Семья героев (джен)

Лёгкий утренний бриз, пропитанный ароматом цветущей сакуры и влажной от росы земли, лениво колыхал ветви старого клёна во дворе. Его багряные листья, словно капли застывшей крови, тихо шелестели, отбрасывая причудливые тени на сёдзи традиционного двухэтажного дома в пригороде Токио. Дом был современным, но построенным с глубоким уважением к традициям — тёмные деревянные балки, черепичная крыша с изящными изгибами и небольшой сад камней у входа создавали ощущение гармонии и покоя. К этому оазису спокойствия примыкало сердце этого места — старое, но безукоризненно ухоженное додзё. Его стены из векового кедра помнили не одно поколение воинов, а натёртый до блеска деревянный пол хранил следы тысяч часов изнурительных тренировок.

Изнутри, сквозь плотно закрытые раздвижные двери, доносился мощный, слаженный хор голосов, выкрикивающих короткое, отрывистое «Ха!» при каждом ударе. Этот звук, подобно ударам сердца, задавал ритм жизни всему дому.

Внутри просторного зала царила атмосфера строгой дисциплины и предельной концентрации. Воздух был густым и тёплым от десятков разгорячённых тел. В ровных рядах, выстроившихся на татами, стояли ученики всех возрастов. Здесь были и совсем юные мальчишки, чьи кимоно казались на них мешковатыми, и подростки из средней школы с уже пробивающимся юношеским максимализмом в глазах, и несколько взрослых парней, чьи движения были отточены и уверены. Все они, как один, отрабатывали ката — последовательность ударов и блоков, вкладывая в каждое движение всю свою энергию.

Между рядами, заложив руки за спину, медленно прохаживался их сэнсэй. Это был мужчина преклонных лет, чья фигура излучала ауру несокрушимой скалы. Густая седая борода, аккуратно подстриженная, обрамляла лицо с сетью глубоких морщин, в которых, казалось, затаилась мудрость прожитых десятилетий. Длинные седые волосы были собраны в тугой мужской пучок на затылке, чтобы не мешать обзору. Несмотря на возраст, его телосложение оставалось крепким и плотным; лишь свободная юката скрывала от посторонних глаз мускулатуру, закалённую бесчисленными тренировками и временем. Его взгляд был лёгким, почти отстранённым, но в то же время невероятно сосредоточенным. Он замечал малейшую ошибку, едва уловимое нарушение баланса или неправильный угол поворота кисти.

Время от времени он останавливался, мягко, но настойчиво поправляя стойку замешкавшегося ученика, или тихим, но веским словом корректировал траекторию удара. Его прикосновения были едва ощутимы, но несли в себе такую уверенность, что тело ученика само находило правильное положение.

Пройдя почти весь зал, его взгляд остановился на фигуре в дальнем углу. Там, прислонившись к стене, сидел его собственный внук, Сайго. Мальчик в очередной раз отлынивал, отсутствующе глядя в одну точку и явно скучая. Глубокий, почти беззвучный вздох вырвался из груди старика. Он подошёл и аккуратно, без единого скрипа суставов, опустился на татами рядом с ним.

«Сайго…» — голос сэнсэя был мягким, лишённым упрёка, но внук всё равно вздрогнул. «Раз уж ты пришёл в додзё, может, проявишь чуть больше инициативы?»

Мальчик устало поднял на деда свои глаза, в которых плескалась вселенская тоска, но, встретившись с тёплым и понимающим взглядом старика, тут же смущённо опустил голову. Его плечи поникли.

«Ну… не я хотел сюда ходить…» — пробормотал он едва слышно. «Отец сказал, что это будет полезно для меня и добавит уверенности… Дедушка, ты же можешь на него повлиять? Могу я перестать заниматься?»

В его голосе звучала робкая надежда. Он был тихим, замкнутым ребёнком, которому суровая дисциплина и физические нагрузки додзё были совершенно чужды. Он не видел в этом смысла, лишь очередную повинность, навязанную взрослыми.

Старик на мгновение ощутил укол неловкости. На его лице промелькнуло смущённое выражение, когда он вспомнил недавний разговор с сыном. Именно он, Кэнсин Ямамото, настоял на том, чтобы его внука привели в семейное додзё. Официальной причиной было желание укрепить характер мальчика, но истинной — простая, эгоистичная потребность проводить с ним больше времени.

«Хм, сложный вопрос…» — протянул Кэнсин, поглаживая бороду. «Неужели тебе это так неинтересно? Подумай, какая в этом сила. Боевые искусства — это не просто умение махать руками и ногами. Это путь к пониманию себя. Это дисциплина, которая закаляет не только тело, но и дух. Когда-нибудь ты встретишь человека, которого захочешь защитить. И в этот момент ты будешь благодарен за каждый час, проведённый здесь. Сила нужна не для нападения, а чтобы оберегать то, что тебе дорого».

Он говорил искренне, вкладывая в слова всю свою философию, выкованную за долгую жизнь. Но Сайго лишь отсутствующим взглядом смотрел куда-то сквозь деда.

«Сейчас не то время, дедушка», — тихо ответил он. «За драки теперь сажают в полицию. А если кто-то будет приставать, можно просто убежать или позвать на помощь. Это не требуется».

Кэнсин растерянно моргнул. Логика внука, простая и современная, сбила его с толку. Он привык мыслить категориями чести, долга и защиты, а мир Сайго состоял из правил, законов и смартфонов. Старик откашлялся, решив зайти с другой стороны, прибегнув к аргументу, который казался ему вечным и неоспоримым.

«В таком случае… что насчёт женского внимания?» — он заговорщически подмигнул, понизив голос. «Сильное, натренированное тело всегда привлекает многих девушек. Уж поверь мне, твоя бабушка не даст соврать!»

Он попытался пошутить, изобразив на лице хитрую ухмылку и тихо рассмеявшись. Он вспомнил, как в молодости его собственная жена восхищалась его силой и ловкостью. Но реакция внука была далека от ожидаемой. Сайго лишь сильнее опустил голову, его уши слегка покраснели.

«Мне такое не интересно…» — пробормотал он и снова замолчал, понуро уставившись в пол.

Кэнсин устало вздохнул. Все его аргументы, отточенные годами, разбились о стену апатии и незаинтересованности. Он понял, что сейчас дальнейшие уговоры бессмысленны. Мягко потрепав внука по волосам, он поднялся и пошёл к другим ученикам, которые, в отличие от Сайго, жаждали его наставлений и терпеливо ждали, когда сэнсэй закончит семейные дела.

День пролетел незаметно. Когда последние лучи солнца окрасили небо в оранжево-пурпурные тона, тренировка подошла к концу. Ученики, один за другим, подходили к старому мастеру, уважительно кланялись и покидали додзё, унося с собой приятную усталость в мышцах. Вскоре зал почти полностью опустел. В нём остались лишь двое: Кэнсин, который медленно складывал тренировочный инвентарь, и его внук Сайго, который, забрав свой телефон, тут же с головой погрузился в виртуальный мир, яростно нажимая на экран.

Внезапно бумажная ширма с тихим шорохом отъехала в сторону. В проёме показался высокий, крепкий мужчина с такими же острыми чертами лица, как и у старика. Это был его сын, Такэру. Сняв уличную обувь и ступив на деревянный пол, он низко поклонился.

«Отец! Спасибо, что присмотрел за Сайго».

Подняв голову, он вопросительно посмотрел на Кэнсина, ожидая отчёта об успехах. Старик постарался избежать этого взгляда, чувствуя себя так, словно провалил важное задание. Он лишь махнул рукой, приглашая сына следовать за ним. Оставив мальчика наедине с его игрой — тот даже не заметил их ухода, — они прошли в небольшое подсобное помещение, служившее одновременно и раздевалкой, и крохотной кухней.

Кэнсин молча налил две кружки дымящегося зелёного чая и сел за низкий столик. Такэру устроился напротив.

«Ха-а-а…» — выдохнул старик, отпив глоток. Горечь чая немного прояснила мысли. «У него совсем нет мотивации, Такэру. Совсем. А ведь поначалу всё так хорошо шло… Я помню, как он в первый раз неуверенно надевал доги, как его глаза горели любопытством. Он даже возбуждённо ждал начала урока. Но… уже спустя несколько десятков минут он выдохся и потерял всякий интерес».

Он устало посмотрел на сына. Такэру слушал спокойно, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалось понимание.

«Я знаю, отец. Он всегда такой», — тихо сказал Такэру. «Дома он почти не выходит из своей комнаты. У него нет друзей, он не общается со сверстниками. Только школа, дом и телефон. Я бы мог запретить им пользоваться, но… он ведь не отлынивает от уроков. Всегда делает домашнее задание, оценки у него хорошие. Смартфон — это его единственное окно в мир, единственное, что его по-настоящему интересует. Забери я его, и он совсем замкнётся».

«Но что-то же нужно делать! Нельзя позволить ему превратиться в отшельника в собственном доме», — Кэнсин поставил кружку на стол чуть резче, чем хотел.

«Я знаю», — вздохнул Такэру. «Я пробовал всё. Записывал его в разные кружки — футбол, рисование, программирование. Везде одно и то же: первоначальный всплеск интереса, а потом апатия. Он просто… теряет запал. Я думал, что ты, твой авторитет, атмосфера додзё… что ты справишься. Я надеялся, что здесь он найдёт себя».

В голосе сына звучало отчаяние и чувство вины. Кэнсин видел, как сильно он переживает за Сайго. Старый мастер замолчал, погрузившись в раздумья. Проблема была глубже, чем простое нежелание заниматься боевыми искусствами. Его внук был потерян в этом новом, цифровом мире, и старые, проверенные методы воспитания здесь не работали. Нужно было искать другой ключ.

Прошла неделя. Такэру снова привёз Сайго в додзё. Всё повторилось: мальчик переоделся, поклонился и забился в свой привычный угол, всем своим видом демонстрируя безразличие к происходящему. Кэнсин провёл разминку, задал ученикам упражнения и, к удивлению многих, направился не к ним, а к своему внуку.

Он сел рядом с Сайго, и тот настороженно покосился на деда, ожидая очередной порции нотаций. Но вместо этого Кэнсин с таинственным видом достал из широкого кармана своей юкаты блестящую коробочку. Внутри лежал новенький, последней модели смартфон.

«Сайго, посмотри-ка», — сказал старик, с неподдельным замешательством вертя в руках гладкий гаджет. «Сын подарил. Сказал, старый уже ни на что не годен. А я… я в этой вашей технике совсем не разбираюсь. Кнопка тут всего одна, и та сбоку. Как его вообще включить? И что это за значки повсюду? Никогда таким не пользовался».

Это была чистая правда лишь отчасти. Кэнсин вполне сносно управлялся со своим старым телефоном, но этот новый аппарат действительно ставил его в тупик. И эта беспомощность оказалась тем самым ключом, который он так долго искал.

Лицо Сайго изменилось. На нём всё ещё не было энтузиазма, но исчезла апатия. Он оказался в своей стихии. Это была среда, которую он знал досконально.

«Это сенсор отпечатка пальца, дедушка», — он взял телефон в свои руки. «Нужно приложить палец, который ты зарегистрировал. Вот так. А это рабочие столы, на них иконки приложений…»

Хоть и нехотя, он начал объяснять, показывать, куда нажимать и как настраивать. Другие ученики с любопытством поглядывали на них, но стоило им замедлить темп тренировки, как строгий взгляд их мастера, который тот мельком бросал на них, заставлял их тут же с удвоенным усердием возвращаться к упражнениям.

Постепенно Сайго оживал. Видя, как неуклюже старик обращается с современной техникой, как пытается нажать на экран слишком сильно или не может найти нужный пункт в меню, мальчик начал проявлять всё больше эмоций. Сначала это было снисходительное покачивание головой, потом — тихий смешок, а затем и полноценная, живая улыбка, когда дед в очередной раз не смог ответить на видеозвонок.

Кэнсин в душе ликовал. Он был готов выглядеть полным профаном в глазах внука, если это поможет ему вернуть жизнь на его лицо.

Это стало их новой традицией. Их посиделки в углу додзё продолжались. Со временем Сайго начал появляться здесь не только тогда, когда его привозил отец. Он стал приходить сам, после школы. Помимо помощи деду с телефоном, он, незаметно для самого себя, начал всё активнее участвовать и в жизни додзё. Сначала просто наблюдал, потом стал повторять движения, а вскоре уже стоял в общем строю, проявляя поразительное усердие и талант, который, видимо, дремал в его крови.

Их беседы тоже изменились. Они обсуждали новости из интернета, спорили о политике, делились смешными видео. А однажды Сайго показал деду игру, в которую играл всё это время. Это был красочный фэнтезийный мир, полный приключений и загадок. Кэнсин, к удивлению внука, тоже заинтересовался. И эта игра стала ещё одной общей темой, ещё одним мостиком, соединившим два разных поколения.

Прошло два года.

В додзё стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двух бойцов в центре зала. Десятки глаз были прикованы к площадке для спарринга. С одной стороны стоял Кэнсин Ямамото. Казалось, за эти годы он стал чуть меньше, суше, а морщины на его лице пролегли глубже. Напротив него, в боевой стойке, стоял Сайго.

Старик смотрел на внука, и его сердце наполнялось гордостью. За эти два года мальчик изменился до неузнаваемости. Он вытянулся, окреп, его плечи расправились. Неуверенность исчезла без следа. Он больше не прятал взгляд, а смотрел прямо в глаза деду, и в его янтарных, почти оранжевых зрачках горел огонь азарта.

Судьёй поединка был Такэру. Он поднял руку и резко опустил её.

«Хадзимэ!»

Бой начался. Сайго сорвался с места, подобно молодому тигру — быстрый, резкий, полный энергии. Он обрушил на деда серию стремительных ударов, но Кэнсин двигался подобно воде, обтекающей камни. Он не блокировал атаки в лоб, а уводил их в сторону, отводил, парировал лёгкими, почти незаметными движениями кистей, используя инерцию внука против него самого.

Сайго атаковал яростно, но каждый его выпад разбивался о стену опыта. Кэнсин же не нападал, он выжидал, изучал, позволяя юношеской энергии выплеснуться. Наконец, когда в атаках внука появилась первая, едва заметная брешь, старик перешёл в наступление. Его движения не были быстрыми, но были безупречно точными и выверенными. Один короткий удар в солнечное сплетение заставил Сайго сбиться с дыхания. Лёгкая подсечка — и юноша потерял равновесие.

Кэнсин не дал ему упасть. Он подхватил внука, развернул и мягким, но сильным толчком бросил на татами. Бросок был идеальным. Сайго рухнул на спину принимая свое поражение

Тишина взорвалась аплодисментами. Такэру поднял руку Кэнсина, объявляя победителя.

Сайго лежал на мате, тяжело дыша, и смотрел в потолок. А потом он громко, от всей души рассмеялся.

«Ха-ха-ха! Похоже, до тебя, старик, мне ещё далеко!» — крикнул он, и в его голосе не было ни капли разочарования, только восхищение и азарт.

Кэнсин с закрытыми глазами довольно улыбнулся. Он чувствовал безмерную гордость и любовь. И в этот самый миг он ощутил, как по всему телу разливается странная, свинцовая тяжесть. Мысли спутались, в глазах начало двоиться. Мир перед глазами качнулся, и он, как подкошенный, рухнул на пол.

...

Он очнулся от запаха антисептиков и тихого писка медицинского оборудования. Белый потолок, белые стены, белые простыни. Он был в больнице. Вокруг его кровати стояли самые близкие ему люди. Его сын Такэру, невестка Юми и, конечно, Сайго. Рядом с ними стоял врач в белом халате.

Юми тихо плакала, уткнувшись в плечо мужа. Такэру смотрел на отца с серьёзным, мрачным выражением, но его глаза предательски дрожали. А Сайго припал к его кровати и безостановочно плакал, повторяя сквозь слёзы: «Дедушка, ты очнулся! Ты очнулся!».

Кэнсин устало вздохнул. Он всё понял. Он чувствовал, как сила, что некогда бурлящим потоком струилась по его венам, ушла, оставив после себя лишь пустоту и слабость. Старое тело, отдавшее последние ресурсы на тот победный поединок, наконец, сдалось.

Прошло несколько дней. Кэнсин лежал в палате, подключённый к капельницам. Компанию ему составлял внук. Они увлечённо болтали о всяких глупостях и, как и прежде, играли в свою любимую игру на планшете. Старик сильно изменился. Его кожа стала бледной и тонкой, как пергамент, а конечности слабо подрагивали. Из-за этой дрожи в руках он часто не мог правильно нажать на экран, промахивался в решающий момент и проигрывал бои, которые раньше проходил с лёгкостью.

«Чёрт побери!» — зло огрызался он, когда его персонаж в очередной раз падал замертво. «Ничего, я ещё пройду этого проклятого босса! Обязательно пройду!»

Сайго видел эти изменения. Он видел, как угасает его могучий дед, превращаясь в немощного старика. Но он старательно прятал своё расстройство за маской беззаботности, продолжал по-дружески подшучивать над ним и рассказывать о новых игровых событиях.

Вечером, как обычно, они попрощались.

«До завтра, дед! Не пытайся пройти Бездну без меня!» — крикнул Сайго уже из дверного проёма.

Кэнсин проводил его тёплым взглядом и повернул голову к окну. Сумерки опускались на город, зажигая первые огни. Он знал, что «завтра» для него может и не наступить. Жизнь почти покинула это старое тело. Но он был рад. После смерти любимой Акико он думал, что остаток его дней будет посвящён лишь додзё, обучению безымянных учеников. Он полностью погрузился в рутину, пока его единственный сын не подарил ему внука. Внука, который был так похож на него самого в молодости — такой же упрямый, замкнутый, но с огнём внутри. И ему, Кэнсину, удалось разжечь этот огонь. Эти последние два года, хоть и были странными, полными разговоров о непонятной технике и виртуальных мирах, были по-настоящему счастливыми.

Внезапно экран планшета на тумбочке засветился. Уведомление из игры. Оно напоминало, что он до сих пор не смог пройти последний, самый сложный уровень той самой Бездны.

Со сложным выражением на лице он взял планшет в свои дрожащие руки. Он соберёт остатки сил. Он сделает это.

Час сменялся часом. Пальцы плохо слушались, реакция подводила, но старый воин не сдавался. Он пробовал снова и снова, меняя тактику, подбирая персонажей, оттачивая ротацию до сотых долей секунды. И вот, когда за окном уже сгустилась глубокая ночь, после бесчисленных попыток, он сделал это. Последний враг пал. На экране засияла надпись «Испытание пройдено».

С последними потраченными силами, с чувством выполненного долга, Кэнсин откинулся на подушку. Дыхание стало поверхностным, сердце замедлило свой бег. Жизнь окончательно покидала его тело. И последнее, что он услышал, был тихий, мелодичный звук из динамиков планшета — фраза, которую он слышал в игре сотни раз, но только сейчас понял её истинный смысл.

«И пусть твоя жизнь будет столь же насыщенной. Ad Astra Abyssoque».

К звёздам и бездне. Его путешествие здесь закончилось. Новое — только начиналось.

Сознание вернулось внезапным, оглушающим разрядом.

Первым было ощущение. Пронзающее, всеобъемлющее, разрывающее на части. Холод. Не просто прохлада осеннего дня или ледяной воды — это был первобытный холод, вцепившийся в каждую клетку тела, которое, казалось, больше не принадлежало ему. Оно было беспомощным, чужим, неспособным даже на простейшее движение, чтобы согреться.

Затем пришёл звук. Бесформенный, давящий гул, состоящий из сотен слившихся воедино отголосков. Он бился о барабанные перепонки, искажался, превращаясь в неразборчивую какофонию, в которой тонули отдалённо знакомые, но чуждые теперь интонации человеческой речи.

И наконец, свет. Безжалостный, ослепляющий поток, ударивший по глазам, которые непроизвольно открылись. Он был настолько ярким, что причинял физическую боль, заставляя мир расплываться в одно сплошное белое пятно, по которому, словно тени, скользили размытые, гигантские фигуры.

Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Он попытался закричать, но из лёгких вырвался лишь тонкий, пронзительный плач — звук, который он не узнал. Это был плач младенца.

Его тело, маленькое и невесомое, подняли чьи-то руки. Фигуры мелькали перед глазами, передавая его друг другу, словно хрупкую посылку. Мир вращался, калейдоскоп света и тени сменялся с головокружительной скоростью, пока, наконец, он не оказался в новых объятиях.

И в этот момент всё изменилось.

Холод отступил, сменившись волной обволакивающего тепла. Шум стих, уступив место тихому, ритмичному стуку, который отзывался где-то глубоко внутри, успокаивая и убаюкивая. Яркий свет померк, заслонённый чем-то мягким и большим. Он ощутил нежный, едва уловимый аромат молока и женской кожи. Руки, державшие его, были невероятно ласковыми, а прикосновения — полными такой заботы, какой он не чувствовал целую вечность. Он не знал, кто эта фигура, но инстинктивно прижался к источнику тепла, ища защиты. Тело, всё ещё не слушавшееся его взрослого разума, само нашло в этом покой. Борьба прекратилась. Бесконечная усталость, накопившаяся за долгую прошлую жизнь и шок нового рождения, взяла своё. Он уснул, впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности.

Прошло пять лет.

Деревня была затерянным островком цивилизации посреди бескрайнего океана древнего леса. Несколько десятков грубоватых, но крепких деревянных домов с соломенными крышами разбросались по небольшой долине, окружённой вековыми деревьями-исполинами. Извилистая грунтовая дорога, единственная ниточка, связывавшая поселение с внешним миром, терялась в зелёной чаще. Жизнь здесь текла медленно и размеренно, подчиняясь смене времён года. Утром над крышами поднимались струйки дыма от очагов, днём разносился стук топора дровосека и мычание скота, а вечером деревня погружалась в густую, звенящую тишину, нарушаемую лишь пением цикад и далёким уханьем совы.

На самой окраине этого захолустья, у кромки леса, совсем недавно появилось новое, странное для здешних мест сооружение. Кто-то расчистил от кустарника и камней небольшой пятачок земли, тщательно его выровнял и превратил в импровизированный полигон. В центре этого круга, глубоко вкопанный в землю, стоял деревянный манекен. Он был вырезан из цельного ствола толстого дерева, а места, имитирующие руки и корпус, были для прочности обмотаны старой, потёртой тканью.

На этом полигоне, в полном одиночестве, находился черноволосый ребёнок. Ему было не больше пяти лет, но в его движениях не было и намёка на детскую неуклюжесть. Он методично наносил удары по деревянному истукану, и при каждом соприкосновении раздавался глухой, уверенный стук.

Мальчик был поразительно красив. Его чёрные, как вороново крыло, волосы средней длины разметались от резких движений. Лицо, ещё не утратившее детской припухлости, уже обладало острыми, благородными чертами, которые обещали в будущем превратиться в нечто незаурядное. Но больше всего притягивали взгляд его глаза — большие, миндалевидной формы, они сияли ярким, живым янтарным цветом. В них, вопреки юному возрасту, читалась недетская глубина и осознанность.

Он размышлял, как это всегда бывало во время тренировок. Мысли текли ровно, в такт его ударам. «Странно всё это…» — подумал он, нанося точный удар кулаком по обмотанной ткани. «Я всегда считал, что память должна исчезать. Новая жизнь — чистый лист. Но я… я помню всё. Каждую морщинку на лице моей супруги, каждую победу и каждое поражение, горечь потерь и тепло семейного очага. Словно и не умирал вовсе, а просто переехал в новый дом. В новое, крошечное тело».

Он сместился, уходя с линии атаки воображаемого противника, и нанёс серию быстрых ударов по вырезанным участкам манекена, имитирующим руки.

«Первые годы были сущим адом. Разум старика, запертый в теле младенца. Полная беспомощность. Неспособность говорить, ходить, даже контролировать собственные нужды. И этот новый язык… Пришлось учить его с нуля, слушая, как воркуют надо мной мои новые родители».

Его отец, Артур, оказался сильным, молчаливым мужчиной, лесником, чьи руки были покрыты мозолями от топора, а от одежды всегда пахло хвоей и древесной смолой. Мать, Ливия, — доброй и заботливой женщиной с тёплой улыбкой, чья жизнь вращалась вокруг дома, небольшого огорода и немногочисленной живности — пары коз да десятка кур. Они были простыми, хорошими людьми, и он, Рейн — такое имя ему дали, — со временем искренне к ним привязался.

Удары по манекену становились всё быстрее и сильнее. Дерево протестующе скрипело под его напором.

«Это место… оно другое. Не просто другая страна, а другой мир». Он вспомнил, как отец, укладывая его спать, рассказывал сказки. Но это были не те сказки, к которым он привык. Это были легенды. Легенды о чудовищных зверях, что когда-то едва не уничтожили мир. О морском змее Левиафане, чьё тело могло опоясать целый остров, и о сухопутном колоссе Бегемоте, от поступи которого дрожала земля. Герои древности победили их, но эти истории, рассказанные шёпотом при свете масляной лампы, заставляли его, взрослого человека, чувствовать первобытный ужас.

И это были не просто сказки. Он уже успел убедиться, что мир населён не только людьми. Несколько раз в их деревню заезжали торговцы — и среди них он видел остроухих, изящных эльфов и коренастых, бородатых дварфов. А иногда через деревню проходили вооружённые люди, которых местные называли «авантюристами».

Раздался громкий треск. Одна из «рук» манекена, не выдержав очередного мощного удара, отломилась и отлетела в сторону. Рейн замер, тяжело дыша.

«Да… И люди здесь гораздо сильнее». — заключил он. Обычные жители, вроде его отца-лесника, были выносливее и крепче, чем среднестатистический человек из его прошлого мира. Но настоящая пропасть лежала в силе тех самых авантюристов. Он слышал обрывки разговоров о каких-то «уровнях» и «благословениях богов», которые давали им нечеловеческую мощь. Это объясняло, почему те немногие авантюристы, что проходили через их деревню, двигались с такой лёгкостью и уверенностью, словно скрытые хищники.

Он вышел из состояния боевой концентрации. Его маленькое тело покрылось мелкой испариной, пот ручьём стекал по вискам и спине. Рейн закрыл глаза и начал выполнять дыхательные упражнения, выравнивая сбившееся дыхание.

Внезапно тишину нарушил громкий, тонкий крик, донёсшийся с края полигона.

— Рейн!!

Он обернулся. К нему, спотыкаясь на неровной земле, бежал мальчик с копной ослепительно белых волос и большими рубиновыми глазами. Это был Белл Кранел. Его первый и единственный друг в этом новом мире.

Рейн смотрел на подбегающего Белла, и на его губах появилась тёплая улыбка. «Внук…» — пронеслось в его голове. Он никак не мог воспринимать этого застенчивого, плаксивого ребёнка иначе. Белл был добрым, искренним и доверчивым донельзя — полная противоположность ему самому, с его цинизмом и мудростью прожитых лет.

Они познакомились пару лет назад. В один из вечеров в дверь их дома постучал дряхлый, но подозрительно крепкий старик с маленьким мальчиком, который прятался за его ногой. Они представились их новыми соседями. Тогда Белл был совсем плаксой, постоянно цеплялся за своего дедушку и ревел по любому поводу.

Подбежавший Белл согнулся, уперевшись руками в колени, и отчаянно пытался отдышаться.

— Ха-а… ха-а… Рейн! Почему ты… не подождал меня! Мы же договаривались… вместе играть! — с упрёком пропыхтел он, надув губы.

Рейн лишь усмехнулся и по-отечески взъерошил его белоснежные волосы.

— Я не играл, а всего лишь делал зарядку. Ждал, пока ты придёшь, чтобы начать настоящую тренировку, — спокойно ответил он.

Лицо Белла тут же просияло. По уже сложившейся традиции он стянул через голову свою простую сельскую рубаху, оставшись в одних штанах. Они вместе начали выполнять простые упражнения: приседания, отжимания, а после — пробежали несколько кругов вокруг их полигона. Во время бега они болтали о всяких детских пустяках.

— …а дедушка сегодня будет рассказывать новую историю про героя Аргонавта! Он сказал, я могу позвать тебя послушать! — с восторгом поделился Белл. — Он тоже очень ждёт тебя в гости!

Рейн кивнул, а сам, переходя к следующему упражнению — комплексу на растяжку, взятому из его прошлой жизни, — и невольно подумал о дедушке Белла. Этот старик всегда вызывал у него странное чувство. С виду — обычный дряхлый отшельник, с вечной глуповатой ухмылкой и сальными шуточками в запасе. Но стоило посмотреть ему в глаза или оказаться рядом, как Рейн, со своей интуицией ветерана, ощущал исходящую от него ауру колоссальной, сдерживаемой силы. Это было едва уловимое чувство опасности, как от спящего хищника. Сначала это настораживало, но со временем Рейн просто привык к этой странности и перестал обращать на неё внимание.

После разминки они встали друг напротив друга. Практиковать спарринги они начали всего пару месяцев назад.

— Готов? — спросил Рейн.

Белл серьёзно кивнул и принял боевую стойку, которую Рейн ему показывал. Началось их обычное занятие. Рейн не просто дрался с ним, он обучал.

— Не заваливайся вперёд, Белл. Вес на обеих ногах, — спокойно комментировал Рейн, легко уходя от неуверенного удара. — Удар наносишь не рукой, а всем телом. Поверни бедро. Вот так, уже лучше.

По ходу боя Рейн не переставал удивляться. «Этот ребёнок — невероятен. Его потенциал просто огромен». — размышлял он. Белл был как губка. Он впитывал всё, что ему показывали. Рейн сделал лёгкий финт, показывая удар в корпус, но на самом деле целясь в плечо. Белл, ещё не умея читать такие обманные движения, должен был среагировать на первую, ложную угрозу. Но вместо этого его тело качнулось в сторону с какой-то звериной интуицией, уводя плечо с линии атаки. Удар Рейна прошёл в каких-то миллиметрах. «Вот оно», — мысленно отметил Рейн, отступая на шаг. — «Этому я его не учил. Это чистый инстинкт. Рефлекс, который есть у прирождённых бойцов. Он даже не понял, что сделал, просто почувствовал опасность». Это лишь укрепляло его уверенность: перед ним был необработанный алмаз чистейшей воды.

Схватка закончилась, как и всегда. Рейн сделал обманное движение, заставив Белла сместиться, и тут же провёл аккуратную подсечку. Мальчик, потеряв равновесие, мягко упал на траву. Он лежал на спине, обессиленный, но счастливый.

— Ты становишься всё ближе, Белл. Твои удары уже намного сильнее, чем месяц назад, — похвалил его Рейн.

От этих слов глаза Белла засияли ярче рубинов. Для него похвала от Рейна была высшей наградой.

— Пойдём искупаемся? — предложил Рейн, заметив, что они оба мокрые от пота.

Белл радостно согласился. По уже сложившейся традиции они отправились к ближайшей речке. Вода была прозрачной и ледяной, она приятно холодила разгорячённую после тренировки кожу. Они брызгались друг на друга и пытались перегнать мальков, снующих у самого дна, пока окончательно не выбились из сил.

Сегодняшний их маршрут для прогулок пролегал через деревню. Их появление всегда вызывало умиление у соседей.

— Ой, посмотрите, наши красавчики идут! — проворковала им вслед пожилая соседка, помахав рукой. — Такие обаяшки, один — чёрненький, другой — беленький!

От этих слов они оба покраснели, но по разным причинам. Белл — от смущения, а Рейн — от неловкости, что его, старика в душе, называют «обаяшкой».

По дороге они зашли домой к Рейну. На крыльце их застала его мама, Ливия. Это была красивая женщина с длинными, как и у него, иссиня-чёрными волосами и чуть более смуглой кожей, чем у остальных жителей деревни. Её черты лица были тоньше и изящнее, что выдавало в ней чужестранку. Рейн давно понял, что именно от неё унаследовал свою необычную для этих мест внешность.

— Мои вы герои! — воскликнула она и тут же заключила их обоих в свои объятия, начав тискать и целовать в обе щеки. — Устали, наверное? Сейчас я вам дам подкрепиться!

Рейн, уже давно смирившийся с такими проявлениями материнской любви, просто сдался, позволив превратить себя в куклу для обниманий. Белл же, не привыкший к такому, стоял красный как рак и неловко мялся. Вскоре Ливия снабдила их флягой с водой и несколькими увесистыми сэндвичами с сыром и вяленым мясом.

Подкрепившись, они направились к дому Белла. Его дедушка, как и всегда, сидел на крыльце в старом кресле-качалке. Это был седовласый старик с хитрым прищуром и бородой, вечно одетый в простую рубаху и штаны. Заметив их, он расплылся в широкой, добродушной улыбке, от которой вокруг глаз собралась сеточка морщин.

— О, Рейн, дружище! Заходи, заходи! Белл мне все уши про тебя прожужжал! — радушно поприветствовал он его.

Мальчики прошли в гостиную, заставленную книжными полками. Это было невероятной редкостью. Рейн знал, что книги в этом мире были очень дороги, и такое их количество в доме бедного старика лишь добавляло подозрительности к его персоне.

Они уселись на пол и принялись за чтение. Белл, как и всегда, вцепился в книги с историями о героях, их подвигах и странствиях. Его глаза горели, он с открытым ртом следил за приключениями отважных воинов, и в эти моменты Рейн ясно видел, как в душе этого плаксивого ребёнка рождается великая мечта — стать таким же, как они. Стать героем.

Рейна же интересовали более приземлённые вещи. Он жадно поглощал книги по истории и географии. Он читал о великих королевствах, о расах, населяющих мир, о богах, спустившихся с небес, чтобы жить среди смертных — что казалось ему занятной мифологией. Он узнал о существовании гигантского города-лабиринта Орарио, единственного места в мире, где находился вход в Подземелье. Этот мир был удивителен. Множество неведомых тварей, монстры, обитающие в глубоких лесах и горах. И магия. То, что в его прошлом мире было лишь выдумкой, здесь было вполне реально — он сам видел, как заезжие авантюристы создавали из воздуха огонь или воду.

Возможно, в нём заговорила детская натура его нового тела, а может, открывшиеся возможности этого невероятного мира пробудили давно забытый азарт. Глядя на увлечённого Белла, Рейн понял, что и в его душе зародилась мечта. И пусть их мечты были похожи, они всё же отличались. Если Белл хотел стать Героем с большой буквы, спасать принцесс и побеждать зло, то Рейн хотел иного. Он хотел стать Авантюристом. Исследователем. Человеком, что спустится в самые тёмные глубины, увидит все чудеса этого мира и соберёт его бесчисленные сокровища.

........................................................................................

Если вам понравилась данная книга, то пожалуйста, поддержите лайком!

Время в этой глухой деревушке текло иначе, чем в том мире, что остался по ту сторону смерти. Оно не неслось вперёд неумолимым потоком, а скорее сочилось, подобно древесной смоле, — густое, размеренное и наполненное смыслом каждого прожитого дня. Годы, пролетевшие с момента его нового рождения, сплелись в единое полотно из сменяющих друг друга сезонов: белоснежной тишины зимы, буйного цветения весны, знойного марева лета и багрянца осени.

К тому времени, как Рейну исполнилось восемь лет, он уже полностью свыкся со своей новой реальностью. Тело ребёнка больше не казалось чужеродной тюрьмой, а стало послушным инструментом, который он, пользуясь знаниями из прошлой жизни, неустанно закалял и развивал. Его дни были подчинены строгому распорядку: подъём с первыми лучами солнца, утренняя тренировка на его импровизированном полигоне, а затем — совместные занятия с Беллом. Но с каждым днём в его душе крепло осознание, что этого недостаточно. Он был частью семьи, сыном простых и трудолюбивых людей, и мысль о том, чтобы оставаться нахлебником, пусть и маленьким, претила его взрослому мировоззрению.

В один из летних вечеров, когда семья собралась за ужином, Рейн принял решение.

— Отец, мама, — начал он, отложив свою деревянную ложку. Его голос прозвучал неожиданно серьёзно для восьмилетнего ребёнка. — Я хочу помогать вам. По-настоящему.

Артур, его отец, оторвался от своей тарелки и с удивлением посмотрел на сына. Это был кряжистый мужчина, чьё лицо было обветрено и покрыто сетью морщин, несмотря на его не столь уж преклонный возраст. Лес забирал у своих служителей многое.

— Помогать? — переспросил он, и в его голосе прозвучала усмешка. — Ты и так помогаешь, Рейн. Кормишь кур, носишь воду из колодца. Для твоего возраста этого более чем достаточно.

— Нет, — твёрдо ответил Рейн, встретив взгляд отца. — Я хочу работать с тобой в лесу. И помогать маме с огородом и хозяйством. Тренировки укрепляют тело, но труд — это тоже тренировка. Я должен становиться сильнее не только для себя, но и для семьи.

Ливия, его мать, с тревогой посмотрела на сына. Её нежная рука легла на его плечо.

