетение переулков, намеренно избегая широких проспектов, где гуляли туристы. Его интересовали места, где собирались работяги, кузнецы средней руки и авантюристы, вернувшиеся из рейдов. Рейн не задавал вопросов в лоб — это удел дилетантов. Он просто слушал, заказывал выпивку словоохотливым завсегдатаям и делал мысленные заметки.

Слухи были разные.

Говорили, что Семья Локи — одна из двух сильнейших в городе — сейчас находится в глубокой экспедиции. Кто-то шептался, что они готовятся побить рекорд по спуску, другие утверждали, что они ищут какой-то редкий ресурс на 50-х этажах.

— Когда «Локи» вернутся, рынок опять рухнет, — ворчал одноглазый дварф у оружейной лавки, сплевывая на мостовую. — Они вываливают столько лута, что цены на клыки виверн падают ниже плинтуса.

Второй слух касался грядущего фестиваля. Семья Ганеши, хранители порядка, начали скупать живых монстров.

— Монстрофилия скоро, — пояснил торговец фруктами. — Опять эти цирковые представления. Надеюсь, хоть этот раз все пройдет по тише....

Третий слух был тревожным. В темных переулках говорили о пропажах людей на улице Дедала. Ничего конкретного, просто шепотки о том, что туда лучше не ходить по ночам, даже если ты при оружии.

К вечеру, когда небо над Орарио окрасилось в тревожные фиолетовые тона, Рейн решил, что собрал достаточно. Ноги привели его к неприметной таверне «Старый Бочонок» на границе жилого квартала. Здесь не было менестрелей и пьяных драк, только тихий гул бесед и запах жареного ячменя.

Заказав кружку эля, Рейн занял угловой стол, привычно сканируя помещение.

Его внимание почти сразу приковала фигура у стойки.

Это был высокий, широкоплечий мужчина. Но привлекло Рейна не это. У мужчины были длинные, цвета воронова крыла волосы, стянутые в высокий хвост — прическа, которую в этом мире встретишь нечасто. А его одежда… Это было свободное одеяние, напоминающее кимоно, но адаптированное для боя, с широкими штанами-хакама.

Рейн почувствовал странный укол в груди. В воздухе витал едва уловимый, но такой родной аромат — смесь сухого бамбука, татами и старого, ухоженного железа. Запах его прошлой жизни. Запах дома, которого больше нет.

Мужчина забрал две массивные кружки и, бросив бармену какую-то шутку, от которой тот рассмеялся, направился к выходу на открытую веранду.

Движимый чем-то большим, чем просто любопытство, Рейн подхватил свой напиток и последовал за ним.

На улице, за грубым дощатым столом, сидел еще один человек. У него были синие волосы и удивительно красивое, но изможденное лицо. Одет он был бедно, но держался с врожденным достоинством аристократа.

Черноволосый с грохотом поставил кружки на стол.

— Пей, Миах! — прогудел он жизнерадостным басом. — Я угощаю! Нельзя же вечно киснуть в своей лаборатории, друг мой.

— Спасибо, Таке, — мягко улыбнулся синеволосый. — Но ты же знаешь, долги сами себя не выплатят.

Рейн подошел к их столику. Он не стал скрываться, понимая, что существа такого калибра чувствуют чужое присутствие кожей.

— Прошу прощения, если помешал.

Черноволосый воин обернулся. Его темные глаза встретились с янтарным взглядом Рейна. Несколько секунд они молча изучали друг друга.

— О? — мужчина с интересом склонил голову набок. — Редкий гость. Угольно-черные волосы… и эта стойка.

Он указал пальцем на то, как стоял Рейн — расслабленно, но с идеально выверенным центром тяжести, готовый взорваться движением в любую долю секунды.

— Ты с Дальнего Востока, парень? — прямо спросил он.

— Я вырос в деревне на севере, — честно ответил Рейн, но решил рискнуть. — Однако моя мать… она рассказывала, что её корни уходят туда, где восходит солнце. Туда, где цветет вишня и почитают путь меча.

Лицо воина просветлело. Он с размаху хлопнул ладонью по столу.

— Я так и знал! Кровь не водица, её видно сразу! Присаживайся! Земляк моего народа — мой друг!

Рейн осторожно присел на край скамьи.

— Меня зовут Рейн.

— А я Такемиказучи, — представился мужчина, делая большой глоток пива. — Бог Войны и, по совместительству, глава Семьи Такемиказучи. А этот унылый красавец — Миах. Тоже Бог, целитель.

Рейн сохранил невозмутимость, хотя внутренне собрался. Два Бога за одним столом в дешевой забегаловке. Орарио не переставал удивлять своими контрастами.

— Для меня честь познакомиться с вами, — Рейн вежливо наклонил голову, обозначая уважение к статусу, но без лишнего подобострастия.