— Рейн, милый, лес — опасное место. Даже для взрослых мужчин. Ты ещё слишком мал.

— Я буду осторожен, — не сдавался он. — Я не прошу давать мне топор. Я могу носить твои инструменты, отец. Помогать таскать ветки, учиться разбираться в деревьях. Я не буду обузой. Обещаю.

В его янтарных глазах горела такая решимость, что родители переглянулись. Они видели перед собой не капризного мальчишку, а маленького мужчину, принимающего взвешенное решение. Артур долго молчал, изучая сына, а затем медленно кивнул.

— Хорошо, — произнёс он. — Завтра пойдёшь со мной. Но если я скажу тебе стоять на месте — ты будешь стоять. Если скажу бежать — побежишь без оглядки. Лес не прощает ошибок. Договорились?

— Договорились, — с облегчением выдохнул Рейн.

Этот разговор стал поворотной точкой. Детство, наполненное лишь играми и тренировками, закончилось. Началась жизнь.

Артур оказался суровым, но справедливым учителем. Он не делал сыну поблажек, но и не давал непосильных заданий. Сначала Рейн просто носил за ним его сумку с клиньями, точильным камнем и флягой с водой. Он наблюдал. Его разум, отточенный десятилетиями преподавания боевых искусств, впитывал всё, как губка. Он смотрел, как отец выбирает дерево, как определяет направление его падения, как делает первый подруб своим огромным топором. Каждое движение Артура было выверенным и экономичным, в нём не было ничего лишнего — лишь чистая, эффективная сила.

Со временем Рейн начал применять свои собственные знания. Он заметил, что отец, перетаскивая небольшие брёвна к месту, где их можно было погрузить на телегу, полагался исключительно на свою физическую силу.

— Отец, — сказал он однажды, когда Артур в очередной раз кряхтя тащил толстый ствол. — А что если использовать рычаг?

Артур остановился и вытер пот со лба.

— Рычаг? Что это ещё за слово такое?

Рейн, не говоря ни слова, нашёл крепкую, длинную ветку и камень побольше. Он ловко подсунул ветку под бревно, оперев её на камень.

— Теперь, если нажать сюда, — он указал на длинный конец ветки, — поднимать будет намного легче.

Артур скептически хмыкнул, но попробовал. Бревно, которое мгновение назад он с трудом волок по земле, легко приподнялось. Глаза мужчины изумлённо расширились.

— Где ты этому научился, малец? — спросил он, с новым уважением глядя на сына.

— В одной из книг у Белла прочитал, — соврал Рейн.

Таких моментов становилось всё больше. Рейн подсказывал, как правильнее распределить вес при переноске, как эффективнее складывать поленницу, чтобы она была устойчивее и лучше сохла. Его ветеранская наблюдательность тоже приносила пользу. Он замечал следы зверей раньше отца, учился читать лес как открытую книгу. Он научился различать деревья по коре и листьям, съедобные грибы и ягоды — от ядовитых. Лес, который поначалу казался ему лишь хаотичным нагромождением деревьев, постепенно раскрывал перед ним свои тайны, свою внутреннюю логику и порядок.

Артур не переставал удивляться. Он видел, что его сын — не просто ребёнок. В нём была зрелость, мудрость и какое-то врождённое понимание вещей, которому он не мог найти объяснения. Но он был простым человеком и не стал допытываться. Он просто гордился своим сыном, и эта молчаливая мужская гордость была для Рейна лучшей наградой.

Работа по дому была совершенно иной. Если в лесу царили сила и выносливость, то здесь — терпение и забота. Его мать, Ливия, с радостью приняла его помощь. Она научила его полоть грядки, ухаживать за козами и собирать яйца в курятнике.

И здесь Рейн тоже нашёл применение своим знаниям. Он заметил, что мать таскает воду для полива огорода вёдрами от самого колодца, который находился довольно далеко. Это отнимало у неё много сил и времени. Покопавшись в сарае отца, он нашёл несколько старых деревянных желобов. Несколько дней он возился, подгоняя их друг к другу, и в итоге соорудил простую, но эффективную систему. Теперь вода из небольшого ручья, протекавшего неподалёку, самотёком поступала в большую бочку у края огорода.

Когда Ливия увидела это, она ахнула.

— Рейн, да ты у меня настоящий изобретатель! — она подхватила его на руки и закружила, осыпая поцелуями.

Рейн смущённо улыбался. В такие моменты он чувствовал себя просто ребёнком, которого любит его мама. И это чувство было невероятно тёплым и правильным.

Он научился чинить прохудившуюся крышу курятника, мастерить новые кормушки для коз. Его руки, привыкшие в прошлой жизни держать лишь меч и боккен, теперь уверенно управлялись с молотком и пилой. Это была иная форма созидания, и она приносила ему глубокое удовлетворение.

Шли годы. Когда мальчикам исполнилось по десять лет, их дружба стала лишь крепче. Они были неразлучны. Их тренировки вышли на новый уровень. Рейн больше не обучал Белла базовым стойкам и ударам. Теперь он учил его тактике, умению предугадывать движения противника, использовать окружение в свою пользу. Их спарринги стали дольше и сложнее. Белл, благодаря своему гениальному таланту, рос с невероятной скоростью. Он всё ещё проигрывал, но теперь Рейну приходилось прилагать всё больше усилий, чтобы победить.

Но их дружба не ограничивалась полигоном. Они вместе исследовали лес, забираясь всё дальше от деревни. Рейн, благодаря отцовским урокам и своей привычке к осторожности, был идеальным проводником. Он учил Белла, как бесшумно ступать по лесной подстилке, как определять стороны света по мху на деревьях, как разжечь костёр с помощью одного лишь кремня и сухой травы.

— Никогда не поворачивайся спиной к чаще, — говорил он Беллу, когда они сидели у небольшого костра, жаря на палочках пойманную в реке рыбу. — Всегда следи за тем, что происходит вокруг. Лес — не враг, но он и не друг. Он просто есть. И выживает в нём тот, кто его уважает и понимает.

Белл с широко раскрытыми глазами слушал его, впитывая каждое слово. Для него Рейн был не просто другом. Он был наставником, старшим братом, человеком, на которого он хотел быть похожим.

Их частые визиты в дом Белла продолжались. И чем старше становился Рейн, тем отчётливее он понимал, что дедушка его друга — самая большая загадка в этой тихой деревне. Старик, которого все звали просто «дед», вёл себя как и подобает деревенскому чудаку. Он любил подшучивать над соседскими женщинами, рассказывать солёные анекдоты и притворяться слабым и немощным, когда нужно было помочь по хозяйству.

Но Рейн видел то, чего не замечали другие.

Однажды вечером, когда они с Беллом сидели в гостиной и читали, дед задремал в своём кресле-качалке. Внезапно с полки соскользнула одна из книг и с глухим стуком полетела на пол. Рейн был уверен, что старик спит. Но в то же мгновение рука деда, до этого безвольно лежавшая на подлокотнике, метнулась вниз с нечеловеческой скоростью и поймала книгу в сантиметре от пола. Затем, так же плавно, он положил её себе на колени и продолжил тихо похрапывать, как ни в чём не бывало. Его глаза так и не открылись.

Белл этого даже не заметил, увлечённый своей историей о героях. Но Рейн замер, и по его спине пробежал холодок. Это было движение мастера. Инстинктивное, отточенное до абсолюта, на которое не способно тело обычного старика.

В другой раз Рейн застал его одного, смотрящего на звёздное небо. Улыбчивая, дурашливая маска спала с его лица. Взгляд старика был устремлён ввысь, и в нём была такая бездонная тоска, такая древняя печаль, словно он смотрел не на звёзды, а на давно потерянный дом. Заметив Рейна, он тут же встрепенулся, и лицо его снова приняло привычное добродушно-глуповатое выражение.

— А, Рейн! — бодро воскликнул он, и былая тоска в его глазах мгновенно сменилась знакомым хитрым прищуром. — Любуешься звёздами? Красивые, чертовки! Прямо как юные эльфийки в бане! Хе-хе-хе!

Рейн ничего не сказал, лишь вежливо кивнул, уже привыкнув к подобным шуточкам. Он понимал, что это — часть той роли, которую старик по какой-то причине играл.

— Не стой на холоде, — продолжил дед, поднимаясь со своего места с преувеличенным кряхтением. — Пойдём в дом. Белл как раз ждёт, я обещал ему рассказать новую историю о героях. А слушать такие вещи 10ки раз в одиночку — скука смертная! Твоя компания нам не помешает.

Предложение было заманчивым. Истории деда Белла, несмотря на их сказочность, всегда содержали в себе крупицы информации об этом мире, которую не найти было в книгах. Рейн последовал за стариком в их скромный, но уютный дом.

Внутри, в небольшой гостиной, потрескивал очаг, отбрасывая тёплые, пляшущие тени на стены, сплошь увешанные книжными полками. Белл уже сидел на полу на мягкой шкуре, и его рубиновые глаза горели нетерпением. Увидев Рейна, он просиял.

— Рейн! Ты тоже будешь слушать! Здорово!

Рейн сел рядом с другом, а дед Белла устроился в своём любимом кресле-качалке, которое тут же мерно заскрипело. Старик набил свою трубку, раскурил её, выпустив в потолок облачко ароматного дыма, и начал свой рассказ.

Его голос, обычно дребезжащий и насмешливый, преобразился. Он стал глубоким и звучным, как у настоящего сказителя. Сегодняшняя история была о герое, который в одиночку бросил вызов чудовищу, рождённому в самых тёмных глубинах земли, — гигантскому одноглазому циклопу, что мог своими руками крушить скалы.

Белл слушал, затаив дыхание. Его маленькие кулачки сжимались, когда герой попадал в беду, и он едва слышно выдыхал с облегчением, когда тот находил в себе силы, чтобы подняться и продолжить бой. Он не просто слушал — он был там, рядом с героем, сражаясь плечом к плечу.

Рейн тоже слушал, но иначе. Он анализировал. Он отмечал детали в описании тактики героя, подмечал его слабые и сильные стороны, оценивал хитрость и мощь монстра. Но больше всего он наблюдал за рассказчиком. Старик рассказывал не как человек, пересказывающий легенду. Он говорил так, словно сам видел ту битву. В его голосе звучали нотки гордости, горечи и безмерного уважения к павшим в том бою.

История близилась к концу. Герой, собрав последние силы, нанёс решающий удар, и чудовище пало. Голос старика стих, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге. Белл, переполненный эмоциями и утомлённый долгим днём, не выдержал. Его голова медленно склонилась набок, и он тихо засопел, уснув прямо на полу, прислонившись к тёплой шкуре.

Рейн смотрел на спящего друга, когда тишину нарушил тихий, изменившийся голос старика.

— Он всегда такой, — произнёс дед. Голос его лишился старческой хрипотцы, став глубже и серьёзнее. — Отдаёт всего себя без остатка. Будь то игра или история.

Рейн поднял на него взгляд. Дед Белла смотрел не на него, а на своего спящего внука, и в его глазах больше не было ни капли веселья. Лишь безмерная нежность и тень глубокой, затаённой тревоги.

— Рейн, — продолжил он, не поворачивая головы. — Пообещай мне кое-что.

Внезапная смена тона насторожила Рейна.

— Когда меня не станет… присмотри за ним.

Слова упали в тишину комнаты, тяжёлые, как камни. Рейн на мгновение опешил. Это было так неожиданно, так серьёзно, что его первой реакцией было попытаться разрядить обстановку.

— Что вы, дедушка, — он попробовал улыбнуться. — Вы ещё нас с Беллом переживёте. Лет сто ещё точно проживёте, будете соседских вдовушек пугать.

Он ожидал, что старик рассмеётся, вернётся к своей привычной роли. Но этого не произошло.

Дед Белла медленно повернул голову и посмотрел прямо на него. И в этот момент Рейн почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Это был не взгляд старика. Из глубины этих глаз, которые секунду назад были просто глазами деревенского чудака, на него смотрело нечто иное. Нечто древнее, могущественное и наполненное такой властью, что у него перехватило дыхание. Вся весёлость, вся старческая дряхлость слетела с него, как шелуха. Перед Рейном сидело существо, чей взгляд, казалось, мог пронзить его насквозь, прочитать каждую мысль, взвесить его душу. Атмосфера в комнате стала плотной, давящей. Его инстинкты, отточенные в прошлой жизни, кричали об опасности — не о физической, а о чём-то гораздо более фундаментальном. Это был взгляд того, кто стоял неизмеримо выше.

Все заготовленные шутки и отговорки застряли в горле. Он понял, что это была не просьба. Это было нечто сродни священной клятве, которую у него требовали принести. Разум старика внутри него мгновенно оценил всю серьёзность момента. Перед ним было не то, чем казалось, и он требовал ответа.

Рейн медленно, осознанно кивнул. Его детский голос прозвучал твёрдо и уверенно.

— Я обещаю.

Тяжёлое давление мгновенно исчезло. Невероятная мощь во взгляде старика угасла, сменившись глубоким, почти человеческим облегчением. Он снова стал просто дедом Белла — усталым стариком, пекущимся о будущем своего внука.

— Спасибо, — тихо сказал он, и в этом простом слове звучала искренняя благодарность.

Он аккуратно поднялся, подошёл к спящему Беллу и укрыл его тёплым пледом.

— Тебе пора домой, Рейн. Уже поздно, родители будут волноваться.

Рейн молча встал, поклонился и вышел из дома. Ночь встретила его прохладой и ярким светом мириадов звёзд. Он шёл по пустынной деревенской улице, но не чувствовал ни усталости, ни сонливости. В его голове снова и снова прокручивался последний разговор.

Он не знал, кем на самом деле был дед Белла. Духом? Могущественным магом? Богом? Но кем бы он ни был, сегодня он возложил на его детские плечи тяжёлую ношу.

Рейн остановился и посмотрел на свои руки. Они были ещё маленькими, детскими. Но в эту ночь он чувствовал их вес иначе. Он был связан с Беллом не только дружбой, но и данным словом. Их пути, что и так шли рядом, теперь были сплетены воедино нерушимой клятвой, данной под молчаливым взором звёзд.

Лес жил своей жизнью, полной шорохов, теней и запахов. Сырой аромат прелой листвы смешивался с терпкой нотой сосновой хвои, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую крону вековых деревьев, вычерчивали на земле причудливые, вечно меняющиеся узоры. Для большинства жителей деревни лес был источником дров и дичи, местом, куда заходили с осторожностью и лишь по необходимости. Но для двух мальчиков он стал вторым домом. Полигоном, охотничьими угодьями и классом под открытым небом.

Рейн двигался первым. Его тело, которому исполнилось двенадцать лет, уже утратило детскую округлость, сменившись поджарыми, крепкими мышцами, выкованными годами тренировок и тяжёлого труда. Он ступал практически бесшумно, его янтарные глаза внимательно сканировали землю перед собой. Каждый сломанный сучок, каждый едва заметный отпечаток на влажной почве был для него буквой в предложении, которое он читал с лёгкостью.

В нескольких шагах позади, стараясь ступать след в след, шёл Белл. За эти годы он тоже сильно изменился. Робкий, плаксивый мальчик уступил место решительному, хоть и всё ещё застенчивому юноше. Белоснежные волосы стали чуть длиннее, а в рубиновых глазах, некогда полных страха, теперь горел огонёк азарта и непоколебимого доверия к тому, кто шёл впереди. Влияние Рейна было подобно работе мастера-кузнеца: он взял мягкий, податливый металл души Белла и, удар за ударом, день за днём, закалил его, придав ему форму и несгибаемую прочность. Белл не стал жестоким или чёрствым, нет. Его доброта и сострадание остались при нём, но теперь они были защищены бронёй из уверенности и силы.

Рейн резко вскинул руку, подавая знак остановиться. Он присел на одно колено, указывая на свежий след — уродливый отпечаток босой, трёхпалой лапы.

— Гоблин, — прошептал он так тихо, что его слова были едва слышны на фоне шелеста листвы. — Один. Прошёл здесь не больше десяти минут назад. Судя по глубине следа, нёс что-то тяжёлое. Вероятно, добычу.

Белл молча кивнул, его рука инстинктивно легла на рукоять короткого, но острого охотничьего ножа на поясе — их единственного серьёзного оружия, не считая самодельных луков.

Они преследовали этого гоблина уже около часа. Такие одиночные вылазки были для них обычной практикой. Они оттачивали свои навыки, добывали магические камни, которые затем тайно продавали редким заезжим торговцам, и, что было главным, — очищали ближайшие окрестности деревни от этих мерзких тварей. Гоблины были слабыми монстрами, но их число и злобная натура делали их постоянной угрозой для одиноких путников или заблудившихся детей.

След привёл их к густым зарослям ежевики. Рейн жестом показал Беллу обойти их слева, а сам двинулся вправо. Пробравшись сквозь колючие ветви, он выглянул из-за ствола огромного дуба и замер. Перед ним, в небольшом овраге, скрытом от посторонних глаз, располагался лагерь. Убогое, грязное место, пропитанное вонью гниющего мяса и нечистот. Вокруг затухающего костра копошилось не меньше дюжины гоблинов. Некоторые грызли кости, другие дрались из-за какого-то блестящего хлама, третьи просто спали, свернувшись в грязные клубки. Это была уже не случайная вылазка. Это было целое гнездо.

Он дождался, пока Белл бесшумно появится рядом, и жестом указал на овраг. Глаза Белла расширились от увиденного, но паники в них не было — лишь сосредоточенность.

— Слишком много для лобовой атаки, — прошептал Рейн, прикидывая их шансы. — Нужно действовать быстро и тихо. Разделимся. Я зайду с той стороны, где овраг глубже. Ты — отсюда, со стороны входа. Твоя задача — зачистить левый фланг. Там четверо, они сидят спиной к тебе. Действуй быстро, не дай им поднять шум. Я возьму на себя остальных. В центре не шуми, разберёмся с ним в конце. Встречаемся у того большого камня. Понял?

— Понял, — твёрдо ответил Белл. В его голосе не было и тени сомнения. Он верил в Рейна, а Рейн верил в него. Этого было достаточно.

Они разделились.

...

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Белл прижался к земле, вдыхая влажный запах мха. Он видел свою цель — четырёх уродливых зеленокожих тварей, столпившихся у края оврага. Они ссорились из-за обглоданной тушки кролика, тыча друг в друга костлявыми пальцами и злобно шипя. Белл чувствовал, как по спине пробегает знакомый холодок страха. Он никогда не исчезал полностью, этот страх. Но теперь он научился им управлять.

«Рейн говорил, что страх — это нормально», — пронеслось в его голове. «Он держит тебя в тонусе, заставляет быть осторожнее. Главное — не дать ему парализовать тебя».

Он сделал глубокий вдох, выдохнул и оттолкнул страх в дальний угол сознания. На его место пришла холодная решимость. Он вспомнил рассказы дедушки о героях, которые защищали слабых. Эти гоблины — угроза. Угроза его дому, его деревне. И он — тот, кто может её устранить. Эта мысль придала ему сил.

Он вытащил из ножен свой нож. Лезвие холодно блеснуло в полумраке. Белл дождался момента, когда порыв ветра качнул ветви деревьев, создав шумовую завесу. В это мгновение он сорвался с места. Не как испуганный ребёнок, а как хищник. Его движения, отточенные сотнями часов тренировок с Рейном, были быстрыми и точными.

Первый гоблин даже не понял, что произошло. Белл подскочил к нему сзади и нанёс короткий, точный удар под основание черепа. Тварь рухнула на землю без единого звука. Остальные трое обернулись, их тупые глаза расширились от изумления. Но было уже поздно.

Белл не дал им времени опомниться. Он развернулся, уходя от неуклюжего замаха дубиной, и полоснул второго гоблина по горлу. Кровь хлынула фонтаном. Третий замахнулся копьём, но Белл, пригнувшись, проскользнул под ним и вонзил нож ему в живот, провернув лезвие. Последний гоблин, визжа от ужаса, попытался убежать, но Белл метнул свой нож. Оружие, брошенное с идеальной точностью, которой его научил Рейн, вонзилось монстру точно между лопаток.

Четыре трупа лежали у его ног. Всё произошло за считанные секунды. Белл тяжело дышал, адреналин гудел в ушах. Он быстро вытащил свой нож, вытер его о шкуру гоблина и, не теряя времени, двинулся к условленному месту, стараясь держаться в тени. Он сделал свою часть работы. Теперь очередь Рейна.

...

Рейн двигался как призрак. Его путь пролегал по более крутому и заросшему склону оврага, но для него это не было проблемой. Он цеплялся за корни, скользил между деревьями, и его тёмная одежда делала его практически невидимым на фоне земли и коры. Он видел, как Белл начал свою атаку. «Хорошо, — мысленно отметил он. — Быстро, чисто. Он учится».

Его собственная цель была сложнее. Пятеро гоблинов в правой части лагеря и ещё трое у костра. И среди тех, что сидели у костра, был один, который отличался от остальных. Он был почти вдвое крупнее, его кожа имела более тёмный, грязно-зелёный оттенок, а в его тупых глазах горел огонёк примитивного интеллекта. В руках он сжимал ржавый, зазубренный скимитар. Хобгоблин. Вожак этой стаи.

«Сначала пешки, потом — король», — решил Рейн.

Он спрыгнул со склона, приземлившись на мягкий мох за спиной крайнего гоблина. Удар рукоятью ножа в висок — и первая тварь обмякла. Соседний гоблин обернулся на звук, но увидел лишь тень, метнувшуюся к нему. Лезвие Рейна прошло под рёбрами, войдя точно в сердце. Он не давал им шанса закричать. Каждый его удар был смертельным. Третий, четвёртый, пятый… Он двигался между ними, как танцор, его нож был продолжением его руки. Это была не битва, а методичная зачистка. Он использовал их собственную невнимательность и тупость против них самих.

Когда с флангом было покончено, он обратил своё внимание на центр. Хобгоблин и двое его телохранителей наконец-то заметили неладное. Они вскочили на ноги, злобно рыча и озираясь по сторонам.

Рейн не стал прятаться. Он вышел из тени, и его янтарные глаза холодно блеснули в полумраке.

Два гоблина, визжа, бросились на него. Рейн встретил их атаку спокойно. Он увернулся от удара дубиной одного, одновременно подставляя подножку второму. Пока тот падал, Рейн развернулся и вонзил нож в шею первому. Затем, не останавливаясь, он выдернул лезвие и метнул его в грудь падающему второму гоблину.

Тишина. Теперь в лагере остались только он и хобгоблин.

Тварь взревела и бросилась вперёд, размахивая своим ржавым скимитаром. Рейн уклонился от первого удара, от которого по воздуху пронёсся свист. Он был быстр, но хобгоблин, несмотря на свои размеры, не был медлительным. Его удары были сильными и яростными. Рейн был вынужден перейти в оборону, парируя и уворачиваясь. Он был как змея против медведя — ловкий и быстрый, но один прямой удар мог стать для него последним.

Он кружил вокруг монстра, выискивая слабое место. Лезвие скимитара чиркнуло по его плечу, оставив неглубокий, но болезненный порез. Рейн отскочил, чувствуя, как по руке потекла тёплая кровь. «Нельзя затягивать», — понял он.

Хобгоблин снова ринулся в атаку, замахнувшись для рубящего удара сверху. Рейн не стал уворачиваться. Вместо этого он шагнул вперёд, прямо навстречу опасности. В тот момент, когда скимитар начал опускаться, он ударил ногой в коленную чашечку монстра. Раздался мерзкий хруст. Хобгоблин взвыл от боли, его атака сбилась. Рейн воспользовался этой секундой. Он пригнулся, проскальзывая под рукой твари, и нанёс глубокий режущий удар по его ахиллову сухожилию.

Монстр с рёвом рухнул на одно колено, потеряв опору. Победа была близка. Но раненый зверь опасен вдвойне. Хобгоблин, игнорируя боль, развернулся и отчаянно полоснул скимитаром по земле. Рейн едва успел отпрыгнуть. Тварь, поняв, что бой проигран, решила бежать. Опираясь на здоровую ногу и свой меч, она захромала прочь из оврага, в сторону спасительной чащи.

Рейн, измотанный и раненый, собирался броситься в погоню, но внезапно на пути отступающего монстра выросла маленькая фигура с белоснежными волосами.

Это был Белл.

Хобгоблин, увидев перед собой лишь ребёнка, взревел и замахнулся мечом. Но Белл не испугался. В его рубиновых глазах не было ни страха, ни колебаний. Он видел, что Рейн ранен. Он видел, что враг пытается уйти. И он действовал.

Он пригнулся, пропуская свистящее лезвие над головой, и, оказавшись вплотную к монстру, вонзил свой нож со всей силы ему в бедро, в артерию. Кровь хлынула мощным потоком. Хобгоблин взвыл, его хватка на оружии ослабла. И в этот момент Белл нанёс второй, решающий удар — снизу вверх, под челюсть, целясь в мозг.

Огромное тело монстра застыло на мгновение, а затем тяжело рухнуло на землю.

Когда со всеми гоблинами было покончено, Рейн устало прислонился к дереву, зажимая рану на плече. Он наблюдал, как Белл, что-то весело напевая себе под нос, деловито вырезал из тел гоблинов мутноватые, тускло светящиеся магические камни. Он делал это с такой лёгкостью, словно собирал грибы.

Эта картина — мирно мурлыкающий мальчик, потрошащий трупы монстров, — была настолько сюрреалистичной, что Рейн невольно погрузился в воспоминания. Он вспомнил тот день, два года назад, когда всё было совсем иначе.

...

— Ты готов? — спросил Рейн.

Беллу было десять лет. И ему было очень страшно. Он стоял на краю того же самого полигона, но сейчас он казался ему чужим и враждебным. Рейн только что сказал ему, что сегодня их тренировка будет другой. Сегодня они отправятся на настоящую охоту.

— Я… я не знаю, — пролепетал Белл, комкая край своей рубашки.

— Ты знаешь, — спокойно ответил Рейн, и его янтарные глаза, казалось, смотрели ему прямо в душу. — Ты сильнее, чем думаешь, Белл. Но пока ты сам в это не поверишь, ты не сдвинешься с места. Пойдём.

И Белл пошёл. Он не мог ослушаться Рейна. Он доверял ему больше, чем самому себе.

Они шли по лесу около часа. Рейн учил его читать следы. Наконец, они нашли то, что искали, — след одинокого, судя по всему, старого или раненого гоблина. Сердце Белла забилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на весь лес. Ладони вспотели.

Они выследили его до небольшого ручья. Гоблин сидел на корточках у воды, пытаясь поймать рыбу своими когтистыми лапами. Он был именно таким, как описывал Рейн: худой, облезлый, с тусклой кожей. Он казался жалким. Но когда он обернулся, и Белл увидел его злобные, налитые кровью глазки и острые жёлтые зубы, жалость мгновенно испарилась, сменившись леденящим ужасом.

— Теперь ты, — прошептал Рейн ему на ухо. — Тихо подкрадись и сделай то, чему я тебя учил.

— Я… я не могу, — прошептал Белл в ответ, его тело отказывалось двигаться.

— Можешь. Герои не рождаются героями, Белл. Они ими становятся, когда переступают через свой страх.

Гоблин заметил их. Он вскочил, издал злобное шипение и, подняв с земли увесистый камень, бросился на них.

Время для Белла замедлилось. Он видел, как уродливая тварь несётся прямо на него. Он видел её оскаленную пасть. Он чувствовал её вонь. Он посмотрел на Рейна, ища помощи, но тот стоял неподвижно, его лицо было спокойным и непреклонным. Он не поможет.

«Я должен сделать это сам».

Эта мысль пронзила его, как удар молнии. Паника и страх на мгновение отступили, уступив место чистому инстинкту выживания, вбитому в его тело. Когда гоблин замахнулся камнем, Белл не отпрыгнул назад. Он сделал то, чему его учили сотни раз: шагнул вперёд, внутрь атаки. Камень просвистел над его головой. Оказавшись вплотную, Белл выхватил свой нож и, зажмурившись, изо всех сил ударил вперёд.

Он почувствовал, как лезвие с сопротивлением вошло во что-то мягкое. Раздался булькающий, хриплый звук. Когда он открыл глаза, гоблин стоял прямо перед ним, глядя на него с удивлением. Из его груди торчала рукоять ножа Белла. Затем глаза монстра закатились, и он рухнул на землю.

Белл смотрел на труп. На свои руки, перепачканные тёмной, густой кровью. Его желудок свело спазмом. Он отвернулся и его стошнило. Дрожь колотила всё его тело. Он убил. Он, Белл Кранел, только что отнял жизнь. Пусть и у монстра, но живого существа. Слёзы хлынули из его глаз, смешиваясь с грязью и потом.

Он почувствовал, как на его плечо легла твёрдая рука Рейна.

— Смотри, — сказал тот, заставляя его повернуться обратно к трупу. — Это монстр, Белл. Если бы не ты, он убил бы тебя. А потом пошёл бы к деревне и, возможно, убил бы кого-то ещё. Кого-то слабого, кто не смог бы защититься. Ты не убийца. Ты — защитник. Ты сделал то, что должен был сделать герой.

Слова Рейна медленно проникали в его сознание, борясь с шоком и отвращением.

— Теперь последнее, — Рейн присел рядом с трупом и протянул Беллу его окровавленный нож. — Ты должен забрать его магический камень. Это доказательство твоей победы. И это то, ради чего сражаются авантюристы. Это твой долг.

Руки Белла дрожали так сильно, что он едва мог удержать нож. Но, глядя в спокойные глаза Рейна, он заставил себя это сделать. Это было омерзительно. Но когда он, следуя инструкциям друга, извлёк из груди монстра маленький, тускло светящийся камень, он почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Ужас сменился странным, мрачным удовлетворением. Он переступил черту. И выжил.

...

Воспоминание растаяло. Рейн посмотрел на двенадцатилетнего Белла, который уже собрал все камни и теперь с улыбкой шёл к нему, протягивая самый большой — тот, что он вырезал из хобгоблина.

— Этот твой, Рейн. Ты же его победил!

Рейн усмехнулся, принимая камень. Да, Белл изменился. Тот день два года назад сломал его старого, но из обломков родился новый Белл — тот, кто мог без колебаний смотреть в лицо опасности. Рейн гордился им. Но в то же время, где-то в глубине души, он чувствовал укол вины за ту невинность, которую ему пришлось отнять у своего друга.

Два года пролетели, словно два удара сердца — незаметные в общем ритме жизни, но каждый отмерял новую веху в их взрослении. Лес, некогда казавшийся безграничным и полным тайн, стал для них так же привычен, как собственная ладонь. Они знали каждую тропу, каждый овраг, каждый ручей в радиусе многих километров от деревни. Их тела обрели ту особую стать, что отличает юношу от мальчика — гибкую силу, скрытую в поджарых мышцах, и уверенность в каждом выверенном движении.

Но жизнь их состояла не только из тренировок и охоты. Лето перед их четырнадцатилетием выдалось особенно тёплым и ознаменовалось ежегодным праздником урожая — событием, которого вся деревня ждала с нетерпением. Это было время, когда суровый быт отступал, уступая место веселью, музыке и танцам до самого утра.

В день праздника центральная площадь гудела, как растревоженный улей. Воздух был пропитан ароматами жареного мяса, сладкой выпечки и терпкого эля. Рейн и Белл, освобождённые от своих обычных обязанностей, помогали расставлять столы и развешивать гирлянды из полевых цветов. Именно тогда их и застала Элара, дочь деревенского старосты. Росшая, рыжеволосая и веснушчатая, она обладала бойким нравом и никогда не лезла за словом в карман.

— Глядите-ка, наши "герои" решили снизойти до простых деревенских дел! — с ехидной ухмылкой протянула она, уперев руки в бока. За её спиной, краснея, пряталась её подруга Лина — тихая, светловолосая девушка, чьи глаза всегда с робким восхищением следили за Рейном.

Белл на мгновение опешил от её напора, но тут же широко улыбнулся, почесав затылок. «Привет, Элара. Мы решили, что праздник сам себя не подготовит», — добродушно ответил он, хоть и чувствовал, как начинают гореть уши. Он всё ещё был неловок в общении с девушками, но годы, проведённые с Рейном, научили его не пасовать перед вызовом, даже словесным.

— Мы всегда помогаем, Элара. В отличие от некоторых, кто только языком чесать умеет, — спокойно парировал Рейн, с лёгкой улыбкой принимая от друга ленты.

— Ах так! — глаза Элары азартно блеснули. — Тогда может, померяемся силой, а не языками? Армрестлинг! Прямо здесь и сейчас! Проигравший исполняет любое желание победителя! — она с вызовом посмотрела на Белла.

Белл с сомнением посмотрел на свою руку, потом на руку Элары. Вызов был неожиданным, но отступать было уже поздно. В его рубиновых глазах загорелся соревновательный огонёк. «Хорошо, — кивнул он с серьёзным видом, который так забавлял Рейна. — Но если я выиграю, ты поможешь нам донести вон те бочонки с элем».

Под улюлюканье собравшихся зевак они уселись за стол. Рука Элары на удивление была крепкой и мозолистой, но Белл, несмотря на всё своё смущение, оказался сильнее. Скрипнув зубами от напряжения, он медленно, но верно прижал её руку к столешнице.

— Ну что, красавчик, твоя взяла! — немного покраснев, пропыхтела Элара. — Загадывай желание. Только учти, бочонки я таскать не буду!

Белл на мгновение задумался, его лицо было совершенно серьёзным. «Тогда... — протянул он, — ты должна будешь... э-э... »

Рейн прикрыл лицо рукой, сдерживая смех. Практичность и наивность его друга были поистине безграничны.

— Позволь, я переведу, — вмешался он, положив руку на плечо Белла. — Он имеет в виду, что в качестве награды ты составишь ему компанию на первом танце у костра сегодня вечером.

Белл удивлённо захлопал глазами, посмотрел на Рейна, потом на хитро улыбающуюся Элару, и его щёки наконец-то залил румянец. Он не ожидал такого поворота.

— А он не так прост, как кажется! Договорились, белобрысый! Жду тебя у костра! — подмигнула Элара и, утащив за собой Лину, скрылась в толпе.

Вечером, когда над деревней зажглись звёзды, а в центре площади запылал огромный костёр, Белл, собравшись с духом, сам подошёл к Эларе. Первые несколько мгновений он двигался немного скованно, пытаясь вспомнить шаги, которые видел на прошлых праздниках. Но вскоре его природная ловкость взяла своё. Он перестал думать и просто позволил музыке вести его. Элара с удивлением обнаружила, что этот простодушный парень двигается с неожиданной лёгкостью и силой. Он не был изящным танцором, но в его движениях чувствовалась грация, и это завораживало.

Рейн же стоял в стороне, наблюдая за ними, когда рядом неслышно возникла Лина. — Это было жестоко с твоей стороны, — тихо сказала она. — Он должен учиться, — так же тихо ответил Рейн, не отрывая взгляда от танцующих. — В городе ему придётся общаться не только с монстрами.

— Вы ведь уйдёте? — в её голосе прозвучала грусть. — После фестиваля. Все об этом говорят.

— Да.

Они помолчали, глядя на пляшущие языки пламени. Этот праздник, полный жизни и смеха, казался прощанием. Последним ярким воспоминанием перед долгой и неизвестной дорогой.

...

Сегодняшний день был особенным. Воздух, казалось, звенел от предвкушения. Четырнадцать лет. В этом мире это был не просто очередной день рождения, а порог, переступив который, ты переставал быть ребёнком. Это был возраст, когда мечты либо обретали плоть и кровь, либо обращались в пыль несбывшихся надежд.

На их тренировочном полигоне, который за эти годы превратился в идеально ровную, утоптанную площадку с несколькими истерзанными манекенами по краям, царила необычная тишина. Рейн и Белл стояли друг напротив друга, босые по пояс, и их дыхание сливалось в единый ритм с шелестом листвы. Это был не просто очередной спарринг. Это был экзамен. Итог всех прожитых вместе лет.

— Готов? — голос Рейна был спокоен, но в глубине его янтарных глаз плясали предвкушающие огоньки.

— Более чем, — ответил Белл. Улыбка коснулась его губ, но рубиновые глаза были предельно серьёзны. Он больше не был тем мальчиком, которого нужно было подталкивать. Он был воином, готовым бросить вызов своему учителю и другу.

Движение началось без предупреждения. Белл сорвался с места, и земля, казалось, изогнулась под его ногами. Он не просто бежал — он сокращал дистанцию с ошеломляющей скоростью, используя технику, которой Рейн учил его годами: короткие, взрывные шаги, переносящие вес тела с пятки на носок, превращая каждый толчок в импульс.

Первый удар был обманкой — финт в корпус, рассчитанный на то, чтобы заставить Рейна сместиться. Но Рейн не двинулся с места. Он видел эту уловку за мгновение до того, как она была исполнена. Вместо того чтобы уклоняться, он сделал короткий шаг навстречу, его ладонь, подобно голове кобры, метнулась вперёд, целясь не в кулак Белла, а в его локоть, чтобы нарушить структуру атаки и вывести того из равновесия.

Но Белл был готов. В последний момент он изменил траекторию удара, его кулак раскрылся, и пальцы попытались захватить запястье Рейна. Одновременно его вторая рука нанесла хлесткий удар по рёбрам. Рейн был вынужден отступить, разрывая контакт. На его боку мгновенно проступило красное пятно.

«Быстро, — с внутренним удовлетворением отметил Рейн. — Он не просто реагирует. Он думает, адаптируется прямо в бою.

Бой превратился в калейдоскоп стремительных атак и контратак. Белл был подобен шторму — его удары сыпались градом, каждый был нацелен на уязвимые точки, каждая атака перетекала в следующую без малейшей заминки. Он использовал всё, чему научился: резкие смены уровня, удары ногами в голень, чтобы сбить темп, короткие толчки плечом, чтобы разорвать дистанцию. Его стиль, отточенный Рейном, был прагматичен и жесток, лишённый всякой показухи.

Рейн же был скалой посреди этого шторма. Его движения были экономичны, почти минималистичны. Он не тратил силы на лишние уклонения, предпочитая встречать атаки Белла жёсткими блоками и парированиями, отводя его удары в сторону и используя инерцию друга против него самого. Он видел бой на несколько шагов вперёд, предугадывая намерения Белла по малейшему напряжению мышц, по повороту плеча, по смене взгляда.

— Неплохо, — выдохнул Рейн, когда ему удалось уйти от очередной серии ударов и на мгновение зайти Беллу за спину. — Но ты слишком предсказуем. Ты атакуешь сериями по три-четыре удара, а потом делаешь паузу, чтобы восстановить дыхание.

— А ты слишком много говоришь! — огрызнулся Белл, резко разворачиваясь на пятке. Его нога взметнулась вверх, нацеленная в голову Рейна. Удар с разворота — опасный и сложный приём.

Рейн пригнулся, пропуская свистящую над головой ступню. Ярость Белла делала его сильнее, но и более опрометчивым. Пока Белл завершал разворот, теряя на долю секунды равновесия, Рейн шагнул вперёд, его рука легла на опорное колено друга, а плечо врезалось тому в грудь.

Подсечка. Классический приём, который они отрабатывали тысячи раз. Но в этот раз что-то пошло не так. Белл, уже падая, умудрился извернуться в воздухе. Он упал не на спину, а перекатился через плечо, и, не останавливаясь, ударил ногой снизу, выбивая опору из-под самого Рейна.

Они рухнули на землю почти одновременно, подняв облачко пыли. Мгновение они лежали, тяжело дыша, глядя в чистое голубое небо сквозь прорехи в листве. А потом Белл рассмеялся. Громко, раскатисто, от всей души.

— Кажется… ничья? — прохрипел он, вытирая пот со лба.

Рейн улыбнулся в ответ. Он мог бы увернуться, мог бы закончить бой раньше. Но он хотел увидеть именно это. Не победу, а упорство. Способность бороться до самого конца, даже когда кажется, что всё проиграно.

— С днём рождения, Белл, — сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая другу руку. — Пожалуй, ты сдал.

...

Не сложно было понять, что время, которое казалось бесконечным, неумолимо подходило к концу. Лето, последовавшее за их днём рождения, было наполнено последними, отчаянно-яркими днями детства. Но с первыми холодными ветрами, принесшими запах увядающей листвы, стало ясно, что меняется не только сезон. Осень в том году пришла рано, окрасив лес в медь и золото. Дни стали короче, а ночи — холоднее. И с каждым днём угасал дедушка Белла. Его смех звучал всё реже, а шутки потеряли свою остроту. Он больше не сидел целыми днями на крыльце, предпочитая дремать в своём кресле у очага. Его могучее тело, скрытое под маской дряхлости, наконец, начало сдаваться по-настоящему.

Белл метался, не находя себе места. Он пытался ухаживать за дедом, варил ему похлёбки, которые тот едва пробовал, укрывал его пледом. Но он был бессилен перед главным врагом — временем.

В один из вечеров, когда ледяной ветер завывал в трубе, дед подозвал их к себе. Он с трудом говорил, его голос превратился в слабый шёпот.

— Не кисните, птенцы, — прошептал он, и тень его прежней улыбки тронула его потрескавшиеся губы. — Так бывает.

Он посмотрел на Белла, и в его выцветших глазах плескалась безмерная нежность.

— Ты… хороший мальчик, Белл. У тебя душа героя. Не потеряй её. Не дай этому грязному миру запачкать её.

Затем он повернул голову к Рейну. Его взгляд стал ясным и пронзительным, как в ту ночь, когда он взял с него обещание.

— Я доверил его тебе, парень.

Это были его последние слова.

На следующее утро Белл нашёл его в кресле. Он сидел так же, как и всегда, с трубкой в руке, словно просто задремал, глядя на тлеющие угли. Но очаг давно погас, а в доме стояла звенящая, ледяная тишина.

Похороны были простыми. Вся деревня пришла проститься со стариком-чудаком, который хоть и был пришлым, но стал неотъемлемой частью их жизни. Артур и несколько других мужчин вырыли могилу на небольшом холме за деревней, откуда открывался вид на бескрайний лес.

Белл стоял у свежего земляного холмика и молчал. Он не плакал. Все слёзы он выплакал в ту ночь, в пустом, остывшем доме. Сейчас в нём была лишь звенящая пустота — оглушительное эхо смеха, который он больше никогда не услышит, и холод на месте тепла, которое всегда было рядом. Он смотрел на рыхлую землю, но видел лишь лицо деда, застывшее в вечном покое. Рейн стоял рядом, положив руку ему на плечо. Он не говорил утешительных слов. Какие слова могли помочь, когда рухнул целый мир? Он просто был рядом. И это было всё, что требовалось.

Неделя после похорон прошла в тумане. Рейн приходил с рассветом и уходил затемно. Он не лез с разговорами, не пытался его утешить. Он просто был там. Молча колол дрова, носил воду, готовил простую еду, которую Белл едва пробовал. Он взял на себя всю рутину, давая другу пространство, чтобы прожить свою боль. По вечерам они сидели у очага и разбирали наследие старика. Это были книги. Десятки потрёпанных томов об истории, монстрах, героях и далёких землях. Каждая страница была пропитана запахом табака и приключений. Они не читали, а скорее перебирали их, как святыни, прикасаясь к миру, который им только предстояло открыть.

— Что теперь, Рейн? — тихо спросил он. Его голос был хриплым, но твёрдым.

— Теперь — Орарио, — так же тихо ответил Рейн. — Мы пойдём по дороге, которую он нам указал.

— Я боюсь, — признался Белл. — Впервые в жизни мне по-настояшему страшно.

— Я знаю, — сказал Рейн. — Мне тоже. Но мы пойдём вместе. Страх легче нести на двоих.

На следующий день они вынесли из дома всё лишнее, раздав соседям. Дом они заперли, решив оставить его таким, каким он был при жизни старика. Их уход не был ни для кого секретом. Деревня жила слухами, и все знали, что два её самых сильных юноши собираются в путь.

Вечером, когда они в последний раз шли по центральной улице, их окликнули. Элара и Лина стояли у колодца, и их лица в свете заходящего солнца казались непривычно серьёзными.

— Так это правда? — спросила Элара, её голос был лишён обычной язвительности. — Вы уходите?

— Уходим, — просто ответил Белл.

Наступила неловкая тишина. Они стояли, не зная, что сказать. Все слова казались пустыми и ненужными. Они вспоминали детство: как вместе убегали от разъярённого гуся старого мельника, как искали сокровища в заброшенном сарае, как Элара учила их плести венки, а они её — стрелять из рогатки. Эти воспоминания, тёплые и немного грустные, висели в воздухе.

— Ну и катитесь, — наконец фыркнула Элара, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Только... только не погибайте там, идиоты. Слышите? Если я узнаю, что вас сожрал какой-нибудь гоблин, я вас из-под земли достану и сама прибью!

Её лицо исказилось, и из глаз хлынули слёзы. Крупные, злые слёзы, которые она тут же принялась яростно вытирать тыльной стороной ладони. Эта сильная, уверенная в себе девушка, которая никогда не показывала слабости, плакала. Это удивило всех, включая её саму.

Белл растерялся. Он шагнул к ней, неуклюже протянул руку, но не знал, что делать. Он просто стоял, бормоча что-то вроде: «Ну, ты чего... мы же ще приедем... наверное...»

Лина, стоявшая всё это время молча, подошла к Рейну. Её светлые глаза были полны невысказанной тоски. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, её губы дрогнули.

— Рейн, я...

Он мягко прервал её, положив ей руку на плечо. Его взгляд был тёплым, но в нём не было и намёка на ложную надежду.

— Береги себя, Лина, — тихо сказал он. Его голос был спокоен, как всегда. — Становись только краше. Будь сильной. Не жди, что кто-то придёт и защитит тебя. И помни, даже в самой тёмной ночи всегда можно найти звёзды. Если смотреть достаточно внимательно.

Он слегка сжал её плечо и отступил на шаг. Он всё понимал. Но его путь лежал далеко от этой тихой деревни.

На рассвете они покинули дом. Прощание с семьёй Рейна было коротким и тяжёлым. Ливия плакала, не скрывая слёз, снова и снова обнимая сына. Артур вручил ему небольшой, но увесистый мешочек с Валлис.

— Будь мужчиной, — сказал он. И в этих двух словах было всё: и отцовское напутствие, и гордость, и боль расставания.

Они в последний раз поднялись на холм. Две фигуры застыли у безымянного могильного холмика.

— Спасибо за всё, дедушка, — прошептал Белл. — Я стану героем. Обещаю.

Они постояли ещё немного, а затем, не оборачиваясь, пошли прочь.

Дорога змеилась перед ними, теряясь в утреннем тумане. Деревня осталась позади, её звуки растаяли, уступив место тишине их собственных шагов. Детство осталось позади. Впереди лежала неизвестность. Новый мир, полный опасностей, чудес и приключений.

Рейн посмотрел на Белла. Пустота в его глазах исчезла. На её место пришла решимость — твёрдая, как сталь. Он шёл вперёд, сжимая рукоять своего ножа, и его белоснежные волосы трепал ветер перемен.

Дорога — это живое существо. Она дышит утренним туманом, потеет под полуденным солнцем и засыпает, укрывшись бархатным покрывалом звёздной ночи. Первые несколько дней пути она была для них дикой и необузданной. Знакомый лес с его привычными тропами, который казался им целым миром, сменился бескрайними полями и холмами, поросшими редкими рощами. Воздух стал другим — более сухим, пропитанным пылью и запахом далёких, неведомых мест. Переход от тенистого, замкнутого пространства леса к открытым, залитым солнцем равнинам был для них сродни выходу из пещеры в яркий полдень. Мир внезапно раздвинул свои границы до самого горизонта, и это чувство необъятного простора одновременно пьянило и пугало.

Они шли, подчиняясь строгому ритму, установленному Рейном. Подъём за час до рассвета, быстрый завтрак из вяленого мяса и лепёшек, а затем — долгие часы ходьбы, пока солнце не начинало клониться к закату. Их разговоры были редкими и короткими, словно они боялись спугнуть тишину этого нового, огромного мира. Белл, по своей натуре более открытый, постоянно вертел головой, его рубиновые глаза с жадным любопытством впитывали каждую деталь: парящего в вышине ястреба, причудливую форму облаков, яркие полевые цветы у обочины. Его душа пела от чувства свободы и предвкушения. Каждый ручей, каждая встреченная белка были для него маленьким открытием. Он впитывал этот мир, как губка, и его воображение рисовало ему картины будущих подвигов и приключений.

Рейн же был полной его противоположностью. Он шёл, погружённый в себя, но его внимание не дремало ни на секунду. Его янтарные глаза методично сканировали горизонт, улавливая малейшее движение, а слух, отточенный годами охоты, различал треск ветки за сотни метров. Он был стражем, тенью, идущей рядом с ярким пламенем Белла. Каждый холм он оценивал как потенциальную точку для засады, каждое скопление деревьев — как возможное укрытие для врага. Его спокойствие было не врождённым, а выкованным — результат тысяч часов медитаций и тренировок из прошлой жизни, наложенный на суровую реальность нынешней.

На третий день их пути монотонность дороги была нарушена. Впереди, на холме, показался силуэт медленно движущейся колонны — караван торговцев. Несколько громоздких, крытых брезентом повозок, запряжённых волами, медленно ползли по тракту, окружённые десятком хмурых, вооружённых до зубов охранников в потёртой кожаной броне.

— Держись ближе, — тихо бросил Рейн, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа. — Неизвестно, что за люди. Смотри на их оружие, оно видало виды, на доспехах зазубрины. Эти ребята не для вида его носят.

Поравнявшись с караваном, они замедлили шаг. Возглавлял процессию тучный, бородатый мужчина в кожаном жилете, восседавший на козлах передней повозки. Заметив их, он прищурил свои маленькие, хитрые глазки.

— А ну-ка, гляньте! Птенцы из гнезда вывалились! — гаркнул он, и его голос был грубым, как неструганая доска. — Куда путь держите, сопляки? Неужто в Орарио, за славой и богатством?

Белл, немного смутившись от такого прямолинейного обращения, всё же кивнул. — Да, господин. Мы хотим стать авантюристами.

Торговец расхохотался, его огромное пузо заколыхалось. — Авантюристами! Ха! Да вы не первые и не последние. Каждый год сотни таких же мечтателей стекаются в Орарио. Думаете, там вас ждут с распростёртыми объятиями? Город сожрёт вас и не подавится, если будете щелкать клювами. Он перемалывает таких, как вы, в пыль.

— Мы готовы к трудностям, — спокойно ответил Рейн, его голос был холоден и ровен, что заставило торговца на мгновение посерьёзнеть и умерить свой насмешливый тон.

— Готовы, значит? — он окинул их оценивающим взглядом. Заметил самодельные, но крепкие луки, походные рюкзаки и, главное, уверенность, с которой они держались. Взгляд одного был наивен, но полон огня. Взгляд второго — спокоен и холоден, как у ветерана. — Ну, может, из вас и выйдет толк. Меня Борин зовут. Везу товары в город. Дорога до Орарио неблизкая, дней десять ещё топать, если не больше.

Они прошли с караваном несколько часов. Борин, разговорившись, оказался не таким уж и неприятным типом. Он травил байки о разных городах, жаловался на налоги Гильдии и давал дельные советы.

— Главное, ребята, на дороге ночью нос не высовывайте. Гоблины — это мелочь. Бывают твари и похуже. Да и люди порой опаснее любых монстров. Лучше всего прибивайтесь на ночлег к таким же, как я, торговцам с охраной. Вместе оно надёжнее.

Вечером, когда караван остановился на привал у небольшой речушки, Рейн подошёл к Борину. Он молча выложил на кусок ткани полдюжины магических камней, добытых ими ещё в родном лесу.

Глаза торговца жадно блеснули. — Ого! Да вы не с пустыми руками путешествуете! Камни хоть и мелкие, гоблинские, но за все вместе могу дать вам пару мешков провизии, огниво и хороший стальной котелок. По рукам?

Сделка состоялась. Новая еда и крепкий котелок были куда полезнее камней, которые им всё равно негде было продать до самого города. Ночью они сидели у своего маленького костра, чуть поодаль от шумного лагеря торговцев, где охранники громко смеялись и пили эль.

— Он прав, Рейн, — задумчиво сказал Белл, глядя на пляшущие языки пламени. — Мы ведь почти ничего не знаем об этом мире. Только то, что было в книгах дедушки.

— Книги дают знания, Белл. Но только дорога даёт опыт, — ответил Рейн, подбрасывая в огонь сухую ветку. — И мы его получим. Каждый новый день, каждый новый встречный — это урок. Наша задача — учиться, и быстро.

Следующие дни пути были уже не такими одинокими. Они встречали других путников: семьи фермеров, переезжавших на новые земли; труппу бродячих артистов, которые показали им пару фокусов в обмен на остатки их ужина; молчаливых паломников, идущих к святыням. Каждый разговор, каждая оброненная фраза добавляли новые штрихи к их картине мира. Они узнали, что за проход через некоторые мосты нужно платить, что в крупных деревнях есть постоялые дворы, где можно переночевать за скромную плату, и что зверолюдей лучше не называть «собаками» или «кошками», если не хочешь нарваться на неприятности.

За два дня до предполагаемого прибытия в Орарио дорога стала заметно шире и оживлённее. Теперь им то и дело встречались вооружённые группы — настоящие авантюристы, возвращавшиеся с вылазок или охоты. Рейн с холодным любопытством изучал их, а Белл смотрел на них во все глаза, боясь моргнуть. Он видел дварфов в тяжёлых латах, с огромными секирами за спиной; изящных эльфиек с луками, от которых веяло смертельной грацией; зверолюдей, чьи движения были по-звериному быстрыми. Но больше всего его поразило разнообразие стилей. Вот мимо прошла группа, закованная в классические средневековые доспехи, рыцари из его прошлых жизней. А следом за ними — воин в лёгкой, пластинчатой броне и с изогнутой катаной на поясе, до боли напомнивший ему самурая. Он даже заметил нескольких амазонок, чьё снаряжение состояло из минимального набора металлических пластин, едва прикрывавших самые важные места. «Бикини-броня… — с кривой усмешкой подумал он. — Невероятно. В моём прошлом мире такое существовало только в играх и аниме. Здесь же это, похоже, вполне рабочий вариант. Либо их кожа прочнее стали, либо они настолько быстры, что доспехи им просто не нужны». Этот мир продолжал рушить его представления о логике и здравом смысле.

И вот, наконец, настал тот день. Они поднялись на высокий холм, и перед ними открылся вид, от которого у Белла перехватило дыхание.

Орарио.

Город был огромен. Не просто большой — он был колоссален. Гигантская, идеально круглая стена, такая высокая, что облака цеплялись за её зубцы, опоясывала, казалось, половину видимого мира. А в самом центре, пронзая небеса, стояла башня Вавилон. Она уходила в самую высь, теряясь в голубой дымке, и казалась не творением рук человеческих, а иглой, которой боги пришпилили землю к небу.

— Невероятно… — прошептал Белл, его глаза были широко раскрыты от изумления и восторга. Все сказки и легенды, все описания в книгах оказались лишь бледной тенью этого грандиозного зрелища. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Это было место, где рождались герои. Место, куда он стремился всю свою сознательную жизнь.

Рейн молчал, но его потрясение было иного рода. Он, видевший в прошлой жизни небоскрёбы Токио и величие древних храмов, был поражён не столько высотой, сколько масштабом и монолитностью. «Это… это невозможно, — пронеслось в его голове. — Чтобы построить такую стену, нужны технологии, которых в этом мире, судя по всему, нет. Он смотрел на архитектурные стили, смешавшиеся в видимых за стеной зданиях, и видел в них отголоски готики, романского стиля, и чего-то совершенно чуждого, неземного. Этот город был живым учебником истории, написанным на камне.

Спуск с холма и путь к главным воротам занял почти час. Чем ближе они подходили, тем плотнее становилась толпа. Повозки, гружённые товарами, всадники на диковинных ездовых животных, похожих на гигантских ящериц, и нескончаемый поток пешеходов всех мыслимых рас и народов. Шум нарастал, превращаясь в оглушительную какофонию из сотен голосов, скрипа колёс, ржания животных и лязга доспехов.

Сами ворота были чудом инженерной мысли — гигантская арка высотой с пятиэтажный дом, защищённая массивной железной решёткой, которая сейчас была поднята. По обе стороны от входа стояли стражники в отполированных до блеска доспехах, с алебардами в руках. Их лица были суровы и непроницаемы. Их взгляд был обращен на толпу, выискивая потенциальную угрозу.

Поток людей разделился на несколько очередей. Одна — для торговцев, другая — для жителей города, и третья, самая короткая, — для приезжих. Встав в неё, они медленно двинулись вперёд.

— Следующие! — раздался зычный голос стражника, когда подошла их очередь. Это был высокий, широкоплечий мужчина с густыми усами и шрамом через всю щеку. Он смерил их скучающим, профессиональным взглядом. — Цель визита в Орарио?

— Мы хотим стать авантюристами, — ответил Белл, стараясь, чтобы его голос не дрожал от волнения.

Стражник устало вздохнул. — Ещё двое. Ладно, стандартная процедура. Плата за вход — сто Валлис с каждого. И проверка.

Рейн молча отсчитал монеты из их бюджета. Другой стражник подвёл их к небольшому постаменту, на котором лежал гладкий, чёрный кристалл размером с кулак.

— Положите правую руку на камень, — скомандовал он. — Не пытайтесь врать или скрывать что-то. Камень Истины не обманешь. Если в вас есть злой умысел, воровские или бандитские намерения, он засветится красным. Если вы чисты — зелёным.

Белл первым положил руку на кристалл. Он ощутил, как по руке пробежала лёгкая, прохладная вибрация. Камень на мгновение окутался мягким, изумрудно-зелёным сиянием. Стражник удовлетворённо кивнул. Затем подошёл Рейн. Он был спокоен. Камень под его ладонью вспыхнул таким же чистым зелёным светом, без единой примеси другого оттенка.

— Чисто, — констатировал стражник и поставил какие-то отметки в своей книге. — Вот ваши временные разрешения. Они действуют две недели. За это время вы должны либо покинуть город, либо уладить свои дела. Если зарегистрируетесь в Гильдии как авантюристы, получите постоянный документ, и это разрешение вам больше не понадобится. Гильдия находится на главной площади, прямо у подножия башни. Идите по центральной улице, не заблудитесь. Свободны.

Они шагнули за ворота, и город обрушился на них всей своей мощью.

Если снаружи их поразил масштаб, то внутри их оглушил хаос. Улицы были забиты народом. Это был бурлящий, многоликий поток, в котором смешались все расы, о которых они читали: бородатые дварфы, громко спорившие о чём-то с торговцем оружием; грациозные эльфы, брезгливо морщившие носы от царивших вокруг запахов; весёлые и ловкие паллумы, сновавшие под ногами у всех остальных; и множество зверолюдей с кошачьими, собачьими, лисьими чертами, чьи уши и хвосты мелькали в толпе.

А запахи! Воздух был густым, как суп. Пахло свежеиспечённым хлебом из ближайшей пекарни, жареным мясом и пряностями из уличных ларьков, дешёвым элем, пролитым на брусчатку, потом тысяч тел, конским навозом и едва уловимым, странным озоновым привкусом — запахом магии.

На них то и дело бросали косые взгляды. Какой-то подвыпивший авантюрист, проходя мимо, толкнул Белла плечом и пробурчал: «Смотри куда прёшь, щенок». Женщина-торговка смерила их оценивающим взглядом и сочувственно покачала головой, словно видела очередных ягнят, идущих на заклание. Они были чужими, двумя «мечтательными» детьми, очередной каплей в море таких же, как они.

— Нужно спросить дорогу, чтобы удостовериться, — сказал Рейн, перекрикивая шум.

Они подошли к ларьку, где бойкая девушка-кошколюд продавала жареные на палочках яблоки в карамели.

— Простите, — начал Белл, немного покраснев под её весёлым взглядом. — Не подскажете, как нам быстрее всего дойти до Гильдии?

— Прямо по этой улице, милашки! — промурлыкала она, махнув хвостом. — Упрётесь в центральную площадь, а там такое здание, что ни с чем не спутаете! Удачи вам, парнишки!

Они поблагодарили её и двинулись дальше. Каждый шаг открывал перед ними что-то новое. Вот кузница, из которой доносился оглушительный звон молотов и вырывались снопы искр. Вот лавка алхимика, заставленная склянками с разноцветными жидкостями, от которых исходило слабое свечение. А вот магазин снаряжения, на витрине которого красовались блестящие мечи, доспехи и причудливой формы посохи, инкрустированные драгоценными камнями.

И авантюристы. Их было так много. Они сидели в тавернах, громко смеясь и обсуждая свои вылазки в Подземелье. Они стояли группами на углах, изучая карты или проверяя своё оружие. Они были повсюду, и каждый из них был интересен. Их доспехи были покрыты шрамами и вмятинами — свидетельствами жестоких боёв, а в глазах читалась усталость и решимость.

Они шли, ошеломлённые, поглощённые этим водоворотом жизни. Весь их предыдущий опыт, вся их жизнь в тихой, сонной деревне казалась сном. Реальность была здесь — шумная, грязная, опасная, но невероятно живая и манящая.

Наконец, широкая улица вывела их на центральную площадь. Она была настолько огромной, что могла бы вместить всю их деревню целиком. В центре площади возвышался гигантский фонтан, изображающий битву древних героев с морским чудовищем, а над всем этим доминировала башня Вавилон, которая отсюда, от самого её подножия, казалась бесконечной. И прямо перед ними стояло оно.

Здание Гильдии, Пантеон.

Это было величественное сооружение из белого мрамора, с высокими колоннами и широкой лестницей, ведущей к массивным дубовым дверям. Над входом красовался герб — весы и меч, символ справедливости и силы. Его архитектура была строгой и монументальной, внушая одновременно трепет и чувство надёжности.

Они остановились у подножия лестницы, глядя вверх. Потоки авантюристов входили и выходили, не обращая на них никакого внимания. Это было сердце Орарио. Место, где начинались все истории.

Рейн посмотрел на Белла. Его друг стоял, задрав голову, и в его рубиновых глазах отражалось белое великолепие Пантеона и синева бездонного неба. Страх, неуверенность, скорбь — всё это было смыто волной чистого, незамутнённого восторга. Он был дома.

— Ну что, — сказал Рейн, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала тёплая улыбка. — Пойдём? Начнём наше приключение?

Белл глубоко вздохнул, собираясь с духом, и твёрдо кивнул. Его кулаки сжались от решимости.

Они переглянулись. Шаг. И ещё один. Их ноги ступили на первую ступень лестницы, ведущей в новую жизнь.

Массивные дубовые двери Пантеона поддались с глухим, солидным скрипом, словно выдыхая, и пропустили двух мальчиков из уличного шума в мир величественного спокойствия. Внутри здание Гильдии оказалось даже более грандиозным, чем снаружи. Огромный, залитый светом зал простирался перед ними, его сводчатый потолок, поддерживаемый рядами колонн, терялся где-то в высоте. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь колоссальные витражные окна, на которых были изображены сцены из героических эпосов, рисовали на полированном мраморном полу разноцветные, медленно плывущие узоры.

Пространство было наполнено гулом множества голосов, но он не давил, а скорее подчёркивал масштаб происходящего, сливаясь в единый фон деловой активности. Вдоль стен тянулись бесчисленные стойки из тёмного дерева, перед которыми выстраивались очереди из авантюристов всех мастей. Бородатые дварфы с грохотом вываливали на прилавок мешки с магическими камнями, эльфы-лучники сдержанно обсуждали с кураторами условия контрактов, а тяжело раненый зверочеловек, поддерживаемый товарищами, докладывал о проваленной экспедиции.

На одной из стен висела огромная доска объявлений, утыканная пергаментными свитками — заданиями разной степени сложности. Пара воинов в потёртых доспехах стояла у неё, оживлённо споря. — Говорю тебе, на гарпий идти — гиблое дело! — басил один, тыча пальцем в свиток. — Платят гроши, а рискуешь свалиться с утёса. Лучше возьмём заказ на алми́ражей. Быстро, просто и мех ценный. — Просто? — фыркнул второй. — Ты забыл, как в прошлый раз этот «простой» кролик чуть не откусил тебе палец?

В стороне, в специально отведённой зоне отдыха, на мягких диванах и за столиками расположились другие искатели приключений. Кто-то дремал, уронив голову на стол, кто-то чистил оружие, а кто-то, смеясь, травил байки о своих похождениях в Подземелье.

— Вау… как просторно! — сдавленно выдохнул Белл, его рубиновые глаза во все стороны разбегались от изумления. Он чувствовал себя маленькой песчинкой в этом океане силы и амбиций. — Внушает, — кивнул Рейн, поддерживая друга. Его взгляд был более собранным; он не просто смотрел, а анализировал, впитывая атмосферу и отмечая детали: пути отхода, расположение охраны, иерархию в группах авантюристов.

Немного осмотревшись, они направились вглубь зала. Их внимание привлекла одна-единственная стойка, перед которой не было ни души, в то время как у соседних окон толпились авантюристы. — Странно, — прошептал Белл. — Почему там никого? — Может, обеденный перерыв? Или просто повезло, — пожал плечами Рейн. — Пойдём, воспользуемся удачей.

За стойкой сидела девушка-кошколюд. Её тёмные волосы были коротко подстрижены, а на макушке подрагивали два подвижных каштановых ушка. Она сидела к ним боком, оживлённо и довольно громко шепчась о чём-то с коллегами за соседними стойками, и совершенно не обращала внимания на потенциальных клиентов.

Рейн и Белл переглянулись. Что ж, выбора не было. Они подошли к стойке и терпеливо встали, ожидая, когда на них обратят внимание. Прошла минута. Девушка-кошка продолжала увлечённо болтать, жестикулируя и тихо хихикая. Рейн перевёл взгляд на Белла и едва заметно кивнул в сторону сотрудницы, выразительно приподняв бровь. «Давай, привлеки её внимание».

Белл в ответ беззвучно и удивлённо развёл руками. «С чего бы это я?»

Рейн настойчиво кивнул снова, не принимая отказа. Белл, видя, что друг не отступит, сдался. Он тяжело вздохнул, его плечи поникли. Собравшись с духом, он повернулся обратно к стойке и, откашлявшись, неуверенно произнёс: — Эм… простите?

В этот момент русые ушки на голове девушки-кошки резко дёрнулись и встали торчком. Она мгновенно прекратила болтать, молниеносно развернулась на стуле и наконец посмотрела на новых клиентов. И тут же удивлённо моргнула.

Перед ней стоял прекрасный юноша с волосами цвета первого снега и большими, чистыми глазами-рубинами. Он смотрел на неё с милой, немного растерянной улыбкой, от которой у неё внутри всё затрепетало. Её ушки напряглись, хвост за спиной вопросительно изогнулся, и она, заикаясь, смогла выдавить лишь: — К-к-к-к…

Словно опомнившись, она перевела взгляд на парня, стоявшего чуть поодаль. Он был полной противоположностью первому: черноволосый, с пронзительными глазами цвета расплавленного янтаря. В его чертах была благородная острота, а во всей фигуре сквозило спокойствие, которое казалось почти нечеловеческим. Увидев, что она смотрит на него, он слегка кивнул и тепло улыбнулся ей.

Девушка-кошка задрожала ещё сильнее. Её мозг отказывался обрабатывать такое за раз. Она снова попыталась что-то сказать, но из горла вырвалось лишь то же самое: — К-к-к-к…

А затем, словно пружина, которая слишком долго сжималась, она со всей силы ударила ладонями по стойке и, привлекая внимание всего зала, во всю мощь своих лёгких закричала: — КРАСАВЧИКИ!!!

В зале на мгновение воцарилась гробовая тишина, а затем десятки голов повернулись в их сторону. Белл панически растерялся, его лицо залилось краской, и он испуганно оглядывался на любопытные и насмешливые взгляды со всех сторон. Рейн тоже был совершенно сбит с толку. Он ожидал чего угодно, но не такого.

Не успели они прийти в себя, как из служебных помещений выбежали двое сотрудников Гильдии. Они подхватили отчаянно сопротивляющуюся и выкрикивающую что-то про «божественных мальчиков» девушку-кошку под руки и силой утащили её прочь.

Когда суматоха улеглась, на её место из-за стойки вышла молодая женщина-эльфийка. У неё были длинные тёмно-зелёные волосы, собранные в аккуратную причёску, и строгие глаза того же оттенка, скрытые за очками в тонкой оправе. Она подошла к всё ещё стоявшим в ступоре Рейну и Беллу.

— Прошу прощения, — её голос был спокоен и мелодичен, но в нём слышались официальные нотки. — Боюсь, здесь не очень удобно вести беседу. — Она красноречиво обвела взглядом всё ещё глазеющих на них авантюристов. — Не будете ли вы так любезны пройти со мной в консультационную комнату?

Они молча кивнули. Комната оказалась небольшой, но уютной, её стены, обитые плотной тканью, поглощали шум главного зала. В центре стоял низкий столик, по обе стороны от которого располагались два мягких дивана. Белл и Рейн сели на один, эльфийка устроилась напротив.

— Позвольте представиться. Меня зовут Эйна Туль, я консультант Гильдии авантюристов. Ещё раз приношу глубочайшие извинения за неподобающее поведение моей коллеги. Гильдия готова компенсировать причинённый вам моральный ущерб. Чем я могу вам помочь?

— Мы бы хотели зарегистрироваться как авантюристы, — взял слово Рейн, приходя в себя. — И как можно скорее спуститься в Подземелье! — с энтузиазмом добавил Белл.

Эйна ничуть не удивилась. Она слышала эти слова тысячи раз. — Я всё поняла. Я проведу вашу регистрацию. Пожалуйста, подождите здесь, я сейчас принесу необходимые бланки.

Когда за ней закрылась дверь, мальчики наконец смогли выдохнуть. — Ну и первое впечатление… — протянул Белл, всё ещё немного красный от смущения. — Я думал, мы что-то не так сделали. — Я бы сказал, незабываемое, — усмехнулся Рейн. — Не думаю, что проблема в нас. Скорее, в ней. Но город и правда удивляет. — Он сделал паузу. — Особенно девушки.

Белл покраснел ещё сильнее, но согласно кивнул. — Да… Мисс Эйна очень красивая. — Хо-о-о, — протянул Рейн, с хитрой ухмылкой глядя на друга. — Значит, вот какой у тебя тип. Строгая учительница? А по мне, она слишком серьёзная. Хотя и в этом есть своя прелесть.

Вскоре Эйна вернулась с кипой бумаг. Она подробно рассказала им обо всём: об опасностях Подземелья, о правилах Гильдии, о необходимости вступить в Семью, чтобы получить благословение бога — Фальна, без которого они останутся простыми смертными и не смогут развивать свой потенциал.

— Вы должны понимать, — говорила она, строго глядя на них поверх очков, — что регистрация в Гильдии — это лишь формальность. Она даёт вам право легально продавать трофеи и магические камни. Но чтобы стать настоящими авантюристами, способными выживать в Лабиринте, вам нужна Фальна. А её даруют только боги, главы Семей. Найти Семью, которая согласится вас принять — ваша первоочередная задача.

Убедившись, что все риски поняты и их желание не угасло, она приступила к заполнению анкет. — Итак, начнём. Полное имя? — Белл Кранел. — Рейн. Эйна подняла бровь. — Просто Рейн? Без фамилии? Рейн спокойно кивнул. — Просто Рейн.

— Хорошо. Место рождения? Оба назвали свою деревню.

— Возраст? — Четырнадцать, — ответили они в унисон.

— Опыт обращения с оружием? Каким именно? Есть ли боевой опыт против монстров? — Да, есть, — ответил Рейн. — Ножи, самодельные луки. Небольшой опыт против гоблинов и хобгоблинов. Белл энергично закивал, подтверждая его слова.

— Понятно. Предполагаемая роль в группе? Сильные стороны? — её перо застыло над бумагой. — Авангард, — в один голос ответили они. — Я специализируюсь на боевых искусствах, — добавил Рейн. — А я… скорости и точности — выпалил Белл.

Эйна записала их ответы, затем отложила перо. — Обычно Гильдия предлагает новичкам платную программу поддержки. Она включает в себя теоретические курсы, консультации и возможность арендовать снаряжение по сниженной цене. Однако, в качестве извинений за утренний инцидент, мы предоставляем вам эту услугу совершенно бесплатно. Я буду назначена вашим личным куратором.

Она ожидала услышать самоуверенные заявления, что им не нужна помощь, как это часто бывало с новичками, горящими желанием поскорее ринуться в бой. Но, к её удивлению, ничего подобного не последовало.

— Бесплатно? Здорово! Спасибо вам большое, мисс Эйна! — искренне обрадовался Белл. Рейн лишь сдержанно, но с явным облегчением кивнул. — Мы очень вам благодарны.

Эйна невольно улыбнулась. Она посмотрела на двух этих мальчиков — одного, сияющего, как утреннее солнце, и второго, спокойного, как глубокая ночь, — и почувствовала умиление. Они были такими вежливыми и послушными. Возможно, работа с ними будет не такой уж и скучной. — Что ж, тогда добро пожаловать в Орарио, Город Искателей приключений и Героев, Белл Кранел, Рейн.

* * *

Когда Белл и Рейн наконец покинули величественное здание Гильдии, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо над Орарио в оттенки расплавленного золота и багрянца. Дневная суета сменялась вечерним оживлением. Торговцы сворачивали свои лавки, а из таверн и закусочных доносились громкие голоса и смех, зазывая проголодавшихся авантюристов. Воздух стал прохладнее, но город, казалось, лишь глубже вдохнул, готовясь к долгой ночи.