Такемиказучи одобрительно хмыкнул.

— Спокойный, слушай, Рейн… Ты говорил про свою маму. У неё случайно не было маленького шрама вот здесь, над бровью? И она не любила петь песни про горные реки?

Рейн на секунду замер. Образ матери — Ливии — всплыл в памяти. Шрам над левой бровью, который она всегда прикрывала челкой. И она часто напевала странные мелодии, когда готовила.

— Был, — медленно кивнул он. — Она говорила, что получила его в детстве.

Глаза Такемиказучи расширились, а затем наполнились теплотой.

— Ливия… — выдохнул он. — Значит, она добралась. Значит, выжила.

Он посмотрел на Рейна уже по-другому — не как на случайного прохожего, а как на родного племянника.

— Она служила в моем храме, на родине, — тихо сказал Бог. — Много лет назад. Была одной из младших жриц, но с характером воина. Во время Великой Смуты она и еще несколько девушек пропали. Я думал… я думал, их забрало море или война.

Он залпом допил кружку, словно смывая горечь старых воспоминаний.

— Рад. Искренне рад, что она нашла свой путь. И вырастила такого крепкого сына. Ты похож на неё, парень. Тем же упрямым взглядом.

Рейн слушал, и в его голове крутились шестеренки.

«Мама никогда не говорила, что служила Богу, — подумал он. — Она рассказывала сказки о востоке, учила меня держать палочки, но о храме — ни слова. Почему? Стыдилась, что сбежала? Или боль потери была слишком сильной?»

Он видел неподдельную эмоцию на лице Такемиказучи. Бог Войны скорбел о своей потерянной «дочери» и радовался её спасению. Судя по всему, их расставание было трагичным, и Ливия просто закрыла эту главу своей жизни на замок.

«Надо будет написать ей, — решил Рейн. — Или, когда мы с Беллом твердо встанем на ноги, перевезти родителей сюда. Эта встреча… она нужна им обоим. Матери нужно знать, что её Бог помнит о ней. Это принесет ей покой».

— Спасибо, — Рейн почувствовал укол совести за то, что это не совсем его история, но в то же время ощутил странную благодарность к этому Богу. Он помнил имя своей служанки спустя годы. Это много говорило о его характере.

Рейн перевел взгляд на синеволосого спутника, который все это время деликатно молчал, давая спокойно поговорить.

— А вы, — обратился к нему Рейн. — Лорд Миах, верно?

— Просто Миах, — мягко поправил тот. — Здесь нет титулов.

— Я хотел выразить вам благодарность, — серьезно произнес Рейн. — Вчера мы с напарником приобрели партию товара в вашей лавке. В том переулке у старой церкви.

Миах застыл с кружкой у рта.

— В «Синей Аптеке»? — переспросил он, явно не ожидая такого поворота. — Партию?

— Десять малых лечебных и два противоядия, — уточнил Рейн. — Ваша помощница, Нааза, продала их нам. Мы уже успели опробовать одно в деле. Эффективность… выше всяких похвал. Чистая работа, без осадка и побочных эффектов. Лучшее соотношение цены и качества в городе.

Лицо Миаха вытянулось от изумления, которое тут же сменилось трогательной, почти детской радостью.

— Так это были вы? — он поставил кружку и, к немалому удивлению Рейна, слегка склонил голову в знак признательности. — Нааза рассказала мне. Она прибежала вчера вся на эмоциях, говорила, что двое «странных парней» выкупили почти весь запас и даже не побрезговали дурными слухами. Спасибо вам.

— Не стоит благодарности, — Рейн покачал головой. — Это был деловой подход. Меня не интересуют сплетни, лорд Миах. Меня интересует результат. А ваши эликсиры работают.

— Приятно встретить того, кто зрит в корень, — грустно улыбнулся Миах. — Обычно люди предпочитают переплачивать за красивую этикетку «Диан Кехт», даже если внутри то же самое. Вы… ваша покупка очень помогла нам. Нааза смогла закупить свежие травы.

Такемиказучи громогласно рассмеялся, хлопнув друга по спине так, что тот едва не поперхнулся.

— Видишь, Миах! Я же говорил! Карма существует! Вот сидит парень — сын моей жрицы и клиент твоей лавки! Сама судьба свела нас за этим столом!

Рейн позволил себе легкую, искреннюю улыбку. Эти двое… Они ломали все стереотипы о небожителях. Один — шумный, сентиментальный вояка. Другой — скромный, талантливый целитель, не потерявший чести в нищете.

— Выпьем! — провозгласил Такемиказучи, поднимая кружку. — За Ливию! За удачную торговлю! И за новые встречи!

Рейн поднял свой эль, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает его.

— За встречу.