Они молча шли по многолюдной улице, переваривая огромный поток информации, который вылила на них Эйна. В голове всё ещё звучал её строгий голос, перечисляющий правила, опасности и их задачи на ближайшее время.

— Голова кругом идёт, — наконец признался Белл, глядя на снующих мимо них авантюристов. — Столько всего нужно сделать. — Главное — делать всё по порядку, — ответил Рейн, его взгляд методично сканировал вывески в поисках чего-то полезного. — Сейчас наша главная задача — найти еду и крышу над головой. Всё остальное — завтра.

В этот момент желудок Белла издал громкое, протестующее урчание. Рейн усмехнулся. — Думаю, тело согласно с моим планом. Первый шаг — найти, где подкрепиться. Мисс Эйна упоминала какое-то место неподалёку. Сказала, там хорошая и недорогая еда.

Они расспросили дорогу у уличного торговца и вскоре оказались на Западной главной улице. Таверна, которую они искали, разительно отличалась от шумных и грязных пивнушек, мимо которых они проходили. Это было крепкое двухэтажное каменное здание с вывеской, на которой умелой рукой было вырезано: «Хозяйка Плодородия». Из окон лился тёплый, мягкий свет, а вместо пьяных криков оттуда доносился лишь приглушённый гул спокойных бесед и аппетитный аромат жареного мяса и свежей выпечки.

— Похоже, это то, что нужно, — сказал Рейн, и они, не сговариваясь, шагнули внутрь.

Внутри царила атмосфера уюта и порядка. Несмотря на то что вечер только начинался и многие столики были ещё свободны, чувствовалось, что это место пользуется популярностью. Воздух был пропитан запахами вкусной еды, которые заставили их желудки сжаться в голодном спазме. Их тут же встретила энергичная девушка-кошколюд в униформе — простом, но изящном зелёном платье с белым фартуком. У неё были короткие светло-рыжие волосы, из которых торчали подвижные ушки, и весёлые зелёные глаза.

— Добро пожаловать в «Хозяйку Плодородия»! Столик на двоих, нья? — промурлыкала она, приветливо взмахнув хвостом.

Рейн с удивлением окинул её взглядом. — Опа, ещё одна, — тихо пробормотал он Беллу.

Белл, вспомнив утренний инцидент, весело хмыкнул. Девушка-кошколюд, обладавшая отменным слухом, услышала комментарий Рейна. Она склонила голову набок, её ушки смешно дёрнулись. — Нья? — переспросила она с искренним недоумением, глядя на них своими большими глазами.

Не дожидаясь ответа, она провела их к свободному столику в углу. Они уселись на мягкий диванчик и принялись изучать меню, написанное мелом на деревянной дощечке.

— Цены и правда неплохие, — заметил Рейн, прикидывая их бюджет. — На пару плотных ужинов нам хватит. Главное — найти ночлег подешевле.

— Знаешь, — задумчиво произнёс Белл, водя пальцем по строчкам меню, — Эйна сказала, что технически ничто не мешает нам пойти в Подземелье прямо сейчас. Регистрация в Гильдии даёт нам на это право.

— И в следующую секунду она добавила, что это будет самоубийством, — Рейн устало откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. — И она абсолютно права. Белл, пойми, без Фальна мы не сможем получить Экселию. Мы не сможем стать сильнее, не сможем поднять уровень. Любой бой в Подземелье будет для нас бессмысленным риском без малейшей награды. Мы просто будем раз за разом получать ранения, пока какой-нибудь кобольд посильнее нас не убьёт. Вот почему Эйна так настойчиво запретила нам это делать. Не потому что это незаконно, а потому что это невероятно глупо.

— Я понимаю, — понуро кивнул Белл. — Просто… так обидно. Быть здесь и не иметь возможности сражаться.

— Наше поле боя на ближайшие две недели — это город, — заключил Рейн. — Я сюда приехал за приключениями, а не для того, чтобы искать работу плотником, но, видимо, придётся совмещать.

— Но это ведь тоже часть приключения, верно? — с оптимизмом сказал Белл. — Обустроиться в самом большом городе мира!

Прежде чем Рейн успел ответить, их разговор был прерван. Две официантки подошли к их столику, но вместо того, чтобы стоять рядом, они с обеих сторон ловко подсели к ним на диван, нарушая все мыслимые границы личного пространства.

— Ну что, мальчики, определились с заказом? — спросила рыжая кошечка, подсаживаясь к Рейну. Её хвост игриво обвился вокруг его руки.

С другой стороны, рядом с Беллом, устроилась девушка с необычными пепельно-серыми волосами и глазами того же оттенка. Она была одета в такую же зелёную униформу, а на её губах играла мягкая, но в то же время загадочная улыбка. Она смотрела на Белла с таким тёплым и пристальным интересом, что тот мгновенно покраснел до кончиков ушей.

— Я Сир Фловер, — представилась она, её голос был нежным и мелодичным. — А это моя подруга, Аня. Вы, я смотрю, у нас впервые? Никогда раньше не видела вас в Орарио.

— Э-э-э… д-да, мы только сегодня приехали, — пролепетал Белл, не в силах отвести взгляд от Сир.

— Только приехали и сразу к нам? Какая честь, нья! — весело подхватила Аня, придвигаясь к Рейну ещё ближе. — Вы, наверное, хотите стать авантюристами, да? Все новички такие серьёзные и целеустремлённые!

Рейн внутренне усмехнулся. Такое откровенное и фамильярное поведение было совершенно нетипичным для официанток в его прошлом мире, но здесь, похоже, это было в порядке вещей. Он заметил, как пристально Сир изучает Белла, её взгляд был не просто любопытным, а каким-то оценивающим. В то же время он и сам не был обделён вниманием милой кошечки, которая с неподдельным восторгом разглядывала его. Что ж, он был совершенно не против подобного.

— Угадали, — ответил он Ане с лёгкой улыбкой. — Приехали за славой, богатством и, конечно же, за приключениями. Меня зовут Рейн, а это мой друг, Белл.

— Угадали, — ответил Рейн Ане с лёгкой улыбкой, откидываясь на мягкую спинку дивана. — Приехали за славой, богатством и, конечно же, за приключениями. Меня зовут Рейн, а это мой друг, Белл.

Его тон был расслабленным, лишённым юношеской робости, что, казалось, лишь подстегнуло любопытство кошкодевушки. Её хвост, до этого обвивавший его руку, теперь игриво постукивал по его плечу.

— Рейн и Белл, нья… Красивые имена для красивых мальчиков! — промурлыкала Аня, придвигаясь ещё ближе, так что их бёдра соприкоснулись. — Раз вы новички, вам, наверное, нужна помощь? Можем рассказать, где лучшее снаряжение или какие семьи сейчас набирают рекрутов!

Белл, тем временем, находился в полном ступоре под пристальным взглядом Сир. Её пепельные глаза изучали его с таким тёплым, обволакивающим интересом, что он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а язык намертво прилипает к нёбу. Она не была столь откровенно напористой, как Аня, но её тихое внимание ощущалось куда более всепроникающим.

— Мы… мы будем очень благодарны за любую информацию, — с трудом выдавил он, стараясь не смотреть в её глаза и вместо этого буравя взглядом узор на столешнице.

— Конечно, поможем, — нежно проговорила Сир, её голос был подобен шёлку. — Город может быть очень недружелюбен к тем, кто не знает его секретов.

Их беседа, едва успев начаться, была прервана тенью, что внезапно накрыла их стол. Мощная, коренастая фигура дварфийки в строгом платье хозяйки таверны возникла из ниоткуда, уперев руки в широкие бока. Её лицо, обрамлённое огненно-рыжими косами, было суровым, а взгляд карих глаз метал молнии.

— Аня! Сир! — прогремел её голос, заставив вздрогнуть не только провинившихся официанток, но и добрую половину посетителей. — Какого лешего вы расселись тут с клиентами? На кухне гора грязной посуды, а заказы сами себя не разнесут!

Девушки подскочили, словно ошпаренные.

— Мама Мия, мы просто… — попыталась оправдаться Аня.

— «Просто» языками чешете, отлынивая от работы! — оборвала её хозяйка, которую, очевидно, и звали Мама Мия. — Вы обе! Марш на кухню! И чтобы я вас в зале не видела, пока там всё не будет блестеть!

Сир и Аня, бросив на парней виноватые и немного разочарованные взгляды, пулей унеслись в сторону кухни. Мама Мия проводила их испепеляющим взглядом, а затем развернулась к Рейну и Беллу. Её лицо не стало мягче.

— А вы, голубки, — пророкотала она, и на их стол с глухим стуком опустились ещё две огромные тарелки с дымящимся рагу и две пенящиеся кружки эля. — Раз из-за вас мои работницы отвлекаются, будете компенсировать ущерб. Это ваш заказ. И вы его съедите. Весь.

— Но мы не заказывали… — начал было Белл.

— Отказы не принимаются! — отрезала дварфийка. — Считайте это штрафом за создание помех рабочему процессу. Приятного аппетита.

Не добавив больше ни слова, она развернулась и своей тяжёлой, уверенной походкой направилась к барной стойке. Рейн проводил её взглядом, на его губах играла кривая усмешка. Когда хозяйка отошла на несколько шагов, он наклонился к ошеломлённому Беллу и прошептал так тихо, чтобы их мог услышать только он:

— Женщины, подобные ей, что ценят звон монет выше мужского плеча, обычно и остаются лишь с монетами в холодной постели… в компании полусотни кошек.

Неожиданно мощная фигура Мамы Мии замерла. Она стояла к ним спиной, но Белл увидел, как её плечи напряглись и едва заметно задрожали. Медленно, с пугающей неотвратимостью, она начала поворачиваться. Её лицо исказилось от ярости, а в глазах полыхал настоящий пожар.

— Ах ты… щенок, — прошипела она, и её голос, низкий и вибрирующий от гнева, заставил воздух в таверне похолодеть.

Рейн застыл. Холодный пот мгновенно выступил у него на лбу. Он не понимал, как. Как она могла услышать его шёпот с такого расстояния сквозь гул таверны? Он резко вскочил из-за стола, поднимая руки в примирительном жесте.

— Прошу прощения, это было крайне неуместно с моей стороны, я…

Он не успел договорить. Внезапно всё его существо взвыло от ужаса. Шум таверны, запахи еды, свет ламп — всё исчезло, сменившись одним всепоглощающим ощущением. Опасность. Не та острая, понятная угроза, что исходила от гоблина или дикого зверя. Это было нечто иное. Давящее, абсолютное присутствие, словно он, крошечный муравей, оказался под тенью опускающейся на него горы. Все его инстинкты, отточенные в прошлой жизни, кричали не о битве, а о бегстве, о выживании. Он ощутил себя абсолютно нагим и беззащитным перед силой, которую не мог ни понять, ни измерить.

Время для него замедлилось, растянувшись, как патока. Он видел, как Мама Мия стоит у барной стойки, её кулаки сжаты. Она не двигалась.

И в следующее мгновение она уже была перед ним.

Не было ни шагов, ни рывка. Просто исчезновение там и появление здесь. Воздух треснул от её движения. Её ладонь, казавшаяся в замедленном восприятии Рейна размером с наковальню, неслась к его голове. Это был простой шлепок, но он чувствовал, что этот удар способен раскроить ему череп.

Мысли исчезли. Осталось только тело, ведомое чистым, первобытным инстинктом, вбитым в него за десятилетия тренировок. Его позвоночник выгнулся дугой, мышцы взорвались энергией. Он не просто увёл голову вбок — он всем телом рванулся назад и в сторону, вкладывая в это движение всю свою скорость, всю свою жизнь.

Ладонь прошла в миллиметре от его виска. Он не почувствовал удара, но ощутил, как сорванный ею поток воздуха полоснул по щеке, словно лезвием бритвы. На коже мгновенно выступила тонкая красная полоска.

Мама Мия замерла, её рука застыла в воздухе. На её лице промелькнуло искреннее удивление. Она не ожидала, что этот мальчишка сможет увернуться. Пусть она и не вкладывала в удар всю свою силу, но злость делала её серьёзной, а скорость — запредельной для обычного человека.

Рейн же стоял, согнувшись в три погибели, уперевшись руками в колени. Его грудь судорожно вздымалась, он хватал ртом воздух, а сердце колотилось где-то в горле. Он поднял голову, и все, кто наблюдал за этой сценой, затаили дыхание. Лицо юноши было смертельно бледным, покрытым испариной, но самым пугающим были его глаза. Янтарные радужки, казалось, горели на фоне покрасневших белков — мельчайшие капилляры не выдержали запредельного, взрывного напряжения и полопались.

— Ч-что это было?.. Рейн, ты в порядке? — пролепетал Белл, вскакивая со своего места. Он видел лишь размытое движение и то, как его друг едва не лишился головы.

Рейн не ответил ему. Он сделал глубокий, дрожащий вдох, выпрямился во весь рост и, встретившись взглядом с изумлённой дварфийкой, низко поклонился.

— Я приношу свои глубочайшие извинения, — его голос был хриплым, но твёрдым и лишённым всякой иронии. — Мой язык оказался быстрее моего разума. Такого больше не повторится.

В таверне повисла тишина. Никто не ожидал такого поворота. Сначала дерзкая шутка, потом невероятное уклонение, а теперь — полное и безоговорочное извинение. Мама Мия несколько секунд молча смотрела на него, её гнев медленно уступал место чему-то похожему на уважение.

— У тебя хорошие инстинкты, щенок, — наконец пробасила она, опуская руку. — И язык подвешен неплохо. Ладно, проехали. Но еду вы всё равно съедите.

Время шло, и таверна постепенно наполнялась гулом голосов. Авантюристы, вернувшиеся из Подземелья, уставшие и голодные, занимали столики, и вскоре в «Хозяйке Плодородия» яблоку негде было упасть. Рейн и Белл, покончив со своим «штрафным» ужином, пересели за барную стойку, чтобы не занимать столик.

Белл устало ковырял вилкой остатки пирога на своей тарелке. День выдался таким насыщенным, что у него не осталось сил даже на эмоции. Он чувствовал себя выжатым лимоном. Рядом с ним на высокий стул присела Сир, поставив перед ним стакан молока.

— Угощаю, — мягко улыбнулась она. — Тебе нужно восстановить силы.

— Спасибо, Сир, ты очень добра, — Белл благодарно улыбнулся в ответ. Он был слишком утомлён, чтобы заметить особый блеск в её пепельных глазах или то, как она невзначай коснулась его руки, передавая стакан. Для него это было лишь проявлением дружелюбия и заботы. — Просто… всё так внезапно. Мы только сегодня утром приехали в Орарио, зарегистрировались в Гильдии, и вот мы здесь.

Он тяжело вздохнул и покосился вправо, где его друг оживлённо болтал с Мамой Мией. Казалось, недавний инцидент не только был исчерпан, но и послужил началом их странной дружбы. Хозяйка таверны то и дело громко хохотала над шутками Рейна, хлопая его по плечу с такой силой, что Белл каждый раз вздрагивал.

— Нам ещё нужно было найти постоялый двор, — продолжил он, обращаясь скорее к себе, чем к Сир, — но теперь уже, наверное, слишком поздно. Все места заняты.

Он зевнул и уронил голову на скрещенные на стойке руки, едва не заснув прямо так. Сир задумчиво посмотрела на него, потом на его друга, что-то решив для себя.

— Мне нужно отнести заказ, — тихо сказала она и, легко соскользнув со стула, исчезла в толпе.

Белл даже не заметил её ухода, медленно проваливаясь в дрёму.

Сцена сместилась на Рейна. После извинения лёд между ним и хозяйкой был сломан. Она, оценив его характер и смелость, сменила гнев на милость, и они неожиданно нашли общий язык. Рейн, со своим опытом из прошлой жизни, умел находить подход к людям любого возраста и положения. Он рассказывал ей забавные, хоть и вымышленные, истории из их «деревенской» жизни, расспрашивал о делах таверны, о самых известных авантюристах, и Мама Мия, падкая на хороших собеседников, отвечала ему с неожиданной откровенностью.

В какой-то момент из кухни вынырнула Аня и что-то быстро прошептала хозяйке на ухо, кивнув в сторону Белла. Мама Мия хмыкнула и, когда официантка убежала, повернулась к Рейну.

— Слышь, парень, я тут слышала, вам ночевать негде?

— Есть такое дело, — не стал отрицать Рейн. — Думали управиться днём, но не рассчитали время.

— Можете остаться у нас на одну ночь, — буднично предложила она. — На втором этаже есть свободная комната для персонала. Всё равно пустует. Считайте это компенсацией за мой… излишний пыл. К тому же, вы оставили у нас немало денег, да и, похоже, ещё не раз придёте.

Она многозначительно посмотрела на клюющего носом Белла, к которому снова подошла Сир, теперь уже с тёплым пледом в руках. Рейн проследил за её взглядом и усмехнулся.

— Похоже на то. Большое спасибо, Мама Мия.

Позже, когда шум в таверне достиг своего апогея, они, ведомые хозяйкой, поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната оказалась небольшой, но чистой и уютной, с одной кроватью и небольшим диванчиком у окна.

Рейн без лишних слов устроился на диване, который был ему немного коротковат, а Белл, не раздеваясь, рухнул на кровать и мгновенно отключился. Рейн же лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Спать не хотелось.

Калейдоскоп событий минувшего дня проносился в его сознании. Грандиозный, бурлящий жизнью город, что встретил их шумом и безразличием. Величественная Гильдия, где их, двух деревенских мальчишек, окатило волной чужих амбиций. И, конечно, таверна. Место, где за несколько часов он испытал больше, чем за последний год в лесу. Откровенное любопытство девушек, неожиданная доброта и ужас.

То ощущение, когда Мама Мия двинулась на него, до сих пор холодом отзывалось в каждой клетке. Это было не просто столкновение с сильным противником. Это была демонстрация пропасти между мирами — его, мира отточенной человеческой техники, и их, мира, где боги даруют смертным частицу своей мощи. В тот миг он был не мудрым воином в теле юноши, а просто щенком, как она его и назвала. И это отрезвляло лучше ледяной воды.

С кровати донеслось тихое, мерное сопение Белла. Этот доверчивый, спокойный звук стал якорем в буре его мыслей.

Тяжесть прожитого дня наконец навалилась и на него. Анализ уступил место физической и ментальной усталости. Под убаюкивающее дыхание друга Рейн закрыл глаза, проваливаясь в глубокий сон без сновидений.

* * *

Первым, что Белл почувствовал, была настойчивая полоска тёплого света, щекочущая его веки. Он недовольно поморщился, пытаясь зарыться лицом глубже в подушку, но утреннее солнце Орарио было неумолимо. Сонная дымка медленно рассеивалась, уступая место осознанию. Он не в лесу, не дома. Он в городе. В таверне.

— Рейн?.. — сонно пробормотал он, ещё не открывая глаз. — Который час?

Ответа не последовало. Белл нахмурился и с усилием разлепил веки. Комната, залитая ярким светом, была пуста. Диван, на котором вчера устроился его друг, был аккуратно заправлен. На мгновение его охватило лёгкое беспокойство, но оно тут же улеглось. Рейн не из тех, кто исчезает без предупреждения.

Сбросив с себя остатки сна, Белл оделся и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. На втором этаже было тихо, но снизу уже доносились приглушённые звуки. Он спустился по лестнице и замер на последней ступеньке.

Вчерашний шумный, полный жизни зал таверны сейчас был пуст и тих. Стулья были перевёрнуты и составлены на столы, а полы, вчера липкие от пролитого эля, сияли чистотой. И за барной стойкой, методично протирая тряпкой начищенный до блеска стакан, стоял Рейн. На нём был простой фартук, явно позаимствованный у персонала.

Заметив Белла, он оторвался от своего занятия и приветственно кивнул.

— Доброе утро. Садись, я сейчас.

С этими словами он скрылся в проёме, ведущем на кухню. Белл послушно уселся на высокий стул у стойки. Утренняя тишина таверны действовала умиротворяюще. Он оглядывался по сторонам, вдыхая запах влажного дерева и вчерашней выпечки. Туман в голове окончательно рассеялся, сменившись голодным урчанием в животе и предвкушением нового дня.

Через пару минут вернулся Рейн, неся в руках поднос. Перед Беллом на стойку опустилась тарелка с пышным омлетом, кусок поджаренного хлеба и стакан молока.

— Приятного аппетита.

Белл тут же накинулся на еду. Первый кусок омлета, нежный и горячий, показался ему самой вкусной вещью на свете.

— Ого… Ты сам это приготовил? — спросил он с набитым ртом.

— А кто же ещё? — Рейн усмехнулся, возвращаясь к протирке стаканов. — Ты же вчера так сокрушался, что у нас почти не осталось денег. Вот, решил сэкономить нам на завтраке.

— Но… как? — Белл удивлённо посмотрел на него, затем на пустой зал. — Что ты вообще здесь делаешь?

— Договорился с хозяйкой, — просто ответил Рейн, ставя очередной стакан на полку. — Я предложил ей привести зал в порядок после вчерашнего бедлама и приготовить нам завтрак на её кухне. Взамен она разрешила воспользоваться продуктами. Ты бы видел, что здесь творилось утром. Похоже, вчерашняя гулянка удалась на славу.

Он сделал паузу, его янтарные глаза хитро блеснули.

— К тому же, это полезно. Мама Мия — влиятельная фигура в этом районе. Быть у неё на хорошем счету, когда ты новичок без гроша в кармане, — это не роскошь, а необходимость. Мы здесь гости, Белл. И хорошие гости всегда помогают с уборкой.

Белл молча кивнул, доедая свой завтрак. Логика Рейна, как всегда, была безупречна. Закончив с едой, он решительно встал.

— Я помогу.

Они работали быстро и слаженно. Рейн закончил с баром, а Белл взялся за столы и стулья. Они расставляли мебель по местам, когда входная дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась Мама Мия. Она смерила их работу придирчивым взглядом, хмыкнула, и в уголке её губ промелькнуло нечто похожее на одобрение.

— Неплохо для новичков. Полы тоже вымыли?

— До блеска, — подтвердил Рейн.

Вскоре начали подтягиваться и остальные работницы. Первой пришла Сир, её лицо озарилось тёплой улыбкой, когда она увидела Белла. Затем впорхнула неугомонная Аня, а за ней и другие девушки, имена которых они ещё не знали. Таверна оживала, наполняясь утренней суетой и подготовкой к открытию.

— Нам пора, — сказал Рейн, снимая фартук. — У нас ещё дела до встречи в Гильдии.

Они попрощались с девушками, получив от Сир напутствие быть осторожными, а от Ани — обещание ждать их к ужину. Мама Мия, прежде чем они ушли, сунула Рейну в руку небольшой свёрток.

— Держите. Вчерашние пироги. Не пропадать же добру.

Поблагодарив её, они вышли на улицу, уже залитую солнцем и полную людей.

— Сначала — ночлег, — определил их курс Рейн. — Хозяйка посоветовала одну гостиницу неподалёку, «Под гончей и молотом». Говорит, недорого и хозяин — приличный дварф.

Гостиница оказалась именно такой, как её описали — чистое, добротное заведение. Коренастый бородатый дварф за стойкой долго их разглядывал, но упоминание имени Мии тут же сделало его более сговорчивым. Они без проблем сняли небольшую комнату на три дня вперёд, оставив в качестве залога почти половину своих оставшихся денег.

Оставив вещи в своей новой временной обители, они, наконец, направились к знакомому величественному зданию с колоннами. Их первый настоящий день в Орарио начинался. Впереди их ждала Эйна Туль и первый урок о том, как выжить в этом городе.

В консультационной комнате Гильдии царила деловая тишина, нарушаемая лишь шелестом пергамента в руках Эйны Туль и скрипом её пера. Воздух здесь был прохладным и пах старыми книгами — полная противоположность бурлящему хаосу главного зала. Белл сидел прямо, как прилежный ученик, его рубиновые глаза были прикованы к эльфийке, боясь упустить хоть слово. Рейн же расположился более расслабленно, откинувшись на спинку дивана, но его спокойствие было обманчивым; его янтарные глаза внимательно следили за каждым жестом консультанта, а разум, словно губка, впитывал информацию.

— Итак, начнём с основ, — начала Эйна, поправив очки на переносице. Её голос был ровным и мелодичным, идеальный инструмент для донесения жизненно важной информации до неоперившихся новичков. — Орарио — это не просто город, это живой организм. И как у любого организма, у него есть свои органы, свои артерии и свои, скажем так, не самые здоровые части. Для вас, как для начинающих авантюристов , город делится на безопасные и запретные зоны.

Она развернула на столе большую, подробную карту Орарио.

— Мы сейчас находимся в Северо-Западном районе. Это сердце коммерции и порядка. Здесь расположены Гильдия, большинство крупных торговых домов, кузницы и мастерские. Это ваша основная зона деятельности на ближайшее время. Центральная площадь и прилегающие к ней улицы — место, где вы будете продавать добычу, чинить снаряжение и искать информацию. Улицы здесь широкие, хорошо патрулируются стражей, и риск нарваться на неприятности минимален.

— А куда нам не стоит ходить? — тут же спросил Белл, подавшись вперёд.

— Рада, что вы спросили, — губы Эйны тронула едва заметная улыбка. — Ваш главный враг на первых порах — не монстры, а собственное любопытство. Юго-Восточный район, также известный как «Квартал развлечений», — для вас под строжайшим запретом.

Она указала пером на запутанное сплетение улиц на карте.

— Там расположены игорные дома, бордели, сомнительные таверны и арены для подпольных боёв. Это территория влияния тёмных Семей, и новичок, забредший туда, рискует потерять не только кошелёк, но и свободу, а то и жизнь. Стража предпочитает туда не соваться без веской причины. Также я настоятельно не рекомендую вам без сопровождения углубляться в так называемую «Улицу Дедала» — гигантский лабиринт из переулков и тупиков в центре города. Днём это оживлённый рынок, но с наступлением сумерек он превращается в ловушку, где легко заблудиться и стать жертвой ограбления. Запомните: держитесь освещённых главных улиц. Тёмный переулок — не срезка пути, а потенциальная могила.

— Теперь о правилах, — продолжила она, отложив карту и взяв в руки другой документ. — Гильдия — не просто биржа труда, это регулирующий орган. И её правила написаны кровью тех, кто их нарушал. Первое и самое главное: любые враждебные действия между авантюристами внутри Подземелья строжайше запрещены. Никаких драк, никакого воровства добычи, никакой порчи чужого снаряжения. Подземелье — достаточно опасное место, чтобы ещё и создавать проблемы друг другу.

— А что будет, если кто-то нарушит? — поинтересовался Рейн, его голос был спокоен, но в вопросе чувствовался практический интерес.

— Наказание зависит от тяжести проступка, — ответила Эйна, её взгляд стал строже. — От огромных штрафов, способных разорить целую Семью, и временного запрета на спуск в Подземелье до внесения в чёрный список. «Чёрный список» — это клеймо. Ни одна легальная лавка не купит у вас магические камни, ни один кузнец не починит ваше оружие. Вы станете изгоем. В особо тяжких случаях, повлекших смерть других авантюристов, Гильдия может назначить за вашу голову награду. Поверьте, желающих её получить всегда предостаточно.

Она сделала паузу, давая им осознать серьёзность сказанного.

— Второе правило: вы обязаны сообщать Гильдии о любых аномалиях в Подземелье. Появление новых, неизвестных монстров, изменение структуры этажей, необычное поведение фауны — всё это должно быть немедленно доложено вашему куратору. То есть мне. Это вопрос безопасности всего города. И третье, более приземлённое, но не менее важное: обмен магических камней. Он производится только здесь, в главном зале, у специальных стоек с вывеской «Обменный пункт». Процедура проста: вы предъявляете свою лицензию авантюриста, выкладываете камни, их взвешивают, оценивают чистоту и тут же выплачивают вам эквивалент в Валлис. Не пытайтесь продавать камни с рук или в нелегальных лавках. Вас либо обманут, либо вы привлечёте внимание не тех людей.

Эйна отложила бумаги и посмотрела на них поверх очков. Её взгляд смягчился.

— И наконец, самое важное. То, без чего всё, что я сказала, не будет иметь смысла. Семья. Вы должны понимать, Белл Кранел, Рейн, что без Фалны, без благословения бога-покровителя, вы останетесь просто сильными юношами. Вы не сможете получать Экселию, не сможете развивать свои параметры и навыки. Вы не сможете поднять свой уровень. Ваша первоочередная задача на ближайшие время — найти Семью, которая примет вас.

— Вы упомянули тёмные Семьи, что контролируют некоторые районы, — подал голос Рейн. — Наверняка есть и такие, членство в которых, скажем так, не рекомендуется для начинающих. Раз уж вы наш куратор, не могли бы вы дать нам несколько советов, от чьих дверей стоит держаться подальше?

Эйна на мгновение замялась. Прямая критика других Семей не входила в её обязанности и могла быть расценена как клевета. Однако вопрос был задан корректно, и она видела в глазах черноволосого юноши не праздное любопытство, а трезвый расчёт.

— Гильдия сохраняет нейтралитет и не даёт прямых рекомендаций, — осторожно начала она. — Однако я могу обратить ваше внимание на Семьи, чья репутация… неоднозначна, и где новички могут столкнуться с определёнными трудностями. Например, Семья Сомы.

Она понизила голос.

— Их бог, Сома, — гениальный винодел. Он создаёт божественное вино, один глоток которого дарует смертному неземное блаженство. К сожалению, это вино вызывает сильнейшее привыкание. Большинство членов его Семьи — несчастные, зависимые люди, готовые на всё ради очередной порции. Они не ищут славы или приключений, лишь способ достать денег на выпивку. Это не та атмосфера, в которой можно расти как авантюрист.

— Ещё одна Семья, к которой стоит подходить с осторожностью, — Семья Аполлона. Их бог красив, талантлив, но невероятно тщеславен и ревнив. Он собирает в свою Семью лишь тех, кто покажется ему «прекрасным», и относится к ним не как к соратникам, а как к своей коллекции. Он известен тем, что если ему кто-то приглянется, он пойдёт на всё, чтобы заполучить его, вплоть до объявления «Военной Игры» — полномасштабного сражения между Семьями.

— Наконец, — Эйна поколебалась, — Семья Икелоса. О них мало что известно наверняка, они действуют скрытно. Но слухи, которые доходят до Гильдии, связывают их с контрабандой, похищениями и другими тёмными делами. Они могут предложить новичку быстрые и лёгкие деньги, но цена за это всегда оказывается непомерно высокой. Я советую вам искать Семьи, чья деятельность прозрачна и чья репутация не вызывает сомнений.

Урок подходил к концу. Эйна видела, что Белл, хоть и старался изо всех сил, уже начал «плыть» от обилия информации. Его глаза слипались, а голова то и дело опускалась на грудь. Рейн же, напротив, оставался собранным до самого конца.

— На сегодня, пожалуй, достаточно, — заключила эльфийка. — Переварить всё это за один раз непросто. Встретимся завтра в это же время.

— А… а Подземелье? — встрепенулся Белл, услышав слово «завтра». — Когда мы сможем туда пойти?

Взгляд Эйны стал строгим, но в нём не было злости — лишь забота, с какой старшая сестра смотрит на неразумного младшего брата.

— Белл Кранел. Пока на вашей спине не появится эмблема Семьи, пока вы не получите Фальна, тема Подземелья для вас закрыта. Это не обсуждается. Следующее наше занятие будет посвящено именно подготовке к первому спуску.

Она уже собиралась встать, когда Рейн снова обратился к ней.

— Мисс Эйна, простите за ещё один вопрос. Мой друг немного… рассеян, и я боюсь, что половина ваших ценных наставлений уже выветрилась у него из головы. Не существует ли в Гильдии какого-нибудь печатного руководства для новичков? Я был бы не прочь полистать его в свободное время, чтобы освежить знания.

Эйна удивлённо моргнула. За всю её практику это был первый случай, когда новичок просил дополнительную литературу.

— Такое руководство действительно существует, — ответила она после паузы. — «Справочник авантюриста». Но… обычно авантюристы игнорируют даже устные инструктажи, не говоря уже о чтении книг. Их в основном закупают крупные Семьи для централизованного обучения своих рекрутов. Он не входит в стандартный пакет поддержки, его придётся купить.

— Сколько? — без колебаний спросил Рейн.

— Пять тысяч Валлис.

Это была солидная сумма, почти треть их оставшихся денег. Но Рейн лишь кивнул.

— Мы берём.

Выйдя из прохладного мрамора Гильдии на залитую полуденным солнцем улицу, Белл смачно зевнул, прикрыв рот рукой.

— Уф-ф… У меня голова гудит. Столько правил, названий…

Рейн, шедший рядом, молча протянул ему увесистую книгу в твёрдом кожаном переплёте, которую они только что купили у стойки информации. На обложке золотом было вытиснено: «Справочник авантюриста. Издание Гильдии».

Белл непонимающе уставился сначала на книгу, потом на друга. Затем до него начало доходить. Его лицо вытянулось, а во взгляде появилось выражение кролика, осознавшего, что его ждёт неделя поедания горькой полыни.

— О-о-о… — протянул он. — Это… это ведь не тебе, да?

Рейн в ответ лишь ободряюще кивнул, с лёгкой усмешкой глядя на его кислое лицо.

— У тебя хорошая память, Белл, но ты запоминаешь образы и ощущения. А здесь нужны факты и цифры. Будешь читать по главе перед сном. Я проверю.

Белл со смиренным вздохом принял книгу. Спорить было бесполезно.

Полуденное солнце нещадно палило, а желудки, напомнив о себе громким урчанием, требовали еды. Они направились к центральной площади, решив совместить обед с осмотром окрестностей. Главная улица Северо-Западного района, по которой они шли, была настоящей витриной Орарио. Мимо них проносились роскошные кареты, запряжённые грифонами, принадлежавшие, очевидно, знатным членам богатых Семей. Витрины оружейных лавок сверкали полированной сталью и зачарованными клинками, цены на которые заставили бы их деревню работать не один год.

Белл был в восторге. Он с открытым ртом глазел на всё вокруг: на уличных артистов, глотающих огонь; на могучего дварфа-кузнеца, который прямо на улице демонстрировал прочность своих щитов, колотя по ним огромным молотом; на эльфийку, продававшую светящиеся цветы, которые распускались у неё на ладони.

Они купили в уличной лавке по паре горячих, хрустящих крокетов с мясом и, неспешно шагая, свернули к фонтану в центре площади. Белл, жуя, с восхищением рассматривал вырезанную из камня сцену битвы героев с морским змеем.

Рейн же, хоть и шёл рядом, видел другую сторону этого праздника жизни. Его взгляд цеплялся за детали, которые ускользали от восторженного взора Белла. Он видел стайку босоногих детей-сирот с грязными лицами, которые с голодной завистью смотрели на их крокеты. Видел, как в тени арки сидел бывший авантюрист, человек с пустыми глазами и ампутированной по колено ногой, тихо прося милостыню, на которую никто не обращал внимания. Он заметил, как из тёмного переулка выскользнул ловкий паллум и через мгновение богатый торговец, проходивший мимо, схватился за пояс, обнаружив пропажу кошелька.

Этот город был не только городом героев. Он был городом сломанных судеб. Местом, которое пожирало слабых и неудачливых с той же лёгкостью, с какой возносило сильных.

Ближе к вечеру, насытившись видами центральной площади, они решили срезать путь к своей гостинице через менее людные улицы. Проходя мимо одного из многочисленных переулков, они услышали дружелюбный оклик:

— Эй, парни, минуточку!

Из тени им навстречу вышел мужчина лет тридцати в лёгкой кожаной броне. У него были русые волосы, приятная улыбка и живые, бегающие глазки, которые тут же оценили их простую, но добротную одежду и отсутствие каких либо семейных эмблем.

— Простите, что отвлекаю, — начал он с обезоруживающей любезностью. — Просто я тут каждый день бываю, а таких приметных ребят, как вы, раньше не видел. Уж поверьте, такое сочетание — белоснежные и иссиня-чёрные волосы — я бы точно запомнил.

— Мы только вчера приехали, — просто ответил Белл.

— Вот как? Замечательно! — обрадовался незнакомец. — Меня зовут Зенос. Добро пожаловать в Орарио! Уже успели найти Семью?

— Ещё нет, — покачал головой Белл, чувствуя прилив надежды. Может, это судьба?

— Это просто великолепно! — глаза Зеноса заблестели. — Видите ли, моя Семья как раз сейчас ищет пару толковых новичков. Мы не очень большие, но дружные. И наш бог очень заботится о своих детях. Я увидел вас и подумал — вот они, те, кто нам нужен!

— Но разве общий набор в Семьи не начнётся только через две недели? — с сомнением спросил Белл, вспоминая слова Эйны.

— А-а, это публичный набор, — отмахнулся Зенос. — Для всех подряд. Но по-настоящему сильные Семьи всегда ищут таланты в частном порядке. Зачем ждать, если видишь самородков? Мы были бы рады пригласить вас к себе. Прямо сейчас.

Рейн всё это время молчал, стоя чуть позади Белла. Он с самого начала смерил этого Зеноса холодным, оценивающим взглядом. Его манера речи, слишком гладкая и заученная, бегающие глаза, излишняя любезность — всё это кричало об обмане.

— Ух ты! Рейн, ты слышал? Нас приглашают в Семью! — восторженно прошептал Белл, поворачиваясь к другу. В его глазах сияла искренняя радость.

Рейн позволил лёгкой улыбке тронуть его губы.

— Это и вправду замечательная новость.

Он шагнул вперёд и протянул Зеносу руку для рукопожатия.

— Меня зовут Рейн. Для нас это большая честь.

Зенос с готовностью пожал его руку, но улыбка его на мгновение дрогнула, когда он почувствовал стальную хватку юноши.

— Скажите, Зенос, — продолжил Рейн, не выпуская его руки и глядя ему прямо в глаза, — почему именно мы? Вы ведь даже не видели нас в деле. В городе сотни новичков, почему вы выбрали именно тех, кто только что приехал?

— Э-э… интуиция! — нашёлся вербовщик. — Опытный авантюриста видит потенциал издалека. В вас чувствуется сила!

— И всё же, почему такая спешка? — не унимался Рейн, его голос оставался вежливым, но в нём появились любопытные нотки. — Почему бы не дождаться общего набора? Так вы смогли бы выбрать из большего числа кандидатов. Не кажется ли вам, что такая поспешность может отпугнуть по-настояшему осторожных и умных рекрутов?

Зенос начал заметно нервничать. Его глаза забегали, а на лбу выступила капелька пота.

— Наш бог…… не любит шумные сборища. Предпочитает личный подход.

— Понимаю, — кивнул Рейн. Его хватка на руке Зеноса стала чуть сильнее. — У такого заботливого бога, должно быть, очень благородное имя. Не могли бы вы нам его назвать? Мы хотели бы знать, какому великому божеству мы, возможно, скоро будем служить.

Наступила тишина. Вопрос был простым, но для Зеноса он прозвучал как удар грома. Его лицо побледнело. Он открыл рот, закрыл, снова открыл, но не смог выдавить ни звука. Любой член Семьи назвал бы имя своего бога с гордостью и без малейшего промедления. Это было основой их существования. Молчание Зеноса было красноречивее любых слов.

Тишина, повисшая в переулке, казалась густой и липкой, словно патока. Зенос, ещё секунду назад излучавший фальшивое дружелюбие, теперь напоминал загнанную крысу. Его бегающие глазки метались между спокойным лицом Рейна и крепкой хваткой на собственной руке, которая, казалось, была отлита из стали, а не из плоти.

— С-семья… Сома, — наконец выдавил он, и голос его предательски дрогнул.

Рейн не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул на его спокойной, почти скучающей маске, но внутри него мгновенно щелкнул затвор. Информация, полученная от Эйны, всплыла в памяти четким, предупреждающим текстом: «Бог-винодел… зависимость… фанатики, готовые продать родную мать за глоток божественного вина».

Пазл сложился. Перед ними был не добрый самаритянин, ищущий таланты, а обычный дилер, вербующий свежее мясо для пополнения казны своего бога.

— В таком случае, мы вынуждены отказаться, — Рейн вежливо, но сухо кивнул. — Мы ищем другой путь. Пойдём, Белл.

Он, наконец, разжал пальцы. Зенос тут же отдернул руку, потирая побелевшее запястье. На его лице проступила смесь обиды и паники. Он явно не ожидал отказа. Обычно новички, услышав о возможности вступить в Семью сразу по прибытии, прыгали от радости.

— С-стойте! — отчаяние в голосе Зеноса пересилило страх. Ему нужны были деньги. Ему нужно было вино. Упустить двух таких перспективных новичков было нельзя. — Вы совершаете ошибку! Вы не понимаете, от чего отказываетесь! Наш бог…

Он сделал шаг вперед, протягивая руку, чтобы схватить Белла за плечо, остановить, заставить слушать.

— Я сказал…

Рейн и Белл остановились одновременно. И так же синхронно обернулись.

Для Зеноса мир внезапно сузился до двух пар глаз.

Солнце уже почти скрылось за крышами домов, и в сгущающихся сумерках переулка их глаза вспыхнули пугающим, неестественным светом. В янтарных глазах Рейна плескалась холодная, бездонная бездна векового опыта убийств, спокойная и безжалостная. А в рубиновых зрачках Белла, обычно таких мягких, сейчас горел яростный, звериный огонь, пробуждённый угрозой.

Это был не взгляд двух деревенских мальчишек. Это был взгляд хищников, которых потревожила надоедливая мошка.

Зенос застыл, словно наткнувшись на невидимую стену. Его рука зависла в воздухе. Холодный пот прошиб его спину, а колени предательски подогнулись. Его инстинкты авантюриста 1-го уровня, пусть и притупленные алкоголем, сейчас истошно вопили об опасности.

«Если я сделаю еще шаг… я умру», — эта мысль пронзила его мозг ледяной иглой.

Его рука, занесенная для захвата, безвольно упала. Ноги стали ватными.

— У… удачи… вам, — прохрипел он, пятясь назад, в спасительную тень подворотни.

Рейн еще секунду сверлил его взглядом, убеждаясь, что угроза миновала, затем коротко кивнул Беллу, и они растворились в потоке людей на главной улице, оставив трясущегося вербовщика наедине с его демонами.

* * *

Следующее утро встретило их ярким солнцем и отсутствием необходимости бежать на лекции. Эйна дала им день на подготовку снаряжения, и они собирались использовать его с умом.

Их целью была Башня Вавилон.

Это колоссальное сооружение, пронзающее небеса, служило не только крышкой для Подземелья, но и центром торговли для Авантюристов. Первые этажи башни были отданы под магазины и лавки, и именно туда направились наши герои, полные надежд и предвкушения.

Стоя у ее подножия и задирая головы, они чувствовали себя муравьями. Белоснежный шпиль уходил в небеса, пронзая облака, и казалось, что эта конструкция держит на себе весь небесный свод.

— Впечатляет, да? — усмехнулся Рейн, заметив открытый рот Белла. — Но нас интересует то, что внутри. Идем.

Первые этажи Башни были отданы под торговлю и услуги Гильдии, но настоящие сокровища скрывались выше. Они поднялись на подъемнике на четвертый этаж, в царство элиты.

Здесь располагались магазины Семьи Гефест.

Витрины здесь сияли роскошью. Полированное дерево, бархат и, конечно же, оружие. Мечи, топоры, копья — каждое изделие было произведением искусства. Металл, казалось, светился изнутри, а лезвия были настолько острыми, что резали даже взгляд.

Они подошли к ближайшему прилавку, где на подставке из красного бархата лежал изящный кинжал с рукоятью, инкрустированной мелкими сапфирами.

— Красота… — выдохнул Белл. — Интересно, сколько он…

Белл наклонился к маленькой табличке с ценой, и его лицо мгновенно вытянулось. Его голос оборвался. Глаза расширились, став похожими на два блюдца.

— Т-три… Три миллиона двести тысяч Валлис?! — его шепот сорвался на писк. — Рейн, это ошибка? Может, тут лишний ноль?

Рейн, стоявший у соседней стойки с двуручными мечами, лишь криво усмехнулся.

— Ты не разучился, Белл. Вон тот комплект легкой брони стоит восемнадцать миллионов. А этот меч, — он кивнул на клинок из синеватой стали, — пять с половиной.

Они переглянулись. В их кошельках, даже с учётом сэкономленных на еде денег, сиротливо позвякивали жалкие крохи по сравнению с этими астрономическими суммами. Они чувствовали себя нищими, по ошибке забредшими на королевский бал.

— Но… но почему?! — Белл в ужасе отшатнулся от витрины, словно кинжал мог укусить его за кошелек. — Это же просто оружие!

— Нет, Белл. Это бренд, — спокойно пояснил Рейн, хотя и в его глазах читалось уважение к мастерству, смешанное с горьким осознанием собственной бедности. — Семья Гефест — это вершина кузнечного дела. Ты платишь не только за металл, но и за имя мастера, за гарантию, что клинок не сломается в пасти чудовища, за магическую обработку. Это оружие для тех, кто ходит на глубокие этажи. Для элиты.

Он окинул зал взглядом. Авантюристы, ходившие здесь, носили доспехи, стоимость которых превышала бюджет всей их родной деревни за десять лет.

— Мы здесь чужие, Белл, — констатировал Рейн, разворачиваясь к выходу. — С нашими финансами мы можем купить разве что пыль с этих витрин. Идем ниже. Один из прохожих сказал мне, что на нижних ярусах арендуют места менее известные кузнецы. Те, кто ещё не сделал себе имя, но руки у них растут из правильного места. Там и цены должны быть "приземленными".

Спуск с небес на землю — в буквальном смысле — привел их на нижние этажи Башни. Здесь атмосфера разительно отличалась. Исчез мрамор и бархат, исчезла благоговейная тишина. Здесь было шумно, тесно и пахло честным запахом железа, кожи и масла

Это был рынок для «простых смертных». Менее известные Семьи кузнецов, независимые мастера и торговцы подержанным снаряжением арендовали здесь небольшие лавки, пытаясь пробиться под солнцем Орарио.

— Вот здесь нам самое место, — кивнул Рейн, лавируя между рядами доспехов. — Ищи, Белл. Смотри не на красоту, а на прочность швов и качество заклепок.

Они потратили битый час, перебирая варианты. Белл, со своей природной ловкостью, искал что-то, что не будет сковывать движений.

— Рейн! Глянь сюда!

В углу неприметной лавки, заваленной щитами, Белл откопал комплект легкой брони. Это был нагрудник, соединенный с наплечниками и защитой бедер. Основной цвет был молочно-белым, но по краям шли яркие красные линии. Работа была аккуратной, кожа — мягкой, но прочной, а металлические вставки — подогнанными идеально.

— Хм, любопытная работа, — заметил Рейн, ощупывая материал. — Сплав качественный, кожа хорошо выделана. И клеймо мастера… — он прищурился, разглядывая маленький символ на внутренней стороне. — Вельф Кроццо? Никогда не слышал.

— Мне нравится, — загорелся Белл. Он примерил доспех, и тот сел на него как влитой, идеально сочетаясь с его волосами и глазами. — И цена… всего восемь тысяч! Это же почти даром!

Рейн одобрительно кивнул. Для начинающего авантюриста, делающего ставку на скорость, это был идеальный выбор. Там же Белл подобрал себе и оружие — кинжал средней длины с удобной рукоятью и лезвием из качественной стали. Не шедевр Гефест, но и не ржавая железка.

Теперь настала очередь Рейна. Он пересчитал оставшиеся деньги. Бюджет трещал по швам.

— На приличный доспех мне уже не хватит, если мы хотим оставить деньги на зелья и ночлег, — констатировал он без особых эмоций. — Придется жертвовать защитой ради атаки.

Он отказался от идеи покупки металлических доспехов. Вместо этого он выбрал самую простую, но крепкую куртку из вываренной кожи с металлическими клепками на плечах и наручи. Это давало минимальную защиту, но сохраняло максимальную подвижность.

— Ты уверен, Рейн? — с сомнением спросил Белл. — Один пропущенный удар, и…

— Значит, я не должен этого допустить, — усмехнулся Рейн. — Лучшая защита — это дистанция и контроль.

Следуя этой логике, он подошёл к стойке с мечами. Он искал не изящество, а надежность и радиус поражения. Катаны и сабли стоили дорого из-за сложности ковки. Поэтому Рейн остановился на прямом полуторном мече из черного железа.

Он был грубоват. Гарда — простая перекладина, рукоять обмотана грубой кожей. Но когда Рейн взял его в руку, он почувствовал приятную тяжесть.

— Не самый лучший выбор, парень, — проворчал продавец, коренастый дварф с пальцами, похожими на сардельки. — Это черное железо. Прочное, зараза, не сломается, даже если будешь рубить им камни. Но заточку держит так себе, да и тупой он сейчас, как мой подмастерье. Только из кузни, черновая обработка.

Рейн провел пальцем по лезвию. Действительно, кромка была далека от бритвенной остроты. Скорее лом, чем меч.

— Зато дешево, — заметил Рейн. — И длина хорошая. Сколько?

— Три с половиной тысячи.

Рейн кивнул.

— Беру. Но мне нужно, чтобы его довели до ума. Я не кузнец, у меня нет ни камня, ни станка.

— Могу заточить, — буркнул дварф. — Еще пятьсот Валлис, и будет резать гоблинов как масло. За полчаса управлюсь.

— Договорились.

Пока дварф с визгом точильного круга приводил меч в боевое состояние, Рейн и Белл вышли на балкон башни, чтобы подышать воздухом. Теперь они выглядели не как деревенщины в простой одежде, а как начинающие авантюристы. Потрепанные, в разномастной экипировке, но готовые к делу.

— Осталось последнее, — сверился со списком Рейн. — Зелья. Эйна сказала, что без пары склянок исцеления и противоядия соваться ниже пятого этажа — самоубийство.

— Эйна говорила про «Синюю Бороду»… — начал Белл.

— Ага, идем туда.

Но визит в аптеку «Синяя Борода», принадлежащую Семье Диан Кехт, стал очередным ударом по их самолюбию и кошельку. Это было роскошное заведение, больше похожее на ювелирный магазин. Склянки с зельями стояли в стеклянных шкафах, подсвеченные магическими лампами.

— Пять тысяч за малое зелье исцеления?! — глаза Белла вновь полезли на лоб. — Рейн, это грабеж среди бела дня!

Рейн мрачно разглядывал ценники.

— Это монополия, — мрачно поправил Рейн. — Семья Диан Кехт держит рынок мёртвой хваткой. С нашими остатками денег мы сможем купить разве что пустой флакон.

Они вышли на улицу, где уже начинало смеркаться. Орарио зажигал огни, а настроение у парней было паршивым. Снаряжение есть, но без медицины любой неудачный бой станет последним.

— Может, спросим у местных? — предложил Белл, вытирая пот со лба.

Они свернули с широких проспектов в лабиринт узких улочек Северо-Западного района. Здесь было тише, грязнее и беднее. Дома жались друг к другу, словно старые пьяницы, а под ногами хрустел мусор.

В тупике, напротив полуразрушенной, заброшенной церкви с покосившимся крестом, притулилась ветхая лавчонка. Вывеска "Синяя Аптека" держалась на одном гвозде и скрипела от малейшего ветерка. Окна были пыльными, а дверь выглядела так, будто её не меняли лет сто.

— Выглядит… не очень надёжно, — протянул Белл.

— Зато здесь вряд ли будут драть три шкуры за бренд, — парировал Рейн и толкнул дверь.

Он толкнул дверь. Колокольчик над входом звякнул, возвещая о посетителях.

Внутри пахло сушеными травами, пылью и какой-то непонятной химией. Полки были заставлены банками с ингредиентами, пучками трав и готовыми зельями. Освещение было тусклым.

За прилавком сидела девушка-зверолюд с собачьими ушами. Она даже не подняла голову при звуке колокольчика, продолжая читать какую-то книгу. На ее лице застыло выражение глубокой скуки и усталости, смешанной с привычным разочарованием.

— Мы закрыты… или открыты, какая разница, все равно вы ничего не купите, — пробормотала она, перелистывая страницу.

Рейн подошел ближе. Он заметил, что одна рука девушки была скрыта длинным рукавом, но двигалась как-то неестественно. Протез, — отметил его опытный глаз.

— Нам нужны зелья исцеления, — твердо сказал он. — И желательно по цене, которая не заставит нас продавать души.

Девушка, которую звали Нааза, наконец подняла взгляд. В ее глазах читалось удивление — сюда редко заходили авантюристы, а если и заходили, то сразу убегали, наслушавшись слухов.

— Зелья? — переспросила она, и в ее голосе прозвучала нотка сарказма. — Вы уверены? Вы знаете, куда пришли? Это «Синяя Аптека». Многие говорят, что наши зелья прокляты.

— Мне плевать на слухи, — отрезал Рейн. — Важен результат.

Нааза хмыкнула, закрыла книгу и достала из-под прилавка флакон с ярко-голубой жидкостью.

— Триста Валлис.

В комнате повисла тишина. Белл моргнул.

— Сколько? — переспросил он. — Триста? Но в «Синей Бороде» такое стоит пять тысяч!

— Вот именно, — буркнула Нааза. — Триста. Берете или будете дальше тратить мое время?

Рейн не спешил радоваться. Наоборот, его подозрительность взлетела до небес. Он взял флакон в руки, поднес к свету, взболтал. Жидкость была чистой, без осадка, цвета летнего неба.

— Триста Валлис, — медленно произнес он, сверля девушку тяжелым взглядом. — Это в пятнадцать раз дешевле рынка.

— И что? — огрызнулась Нааза, ее хвост нервно дернулся.

— И то, — голос Рейна стал жестким. — В чем подвох? Оно просрочено? Или сделано из воды из лужи? Почему так дешево?

Он откупорил пробку и понюхал. Запах был резким, травянистым, правильным. Но сомнения грызли его. Авантюристы не благотворители, и торговцы тоже. Никто не будет работать себе в убыток.

Нааза вспыхнула. Она резко выпрямилась, и ее правая рука — та самая, неестественная, — с глухим стуком ударила по прилавку. Это был серебряный протез.

— Как ты смеешь?! — ее апатия исчезла, сменившись яростью. — Лорд Миах сам собирает травы! Он ночами не спит, варит их, вкладывает душу! Мы снизили цены не потому, что это помои, а потому что никто не покупает у нас из-за грязных сплетен! Мы почти разорены, понятно тебе?!

Она тяжело дышала, глядя на Рейна с вызовом.

— Если ты думаешь, что мы пытаемся отравить людей, то проваливай! Иди к Диан Кехт и переплачивай за красивую этикетку!

Белл испуганно переводил взгляд с друга на разъяренную продавщицу.

— Рейн… она, кажется, говорит правду…

Рейн молчал несколько секунд, изучая лицо Наазы. В ее глазах не было лжи торгаша, пытающегося всучить брак. Там была обида и гордость за своего бога.

— Я не верю в благотворительность, — наконец сказал он, закрывая флакон. — Но я верю в отчаяние. А оно часто толкает на демпинг.

Он поставил зелье обратно на прилавок, но руку не убрал.

— Я не использовал ваши зелья раньше. И честно скажу: цена меня пугает больше, чем монстры. Но… — он посмотрел на идеальную прозрачность жидкости. — На вид качество неплохое. Если оно работает так же, как выглядит, то цена действительно оправдывает риск.

Он вытащил кошелек и высыпал на прилавок горсть монет.

— Мы возьмем десять штук.

Нааза замерла. Ярость на ее лице сменилась недоверием.

— Десять? — переспросила она тихо.

— Десять. И пару противоядий, если есть. Но запомни, — Рейн наклонился ближе, и его голос стал тихим и опасным. — Если в бою это пойло не сработает, и с моим братом что-то случится… я вернусь. И тогда разговор будет другим.

Нааза сглотнула, но взгляда не отвела.

— Они сработают, — твердо сказала она. — Я ручаюсь.

Она быстро, словно боясь, что покупатель передумает, собрала заказ в холщовый мешок.

— Спасибо… — буркнула она, когда Рейн забирал товар. — Заходите еще.

* * *

Когда они вышли из аптеки, на город уже опустилась ночь. Белл нес мешок с зельями, прижимая его к груди как сокровище.

— Ты был с ней жесток, Рейн, — тихо сказал он.

— Я был осторожен, Белл, — отозвался Рейн, поправляя меч за спиной. — Мы поставили наши жизни на эти дешевые пузырьки.

Он посмотрел на темный силуэт Башни, возвышающийся над городом.

— Ну что ж. Оружие есть. Броня есть. Медицина есть. Завтра, Белл, начинается настоящая игра.

И в этот раз в его голосе не было сомнений. Только холодная решимость человека, готового бросить вызов судьбе.

Утренний Орарио гудел, как растревоженный улей, но Рейн и Белл едва замечали суету вокруг. Они целеустремленно шагали к Башне, выделяясь в толпе своей новенькой, но разношерстной экипировкой.

— Рейн, у меня плохое предчувствие, — пробормотал Белл, нервно теребя пряжку на новом доспехе. — Эйна будет в ярости. Она же точно сказала: «Никакого Подземелья без Фалны».

— Не стоит так сильно переживать об этом, Белл, — спокойно отозвался Рейн, не сбавляя шага. Его взгляд скользил по лицам встречных авантюристов, оценивая их снаряжение. — Она будет в ярости, возможно, покричит, может быть, даже заставит писать объяснительную. Но не убьёт же.

— Она эльфийка, Рейн! — прошептал Белл с округлившимися глазами. — В книгах дедушки говорилось, что эльфийский гнев страшнее драконьего пламени! Если она узнает, что мы нарушили её прямой запрет в первый же день…

Рейн вздохнул и остановился, развернувшись к другу.

— Белл, послушай. Мисс Эйна — хороший сотрудник. Но она видит в нас детей. Для неё мы — два деревенских дурачка, которые сгинут на первом же метре. Словами её не убедить. Только результатом.

Он кивнул на зияющий проход впереди.

— Мы вернемся живыми, с полными карманами камней. Гнев сменится удивлением, а потом уважением. Мы здесь не для того, чтобы сидеть за партой и зубрить теорию. Мы пришли работать.

Белл немного помялся, но затем в его рубиновых глазах вновь зажегся тот самый огонек азарта, который Рейн так ценил.

— Ты прав. Мы тренировались ради этого.

Вход в Башню представлял собой широкую арку, через которую непрерывным потоком текли люди. Группы авантюристов, груженные припасами, одиночки с мрачными лицами, носильщики с огромными рюкзаками — все они стремились внутрь, в чрево земли.

Внутри царила деловая суета. Рейн уверенно направился к пропускному пункту для новичков. За высокой стойкой сидел мужчина-человек с усталым лицом и темными кругами под глазами. Перед ним лежала стопка пергаментов, и он ставил печати с механической обреченностью.

— Гильдейские карты, — бросил он, даже не поднимая головы.

Рейн и Белл положили на стойку свои пластины.

Администратор взял их, привычным движением просканировал взглядом и замер. Его брови поползли вверх, когда он дошел до графы «Семья». Там было пусто.

Он наконец поднял взгляд. В его глазах читалась смесь усталости, раздражения и цинизма.

— Без Фалны? — переспросил он. Голос был сухим, как пергамент. — Решили поиграть со смертью, парни? Или жизнь надоела?

— Мы просто хотим осмотреться. Первый этаж, не дальше, — спокойно ответил Рейн, выдерживая тяжелый взгляд клерка.

Администратор хмыкнул, покачал головой, но спорить не стал. Видимо, за годы работы он понял бесполезность нравоучений для тех, у кого в глазах горит лихорадка приключений. Он молча полез в ящик стола и достал два листа плотной бумаги, испещренных мелким шрифтом.

— Стандартная процедура для «свободных» и незарегистрированных, — он пододвинул листы к ним. — Подпишите. Это отказ от претензий. Гильдия не несет ответственности за вашу смерть, увечья, потерю рассудка или имущества. Спасательных экспедиций за вами не пошлют. Если сдохнете — хоронить будем за счет города в общей яме, если от вас что-то останется.

Белл нервно сглотнул, пробегая глазами по строчкам, где сухим юридическим языком описывались возможные ужасы их кончины. Рейн же, не дрогнув, взял перо и поставил быструю, четкую подпись.

— Справедливо, — сказал он, отодвигая лист.

Белл, на секунду замешкавшись, подписал следом.

— Проходите, — администратор забрал бумаги и махнул рукой в сторону широкого прохода. — И… постарайтесь не стать статистикой в моем отчете к вечеру. Бумажной волокиты с трупами слишком много.

Пройдя контроль, они оказались в огромном круглом зале-атриуме. А в центре его зияла дыра.

Огромная винтовая лестница, вытесанная прямо в скальной породе, уходила вниз, в темноту. Из глубины поднимался прохладный воздух, несущий запах сырости, пыли и чего-то неуловимо хищного. Это было дыхание самого Подземелья.

— Ва-а-а… — выдохнул Белл, подходя к краю и глядя в бездну, где мерцали редкие магические фонари.

— Ну что, герой, — Рейн поправил меч за спиной, чувствуя привычное, будоражащее кровь напряжение перед боем. — Идем?

Они начали спуск.

* * *

Этаж 1

Переход был резким. Стоило им сойти с последней ступени лестницы и ступить на неровный пол пещеры, как звуки города наверху отрезало, словно ножом. Их окутала тишина, нарушаемая лишь далеким, ритмичным гулом — сердцебиением лабиринта.

Стены первого этажа светились бледно-голубым фосфоресцирующим светом. Это был не совсем камень; поверхность казалась живой, бугристой. Коридор был широким, но извилистым, уходящим во тьму.

— Держись правой стороны, — тихо скомандовал Рейн. — Оружие наготове.

Они прошли метров пятьдесят. Белл шел, сжимая кинжал так, что побелели костяшки пальцев. Он был напряжен, как струна. Рейн двигался мягче, сканируя пространство.

Внезапно стена впереди них «вдохнула».

Участок голубой породы пошел трещинами, вспучился, и с влажным, неприятным звуком из камня вывалилось существо.

Гоблин.

Он упал на четвереньки, стряхивая каменную крошку. Уродливое создание ростом с ребенка, с зеленой кожей и непропорционально большой головой. Его налитые кровью глаза тут же нашли чужаков.

— Гья-я-я! — визгливый крик эхом отразился от стен.

Монстр не стал оценивать противников. Он просто бросился вперед, размахивая когтистыми лапами. Никакой тактики, никакой осторожности — только чистая, дистиллированная агрессия.

— Не спеши, — голос Рейна был спокоен. — Наблюдай.

Рейн сузил глаза. Он искал отличия. Гоблины в лесу были хитрыми. Они прятались, окружали, использовали палки и камни. Этот же пер напролом, как безумный берсерк, ведомый одной-единственной программой — убить.

— Давай, Белл, — скомандовал Рейн. — Он твой.

Белл сорвался с места. Его движения были смазаны — результат тысяч часов тренировок на лесной поляне. Он не стал ждать, пока монстр подойдет. Он сам сократил дистанцию.

Гоблин выбросил вперед когтистую лапу, целясь в лицо. Белл даже не моргнул. Легкий уход влево — корпус сместился ровно настолько, чтобы когти рассекли воздух в миллиметре от его уха.

В то же мгновение его правая рука с новым кинжалом взлетела вверх.

— Ха!

Короткий, свистящий звук рассекаемой плоти. Белл использовал инерцию своего движения и движения врага. Лезвие вошло в шею гоблина под челюстью и вышло с другой стороны, чисто отделив голову от тела.

Тело монстра по инерции пробежало еще пару шагов и рухнуло. Голова откатилась к стене.

И тут произошло то, о чем они читали, но чего никогда не видели.

Труп не начал истекать кровью. Он вспыхнул черным дымом и осыпался серым пеплом. На камне остался лежать лишь крохотный, размером с ноготь мизинца, фиолетовый кристалл.

Тишина вернулась в коридор.

Белл стоял над горсткой пепла, все еще держа кинжал в боевой позиции. Он моргнул, потом посмотрел на Рейна.

— И… это всё? — растерянно спросил он.

Рейн подошел, поднял камень и подбросил его на ладони.

— Видимо, да.

— Он был… медленным, — Белл нахмурился, убирая оружие. — Те, что в лесу, были быстрее. И злее. Этот просто… просто бежал на убой.

— Это первый этаж, Белл. Разминка, — ответил Рейн, но в его голове тоже крутились шестеренки анализа. — Но ты прав. Они отличаются. Те, что наверху — живые существа, выросшие в борьбе за выживание. Эти — порождения магии. Куклы. У них нет инстинкта самосохранения.

Не успел он договорить, как стена чуть дальше по коридору снова треснула.

На этот раз гоблин вывалился с куском ржавой железки в руке, отдаленно напоминающей нож.

— Моя очередь, — сказал Рейн, шагая вперед.

Он не стал выхватывать меч с той же скоростью, что Белл. Он сделал это медленно, с наслаждением слушая звук металла, покидающего ножны. Черный клинок лег в руку привычной тяжестью.

Гоблин, увидев новую цель, радостно взвизгнул и бросился в атаку, занося свою железку для удара.

Рейн стоял неподвижно, в расслабленной стойке, опустив меч вниз. Он ждал.

Три метра. Два. Один.

Гоблин прыгнул.

В тот момент, когда тварь оторвалась от земли, Рейн сделал шаг вперед и вбок. Это было скупое, экономичное движение. Его тело скрутилось, как пружина, а затем распрямилось.

Меч описал широкую дугу снизу вверх.

Удара как такового не было слышно. Был только гулкий свист тяжелого клинка, рассекающего воздух. Черное железо, пусть и не бритвенно-острое, но обладающее чудовищной инерцией и силой, врезалось в тело гоблина в полете.

Хруст. Влажный звук разрываемой материи.

Монстра просто разорвало пополам. Верхняя часть тела полетела в одну сторону, нижняя — рухнула под ноги Рейну.

Спустя секунду обе половины растворились в дыму, оставив на полу еще один камень маны.

Рейн стряхнул с лезвия несуществующую кровь и вернул меч в ножны.

— Слишком просто, — констатировал он. — Они предсказуемы. Одна и та же схема атаки: увидел — закричал — побежал по прямой. Никаких финтов, никаких попыток окружить.

Белл подошел и подобрал второй камень.

— И с каждого падает камень, — заметил он, разглядывая добычу. — В лесу нам приходилось убивать десяток, чтобы найти один такой. А здесь — гарантированный шанс.

— Это меняет дело, — кивнул Рейн. — Экономика этого места строится на количестве. Если они так легко падают, значит, мы можем брать числом.

Белл, однако, выглядел немного расстроенным.

— Как-то это… неправильно, — Белл нахмурился, глядя на горстку пепла. — Я столько учился свежевать, разделывать, чтобы не повредить камень… А здесь они просто выпадают, как приз. Даже руки марать не надо.

Рейн не сдержал улыбки.

— Не ворчи. Радуйся, что не придется возиться в кишках по локоть в крови. Но не расслабляйся, Белл. Эйна не стала бы нас пугать просто так. Эта легкость обманчива. Эти двое были одиночками. Дальше их будет больше.

Они двинулись вглубь этажа.

* * *

Этажи 2-3

Они миновали первый этаж, даже не заметив этого. Лестница на второй уровень была такой же широкой.

На втором, а позже и на третьем этаже стены стали чуть темнее, а коридоры — уже. К гоблинам добавились кобольды — собакоголовые твари, которые были чуть быстрее и агрессивнее.

Но для дуэта, прошедшего суровую школу выживания, это всё ещё напоминало разминку.

— Справа! — коротко бросил Рейн, заметив движение боковым зрением

Белл, не останавливаясь, скользнул под замахом дубины кобольда, подрезал ему сухожилия на ноге, заставив упасть, и добил ударом в затылок.

— Готов!

Следом на них выскочили трое гоблинов.

— Беру на себя, — Рейн шагнул вперед, становясь живым щитом.

Он не стал рубить каждого по отдельности. Дождавшись, пока они сгрудятся в узком проходе, он нанес широкий горизонтальный удар. Тяжелый меч снес сразу двоих, отбросив их тела на стену с такой силой, что они рассыпались в пыль еще до того, как коснулись пола. Третьего он просто пнул сапогом в грудь, ломая ребра, и позволил Беллу добить дезориентированного врага.

Они работали как единый механизм. Рейн — тяжелый молот, сокрушающий защиту и контролирующий пространство. Белл — острый скальпель, наносящий смертельные уколы в уязвимые точки.

К середине третьего этажа их первоначальная осторожность сменилась азартом, граничащим с «фармом».

Частота появления монстров здесь была пугающей. Стоило зачистить коридор, как из стен уже лезли новые твари. Подземелье не терпело пустоты.

— Еще двое сзади! — крикнул Белл, уходя перекатом от атаки.

— Вижу.

Рейн развернулся. Меч описал восьмерку, отбивая когтистую лапу кобольда. Рейн использовал инерцию тяжелого клинка, чтобы продолжить движение и опустить его на голову врага.

Хруст. Дым. Камень.

Это превратилось в ритм. Удар — уклонение — удар — сбор лута.

— Они берут числом, — выдохнул Рейн, встряхивая плечами. — Не давай им окружать. Держи спину.

Внезапно они вышли в просторную залу с высоким потолком. И тут же замерли.

Комната кишёла монстрами. С десяток кобольдов и гоблинов, заметив авантюристов, повернули к ним головы. В их глазах вспыхнул красный огонь агрессии.

— Это уже куда интереснее, — мрачно усмехнулся Рейн. — Врываемся, Белл!

Это была не дуэль, а скорее мясорубка.

Рейн врубился в центр толпы, как ледокол. Его меч гудел, рассекая воздух. Он не пытался убить каждого одним ударом — его задачей было ломать строй, отбрасывать, дезориентировать. Черное железо принимало удары дубин и когтей, звеня от напряжения, но Рейн стоял твердо, как скала.

Белл был ветром. Он кружил вокруг Рейна, пользуясь хаосом, который создавал друг. Он появлялся там, где враг открывался, наносил смертельный укол и исчезал, прежде чем монстр успевал понять, что убит. Его бело-красная броня мелькала в полумраке смазанным пятном.

— Ха!

Белл проскользнул между ног у рослого кобольда, подрезая ему сухожилия, и тут же, оттолкнувшись от стены, обрушился на гоблина, пытавшегося зайти Рейну в тыл.

Рейн, чувствуя, что спина прикрыта, перешел в наступление. Мощный пинок отбросил ближайшего врага, освобождая пространство для замаха. Меч сверкнул в свете фосфоресцирующих стен, снося сразу две головы.

Через минуту всё было кончено.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Пол был усеян фиолетовыми кристаллами разного размера. Кое-где валялись предметы: клыки, обломки когтей, куски шкур.

Белл сполз по стене на пол, жадно глотая воздух.

— Мы… мы зачистили всё, — прохрипел он, но на его лице сияла широкая, безумная улыбка.

Рейн окинул взглядом поле боя.

— Похоже на то.

Он подошел к Беллу и протянул ему флягу с водой.

— На попей. И начинаем собирать урожай.

Они принялись ползать по полу, подбирая камни. Их поясные сумки быстро наполнились, приятно оттягивая бедра. В ход пошли карманы курток и даже свободное место в рюкзаках.

— Я больше не могу унести, — пожаловался Белл, пытаясь запихнуть очередной клык кобольда в переполненный рюкзак. — Места нет совсем.

Рейн взвесил в руке свой мешочек с камнями. Он был тяжелым. Приятно тяжелым.

— Значит, на сегодня всё, — решил он. — Мы прошли три этажа, зачистили гнездо. Для первого раза без Фалны — более чем достаточно. Жадность здесь убивает быстрее монстров. Уходим, пока силы не кончились.

Белл кивнул, соглашаясь.

— Сколько мы заработали, как думаешь? — спросил Белл, когда они направились к выходу из зала.

— Достаточно, чтобы купить нормальной еды, оплатить ночлег и, возможно, даже отложить на будущее, — прикинул Рейн. — И уж точно достаточно, чтобы заткнуть рот одному скептику в Гильдии.

Подъем наверх дался тяжелее спуска. Ноги гудели, адреналин отступал, оставляя приятную усталость. Но когда они вышли из винтовой лестницы обратно в атриум Башни Вавилон, их лица, хоть и перепачканные пылью и копотью, сияли.

Они сделали это. Они шагнули в Бездну и вернулись с добычей.

Администратор на пропускном пункте, увидев их живыми, лишь молча поднял бровь и вернулся к своим бумагам. Но Рейн заметил, как дрогнул уголок его рта.

— Первый шаг сделан, — сказал Рейн, выходя на залитую солнцем улицу. — Теперь к Эйне. Пора сдавать отчет.

— Она нас точно убьет, — вздохнул Белл, но в его голосе уже не было страха, только предвкушение.

В величественном зале Пантеона, как и всегда, царила атмосфера деловой суеты. Авантюристы толпились у стоек обмена, звон монет смешивался с гулом голосов, а запах пергамента и чернил боролся с ароматами пота и железа.

Когда массивные дубовые двери отворились, пропуская двух молодых людей, на них поначалу никто не обратил внимания. Мало ли новичков входит и выходит из этих дверей? Но по мере того, как они продвигались к стойке регистрации, взгляды окружающих начали меняться.

Рейн и Белл выглядели так, словно только что вылезли из шахты. Их новенькая, купленная всего день назад экипировка была покрыта слоем серой каменной пыли и копоти. На бело-красном доспехе Белла красовались длинные, уродливые царапины, а кожаная куртка Рейна в нескольких местах была подпалена и иссечена. От них исходил тот специфический, ни с чем не сравнимый запах, который знает любой авантюрист Орарио — запах сырости и смерти. Запах Подземелья.

Они подошли к той же стойке, где регистрировались. Девушка-администратор, увидев их состояние, брезгливо наморщила носик.

— Мы хотели бы видеть нашего куратора, мисс Эйну Туль, — спокойно произнёс Рейн. Его голос был ровным, несмотря на усталость.

— Мисс Эйна сейчас занята с… — начала было девушка, но, встретившись с тяжелым янтарным взглядом Рейна, осеклась. — Я… я передам ей. Ждите здесь.

Прошло не больше пяти минут, прежде чем из служебного коридора появилась знакомая фигура полуэльфийки. Эйна шла быстро, её каблучки стучали по мрамору, выбивая ритм раздражения. Она поправила очки, и стёкла хищно блеснули в свете магических ламп.

Её взгляд мгновенно упал на их грязную одежду, на царапины на броне Белла, на пыль в волосах Рейна. Её губы сжались в тонкую линию.

— Пройдемте, — ледяным тоном бросила она, даже не поздоровавшись. — В комнату номер четыре. Живо.

Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, всем своим видом излучая ауру подавленного гнева.

Белл нервно сглотнул и покосился на друга.

— Она злится… очень злится, — прошептал он.

— Ожидаемо, — пожал плечами Рейн. — Идём.

В консультационной комнате было тихо и прохладно. Эйна захлопнула дверь с такой силой, что висящая на стене карта Орарио вздрогнула. Она подошла к столу, скрестила руки на груди и вперила в них уничтожающий взгляд.

— Вы ходили в Подземелье, — это был не вопрос. Это было утверждение, пропитанное ядом. — Я же ясно, на человеческом языке, сказала: «Никакого спуска без Фалны». Я объясняла вам риски. Я говорила о правилах. А вы… вы проигнорировали всё, что я сказала, и полезли в пасть к монстрам в первый же день!

Она сделала шаг к ним, и Белл инстинктивно вжался в спинку дивана.

— Посмотрите на себя! — её голос дрожал от эмоций. — Грязные, оборванные… Ваша броня испорчена! Вы хоть понимаете, как вам повезло, что вы вернулись на своих двоих? Я видела десятки таких, как вы! Самоуверенных новичков, которые думали, что правила писаны не для них. Знаете, где они сейчас? В общей могиле за городской стеной!

Эйна перевела дыхание, готовясь к новой тираде. Она уже представляла, как сейчас будет отчитывать их за синяки, переломы и глупость. Её взгляд скользнул по фигуре Белла, ища следы ран, чтобы ткнуть в них пальцем и сказать: «Вот цена вашего упрямства».

Но её взгляд замер.

Да, доспех Белла был поцарапан. Наплечник имел глубокую борозду, словно от удара дубиной. На кожаных вставках были порезы. Но… на самой коже юноши не было ни царапины. Ни синяка. Ни капли крови.

Она перевела взгляд на Рейна. Его куртка выглядела так, будто её жевали. Но он стоял прямо, расслабленно, и в его движениях не было и намёка на боль или скованность от ран.

Эйна нахмурилась. Её гнев на секунду уступил место замешательству.

— Постойте… — пробормотала она, снимая очки и протирая их краем жилета, словно надеясь, что зрение её подводит. — Вы… вы не ранены?

Рейн позволил себе лёгкую, вежливую улыбку.

— Подземелье действительно опасное место, мисс Эйна. Вы были правы, — сказал он мягко. — Атмосфера там давящая, а монстры не знают жалости.

С этими словами он снял с пояса два туго набитых кожаных мешочка. Развязал шнурки и перевернул их над столом.

Цок-цок-цок.

Звук падающих камней был подобен музыке. Фиолетовый дождь посыпался на полированное дерево столешницы. Множество десятков мелких кристаллов маны образовали внушительную горку. Среди них с глухим стуком упали и предметы покрупнее: несколько острых, желтоватых клыков и пара длинных, загнутых когтей.

Глаза Эйны начали округляться. Она смотрела на эту гору добычи, и её мозг отказывался сопоставлять факты.

— И всё же, — продолжил Рейн, высыпая содержимое второго мешка, отчего горка превратилась в настоящую гору, — я должен заметить, что слухи о сложности первых этажей несколько преувеличены. Хотя, признаю, начиная с середины третьего этажа, плотность монстров заставила нас немного попотеть.

— Т-третьего? — голос Эйны сорвался на фальцет. Она оперлась руками о стол, глядя то на камни, то на невозмутимого Рейна. — Вы… вы спустились на третий этаж? Без Фалны?! Вдвоем?!

Она схватила один из когтей. Это был не гоблинский трофей.

— Коготь кобольда… — прошептал она. — Такие падают только начиная со третьего уровня…

Это было невозможно. Новички, даже группой в пять человек, обычно возвращались с первого этажа с десятком камней, грязные, испуганные и раненые. Эти двое принесли добычу, которой позавидовала бы опытная группа авантюристов первого уровня.

— Вы с ума сошли! — наконец выдохнула она, падая в кресло. Её лицо побледнело. — Вы понимаете, что это чудо? Чистое везение! Кобольды охотятся стаями! Если бы вас окружили…

— Нас окружали, — спокойно вставил Белл.

Эйна вздрдгнула.

— И вы живы! Это просто… это безрассудство! — она снова начала заводиться, её страх за них трансформировался в новую волну гнева. — Самодовольство — вот что убивает! Вы победили сегодня, но завтра удача отвернется! Посмотрите на вашу броню! Она уничтожена! Это значит, что вы пропускали удары! Если бы удар был чуть сильнее, или кобольд чуть больше…

— Броня выполнила свою функцию, — парировал Рейн. — Она приняла урон, сохранив носителя. Но вы ошибаетесь, мисс Эйна. Опасности не было.

— Не было?! — Эйна ткнула пальцем в глубокую царапину на наплечнике Белла. — А это что? Дружеское похлопывание?

Рейн повернулся к другу.

— Белл, объясни.

Белл выпрямился под строгим взглядом эльфийки. Сначала он немного замялся, но потом, вспомнив сегодняшний бой, заговорил увереннее:

— Это… это моя ошибка в расчетах габаритов. Я привык тренироваться в обычной одежде. Этот доспех отличный, но наплечники добавляют пару сантиметров к ширине плеч. Я уклонялся от удара так, как привык, но не учел эту разницу. Удар прошел по касательной.

Он коснулся царапины.

— Я уже понял механику. В следующий раз я скорректирую дистанцию уклонения. Больше монстр меня не коснется.

Эйна слушала его, открыв рот. Это не было оправданием испуганного ребенка. Это был сухой анализ ошибки.

— А что по поводу тебя? — она перевела взгляд на Рейна, указывая на его изодранную куртку. — Ты тоже «привыкал к габаритам»?

— Нет, — Рейн усмехнулся. — Мне нужно было проверить товар.

— Что? — не поняла Эйна.

— Мы купили дешевые зелья исцеления в «Синей Аптеке». Цена была подозрительно низкой, а слухи — скверными. Идти вглубь, не зная, сработает ли твоя аптечка — глупость. Поэтому я позволил задеть меня. Поверхностные порезы.

Он закатал рукав куртки. На предплечье виднелась тонкая, уже затянувшаяся розовая полоска новой кожи.

— Зелье сработало мгновенно. Теперь я знаю, что на них можно положиться. Это был расчет, мисс Эйна. Не ошибка.

Эйна сняла очки и устало потерла переносицу. У неё начинала болеть голова. Эти двое… они были ненормальными. Один тестирует зелья на себе, подставляясь под удар, другой анализирует геометрию доспеха в бою.

— Вы… вы невыносимы, — выдохнула она, но в её голосе уже не было прежней стали. — Хорошо. Допустим, вы не просто везунчики, а талантливые самоубийцы. Но зачем? Зачем так рисковать? Вы ведь еще дети! Вы могли подождать, найти Семью…

Рейн стал серьезным. Вся его расслабленность исчезла, уступив место той самой ауре лидера, которая заставила администратора пропустить их.

— Мы уважаем вашу заботу, мисс Эйна. Правда. Но у нас было три причины спуститься туда сегодня.

Он поднял один палец.

— Первая — финансы. Орарио — дорогой город. Цены на снаряжение вы видели сами. Жить впроголодь, подрабатывать грузчиками или уборщиками, ожидая милости от богов — это путь в никуда. Это болото, которое затягивает. Мы не можем позволить себе терять время и форму на простую работу ради куска хлеба. Нам нужны средства для развития, и Подземелье — единственный источник.

Он поднял второй палец.

— Вторая — подготовка. Мы не зеленые новички, впервые взявшие в руки оружие. Мы тренировались годами. И мне нужно было убедиться, что наши навыки работают здесь так же, как и на поверхности.

— И как? — скептически спросила Эйна. — Монстры Подземелья отличаются от диких зверей.

— Белл? — Рейн снова передал слово другу.

Белл кивнул, и его глаза загорелись тем особым блеском, который появляется у фанатов своего дела.

— Они совершенно другие, мисс Эйна! — с жаром начал он. — Звери в лесу… у них есть инстинкт. Волк не нападет, если видит, что ты сильнее. Он будет кружить, искать слабость, звать стаю. А если поймет, что проигрывает — убежит. У гоблинов здесь… этого нет.

Он начал жестикулировать, описывая движения монстров.

— Они как куклы. У них одна механика движений: «вижу — кричу — бегу по прямой». Они не защищают жизненно важные органы. Когда гоблин замахивается, он открывает всю грудную клетку. Кобольды чуть умнее, но и они атакуют по шаблону. Их движения… они повторяются. Резкие, но предсказуемые. Если ты понял ритм их «спавна» и атаки, они становятся просто мишенями. Они не боятся смерти, и это делает их уязвимыми, потому что они не умеют отступать.

Рейн довольно усмехнулся, видя, как брови Эйны ползут вверх. Её скепсис таял на глазах. Мальчик не просто махал кинжалом, он читал противника.

— И наконец, третья причина, — Рейн поднял третий палец, и его голос стал жестче. — Репутация.

Он облокотился на стол, глядя прямо в глаза эльфийке.

— Мы пришли в город, где сила — это валюта. Мы отказались от предложений сомнительных Семей. Мы хотим попасть к тем, кто достоин. Но почему сильная Семья должна обратить внимание на двух оборванцев без имени и прошлого?

Он обвел рукой гору магических камней на столе.

— Сотни новичков сейчас обивают пороги, умоляя взять их. Мы не хотим умолять. Мы хотим, чтобы нас хотели взять. Проход трех этажей вдвоем, без Фалны, с такой добычей — это строчка в резюме, которую нельзя игнорировать. Это заявка. Мы здесь не для того, чтобы быть массовкой, мисс Эйна. Мы пришли стать авантюристами. И мы доказали, что у нас есть право ими называться.

В комнате повисла тишина. Эйна смотрела на двух парней перед собой. На грязного, но сияющего энтузиазмом Белла. На спокойного, рассудительного Рейна, в словах которого сквозила железная логика.

Она вдруг поняла, что её страх за них, хоть и был оправдан, действительно мешал ей увидеть главное. Они не были обычными детьми. В них был тот стержень, который отличает тех, кто выживает, от тех, кто погибает.

Она медленно выдохнула, откидываясь на спинку кресла.

— Вы… вы невозможны, — сказала она, но в этот раз в её голосе звучало не раздражение, а нотка, похожая на смирение и, возможно, даже на гордость. — Хорошо. Вы победили. Я признаю, что недооценила вас.

Она взяла перо и придвинула к себе весы для оценки камней.

— Но, — она строго посмотрела на них поверх очков, — это не отменяет того факта, что вы нарушили мой приказ. И за это вы угостите меня ужином.

— С удовольствием, — спохватился Белл.

— И еще, — добавила она, начиная сортировать камни. — Если вы хотите, чтобы эта ваша «заявка» сработала… вам нужно конвертировать эти камни в Валлис. А судя по весу… сумма здесь будет внушительная. Готовьтесь, парни. Кажется, сегодня вы стали самыми богатыми «безработными» в Орарио.

Вечерний гул таверны обволакивал, словно тёплое одеяло. После сырости и полумрака Подземелья, после холодной строгости кабинетов Гильдии, этот шум, смех и звон кружек казались музыкой жизни.

Я сидел за нашим столиком у стены, лениво наматывая на вилку длинную пасту, плавающую в густом томатном соусе. Тело приятно ломило. Это была не та изматывающая усталость, когда хочется просто упасть и не вставать, а «правильная» тяжесть в мышцах — свидетельство того, что день прожит не зря.

Напротив меня сидел Рейн. Он уже расправился со своей порцией и теперь, откинувшись на спинку стула, неспешно цедил фруктовую воду. В его янтарных глазах отражались огоньки магических ламп, и он выглядел… довольным.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Глупо, наверное, но я не мог перестать думать о сегодняшнем дне. О том, как изменилось лицо мисс Эйны. Сначала гнев, потом недоверие, а затем — уважение.

«Мы доказали, что у нас есть право называться авантюристами», — слова Рейна всё ещё звучали в моей голове.

Это чувство признания было пьянящим. Всю жизнь я слушал истории о героях, мечтал быть похожим на них, но всегда оставался просто Беллом — мальчиком, которого нужно защищать. Сегодня я впервые почувствовал, что сам могу кого-то защитить. И мисс Эйна… она увидела это.

Она была строгой, да. Но за этой строгостью скрывалась искренняя забота. И она красивая. Умная, элегантная, с этими её очками, которые она поправляет, когда нервничает… И она пригласила нас на ужин. Ну, или мы её. Неважно. Главное, что мы увидимся вне стен Гильдии.

Я поднял взгляд от тарелки и тут же наткнулся на насмешливый прищур Рейна. Он смотрел на меня с той особой, «старшебратской» теплотой, в которой, однако, читалась лёгкая ирония.

— И о чём это мы так мечтаем, глядя в тарелку с макаронами? — тихо спросил он, и уголок его губ дёрнулся вверх. — Или ты увидел в соусе отражение прекрасной эльфийки?

Я вздрогнул, едва не выронив вилку. Сердце предательски подпрыгнуло.

— Ч-что? — я попытался придать голосу возмущённую твёрдость, но почувствовал, как щёки начинают гореть. — Да ничего такого! Просто… просто еда вкусная. И я думал о стратегии. О том, что нам нужно купить завтра.

Рейн тихо рассмеялся, покачав головой.

— Стратегии, говоришь? Белл, у тебя на лице написано всё, о чём ты думаешь, крупным шрифтом. Ты сияешь, как начищенный тазик, с того самого момента, как Эйна согласилась на ужин.

Я опустил голову, понимая, что отпираться бесполезно. Рейн знал меня слишком хорошо.

— Она… она просто хороший человек, — пробормотал я, ковыряя вилкой остатки еды. — И мне приятно, что она перестала считать нас детьми.

— Она красивая женщина, Белл. И нет ничего постыдного в том, что она тебе нравится, — голос Рейна стал серьёзнее. — Ты вырос. Ты стал сильнее. Вполне естественно, что ты начинаешь обращать внимание на… окружение.

Он наклонился через стол чуть ближе.

— Кстати, насчёт ужина. Я не пойду.

Я замер, не донеся вилку до рта.

— Что? Почему? — искреннее недоумение вытеснило смущение. — Но мы же договорились! Это наше общее «наказание». И мы команда!

— Именно потому, что мы команда, я иногда должен давать тебе пространство для маневра, — Рейн подмигнул. — Подумай сам. Если пойду я, это будет деловая встреча: обсуждение тактики, финансов, планов на будущее. Я буду говорить о скучных вещах, а Эйна будет делать пометки в блокноте. А если пойдёшь ты один… это будет свидание.

Слово «свидание» повисло в воздухе, заставив меня покраснеть ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— С-свидание?! Нет, Рейн, ты не так понял! Она мой куратор! Она старше, опытнее, она…

— Она женщина, которую заинтриговал молодой, перспективный и, чего уж там, симпатичный парень, совершивший невозможное, — перебил меня Рейн. — Не принижай себя, Белл. Ты сегодня показал класс. Ты заслужил этот вечер. А у меня есть дела. Нужно проверить заточку меча, осмотреть город… В общем, я найду чем заняться. Это твой шанс, Белл. Не упусти его. Просто будь собой.

Я смотрел на него, чувствуя смесь паники и благодарности. Рейн снова делал это — подталкивал меня вперёд, заставляя выходить из зоны комфорта. Он верил в меня даже в тех вещах, в которых я сам в себе сомневался.

— Я… я попробую, — выдохнул я.

В этот момент воздух рядом с нашим столиком неуловимо изменился. Словно кто-то открыл окно зимой — повеяло прохладой, но не физической, а какой-то внутренней, тревожной.

— О чём это вы так увлечённо шепчетесь, мальчики? — раздался мелодичный голос.

Я вздрогнул и повернул голову. Рядом с нашим столиком стояла Сир. В руках она держала поднос с добавкой напитков, которую мы не заказывали.

Она улыбалась. Её пепельные волосы мягко обрамляли лицо, а серые глаза смотрели, казалось, с привычной добротой. Но было в этом взгляде что-то… странное. Словно тень пробежала по дну прозрачного озера. Её улыбка не касалась глаз.

— С-Сир! — я попытался улыбнуться в ответ, чувствуя себя пойманным с поличным, хотя ничего плохого мы не делали. — Да так… просто обсуждаем день.

Она поставила кружки на стол чуть резче, чем обычно. Звук удара дерева о дерево прозвучал как выстрел.

— День? — переспросила она, склонив голову набок. — Вы выглядите такими… возбуждёнными. Особенно ты, Белл. У тебя глаза горят. Случилось что-то хорошее? Или… кто-то хороший?

Её голос был мягким, как бархат, но у меня почему-то мурашки побежали по спине. Это было похоже на то чувство, когда в лесу ты понимаешь, что за тобой наблюдает хищник, которого ты ещё не видишь.

— Ну… да! — я решил быть честным. В конце концов, Сир — наш друг, она угощала меня, когда мне было плохо. — Мы сегодня были в Подземелье! И мы справились! Мы добыли кучу камней, и наш куратор в Гильдии… она была в шоке! Она даже похвалила нас!

Лицо Сир немного расслабилось, но взгляд оставался цепким.

— Куратор? — переспросила она. — Та строгая эльфийка, о которой ты говорил?

— Да! Мисс Эйна! — я, не чувствуя подвоха, продолжил, воодушевленный воспоминаниями. — Она сначала ругалась, но потом… Она такая умная и заботливая. Мы даже договорились встретиться с ней завтра вечером, в нерабочее время, чтобы…

БАМ!

Резкая боль пронзила мою голень. Я охнул, дернулся и едва не ударился коленями о столешницу. Слова застряли в горле, сменившись сдавленным шипением.

Я непонимающе уставился на Рейна. Он сидел с абсолютно невозмутимым лицом, словно ничего не произошло, но его нога под столом красноречиво упиралась в мою.

— …чтобы обсудить дальнейшую стратегию обучения, — мгновенно закончил за меня Рейн, его голос был гладким, как полированный камень. — Но мы так устали, что, скорее всего, сразу пошли бы спать, если бы не ваша чудесная еда, Сир.

Рейн повернулся к официантке и улыбнулся ей своей самой обаятельной, но в то же время сдержанной улыбкой.

— Мы обсуждали, как нам повезло найти это место. И как вкусно вы готовите. Белл просто хотел сказать, что даже похвала куратора не сравнится с вашим ужином. Верно, Белл?

Он посмотрел на меня. В его взгляде было написано: «Кивай, идиот, если хочешь жить».

Я, всё ещё потирая ушибленную ногу и совершенно не понимая, что происходит, закивал как болванчик.

— Д-да! Точно! Еда просто супер! Спасибо, Сир!

Сир замерла на секунду. Её взгляд метнулся от меня к Рейну и обратно. Казалось, она сканирует нас, пытаясь уловить фальшь. В эти мгновения в её серых глазах мелькнуло что-то пугающее. Словно она решала нашу судьбу.

Но затем маска спала. Она снова стала милой официанткой.

— Вот как? — она тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Я рада, что вам нравится. Кушайте на здоровье, мальчики. Вам нужны силы, раз уж вы стали настоящими авантюристами.

Она лучезарно улыбнулась мне — улыбкой, от которой у меня обычно теплело на душе, но сейчас почему-то стало холодно, — и, развернувшись на каблуках, упорхнула обслуживать других клиентов.

Как только она отошла на безопасное расстояние, я выдохнул и набросился на Рейна.

— Ауч! — я потер ногу. — За что?! Ты мне чуть кость не сломал! Я же просто рассказывал про Эйну!

Рейн посмотрел на меня как на умалишенного. Он медленно отпил из своей кружки, словно успокаивая нервы.

— Белл… — произнёс он с пугающей серьезностью. — Скажи мне честно. Ты самоубийца? Или у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения вне боя?

— О чем ты? — я искренне не понимал.

— Ты собирался рассказать девушке, которая явно проявляет к тебе интерес… нет, не перебивай, только слепой этого не видит… ты собирался рассказать ей, что идешь на свидание с другой девушкой?

— С Сир? Интерес? — я почувствовал, как уши снова вспыхнули. — Да нет же! Она просто добрая!

— Белл, — Рейн вздохнул, глядя на меня с сочувствием, как на больного. — Она принесла нам бесплатную выпивку, как только мы сели. Она крутится возле нашего стола весь вечер. И когда ты начал говорить об Эйне… ты не заметил, как температура в комнате резко упала?

Я задумался, вспоминая странный холодок и её застывшую улыбку.

— Ну… она выглядела немного… странно.

— «Странно», — передразнил Рейн. — Это было не «странно». Это была ревность, Белл. И поверь мне, ревность женщины опаснее любого монстра. Монстра можно убить мечом. А обиженная женщина может подсыпать тебе слабительное в суп, или, что хуже, сделать твою жизнь адом, даже не прикасаясь к тебе.

Он покачал головой.

— Никогда. Слышишь? Никогда не говори одной женщине о другой в таком тоне. Это правило выживания номер один.

Я переваривал его слова. Мысль о том, что я могу нравиться Сир, казалась мне фантастической. Она была такой красивой, загадочной… А я? Просто новичок. Но слова Рейна звучали убедительно. И боль в ноге была реальной.

— Спасибо… наверное, — неуверенно сказал я. — Я не хотел её обидеть.

— Ты не хотел, но мог, — кивнул Рейн. — В следующий раз будь умнее. А теперь доедай. Нам нужны силы. Завтра у тебя важный вечер, а у меня — тяжелый день подготовки. И ради всего святого, Белл, когда будешь с Эйной… постарайся не упоминать Сир.

Я нервно усмехнулся.

— Понял. Молчание — золото.

Я вернулся к еде, но теперь то и дело бросал опасливые взгляды в сторону кухни, где мелькала серая макушка Сир. Орарио действительно был полон опасностей, и, похоже, не все они скрывались под землей. Некоторые улыбались тебе и приносили добавку.

Солнце заливало мощеные улицы Орарио щедрым, почти праздничным светом. Северо-Западный район, обычно деловой и строгий, сегодня казался оживленным муравейником. Торговцы распахивали ставни, выставляя товар, а запах свежей выпечки смешивался с ароматами дорогих духов и нагретого камня.

Рейн и Белл шли неспешно, наслаждаясь редким моментом бездействия. В их карманах приятно позвякивали монеты — результат вчерашнего спуска и успешного обмена в Гильдии. Однако, несмотря на успех, лицо Рейна было мрачнее тучи.

— Пятая часть… — пробормотал он сквозь зубы, глядя куда-то вдаль. — Нет, даже меньше. Одна шестая.

— Рейн, ты всё еще об этом? — вздохнул Белл, искоса поглядывая на друга.

— А ты нет? — Рейн резко остановился, пропуская телегу с бочками. — Белл, вспомни того проходимца, что заезжал к нам в деревню прошлой зимой. «Я делаю вам одолжение, избавляя от этого мусора», — передразнил он елейный голос скупщика. — Мы отдавали ему камни гоблинов за гроши. За пыль! А здесь, в Гильдии, за один такой камень дают цену хорошего обеда.

Белл печально улыбнулся.

— Ну… мы ведь не знали. Мы думали, это нормальная цена. Да и в деревне они никому не нужны, кроме заезжих.

— Я понимал, что он накручивает цену. Торговля есть торговля, каждому нужно заработать на хлеб с маслом, — Рейн покачал головой, и в его голосе сквозила холодная досада профессионала, которого обвели вокруг пальца. — Но накрутка в пять-шесть раз? Это уже не торговля, Белл. Это грабеж среди бела дня, прикрытый улыбкой. На тех камнях, что мы сдали ему за все время, он, наверное, прикупил неплохой такой шмот.

— Было и было, — оптимистично заметил Белл.

— Твоя правда, — выдохнул Рейн, усилием воли отгоняя мрачные мысли. Прошлого не вернуть, а вот будущее зависело от того, как они потратят свои честно заработанные Валлис сегодня. — Ладно. Проехали. У нас есть задача поважнее:

Они остановились перед добротной двухэтажной лавкой с вывеской «Бархатная Игла». Витрина была оформлена со вкусом, без кричащей роскоши, но с намеком на качество.

— Сюда, — решил Рейн.

Внутри царила приятная прохлада и запах лаванды. За прилавком, ловко перебирая отрезы ткани, стояла миловидная женщина лет тридцати с пышными каштановыми волосами, собранными в тугой пучок. На её груди висела измерительная лента, как боевой трофей.

— Добро пожаловать в «Бархатную Иглу»! — она подняла на них взгляд, мгновенно оценив их простую походную одежду, но задержавшись на уверенной осанке. — Меня зовут Элиза. Ищете что-то, чтобы пережить жару, или готовитесь к особому случаю?

— Нам нужно и то, и другое, — кивнул Рейн. — Моему другу требуется комплект для… скажем так, неофициальной встречи в приличном обществе. Что-то элегантное, но не вычурное. Чтобы подчеркнуть достоинства, но не выглядеть павлином.

Элиза перевела взгляд на Белла, и в её глазах вспыхнул профессиональный азарт.

— О… — протянула она, обходя прилавок. — Какой интересный типаж. Белые волосы, красные глаза… Редкость в наших краях. И фигура… — она без стеснения повернула Белла за плечо. — Стройный но подтянутый. Юношеская грация. Да, с этим можно работать!

Следующие полчаса превратились для Белла в пытку тканью.

Пока Белл, красный как рак, скрывался в примерочной, Рейн вел светскую беседу с Элизой, отбирая рубашки.

— Вы ведь авантюристы, верно? — спросила она, разглаживая складку на жилете. — Вижу по мозолям на руках и тому, как вы держитесь.

— Начинающие, — скромно ответил Рейн. — Только пару дней, как получили лицензии.

— У по взгляду и не скажешь, — заметила Элиза, передавая Беллу очередной комплект через шторку. — Обычно новички смотрят на город с открытым ртом. Это хорошо. В Орарио выживают внимательные...Ну же, молодой человек, выходите!

Шторка отдернулась. Белл стоял в темно-синих брюках, белоснежной рубашке свободного кроя и светло-сером жилете.

Рейн окинул его критическим взглядом и кивнул.

— Неплохо. Очень неплохо.

— Он выглядит чудесно! — всплеснула руками Элиза. — Как герой из книжки, который только что сошел со страниц! Этот цвет жилета идеально оттеняет глаза!

— Берем, — заключил Рейн. — И еще пару простых льняных рубах на каждый день.

Казалось, дело сделано. Рейн достал кошелек, чтобы расплатиться. Но тут глаза Элизы загорелись странным, фанатичным огнем. Она смотрела на Белла не как на покупателя, а как художник на идеальный холст, который жалко отпускать недописанным.

— Постойте! — воскликнула она, когда Белл уже собирался переодеваться обратно. — У нас только что привезли новую коллекцию из Дальнего Востока! Туники с широкими рукавами! И еще… — она понизила голос до заговорщического шепота, — есть плащи с капюшонами, на которых декоративные ушки! Вам просто необходимо это примерить!

— Эм… нет, спасибо, мы уже… — начал Белл, пятясь.

— Никаких «нет»! — Элиза с неожиданной для её комплекции скоростью метнулась к вешалкам и вернулась с охапкой разноцветной одежды. Она буквально вцепилась в руку Белла. — Я сделаю скидку! Я подарю вам шейный платок! Только дайте мне посмотреть, как это будет сидеть! Вы же идеальная модель!

— Рейн! — в панике взвизгнул Белл, глядя на друга с мольбой о спасении.

Рейн, уже оплативший выбранные вещи, спокойно забрал сверток с прилавка. Он посмотрел на горящие глаза продавщицы, на гору одежды и на ужас в глазах Белла. И усмехнулся.

— Женщины в порыве вдохновения — страшная сила, Белл, — философски заметил он. — Не смею мешать искусству. Я подожду тебя снаружи.

— Рейн, ты предатель!!! — вопль Белла потонул в недрах магазина, когда энергичная Элиза утащила его вглубь зала.

Рейн вышел на улицу, и дверной колокольчик мелодично звякнул за его спиной.

Шум торгового квартала накрыл его с головой. Рейн отошел в сторону, встав под тень матерчатого навеса соседней лавки, и прислонился спиной к стене. Он любил такие моменты. Моменты, когда можно просто стоять и смотреть.

Орарио был пестрым. Здесь смешивались расы, стили, запахи. Вот прошел отряд дварфов, громко споря о ценах на руду. Вот проскользнула группа паллумов с огромными рюкзаками. Эльфы, люди, зверолюди — бесконечный калейдоскоп жизней.

Взгляд Рейна лениво блуждал по толпе, пока не зацепился за что-то, выбивающееся из общего ритма.

На противоположной стороне улицы, чуть в стороне от основного потока, стоял небольшой передвижной прилавок. Над ним косо висела вывеска: «Жагамару-кун: Вкусная картошка!».

А за прилавком стояла девушка.

Рейн чуть прищурился. В ней было что-то… необычное.

Она была невысокой, с двумя длинными черными хвостами, и выглядела совсем юной. Но её наряд заставил бы покраснеть даже самых смелых модниц города: короткое белое платье и синяя лента, которая каким-то чудом поддерживала её весьма выдающиеся формы.

Но дело было не в наряде. И не в фигуре.

Рейн наблюдал за ней. Девушка не просто стояла. Она присутствовала. Вокруг неё словно было чуть больше света, чем вокруг остальных. Люди проходили мимо, не замечая её, но Рейну казалось, что она — единственный четкий объект на размытом фоне.

— Эй! Ну же! — звонко крикнула она, вскидывая руки. — Подходите! Покупайте! Это самая вкусная еда в Орарио! Горячая, хрустящая!

В её голосе не было заискивания уличного торговца. В нем звучала странная, почти царственная уверенность, смешанная с детской непосредственностью. Она предлагала жареную картошку так, словно даровала благословение.

Никто не подходил.

Девушка надула щеки, скрестив руки на груди. Она выглядела обиженной, как ребенок, которого не взяли в игру.

— Глупые люди! — буркнула она так громко, что Рейн услышал её даже через шум улицы. — Не понимают своего счастья!

Затем, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит (хотя Рейн смотрел во все глаза), она схватила один из жареных шариков с противня.

— Ну и ладно! Мне же больше достанется! — заявила она сама себе и с наслаждением откусила кусок.

На её лице расплылось выражение абсолютного, чистого блаженства. Она зажмурилась, промычала что-то одобрительное и слизнула крошку с пальца. В этом жесте было столько жизни, столько простой, неприкрытой радости бытия, что Рейн невольно улыбнулся.

«Странная», — подумал он. — В ней нет напряжения. Нет жадности Она… просто есть. И ей этого достаточно.

Она не выглядела богатой — скорее наоборот, её наряд был поношенным, а прилавок — старым. Она явно не была успешной — торговля шла из рук вон плохо. Но при этом от неё не веяло безнадежностью. Она излучала тепло. Словно маленький, уютный очаг посреди холодной торговой площади.

Она доела картофелину, вытерла руки о короткий фартук и снова приняла «боевую стойку», гордо вскинув подбородок, готовая снова кричать на прохожих, предлагая им свое нехитрое угощение.

Рейн поймал себя на мысли, что эта картина — девушка, сражающаяся с равнодушием толпы с помощью жареной картошки и гордости, — вызывает у него странную симпатию. Она казалась более человечной, чем многие люди, которых он встречал за последние дни.

Дверь магазина за его спиной распахнулась, и на улицу, пошатываясь, выпал Белл. Он выглядел взъерошенным и измотанным, словно после боя с боссом этажа.

— Я… я сбежал… — выдохнул он, судорожно прижимая к груди пакеты с покупками.

Рейн оторвал взгляд от черноволосой продавщицы картошки и посмотрел на друга.

— Живой? — усмехнулся он. — Отлично. Ты прошел крещение модой.

— Это было страшно, — честно признался Белл.

— Верю. Идем.

Они двинулись прочь по улице. Рейн бросил последний взгляд на киоск. Девушка снова что-то кричала прохожим, энергично махая рукой. Он не знал, кто она, но почему-то был уверен, что их пути еще пересекутся. В Орарио такие яркие искры редко гаснут незамеченными.

— Кстати, — сказал Рейн, когда они отошли на безопасное расстояние. — Костюм на тебе сидел отлично. Эйна оценит.

Белл смущенно улыбнулся, поправляя растрепанные волосы.

— Надеюсь.

Рейн хлопнул его по плечу и широко улыбнулся. — Ты сразишь ее на повал!

Центральная площадь Орарио в этот час напоминала растревоженный улей, который решил немного отдохнуть. Солнце уже коснулось шпилей на западе, окрашивая белый камень мостовой в теплые, рыжеватые тона.

Я стоял у бортика фонтана, стараясь не выглядеть как истукан, которого забыли убрать после праздника. Новый жилет, который мы с Рейном (точнее, Рейн и та безумная портниха) выбрали утром, сидел отлично, но я всё равно то и дело одергивал его. Непривычно. После жесткой кожи доспеха и простой домашней туники, этот наряд казался мне чем-то чужим, словно я надел чужую личину.

— Спокойно, Белл, — прошептал я себе под нос, проверяя, ровно ли лежит воротник рубашки. — Это просто ужин. Просто благодарность. Ничего такого.

Чтобы отвлечься, я начал разглядывать людей вокруг. Площадь была полна жизни. Но мой взгляд, словно по собственной воле, выхватывал из толпы определенные пары.

Вот мужчина в простой одежде ремесленника бережно поправляет шаль на плечах женщины, и она смотрит на него с такой нежностью, что мне становится неловко, будто я подсмотрел что-то сокровенное. А вот чуть дальше, у скамейки, молодой парень, чем-то похожий на меня, только постарше, протягивает девушке цветок, и они оба смеются, держась за руки.

— Белл?

Голос вырвал меня из раздумий. Я обернулся и на секунду застыл.

Ко мне шла Эйна.

Я привык видеть её в строгой форме сотрудника Гильдии: темный жилет, узкая юбка, стопка документов в руках. Этот образ был неотделим от неё, как меч от ножен. Но сейчас…

Она выглядела… обычной. И от этого — еще более красивой.

— Мисс… Эйна? — выдохнул я, забыв, как дышать.

Она подошла ближе, и я уловил тонкий аромат лесных цветов, исходящий от неё. Она слегка улыбнулась, заметив моё замешательство, и поправила прядь волос за острое ухо — жест, который я уже начал узнавать.

— Я заставила тебя ждать? — спросила она.

— Нет! Что вы! — я замахал руками, чувствуя себя неуклюжим великаном. — Я сам только что пришел! То есть… я пришел пораньше, но это неважно! Вы… вы прекрасно выглядите!

Слова вылетели прежде, чем я успел их обдумать. Я тут же прикусил язык, испугавшись, что перешел черту. Но Эйна не нахмурилась. Наоборот, на её щеках появился легкий, едва заметный румянец.

— Спасибо, Белл, — она окинула меня оценивающим взглядом, и в её глазах мелькнуло удивление. — Ты тоже… выглядишь иначе. Этот костюм тебе очень идет. Ты кажешься взрослее.

От её похвалы внутри меня словно распустился теплый бутон.

— Старался.

Эйна огляделась по сторонам, словно ища кого-то еще. Её брови слегка нахмурились.

— А где твой напарник? Я думала, вы неразлучны

Вот оно. Я знал, что она спросит.

Я отвел взгляд в сторону, делая вид, что очень заинтересовался архитектурой соседнего здания.

— А, Рейн… — протянул я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — У него… появились дела. Срочные. И к сожалению, он не смог прийти..ну и вооооот…

Я неопределенно помахал рукой в воздухе, надеясь, что это объясняет всё.

Эйна прищурилась. Она явно поняла, что «дела» Рейна — это шитая белыми нитками отговорка, чтобы оставить нас одних.

— Понятно, — в её голосе проскользнула усмешка.

Мы двинулись прочь от шумной площади. Первые минуты тишина между нами была немного натянутой, как тетива лука. Я судорожно перебирал в голове темы для разговора, боясь сказать глупость, но Эйна, словно почувствовав моё состояние, заговорила первой.

— Знаешь, я редко гуляю по городу просто так, — призналась она, глядя на витрины магазинов. — Обычно я бегу из дома в Гильдию и обратно. Орарио такой огромный, а я вижу только бумаги и стены.

— Правда? — удивился я. — А я думал, вы знаете здесь каждый камень. Вы ведь столько рассказывали нам о районах.

— Знать по карте и знать вживую — разные вещи, — усмехнулась она.

Мы свернули на улицу, где располагались лавки букинистов. Здесь пахло старой бумагой и чернилами — запах, который, как я заметил, заставил глаза Эйны заблестеть.

Она остановилась у одного из прилавков, где были разложены старые карты и трактаты.

— Смотри, — она указала тонким пальцем на пожелтевший лист, изображающий мир за пределами Орарио. — Это карта столетней давности. Видишь? Здесь еще нет некоторых городов, а леса занимают куда больше места.

Я подошел ближе, встав рядом с ней. Её плечо почти касалось моего, и от этой близости мысли путались.

— Мир меняется, — тихо сказал я, разглядывая причудливые очертания материков. — Как и Подземелье.

— Подземелье меняется, чтобы убивать, — голос Эйны стал серьезнее, но в нем не было лекционного тона. — А мир наверху меняется, потому что люди живут, строят, мечтают. Мне всегда нравилось читать о дальних странах. О местах, где нет монстров, а есть только бескрайние моря или горы, вершины которых касаются звезд.

Она повернулась ко мне, и наши взгляды встретились.

— А ты, Белл? О чем ты мечтал, когда жил в деревне? Кроме того, чтобы стать героем.

Вопрос застал меня врасплох. Я всегда думал только о героизме. Но сейчас, глядя в её зеленые глаза, я вспомнил кое-что другое.

— Я мечтал увидеть… снег, который не тает, — признался я. — Дедушка рассказывал, что далеко на севере есть земли вечной зимы. И еще я хотел увидеть океан. Говорят, он такой огромный, что другого берега не видно.

— Океан прекрасен, — мечтательно произнесла Эйна. — Я видела его один раз, в детстве и хотела бы, чтобы ты когда-нибудь его увидел.

Её слова прозвучали так искренне, словно она действительно желала мне этого. Не как куратор своему подопечному, а как… друг?

Мы пошли дальше, и напряжение окончательно растаяло. Мы обсуждали книги, легенды, спорили о том, какой герой древности был сильнее. Я с удивлением обнаружил, что с Эйной легко говорить. Она не смотрела на меня свысока, она слушала. И её смех — тихий, мелодичный — заставлял меня чувствовать себя самым остроумным человеком в Орарио.

Наш путь привел нас к небольшому парку на окраине района. Здесь было тихо. Вечерние сумерки уже сгущались, и магические фонари вдоль дорожек зажигались мягким голубоватым светом.

Мы сели на скамейку под раскидистым деревом. Отсюда открывался вид на верхние этажи города и шпиль Вавилона, пронзающий темнеющее небо.

— Белл, — Эйна немного помолчала, разглаживая складку на юбке. — Я хочу извиниться за то, что накричала на вас.

— Что вы! — я встрепенулся. — Вы были правы! Мы и правда очень рисковали.

— Да, но… — она посмотрела на башню. — Я злилась не только из-за правил. Я злилась, потому что испугалась.

— Я работаю в Гильдии уже несколько лет, — тихо начала она. — И я видела слишком много имен, которые превращались в строчки в списке погибших. Молодые, горящие глазами, полные надежд… Они уходят в Бездну и не возвращаются. Я… я взяла над вами шефство не только из-за долга. Вы с другом… вы напомнили мне, почему я вообще полюбила авантюристов. В вас есть искра. И мысль о том, что эта искра может погаснуть в первый же день… это было страшно.

Её голос дрогнул. Я увидел в ней не сотрудника Гильдии, а девушку, которая несет на своих плечах груз чужих смертей.

Мне захотелось сделать что-то, чтобы утешить её. Я осторожно, боясь спугнуть момент, накрыл её ладонь своей. Её рука была прохладной и нежной.

— Мы не погаснем, Эйна, — твердо сказал я. Впервые я назвал её по имени без приставки «мисс», и это прозвучало на удивление естественно. — Я обещаю. Мы будем осторожны. Мы станем сильными. Настолько сильными, что вам больше никогда не придется за нас бояться.

Она посмотрела на мою руку, потом мне в глаза. В полумраке парка её взгляд казался бездонным.

— Обещаешь? — спросила она чуть слышно.

— Обещаю.

Она не отдернула руку. Наоборот, её пальцы слегка сжались, отвечая на мое прикосновение. В этот момент между нами словно протянулась невидимая нить, прочнее любой веревки.

— Ты странный авантюрист, Белл Кранел, — наконец улыбнулась она, и эта улыбка была самой теплой за весь вечер. — Ладно. Я верю тебе. Но если ты нарушишь слово… я лично найду тебя в загробном мире и отчитаю.

Мы рассмеялись, и этот смех прогнал остатки грусти.

— А теперь, — она встала, увлекая меня за собой. — Ты обещал мне ужин. И я знаю отличное место неподалеку. Там подают лучшие десерты в городе, и я собираюсь съесть самый большой из них в качестве компенсации за мои нервы.

Ресторанчик оказался уютным, с плетеными креслами и столами на веранде. Мы ели, болтали о всякой ерунде — о вкусах мороженого, о смешных случаях в Гильдии, о том, как Рейн забавно торгуется.

Я смотрел на Эйну, на то, как она щурится от удовольствия, пробуя пирожное, и понимал, что Рейн был прав. Это не было «деловой встречей». И это не было просто «наказанием».

Это было… хорошо.

Когда мы вышли из ресторана, город уже погрузился в ночь. Улицы освещались фонарями, но небо над нами было усыпано звездами, такими яркими, что казалось, до них можно дотянуться рукой.

Я проводил Эйну до общежития сотрудников Гильдии. Мы остановились у ворот.

— Спасибо за вечер, Белл, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Это было… неожиданно приятно.

— Мне тоже очень понравилось, — искренне ответил я. — Спасибо, что пошли со мной.

Возникла та самая неловкая пауза, о которой пишут в книгах. Я не знал, что делать. Пожать руку? Поклониться?

Эйна решила за меня. Она сделала шаг вперед, быстро поднялась на цыпочки и невесомо коснулась губами моей щеки.

— Увидимся, герой, — шепнула она.

И прежде чем я успел осознать, что произошло, она уже скрылась за дверью, оставив после себя лишь легкий шлейф цветочных духов и стук моего сердца, которое, казалось, решило проломить ребра.

Я стоял посреди пустой улицы, прижав ладонь к щеке, которая горела огнем.

— Да… — прошептал я в пустоту.

Проводив взглядом удаляющуюся спину Белла, который то и дело нервно одергивал новый жилет, Рейн позволил себе едва заметный выдох облегчения.

— Не упусти момент, парень, — прошептал он в пустоту.

Теперь, когда его подопечный был занят делами сердечными, Рейн остался наедине с самим собой. И тратить это время на праздное созерцание облаков он не собирался. В Орарио информация была валютой, порой куда более твердой, чем золотой валлис.

Он углубился в хитросплетение переулков, намеренно избегая широких проспектов, где гуляли туристы. Его интересовали места, где собирались работяги, кузнецы средней руки и авантюристы, вернувшиеся из рейдов. Рейн не задавал вопросов в лоб — это удел дилетантов. Он просто слушал, заказывал выпивку словоохотливым завсегдатаям и делал мысленные заметки.

Слухи были разные.

Говорили, что Семья Локи — одна из двух сильнейших в городе — сейчас находится в глубокой экспедиции. Кто-то шептался, что они готовятся побить рекорд по спуску, другие утверждали, что они ищут какой-то редкий ресурс на 50-х этажах.

— Когда «Локи» вернутся, рынок опять рухнет, — ворчал одноглазый дварф у оружейной лавки, сплевывая на мостовую. — Они вываливают столько лута, что цены на клыки виверн падают ниже плинтуса.

Второй слух касался грядущего фестиваля. Семья Ганеши, хранители порядка, начали скупать живых монстров.

— Монстрофилия скоро, — пояснил торговец фруктами. — Опять эти цирковые представления. Надеюсь, хоть этот раз все пройдет по тише....

Третий слух был тревожным. В темных переулках говорили о пропажах людей на улице Дедала. Ничего конкретного, просто шепотки о том, что туда лучше не ходить по ночам, даже если ты при оружии.

К вечеру, когда небо над Орарио окрасилось в тревожные фиолетовые тона, Рейн решил, что собрал достаточно. Ноги привели его к неприметной таверне «Старый Бочонок» на границе жилого квартала. Здесь не было менестрелей и пьяных драк, только тихий гул бесед и запах жареного ячменя.

Заказав кружку эля, Рейн занял угловой стол, привычно сканируя помещение.

Его внимание почти сразу приковала фигура у стойки.

Это был высокий, широкоплечий мужчина. Но привлекло Рейна не это. У мужчины были длинные, цвета воронова крыла волосы, стянутые в высокий хвост — прическа, которую в этом мире встретишь нечасто. А его одежда… Это было свободное одеяние, напоминающее кимоно, но адаптированное для боя, с широкими штанами-хакама.

Рейн почувствовал странный укол в груди. В воздухе витал едва уловимый, но такой родной аромат — смесь сухого бамбука, татами и старого, ухоженного железа. Запах его прошлой жизни. Запах дома, которого больше нет.

Мужчина забрал две массивные кружки и, бросив бармену какую-то шутку, от которой тот рассмеялся, направился к выходу на открытую веранду.

Движимый чем-то большим, чем просто любопытство, Рейн подхватил свой напиток и последовал за ним.

На улице, за грубым дощатым столом, сидел еще один человек. У него были синие волосы и удивительно красивое, но изможденное лицо. Одет он был бедно, но держался с врожденным достоинством аристократа.

Черноволосый с грохотом поставил кружки на стол.

— Пей, Миах! — прогудел он жизнерадостным басом. — Я угощаю! Нельзя же вечно киснуть в своей лаборатории, друг мой.

— Спасибо, Таке, — мягко улыбнулся синеволосый. — Но ты же знаешь, долги сами себя не выплатят.

Рейн подошел к их столику. Он не стал скрываться, понимая, что существа такого калибра чувствуют чужое присутствие кожей.

— Прошу прощения, если помешал.

Черноволосый воин обернулся. Его темные глаза встретились с янтарным взглядом Рейна. Несколько секунд они молча изучали друг друга.

— О? — мужчина с интересом склонил голову набок. — Редкий гость. Угольно-черные волосы… и эта стойка.

Он указал пальцем на то, как стоял Рейн — расслабленно, но с идеально выверенным центром тяжести, готовый взорваться движением в любую долю секунды.

— Ты с Дальнего Востока, парень? — прямо спросил он.

— Я вырос в деревне на севере, — честно ответил Рейн, но решил рискнуть. — Однако моя мать… она рассказывала, что её корни уходят туда, где восходит солнце. Туда, где цветет вишня и почитают путь меча.

Лицо воина просветлело. Он с размаху хлопнул ладонью по столу.

— Я так и знал! Кровь не водица, её видно сразу! Присаживайся! Земляк моего народа — мой друг!

Рейн осторожно присел на край скамьи.

— Меня зовут Рейн.

— А я Такемиказучи, — представился мужчина, делая большой глоток пива. — Бог Войны и, по совместительству, глава Семьи Такемиказучи. А этот унылый красавец — Миах. Тоже Бог, целитель.

Рейн сохранил невозмутимость, хотя внутренне собрался. Два Бога за одним столом в дешевой забегаловке. Орарио не переставал удивлять своими контрастами.

— Для меня честь познакомиться с вами, — Рейн вежливо наклонил голову, обозначая уважение к статусу, но без лишнего подобострастия.

Такемиказучи одобрительно хмыкнул.

— Спокойный, слушай, Рейн… Ты говорил про свою маму. У неё случайно не было маленького шрама вот здесь, над бровью? И она не любила петь песни про горные реки?

Рейн на секунду замер. Образ матери — Ливии — всплыл в памяти. Шрам над левой бровью, который она всегда прикрывала челкой. И она часто напевала странные мелодии, когда готовила.

— Был, — медленно кивнул он. — Она говорила, что получила его в детстве.

Глаза Такемиказучи расширились, а затем наполнились теплотой.

— Ливия… — выдохнул он. — Значит, она добралась. Значит, выжила.

Он посмотрел на Рейна уже по-другому — не как на случайного прохожего, а как на родного племянника.

— Она служила в моем храме, на родине, — тихо сказал Бог. — Много лет назад. Была одной из младших жриц, но с характером воина. Во время Великой Смуты она и еще несколько девушек пропали. Я думал… я думал, их забрало море или война.

Он залпом допил кружку, словно смывая горечь старых воспоминаний.

— Рад. Искренне рад, что она нашла свой путь. И вырастила такого крепкого сына. Ты похож на неё, парень. Тем же упрямым взглядом.

Рейн слушал, и в его голове крутились шестеренки.

«Мама никогда не говорила, что служила Богу, — подумал он. — Она рассказывала сказки о востоке, учила меня держать палочки, но о храме — ни слова. Почему? Стыдилась, что сбежала? Или боль потери была слишком сильной?»

Он видел неподдельную эмоцию на лице Такемиказучи. Бог Войны скорбел о своей потерянной «дочери» и радовался её спасению. Судя по всему, их расставание было трагичным, и Ливия просто закрыла эту главу своей жизни на замок.

«Надо будет написать ей, — решил Рейн. — Или, когда мы с Беллом твердо встанем на ноги, перевезти родителей сюда. Эта встреча… она нужна им обоим. Матери нужно знать, что её Бог помнит о ней. Это принесет ей покой».

— Спасибо, — Рейн почувствовал укол совести за то, что это не совсем его история, но в то же время ощутил странную благодарность к этому Богу. Он помнил имя своей служанки спустя годы. Это много говорило о его характере.

Рейн перевел взгляд на синеволосого спутника, который все это время деликатно молчал, давая спокойно поговорить.

— А вы, — обратился к нему Рейн. — Лорд Миах, верно?

— Просто Миах, — мягко поправил тот. — Здесь нет титулов.

— Я хотел выразить вам благодарность, — серьезно произнес Рейн. — Вчера мы с напарником приобрели партию товара в вашей лавке. В том переулке у старой церкви.

Миах застыл с кружкой у рта.

— В «Синей Аптеке»? — переспросил он, явно не ожидая такого поворота. — Партию?

— Десять малых лечебных и два противоядия, — уточнил Рейн. — Ваша помощница, Нааза, продала их нам. Мы уже успели опробовать одно в деле. Эффективность… выше всяких похвал. Чистая работа, без осадка и побочных эффектов. Лучшее соотношение цены и качества в городе.

Лицо Миаха вытянулось от изумления, которое тут же сменилось трогательной, почти детской радостью.

— Так это были вы? — он поставил кружку и, к немалому удивлению Рейна, слегка склонил голову в знак признательности. — Нааза рассказала мне. Она прибежала вчера вся на эмоциях, говорила, что двое «странных парней» выкупили почти весь запас и даже не побрезговали дурными слухами. Спасибо вам.

— Не стоит благодарности, — Рейн покачал головой. — Это был деловой подход. Меня не интересуют сплетни, лорд Миах. Меня интересует результат. А ваши эликсиры работают.

— Приятно встретить того, кто зрит в корень, — грустно улыбнулся Миах. — Обычно люди предпочитают переплачивать за красивую этикетку «Диан Кехт», даже если внутри то же самое. Вы… ваша покупка очень помогла нам. Нааза смогла закупить свежие травы.

Такемиказучи громогласно рассмеялся, хлопнув друга по спине так, что тот едва не поперхнулся.

— Видишь, Миах! Я же говорил! Карма существует! Вот сидит парень — сын моей жрицы и клиент твоей лавки! Сама судьба свела нас за этим столом!

Рейн позволил себе легкую, искреннюю улыбку. Эти двое… Они ломали все стереотипы о небожителях. Один — шумный, сентиментальный вояка. Другой — скромный, талантливый целитель, не потерявший чести в нищете.

— Выпьем! — провозгласил Такемиказучи, поднимая кружку. — За Ливию! За удачную торговлю! И за новые встречи!

Рейн поднял свой эль, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает его.

— За встречу.

Вечер в «Старом Бочонке» перестал быть томным и плавно перетекал в стадию «душевные посиделки».

Рейн уже допивал вторую кружку эля, слушая байки Такемиказучи о восточных техниках владения копьем, когда дверь таверны со скрипом отворилась. В проеме показалась маленькая фигура, которая выглядела так, словно проиграла битву с жизнью.

Это была та самая продавщица картошки.

Её хвостики уныло висели, белое платье было заляпано маслом и мукой, а в глазах читалась вселенская скорбь. Она буквально доплелась до их столика и, не спрашивая разрешения, плюхнулась на свободный стул рядом с Рейном, уронив голову на сложенные руки.

— Я ничтожество… — глухо донеслось из-под её рук. — Мир жесток. Люди злые. Картошка остыла.

— Тяжелый день, Гестия? — сочувственно спросил Миах, пододвигая ей меню.

— Ужасный! — она резко вскинула голову. Её голубые глаза сверкнули праведным гневом. — Ноль! Зеро! Ни одной продажи за последние три часа! Мой начальник сказал, что если я завтра не продам двойную норму, он вычтет стоимость масла из моей зарплаты! А там и вычитать нечего!

Она вдруг замерла, заметив Рейна. Её нос смешно сморщился.

— А это кто? — она бесцеремонно ткнула в него пальцем. — Почему с нами сидит смертный? Мы что, снизили планку секретности до уровня «проходной двор»?

— Гестия, имей совесть, — хохотнул Такемиказучи. — Это Рейн. Он мой земляк, сын моей жрицы и спаситель бюджета Миаха. Рейн, познакомься. Это Гестия. Богиня домашнего очага, огня и, временно, жареных закусок.

Рейн, который уже догадался, кто перед ним, медленно кивнул, скрывая улыбку за кружкой.

— Для меня честь, Богиня, — произнес он с легкой иронией. — Я видел, как вы… работали сегодня. Ваша страсть к делу впечатляет.

Гестия подозрительно прищурилась, пытаясь понять, издевается он или нет, но затем махнула рукой.

— Эй, трактирщик! Пива! Самого дешевого, но большую кружку! — крикнула она. — И запиши на счет Таке!

— Эй! — возмутился Бог Войны, но тут же добродушно махнул рукой. — Ладно, гулять так гулять.

Когда принесли выпивку, Гестия припала к кружке с жадностью путника в пустыне. Осушив половину залпом, она с громким стуком поставила её на стол и вытерла пену с губ тыльной стороной ладони.

— Вот скажи мне, Рейн, — начала она, опасно накренившись в его сторону. От неё пахло маслом, дешевым мылом и хмелем. — Почему вы, люди, такие сложные? Я предлагаю им вкусную еду! С любовью! А они проходят мимо, как будто я пустое место! Неужели я прошу многого? Просто немного внимания!

Рейн сделал глоток своего эля, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, размывая границы реальности. Ситуация была сюрреалистичной. Он сидел за липким столом, а вокруг него три великих сущности — Бог Войны, Бог Врачевания и Богиня Огня — обсуждали проблемы малого бизнеса и кредитов.

— Людям не нужна просто еда, Гестия, — философски заметил он, глядя на пузырьки в бокале. — Им нужна история. Впечатление! То ради чего они захотят вернутся и попрововать твою стряпню. А вы продаете просто картошку.

— Это не просто картошка! — возмутилась она, но тут же сдулась. — Эх… ты прав. Может, мне стоит переодеться в костюм монстра?

— Не стоит, — хором ответили Такемиказучи и Миах.

Посиделки затянулись еще на час. Такемиказучи, который, казалось, мог перепить океан, вдруг глянул на небо и хлопнул себя по лбу.

— Проклятье! Я же обещал Оке провести тренировку на рассвете! Если опоздаю, она мне всю плешь проест.

Он резко встал, бросил на стол мешочек с монетами, покрывающий весь счет с лихвой.

— Рейн, дружище! — он положил тяжелую ладонь на плечо парня. — Ты выглядит самым трезвым и крепким. Сделай милость, присмотри за этими… легковесами. Проводи их, чтобы они не потерялись и не уснули в канаве.

— Что? — Рейн моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. — Подождите, я не подписывался в няньки…

— Спасибо! Ты настоящий мужик! — Такемиказучи уже исчез в темноте переулка, оставив после себя лишь эхо своего смеха.

Рейн перевел взгляд на своих спутников.

Миах сидел, уставившись в одну точку расфокусированным взглядом, и выглядел так, словно его сейчас укачает прямо на стуле. Гестия клевала носом, что-то бормоча про хрустящую корочку.

— Боже, за что… — простонал Рейн, потирая виски.

Путь домой напоминал паломничество калек.

Миах оказался слаб не только на голову, но и на желудок. Они не прошли и двух кварталов, как Бог Целительства позеленел и метнулся в ближайшую подворотню, к старому колодцу.

Звуки, доносившиеся оттуда, заставили бы содрогнуться даже минотавра.

Рейн и Гестия остались стоять у входа в переулок, прислонившись к стене. Ночная прохлада Орарио пробирала до костей. Гестия обхватила себя руками, пытаясь согреться. Её наряд — то самое открытое платье с лентой — явно не был рассчитан на ночные прогулки. Она мелко дрожала, и её зубы начали выбивать дробь.

Рейн, которого алкоголь грел изнутри, посмотрел на неё. Потом на её голые плечи. Потом на свою куртку.

— Идиотский наряд, — буркнул он беззлобно.

— Это… ик… рабочий униформа! — огрызнулась она, стуча зубами. — Для привлечения… к-клиентов.

Рейн вздохнул, снял свою кожаную куртку, оставшись в одной рубашке, и набросил её на плечи богини. Куртка была ей велика размера на три и пахла кожей, табаком и немного — самим Рейном.

— Укутайся, — скомандовал он, поежившись от резкого порыва ветра. — А то еще заболеешь, и мир лишится лучшего продавца картошки.

Гестия замерла. Она удивленно посмотрела на куртку, потом на Рейна, который уже отвернулся и с мрачным интересом слушал очередной приступ Миаха.

— С-спасибо, — тихо пискнула она, зарываясь носом в воротник. Её щеки порозовели, и на этот раз не от пива.

— Господин Миах! Ты там живой? — крикнул Рейн в темноту.

— Я… в порядке… — донесся слабый, булькающий голос. — Просто… салат был лишним…

В этот момент со стороны главной улицы послышались легкие шаги.

— Рейн?

Рейн обернулся. К ним подходил Белл. Он выглядел окрыленным, его глаза сияли, а походка была легкой, почти танцующей. Контраст с их унылой компанией был разительным.

— О, Белл, — Рейн приветственно махнул рукой, стараясь сохранять вертикальное положение. — Как прошло? Ты прям светишься

— Это было… чудесно, — выдохнул Белл мечтательно, но тут же сфокусировался на происходящем. — А у тебя… что здесь происходит? Кто это?

Рейн пошатнулся, но устоял.

— А, это… — он широким жестом указал на кутающуюся в его куртку девушку. — Познакомься, Белл. Это Гестия. Богиня.

Затем он указал пальцем в темную подворотню, откуда доносились стоны.

— А там, в обнимку с ведром, Лорд Миах. Тоже Бог. Мы… культурно отдыхали.

— Б-боги?! — глаза Белла округлились до размеров блюдец. Он посмотрел на маленькую девочку в огромной куртке, потом на звуковое сопровождение из подворотни. — Ты шутишь?

— Приятно познакомиться! — Гестия попыталась сделать реверанс, но запуталась в полах куртки и чуть не упала. — Ик! Ой, какой милый мальчик! Ты тоже авантюрист?

— Д-да, — Белл растерянно поклонился.

В этот момент из тьмы выполз Миах. Он был бледен как полотно и держался за стену.

— Добрый вечер… — прохрипел он, пытаясь улыбнуться своей фирменной доброй улыбкой. — Прошу прощения за… уэ-э-э…

Улыбка сменилась гримасой ужаса, и Бог Целительства снова согнулся пополам.

— Ох, черт, — Рейн и Гестия синхронно бросились к нему. Рейн подхватил Миаха под одну руку, Гестия попыталась поддержать с другой, но сама чуть не упала.

— Белл, не стой столбом! — скомандовал Рейн. — Бери его с другой стороны! Нам нужно дотащить это божественное тело до аптеки.

Белл, все еще пребывая в состоянии глубокого шока, подбежал и подставил плечо.

— Я… я несу Бога? — пробормотал он, чувствуя тяжесть тела Миаха. — Я несу пьяного Бога?

— Привыкай, — усмехнулся Рейн.

Сцена у «Синей Аптеки» была достойна кисти художника-авангардиста.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Нааза — девушка-собака с протезом руки. Её уши дернулись, когда она увидела эту процессию: двух парней, которые скупили у неё полмагазина, тащат её бесчувственного покровителя, а за ними семенит Богиня Огня.

— Вы… — Нааза прищурилась, и её хвост нервно дернулся. — Что вы сделали с Лордом Миахом?

— Вернули в целости и сохранности, — отрапортовал Рейн, передавая обмякшее тело в руки подоспевшей (и очень сильной для своего вида) помощницы. — Немного перебрал с элем.

— Прости, Нааза! — виновато пискнула Гестия, выглядывая из-за спины Белла. — Таке угощал… мы не уследили.

Нааза тяжело вздохнула, закатив глаза, но бережно приняла своего Бога.

— Спасибо, что не бросили его, — буркнула она, но в её голосе слышалась благодарность. — Я позабочусь о нем. А вы… идите уже. От вас черезчур несет.

Когда дверь аптеки закрылась, на улице повисла тишина.

— Ну что, — Рейн посмотрел на Гестию. — Тебя куда?

— Тут недалеко, — махнула она рукой. — Северная часть улицы Дедала. Старая церковь.

Они дошли быстро. Белл шел молча, все еще переваривая события вечера. Рейн же боролся с желанием лечь спать прямо на мостовой.

Когда они остановились у ржавых ворот заброшенной, полуразрушенной церкви, Рейн скептически оглядел здание. Крыша провалилась, окна были забиты досками, а двор зарос сорняками по пояс.

— Ты… живешь здесь? — спросил он, и хмель немного выветрился от удивления. — Серьезно?

— Ну да, — Гестия смущенно поковыряла носком сандалии землю. — Сверху выглядит не очень, знаю. Но внизу, в подвале, вполне сухо! И… уютно. Почти.

Не став дожидаться, пока она уснет стоя, Рейн аккуратно подтолкнул её к входу.

— Иди спи, Богиня. Завтра будет новый день.

Гестия что-то промычала и, шатаясь, скрылась в темноте руин.

Рейн и Белл остались одни на пустой улице. Ветер шелестел листвой, где-то вдалеке лаяла собака.

— Ну, — Рейн потянулся, чувствуя, как хмель начинает отступать, уступая место усталости. — Идем домой?

Белл посмотрел на друга, потом на закрытую дверь церкви, потом снова на Рейна. И вдруг начал хихикать.

— Что смешного? — приподнял бровь Рейн.

— Просто… — Белл покачал головой, и смешок перерос в откровенный смех. — Мы всего недавно в Орарио. Я сегодня был на свидании с эльфийкой из Гильдии. А ты пил с Богами, и даже отдал свою куртку Богине Огня, которая живет в развалинах.

Рейн фыркнул и через секунду сам расплылся в улыбке.

— Звучит как бред сумасшедшего, да?

— Ага, — кивнул Белл. — Полный бред.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Белл, — Рейн хлопнул друга по спине, и они медленно побрели в сторону гостиницы. — Иногда она бывает покруче любой сказки. Главное — вовремя найти кого-то, кто дотащит тебя до дома.

Их смех эхом отразился от каменных стен спящего города, растворяясь в ночном небе Орарио.

Звон металла, ударившегося о камень — нет, о кость, — эхом разнесся по узкому коридору четвертого этажа.

— Черт! — выдохнул Белл, отпрыгивая назад.

Его кинжал, верный спутник на первых трех этажах, сейчас оказался бесполезен. Лезвие скользнуло по темно-фиолетовой, бугристой шкуре монстра, высекая сноп искр, но не оставив даже царапины.

Перед ними, шипя и перебирая короткими, мощными лапами, стоял Пещерный Ящер. Это была тварь размером с крупного волка, но гораздо массивнее. Его тело покрывали роговые пластины, нарастающие друг на друга, словно черепица, а длинный хвост, увенчанный костяным наростом, нервно бил по полу, кроша мелкие камни.

— Не бей в спину! — крикнул Рейн. Его голос был сухим и жестким, лишенным и тени привычной иронии. — Ты только затупишь лезвие.

Сам Рейн стоял впереди, держа свой черный меч в низкой защитной стойке. Ящер, сфокусировав на нем свои желтые, немигающие глаза, издал низкий горловой рык и бросился в атаку.

Ящер двигался как таран. Он опустил голову, выставляя вперед лобную пластину, и устремился в ноги Рейну, намереваясь сбить, опрокинуть и разорвать.

— Принял!

Рейн не стал блокировать удар жестко — это сломало бы ему руки, учитывая вес и инерцию твари. В последний момент он сделал шаг в сторону, уходя с линии атаки, и плашмя ударил мечом по боку пролетающего мимо монстра.

Удар был страшной силы. Тяжелое черное железо врезалось в ребра ящера.

КРАК!

Звук был глухим, неприятным. Ящера занесло, его лапы заскрежетала по камню, но он не упал. Чешуя выдержала. Монстр лишь мотнул головой и с невероятной для такой туши скоростью развернулся, хлестнув хвостом.

Рейн успел подставить меч. Удар хвоста был похож на попадание стенобитного орудия. Рейна протащило на полметра назад, его сапоги оставили борозды в пыли. Руки онемели до плеч, но он устоял.

— Белл, сейчас! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Живот! У него мягкое брюхо! Я держу голову!

Рейн рванул вперед, сокращая дистанцию. Он намеренно открылся, провоцируя тварь на укус. Ящер, ведомый инстинктом, распахнул пасть, усеянную рядами игловидных зубов, и метнулся к горлу человека.

Это было лезвие бритвы. Рейн вбил рукоять меча в открытую пасть, блокируя челюсти, и навалился всем весом, прижимая голову твари к земле. Мышцы на его руках вздулись, сухожилия затрещали от напряжения. Сила монстра была чудовищной — без Фалны Рейн проигрывал в чистой физической силе, он держался только на технике.

— Давай!!!

Белая тень метнулась сбоку. Белл, воспользовавшись тем, что ящер был зафиксирован, скользнул по полу в подкате. Он оказался прямо под брюхом беснующегося монстра.

Там, где заканчивались роговые пластины спины и начиналась светлая, желтоватая кожа живота.

— Ха-а-а!

Белл вогнал кинжал по самую рукоять, вспарывая мягкую плоть, и рванул лезвие на себя, расширяя рану.

Ящер взревел — звук был полон боли и ярости. Он дернулся так сильно, что отшвырнул Рейна в стену, как тряпичную куклу. Хвост беспорядочно замолотил по воздуху, едва не задев голову Белла, который успел откатиться в безопасную зону.

Монстр сделал пару неверных шагов, оставляя за собой черный дымный след, завалился на бок и начал распадаться.

Спустя мгновение в коридоре остались только два тяжело дышащих человека и фиолетовый камень маны, лежащий в горстке пепла.

Рейн сполз по стене на пол, массируя ушибленное плечо.

— Тяжело, — констатировал он, сплевывая вязкую слюну. — Слишком жестко для четвертого этажа. Нашего оружия не хватает.

Белл, все еще сидя на коленях, смотрел на свой кинжал. На лезвии появилась крохотная зазубрина.

— Я думал, он сломает мне руку, когда дернулся, — признался он дрожащим голосом. — Если бы ты не удержал его голову…

— Если бы ты не вспорол его, мы бы до сих пор плясали с ним, пока не выдохлись, — Рейн поднялся, отряхнул штаны и подобрал камень. — Отличная работа, напарник. Но сигнал тревожный. Мы почти уперлись в потолок.

Они нашли относительно безопасный тупик — небольшую нишу, образовавшуюся после обвала породы, — чтобы перевести дух. Адреналин отступал, уступая место ноющей боли в мышцах и голоду.

Рейн сидел, прислонившись спиной к прохладному камню, и протирал меч ветошью. Белл расположился напротив.

— Рейн, — тихо начал Белл, глядя на мерцающий мох на потолке. — Насчет того, что ты говорил вчера… про Богов.

Рейн не прервал своего занятия, лишь вопросительно повел бровью.

— Ну, те, с кем ты пил, — уточнил Белл. — Лорд Такемиказучи, Лорд Миах… и Богиня Гестия. Ты… ты рассматриваешь их как вариант? Для нас?

Рейн замер. Он отложил ветошь, убрал меч в ножны и посмотрел на друга. Взгляд его был тяжелым, задумчивым. Он молчал долго, взвешивая каждое слово.

— Если честно, Белл, — наконец произнес он со вздохом, в котором слышалась усталость взрослого человека, вынужденного принимать непопулярные решения. — Я сам в раздумьях. Сердце говорит одно, а разум — другое.

Белл наклонил голову, ожидая продолжения.

— Разум говорит, что нам нужно искать дальше, — усмехнулся Рейн, но улыбка вышла невеселой. — Смотри сам. Семья Такемиказучи. Бог отличный, мужик мировой. Но он проговорился, что они здесь не просто так. Они ищут кого-то. Конкретного человека.

Рейн сделал паузу, вспоминая горящие глаза Бога, когда тот говорил о Ливии.

— Они не местные, Белл. Они пришли с Востока с целью. И когда они найдут этого человека… или убедятся, что его здесь нет… что помешает им собрать вещи и уйти обратно на родину? Мы останемся в Орарио одни, с печатью на спине, которую придется менять. Временное пристанище — это не то, что нам нужно.

Белл кивнул, соглашаясь с логикой.

— А Лорд Миах? — спросил он. — Он показался мне очень добрым. И Нааза… хоть и строгая, но заботливая.

— Миах — святой, — без тени иронии сказал Рейн. — И в этом его проблема. Ты видел его одежду? Видел его аптеку? Он в долгах, Белл. Глубоких, страшных долгах. Вступить к нему — значит взять на себя часть этого груза. Я не боюсь работы, но мы пришли сюда, чтобы покорять Подземелье, а не отрабатывать проценты по кредитам. К тому же, их профиль — сбор трав и создание зелий. Мы с тобой бойцы, а не собиратели. Нам нужна практика меча, а не секатора.

— Яснооо… — протянул Белл. — Значит… остается Богиня Гестия?

Рейн прикрыл глаза, вспоминая маленькую фигуру в своей куртке, дрожащую от холода.

— Гестия… — он хмыкнул. — Она искренняя. Живая. Она больше похожа на человека, чем многие люди. Но, Белл… ты видел, где она живет. Руины. Нищета. У неё ничего нет.

Он посмотрел Беллу прямо в глаза.

— Вступая в Семью, ты присягаешь Богу. Ты ждешь от него покровительства, мудрости, направления. А с Гестией… у меня такое чувство, что это не мы будем под её крылом, а нам придется удочерить капризного подростка. Кормить её, одевать, защищать от её же начальника. Готов ли ты стать отцом для Богини в свои четырнадцать лет?

Белл смутился, представив эту картину.

— Ну… это звучит сложно.

— Вот именно. Поэтому я и сомневаюсь. Нам нужен старт, трамплин. А здесь мы получим гири на ноги. Хотя… — Рейн замолчал, не закончив мысль. «Хотя именно такие гири иногда оказываются из чистого золота».

— Ладно, война войной, а обед по расписанию, — Рейн решил сменить тему, чувствуя, что атмосфера стала слишком мрачной.

Белл просиял. Он потянулся к своему рюкзаку и достал небольшую, аккуратно упакованную в желтый платок коробочку.

— Время бенто! — радостно объявил он.

Рейн достал свой сверток — точно такой же, но в темно-синей ткани.

Они открыли крышки. Внутри лежали идеально нарезанные сэндвичи с ветчиной, свежими овощами и мягким сыром. Запах домашней еды в сыром подземелье казался чем-то нереальным, волшебным.

Рейн смотрел на еду, и его мысли невольно вернулись на несколько часов назад.

Утро того же дня.

Улицы Орарио еще тонули в утреннем тумане. Воздух был влажным и прохладным, город только просыпался.

Они шли быстрым шагом, направляясь к кузнице, чтобы забрать починенную экипировку, а затем — сразу вниз, к Башне.

— Авантюристы! Доброе утро!

Голос прозвучал неожиданно звонко в утренней тишине. Рейн и Белл остановились.

У входа в таверну «Хозяйка Плодородия», с метлой в руках, стояла Сир. На её щеках играл румянец, пепельные волосы были аккуратно собраны, а передник сиял белизной. Она выглядела так, словно сошла с рекламного плаката идеальной жизни.

— Сир? — удивился Белл. — Доброе утро! Ты так рано на ногах?

— Кто рано встает, тому… ну, вы знаете, — она хихикнула, опираясь на метлу. — А вы куда в такую рань? Выглядите очень целеустремленными.

— Нам нужно забрать броню из ремонта, — охотно начал рассказывать Белл, который при виде девушки всегда терял бдительность. — А потом сразу в Подземелье. Хотим попробовать спуститься ниже третьего этажа сегодня.

— В Подземелье? — глаза Сир радостно округлились. — Как чудесно! Значит, вы уже нашли Семью? Я так рада за вас!

Белл открыл рот, чтобы честно сказать: «Нет, мы идем сами по себе», но осекся.

Рейн, стоящий чуть позади, сохранял молчание. Его взгляд скользнул по фигуре девушки. Она предположила наличие Семьи. Логично. Обычные люди туда не ходят.

— Ну… мы… — замялся Белл.

— Ой, простите! — перебила его Сир, всплеснув руками. — Я вас задерживаю! Стойте здесь, никуда не уходите! Буквально секундочку!

Она, не дожидаясь ответа, развернулась и юркнула в двери таверны.

Белл вопросительно посмотрел на Рейна.

— Что это было?

Рейн лишь пожал плечами, глядя на закрытую дверь.

— Понятия не имею.

Сир вернулась через минуту. В руках она держала два свертка.

— Вот! — она с сияющей улыбкой протянула желтый сверток Беллу. — Нельзя идти на подвиги на голодный желудок. Это вам на обед. Я сама приготовила!

— Э… мне? — Белл покраснел, принимая дар. — Спасибо, Сир! Ты не обязана была…

— Бери, бери! — она отмахнулась. А затем, к удивлению Рейна, подошла к нему и протянула второй, синий сверток.

— И для мистера серьезного, — её серые глаза смотрели на него с лукавым прищуром. — Тебе тоже нужны силы, Рейн. Присматривать за Беллом — тяжкий труд.

Рейн на секунду замешкался. Обычно все внимание доставалось Беллу. Это было привычно и понятно. Но этот жест…

Он посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать что-то за этой маской радушия. Там была лишь чистая, кристальная доброжелательность. И от этого становилось не по себе.

— Спасибо, Сир, — спокойно произнес он, принимая бенто. — Это очень любезно с твоей стороны.

— Удачи вам! — она отступила назад, сложив руки за спиной и слегка наклонившись вперед. — Возвращайтесь целыми!

Она помахала им рукой и, развернувшись, скрылась в таверне, оставив после себя лишь легкий запах выпечки и ощущение какой-то недосказанности.

Рейн откусил кусок сэндвича. Вкус был идеальным. Свежий хлеб, сочное мясо, правильный баланс специй.

— М-м-м! — промычал Белл с набитым ртом. — Это божественно! Сир просто чудо!

Он проглотил кусок и посмотрел на Рейна с победным видом.

— Видишь? Ты говорил, что она, может быть, влюблена… А она сделала обед нам обоим! Она просто хороший друг, Рейн. Добрая душа.

Рейн медленно жевал, глядя в темноту коридора.

«Добрая душа…» — подумал он.

Он не стал озвучивать свои мысли Беллу. Не стал говорить о том, что Сир стояла с метлой именно в тот момент, когда они проходили мимо, хотя они вышли раньше обычного. Не стал говорить о том, что бенто были уже готовы и упакованы, словно она знала, что они придут.

— Вкусно, — только и сказал Рейн вслух, пробуя свой обед и с благодарностью принимая неожиданное угощение.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая белый камень Вавилона в тревожные оттенки оранжевого и пурпурного, когда Рейн и Белл наконец вывалились из дверей Башни.

Вокруг сновали другие группы авантюристов. Бодрые, шумные, уже обсуждающие, в каком кабаке они будут пропивать добычу. Они провели в Подземелье от силы часа четыре и вернулись с полными рюкзаками.

Рейн и Белл выглядели на их фоне как шахтеры после двойной смены. Грязные, в пыли, с темными кругами под глазами. Их вылазка на четвертый этаж заняла почти весь день. Там, где благословленные Фалной просто рубили монстров и шли дальше, им приходилось "танцевать" с каждым противником, выгадывая моменты, и тратя драгоценные силы.

Обменяв камни в Гилдии (сумма вышла неплохой, но не фантастической, учитывая затраченные усилия), они вышли на площадь.

Перед ними лежала гора снаряжения. Броня Белла требовала правки, меч Рейна нуждался в заточке, а кинжал — в полировке. Кто-то должен был тащить всё это к кузнецу, пока второй пойдет занимать очередь в баню.

Они переглянулись. Слова были не нужны.

— Раз… — начал Рейн, разминая кисть.

— Два… — Белл сглотнул, глядя на руку друга.

— Три!

— Камень, ножницы, бумага! — выкрикнули они хором, привлекая внимание прохожих.

Рейн выбросил кулак. Тяжелый, уверенный камень. Белл выбросил два пальца. Ножницы.

Секунда тишины.

Белл уставился на свою руку так, словно она его предала. Его плечи поникли, а из груди вырвался стон, полный вселенской скорби.

— Почему?! — простонал он, глядя в небо. — Я был уверен, что ты выберешь бумагу! Ты же всегда действуешь от защиты!

— Камень — это надежность, Белл, — хмыкнул Рейн, победно поднимая сжатый кулак к небу. — Ничего личного. Просто статистика.

Он похлопал убитого горем друга по плечу.

— Встречаемся через час у бани. Не забудь попросить, чтобы проверили крепления на наплечнике.

Оставив Белла, который с видом мученика начал навьючивать на себя сумки с железом, Рейн сунул руки в карманы и неспешно побрел по вечернему Орарио.

Хмель победы в мини-игре быстро выветрился, уступив место мрачным размышлениям.

Четвертый этаж.

Рейн прокручивал в голове сегодняшний бой. Да, они справились. Они убили пятерых ящеров и десяток кобольдов. Но какой ценой?

«Мы слишком медленные», — думал он, пиная камешек на мостовой. — «Мы тратим на одного ящера слишком много времени. А ведь это совсем начальные этажи».

Он вспомнил момент, когда меч соскользнул с чешуи.

«Оружие не тянет. Силы не хватает, чтобы пробить защиту грубой мощью, а техника бесполезна, если клинок не может разрезать цель. И самое неприятное… мы дрались двое на одного. А если их будет двое-трое? Проблемно?»

Вывод был неутешительным. Без качественного скачка — будь то Фална или снаряжение более высокого класса — пятый этаж станет стеной. Они уперлись в потолок человеческих возможностей.

Погруженный в эти мысли, Рейн вышел на торговую улочку Северного района.

Шум толпы вывел его из задумчивости.

Возле одного из ларьков, торгующих жареными закусками, собралась небольшая группа зевак. Рейн, движимый любопытством, подошел ближе и замер.

Картина была достойная театральной постановки.

На земле, прямо на брусчатке, в позе глубочайшего раскаяния (догэза), сидела Гестия.

Над ней возвышался владелец лавки — тучный мужчина с густыми усами. Он выглядел сердитым, но в то же время как-то растерянно.

— Гестия! — гремел он, размахивая руками. — Это уже ни в какие ворота! Ты снова съела товар?? Где деньги за проданные крокеты?

— Простите! — донеслось от земли. Гестия медленно подняла голову.

Рейн едва сдержал смешок. Богиня применила свое коронное оружие, и это было оружие массового поражения.

Её огромные голубые глаза были полны слез, готовых вот-вот пролиться ручьями. Губы были сложены в дрожащую «уточку». Хвостики поникли. Она выглядела как брошенный под дождем щенок, которого еще и пнули напоследок.

— Я… я была так голодна! — всхлипнула она, молитвенно сложив руки. — А покупателей не было… И они так пахли… Начальник, прошу! Дайте мне еще один шанс! Я отработаю! Я продам в два раза больше завтра! Честно-честно!

Она шмыгнула носом и посмотрела на него снизу вверх взглядом, способным растопить ледник.

Толпа вокруг зашепталась.

— Эй, полегче с ней… — Она же совсем девчонка… — Смотри, как он её довел, мужлан…

Начальник, услышав шепот, начал стремительно краснеть и потеть. Его решимость таяла на глазах под напором общественного мнения и «лучей милоты» от Богини.

— А ну… хватит! — зашипел он, оглядываясь на людей. — Встань сейчас же! Не позорь меня!

— Вы не выгоните меня? — с надеждой спросила Гестия, не меняя позы и лишь усилив напор глаз.

— Нет! Не выгоню! Только встаньте, ради всего святого, вы же Богиня! — сдался мужчина, вытирая лоб. — Завтра последняя смена! Не будет продаж и выгоню!

— Спасибо!!! — Гестия подпрыгнула, мгновенно сменив выражение лица на сияющее, и начала кланяться с частотой отбойного молотка. — Вы лучший! Самый добрый начальник в мире!

Рейн, наблюдавший за этой сценой из тени навеса, покачал головой.

«Богиня…» — с иронией подумал он. — «Великая сущность, выпрашивающая работу за еду с помощью щенячьих глаз. И ведь сработало».

Он развернулся и пошел в сторону бани, чувствуя странную смесь жалости и уважения к её настойчивости. Она выживала, как могла.

Час спустя. Общественная баня Орарио.

Горячий пар клубился над поверхностью воды, пахнущей травами и мылом. В этот час народу было немного, и гулкое помещение было наполнено лишь плеском воды и редкими вздохами блаженства.

Рейн и Белл сидели в бассейне, погрузившись по самую шею. Горячая вода вытягивала усталость из мышц, растворяя напряжение прошедшего дня.

Белл сидел с закрытыми глазами, откинув голову на бортик. На его лице застыло выражение абсолютного счастья. Полотенце на голове чудом держалось, не падая в воду.

— Завтра в Лабиринт не пойдем, — негромко произнес Рейн, нарушая тишину.

Белл даже не открыл глаз. Его мозг, распаренный температурой, работал в режиме энергосбережения.

— Хммм? — лениво протянул он.

Рейн зачерпнул ладонью воду и плеснул себе на лицо.

— Нужно будет пройтись по магазинам, прицениться к чему-то серьезнее. Может, поискать какие-то расходники. С тем, что у нас есть сейчас, мы просто убьемся об стену.

Белл медленно, словно во сне, кивнул. Пузырьки воздуха поднялись от его носа.

— Оке-е-ей… — выдохнул он, сползая в воду еще глубже, так что на поверхности остались только глаза и макушка с полотенцем. — Как скажешь…

Рейн усмехнулся, глядя на друга, который сейчас больше напоминал вареную креветку, чем убийцу монстров.

Утро на заднем дворе гостиницы встретило их прохладой и звуком рассекаемого воздуха.

— Ха!

Деревянный меч Белла смазался в быстром выпаде, целясь в предплечье. Рейн не стал блокировать. Минимальное смещение корпуса, поворот бедра — и лезвие прошло в сантиметре от ткани, а кончик его собственного оружия мягко, но ощутимо ткнул Белла в бок, обозначая фатальное попадание.

Они не останавливались. Это был не бой, а урок, где ошибка стоила синяка, а не жизни.

— Четвертый этаж, — выдохнул Белл, разрывая дистанцию и тут же уходя в перекат от встречного удара. — Те ящеры... Может, просто обойдем?

— Коридоры узкие, — Рейн, держа меч в расслабленной, опущенной позиции, лениво шагнул в сторону, пропуская инерцию противника мимо себя. — Они зажмут нас в клещи.

Бой продолжался. Дыхание Белла сбивалось, но он держал ритм. Рейн видел, как мозг мальчика лихорадочно ищет решения прямо во время схватки. Это было хорошо. В Подземелье времени на совещания не будет.

— Уязвимость в суставах? — выкрикнул Белл, блокируя удар сверху и морщась от отдачи в руках. — Или... глаза?

— Уже лучше, — кивнул Рейн, усиливая напор.

Звон дерева о дерево участился. Рейн, заметив, что Белл, как и он начинает выдыхаться, решил заканчивать.

— У меня есть дела в городе, — бросил он, отводя очередной выпад. — Встретимся после полудня у Вавилона.

Белл, на секунду опешив от смены темы, попытался восстановить дыхание и ухмыльнулся, вытирая пот со лба:

— Да ладно? Неужели свидание?

— Вроде того.

Ответ прозвучал так обыденно, что Белл застыл с открытым ртом. Его защита упала ровно на мгновение — достаточное для Рейна. Короткое, смазанное движение, легкий хлопок по макушке, и Белл, ойкнув, повалился на траву.

— Убит, — констатировал Рейн, убирая тренировочный меч. — Не отвлекайся.

* * *

Орарио просыпался, наполняясь привычным гулом.

Рейн шел по мощеным улицам, вдыхая смесь ароматов свежей выпечки. Мимо спешили группы авантюристов: кто-то с энтузиазмом новичка, кто-то с угрюмой решимостью ветерана. Торговцы с грохотом поднимали ставни лавок, зазывалы прочищали горло перед долгим днем.

Он был в своей обычной одежде — простой, удобной, не выдающей в нем ни воина, ни богача. Его цель находилась в северном районе, где пересекались торговые пути ремесленников и поставщиков еды.

Впереди, среди потока людей, мелькнула знакомая фигура.

Миниатюрная брюнетка с двумя длинными хвостиками, вгрызаясь подошвами в брусчатку, тащила за собой тележку, которая явно была тяжелее её самой.

— Ы-ы-ых... — донеслось до Рейна натужное кряхтение. — Ну давай же... проклятое корыто...

Она упиралась ногами, наклонившись вперед под углом, противоречащим гравитации, но тележка двигалась со скоростью уставшей улитки. Рейн невольно усмехнулся. При всей своей внешней несуразности и детской непосредственности, в этой Богине чувствовалось упрямство, достойное уважения.

Он ускорил шаг, бесшумно подходя со спины.

— Не соизволит ли эта усердная продавщица крокетов принять помощь? — произнес он прямо над её ухом.

Гестия подпрыгнула, едва не выпустив ручки тележки.

— Рейн?! — она резко обернулась, её синие глаза округлились.

— Здравствуйте, Богиня Гестия, — он вежливо улыбнулся и, не дожидаясь разрешения, перехватил у неё рукояти.

Разница в Силе, даже с учетом того, что Рейн был обычным человеком, была колоссальной. То, что Богиня тащила, надрывая жилы, для него весило не столь существенно. Тележка легко покатилась вперед.

— Ох... Спасибо, — выдохнула Гестия, семеня рядом и поправляя сбившиеся хвостики. — Ты меня спас. Я думала, у меня руки отвалятся раньше, чем я дойду до точки.

— Не стоит, — отозвался Рейн, маневрируя между прохожими.

— И... прости за куртку, — вдруг тихо добавила она, виновато глядя на его рукав.

— За куртку? — переспросил он, хотя догадывался, о чем речь.

— Ну, тогда... когда я... в общем, мне неудобно, — она замялась, явно вспоминая прошлую неловкость.

— Я бы не посмел поступить иначе, — отшутился Рейн, легко поворачивая тележку на перекрестке. — Оставить даму в беде — дурной тон. К тому же, было бы неприятно, если бы вы уснули где-нибудь прямо на мостовой. Или, не дай бог, доставили проблем посторонним своим храпом.

Гестия вспыхнула, как маковый цвет.

— Я не храплю! — возмутилась она, но тут же сдулась, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. — Но ты прав... Это было бы ужасно стыдно.

Добравшись до нужного места — небольшого пятачка на оживленной улице, — Рейн поставил тележку. Он с интересом наблюдал, как Гестия, пытаясь вернуть себе божественное достоинство, начала раскладывать инвентарь.

— Эта крошка работает на чистом мана-камне! — гордо заявила она, заметив его взгляд, направленный на нижнюю часть тележки. — Смотри, тут специальный контур для нагрева масла.

Она щелкнула переключателем, и внутри устройства загорелся мягкий красноватый свет.

Рейн прищурился. Магические камни. Основа экономики и технологий этого мира. В отличие от его прошлого мира, где прогресс двигали электричество и пар, здесь всё держалось на кристаллизованной магии, добываемой из монстров. Уличные фонари, кухонные плиты, даже системы водоснабжения — всё это работало на "батарейках", выбитых из живых существ в Подземелье. Парадоксально: чтобы цивилизация процветала и грела воду в чайниках, нужно ежедневно устраивать геноцид в катакомбах. Изящная, но жестокая система.

— Впечатляет, — вслух произнес он. — Эффективно и без дыма.

Гестия тем временем надела белый фартук поверх своего... специфического платья. Рейн мысленно отметил, что синяя лента под грудью, кажется, выполняет не столько поддерживающую функцию, сколько архитектурную, создавая конструкцию, бросающую вызов физике.

— Ну всё! — она хлопнула в ладоши, принимая позу уверенного предпринимателя. — Налетай, народ! Лучшие джагамарукуны в Орарио! От самой Богини!

Рейн отошел чуть в сторону, прислонившись к стене здания, и стал наблюдать.

Место было выбрано неплохое: поток людей плотный, рядом перекресток. Но...

Прошло пять минут. Десять.

Авантюристы спешили в данж, горожане — по делам. Никто не останавливался. Энтузиазм на лице Гестии начал таять, как масло на сковороде. Плечи поникли, улыбка стала натянутой.

Рейн тихо хмыкнул, отвернувшись, чтобы скрыть усмешку.

Заметив это, Гестия сникла окончательно. Вид у неё был такой, словно её только что лишили статуса Богини во второй раз.

Не став затягивать пытку, Рейн отлип от стены.

— Один, пожалуйста, — он подошел к прилавку, выкладывая монеты.

Гестия встрепенулась, мгновенно просияв.

— Ага! Первый клиент! Сейчас-сейчас, сделаем в лучшем виде!

Зашипело масло. Аромат жареного картофеля и специй поплыл по улице. Рейн наблюдал за её движениями — быстрыми, немного суетливыми, но старательными. Через несколько минут ему вручили горячий, золотистый ... джагамарукун? Что это вообще за название такое.

— Ну как? — Гестия смотрела на него с надеждой и гордостью шеф-повара. — Вкусно ведь? Уже не терпится попросить добавки, правда?

Рейн откусил кусок, медленно прожевал. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Готовили около пяти минут, — произнес он сухо, глядя прямо ей в глаза. — Для уличной еды это вечность. Клиент уйдет, не дождавшись.

Улыбка Гестии дрогнула.

— Вкус неплох, — продолжил Рейн безжалостный разбор. — Но текстура суховата. После пары кусков хочется пить, а напитков у вас нет. К тому же, для завтрака это слишком тяжело — жир и крахмал. Камень в желудке перед работой. Но... сносно.

С каждым словом взгляд Гестии становился всё более стеклянным. Она словно уменьшалась в размерах, превращаясь в маленькую, побитую жизнью точку.

Когда Рейн потянулся за кошельком, чтобы оставить чаевые, она глухо спросила:

— Ты вообще зачем пришел? Поиздеваться?

— Случайно услышал, — просто ответил он. — Как маленькую девочку довел до слез злой начальник и пригрозился увольнением. Удивительно, правда?

Гестия побледнела, потом покраснела от гнева и стыда.

— Ты... ты подслушивал?! — она сжала кулачки, и её голос сорвался на визг. — Это... это богохульство! За издевательство над Богиней тебя постигнет кара! Я... я тебе такое устрою!..

Она начала было махать руками, пытаясь изобразить грозное божество, но вдруг замерла. В её голове прокрутились его слова. О времени готовки. О сухости. О напитках. Это не было пустым злословием. Это звучало как....

Она подняла глаза. Рейн стоял и смотрел на неё — спокойно, доброжелательно, с легкой полуулыбкой. Он никуда не уходил. Он ждал.

Гнев выветрился мгновенно, уступив место отчаянию.

Гестия шмыгнула носом, её хвостики поникли вперед, когда она резко склонилась перед ним в поклоне, едва не ударившись лбом о прилавок.

— Пожалуйста, помоги мне! — выкрикнула она в дерево столешницы. — Я не хочу потерять эту работу!

Рейн удовлетворенно кивнул.

— Конечно, Богиня.

— Доброе утро, жители и гости великолепного Орарио! — Глубокий, усиленный импровизированным рупором из плотной бумаги голос перекрыл шум толпы.

Рейн стоял посреди улицы, словно заправский глашатай, привлекая к себе взгляды прохожих.

— Позвольте обратиться к вам с просьбой! Совсем недавно к нам сошла великая Богиня Гестия. И по совместительству — одна из прекраснейших и добрейших Богинь в мире! — Рейн сделал театральную паузу, указывая рукой на прилавок. — Не упустите шанс! Попробуйте стряпню той, что самой сутью своей олицетворяет домашний очаг и уют! Божественный вкус по цене уличной закуски!

Люди начали оборачиваться. Аромат раскаленного масла и жареного картофеля, который Рейн специально разгонял картонкой, ударил по носам, мгновенно пробуждая аппетит у тех, кто спешил по делам без завтрака.

Гестия, стоя за прилавком, была красной, как спелый помидор. Она выдавливала из себя кривую, смущенную улыбку, кивая каждому, кто смотрел в её сторону, и отчаянно стараясь не провалиться сквозь землю от такого пафосного представления.

Полчаса назад.

— Но они же остынут! — протестовала Гестия, выкладывая очередную порцию джагамарукунов на деревянный поднос. — Крокеты вкуснее всего с пылу с жару! Если никто не купит, они просто пропадут, и мы уйдем в минус!

Рейн спокойно надрезал, а затем расставлял на краю прилавка стопку дешевых деревянных стаканов, которые купил в соседней лавке утвари.

— В этом и смысл, Богиня, — он ухмыльнулся, проверяя устойчивость конструкции. — Один из главных плюсов фритюрной еды — её внешний вид. Золотистая корочка и, главное, запах. Голод — это инстинкт. Когда человек видит гору готовой еды и чувствует аромат, его мозг уже начинает её есть.

Он подвинул поднос так, чтобы его было видно с дороги.

— К тому же, люди ненавидят ждать. Между тем, чтобы стоять пять минут в ожидании свежего, и тем, чтобы получить теплый прямо сейчас, большинство выберет второе. Скорость — это также часть сервиса. Человеку проще расстаться с деньгами, когда он видит товар лицом.

Гестия скептически нахмурилась, переворачивая шкварчащие шарики.

— А стаканы?

— Вода практически бесплатна, но в момент нужды её ценность повышается в разы. Тут и вступает система залога: вернул стакан — получил назад потраченные на него валлис. Это заставит их вернуться к ларьку, а там, глядишь, купят еще один.

Рейн выпрямился и поправил воротник.

— В таком бизнесе главное — привлечь внимание и создать поток. А об этом я уж позабочусь.

План сработал.

Сначала подошла пара авантюристов-новичков, привлеченная громкими словами о «Богине». За ними потянулись рабочие и торговцы. Рейн работал быстро: брал деньги, выдавал крокет в бумажке и стакан воды, пока Гестия, сбившись с ног, пополняла запасы на витрине.

Кто-то ел на ходу, спеша к городским воротам. Кто-то, купив еду, отходил к стене ближайшего здания, чтобы перекусить и обсудить планы на день, запивая жирную пищу прохладной водой. Схема с возвратом тары работала идеально: люди подходили вернуть стакан, получали мелкую монетку назад, и Гестия, сияя, благодарила их.

К полудню поток начал иссякать. Рейн, прислонившись к боку тележки, с наслаждением пил воду из последнего чистого стакана.

Гестия, закончив пересчитывать горку монет, подняла на него взгляд. Её левый глаз нервно подергивался.

— Так просто... — прошептала она благоговейно. — Тут выручка... тут выручка за несколько дней!

Рейн лишь мысленно хмыкнул. «Негусто».

— Мало просто продать еду один раз, — произнес он, глядя на улицу. — Нужно сделать так, чтобы они захотели вернуться завтра. Однако, будем честны: джагамарукуны продаются на каждом углу. По вкусу мы не сильно лучше конкурентов.

— Эй! — возмутилась Гестия.

— Увы, — отрезал Рейн. — У нас есть лишь одно неоспоримое преимущество перед остальными. То, чего нет ни у кого.

Гестия громко сглотнула. В её глазах зажглась искра театрального драматизма.

— И это?..

Рейн опустил взгляд на неё, прикрыл глаза и мягко, с легкой хитрецой в голосе произнес:

— Вы. Наш милейший маскот.

Гестия замерла. Краска залила её лицо от шеи до самых кончиков ушей. Она резко отвернулась, дернув хвостиками, и уткнулась в подсчеты, не в силах вымолвить ни слова.

Рейн лишь довольно улыбнулся, слегка прикрывая глаза.

* * *

Солнце стояло в зените, когда Рейн подошел к площади перед Вавилоном.

В руках он нес увесистый бумажный пакет с остатками непроданных крокетов — Гестия буквально всучила ему с собой, заявив, что это её благодарность и «растущему организму Белла нужно больше питаться», хотя внутри была в основном картошка.

У подножия гигантской башни, в тени одной из массивных колонн, он заметил знакомую белую макушку. Белл сидел на каменном парапете, расслабленно болтая ногами, а рядом с ним пристроилась крошечная фигура в просторном, скрывающем лицо балахоне. Они о чем-то оживленно беседовали, жуя что-то из небольшой корзинки, стоявшей между ними. Белл улыбался так открыто, словно говорил с другом, а не случайным знакомым.

Рейн неслышно подошел ближе, наблюдая за этой идиллией.

— Белл.

Мальчик вздрогнул, чуть не выронив еду, и резко обернулся. Фигура в капюшоне отреагировала иначе. Девочка (судя по комплекции, это была именно она) немного поспешно поднялась на ноги, отряхивая колени от невидимой пыли.

— Простите, мне, пожалуй, уже пора, — пропищал тонкий голосок из-под капюшона.

Она отвесила Беллу быстрый, но вежливый поклон, всем видом показывая, что знает своё место и не смеет задерживать авантюриста.

— Спасибо за угощение, Белл-сама. Я пойду.

Она уже развернулась, собираясь раствориться в толпе так же незаметно, как и появилась, когда голос Рейна остановил её.

— Постой.

Это не был приказ, но в спокойном тоне Рейна звучала такая уверенность, что маленькая фигурка замерла на полушаге. Она медленно повернулась к нему. Из темного провала капюшона на Рейна на мгновение блеснул внимательный, оценивающий взгляд — слишком цепкий для простой бродяжки, — но тут же сменился на испуганный и покорный.

Рейн протянул ей пакет с еще теплыми крокетами.

— Угощайся.

Девочка замешкалась, переводя взгляд с пакета на лицо Рейна и обратно.

— Это... мне?

— Лишним не будет, — кивнул Рейн. — Бери, пока горячие. Нам двоим столько не съесть, а выбрасывать еду — расточительство.

Маленькие руки, выглядывающие из широких рукавов, осторожно, словно боясь обжечься не о еду, а о саму ситуацию, приняли пакет.

— С-спасибо... — пробормотала она, прижимая ношу к груди.

Незнакомка снова поклонилась — сначала Беллу, затем Рейну. В этот раз её поклон был чуть менее глубоким, но в нем чувствовалась странная смесь благодарности и настороженности. Не задерживаясь больше ни секунды, она развернулась и быстро, почти бегом, направилась в сторону группы других носильщиков, толпившихся у входа в Подземелье, словно желая поскорее скрыться с глаз.

Рейн провожал её взглядом, пока маленький балахон не затерялся среди кожаной брони и тяжелых рюкзаков.

«Помощники», — задумчиво отметил он про себя. — «Люди, которые боятся сражаться с монстрами или просто не способны на это из-за отсутствия таланта. Живые рюкзаки, выполняющие роль вьючных мулов, собирающих лут, пока герои собирают славу».

В их существовании была жестокая логика Орарио: если ты слаб, ты либо обслуживаешь сильных, либо умираешь.

Он перевел взгляд на Белла, который тоже смотрел вслед удаляющейся маленькой фигурке. В глазах парня читалась какая-то наивная теплота и, возможно, даже восхищение.

— Я тебя не осуждаю, Белл, — произнес Рейн с абсолютно непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. — Вкусы у всех разные, и в этом городе нравы свободные. Но она уж чересчур молода и мала для тебя, тебе не кажется?

Белл моргнул. Смысл слов дошел до него не сразу — он все еще думал о новой знакомой. А когда дошел, осознание ударило его, как молния. Его лицо вспыхнуло ярче, чем у Гестии совсем недавно, став почти пунцовым.

— Э.... Э-э-э?!

Вечернее солнце заливало улицы Орарио густым, медовым светом, удлиняя тени зданий.

— Ы-ы-ы-ых!..

Гестия выгнулась назад так сильно, что в позвоночнике что-то приятно хрустнуло. Она стояла у служебного входа в лавку, чувствуя, как гудят ноги, но на лице сияла довольная улыбка.

— Свобода! — выдохнула она, похлопывая по позвякивающему мешочку на поясе. — И премия! Видел бы ты лицо начальника, когда мы пересчитывали кассу. У него борода чуть не отвалилась от удивления.

Она хихикнула, вспоминая округлившиеся глаза старого гнома. Тот, кто еще утром грозился увольнением, провожал её чуть ли не с поклонами.

— Гестия?

Знакомый мягкий голос заставил её обернуться. К ней приближался высокий мужчина с длинными синими волосами, держа в руках бумажный пакет с травами.

— О, Миах! — она приветственно махнула рукой. — Тоже закончил дела?

Бог врачевания тепло улыбнулся, поравнявшись с ней. Они неспешно двинулись в сторону своих «резиденций» — заброшенной церкви и аптечной лавки, находившихся в одном, не самом благополучном районе.

— Да, собирал ингредиенты, — кивнул Миах. — Но мои успехи меркнут перед твоими. Весь северный квартал только и гудит о «Картофельной Богине» и её невероятных крокетах.

Гестия споткнулась на ровном месте. Она медленно повернула голову. Миах смотрел вперед с невинным видом, но в уголках его губ пряталась хитрая усмешка.

— «Картофельная Богиня»? — переспросила она опасным шепотом. — Серьезно? И до тебя дошло?

— Слухи в Орарио распространяются быстрее чумы, — пожал плечами Бог. — Говорят, сам глашатай обещал божественное благословение каждому покупателю.

— А-а-а-а! — Гестия вспыхнула, закрывая лицо руками. — Не напоминай! Это так стыдно! Я думала, я сгорю прямо там, за прилавком!

— Зато эффективно.

— Это всё Рейн! — она резко отняла руки от лица, сжала кулачки и воинственно потрясла ими в воздухе. — Этот наглый, самоуверенный... манипулятор!... Да как у него язык повернулся?! В следующий раз я ему всё выскажу! Я устрою ему такой нагоняй, что он забудет, как улыбаться!

— Ну-ну, — примирительно заметил Миах. — Не кипятись. Если бы не он, ты бы сейчас шла домой без премии, верно?

Гестия замерла на полуслове, надула щеки и скрестила руки на груди, отвернувшись.

— Ну... может быть, — буркнула она неохотно. — Ладно, признаю. Он помог. Продажи и правда взлетели. У него... есть талант к таким вещам. Странный он. Вроде вежливый, а смотрит так, будто видит тебя насквозь.

— Он интересный юноша, — согласился Миах, становясь серьезнее. — Он произвел на меня впечатление. Умный, рассудительный. Не похож на типичного ребенка, жаждущего славы.

— Хмпф! — фыркнула Гестия, но уже без злобы. — Надеюсь, его Бог-покровитель держит его в узде. С таким характером ему нужен строгий присмотр.

Миах странно посмотрел на неё.

— Бог-покровитель? — переспросил он. — Гестия, разве ты не знаешь?

— Чего не знаю? — она остановилась, заметив перемену в его тоне.

— У него нет покровителя, — просто ответил Миах. — Он и его друг, Белл, прибыли в город совсем недавно. Они до сих пор без Семьи.

Гестия застыла. Шум вечерней улицы словно отключили.

В голове пронеслись воспоминания: Рейн, который тащит её тележку. Рейн, который придумывает план спасения её работы. Рейн, который, несмотря на подколы, не бросил её.

— Без... Семьи? — переспросила она, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.

— Да. Странно, что их до сих пор никто не перехватил, — задумчиво добавил Миах. — Видимо, они ищут что-то конкретное. Или просто не везет.

Дальше они шли молча. Миах, тактично не мешая её раздумьям, попрощался на перекрестке и свернул к своей лавке.

Гестия буквально влетела в сырое помещение под старой церковью. Она подбежала к стене, где висел потрепанный календарь.

Палец скользнул по датам и уперся в число через два дня. Жирным углем было обведено: «Ярмарка Фракций».

— Без Семьи... — прошептала она, и на её губах расцвела широкая, предвкушающая улыбка. — Значит, вы свободны.

В её глазах зажегся огонь охотника, увидевшего добычу.

— У меня есть шанс!

* * *

Окна Гильдии выходили на запад, и сейчас кабинет сотрудников был залит тревожным багровым светом.

Эйна Тюлль стояла у окна, прижимая папку с отчетами к груди. Закат сегодня был особенно ярким, кроваво-красным, словно небо над Орарио решило напомнить о жестокой природе этого города.

У неё было дурное предчувствие. Липкое, неприятное ощущение холодка под лопатками, которое появлялось каждый раз, когда кто-то из её подопечных задерживался в Подземелье дольше обычного.

Перед мысленным взором всплыли лица двух новичков. Рейн и Белл.

— Слишком самоуверенные, — прошептала она, глядя на возвышающуюся вдали Башню Вавилон.

Она вспомнила спокойный, взгляд Рейна. Он не выглядел глупцом. Но Подземелье не прощает ошибок даже гениям. Особенно гениям.

— Эйна-сан!

Резкий окрик и хлопок по плечу заставили полуэльфийку вздрогнуть. Она резко обернулась.

Перед ней стояла Миша Флотт, её коллега и подруга, с веселой улыбкой.

— Ты чего застыла? — Миша наклонила голову. — Я тебя зову-зову. Рабочий день окончен! Пойдем, или ты хочешь ночевать с бумагами?

Эйна выдохнула, пытаясь унять колотящееся сердце.

— Прости, Миша. Задумалась.

— Опять о новичках переживаешь? — понимающе цокнула языком подруга. — Брось. Твои подопечные выглядят крепкими ребятами. Вернутся, никуда не денутся.

— Надеюсь, — тихо ответила Эйна, бросив последний взгляд на кровавое небо за окном. — Просто надеюсь, что они знают меру.

* * *

Резкий запах крови ударил в нос. Смесь ржавчины, пыли и звериного смрада.

— Ха... ха... ха...

Белл прижался спиной к холодной, неровной стене пещеры. Его грудь ходила ходуном, каждый вдох отдавался болью в ребрах. Левая рука висела плетью, рукав был пропитан чем-то липким и горячим.

Его глаза, расширенные от ужаса, были прикованы к центру пещеры.

— Рейн... — прошептал он пересохшими губами.

В дальнем конце грота, в луже собственной крови, лежал его брат. Его названный брат. Тот, кто всегда знал, что делать. Тот, кто казался несокрушимой скалой.

Сейчас он лежал неестественно тихо, лицом вниз. А рядом, в пыли, валялась рукоять его меча. Лезвие было обломано под самый корень.

Белл перевел взгляд вперед.

В паре метров от него возвышалась гора мускулов, покрытая жесткой бурой шерстью.

Минотавр.

Чудовище не спешило. Оно стояло на задних лапах, возвышаясь над маленьким человеком, и смотрело на него сверху вниз. В его бычьих глазах, налитых кровью, не было ярости берсерка. Там было что-то гораздо более страшное — разумное, холодное высокомерие.

Монстр фыркнул, выпустив из ноздрей облака пара. Он наслаждался. Он знал, что добыче некуда бежать.

Белл чувствовал, как ноги превращаются в вату. Страх, липкий и холодный, сковал все тело. Это был не тренировочный бой. Здесь не будет остановки. Здесь не будет разбора ошибок.

Это был конец.

Несколькими часами ранее. Подземелье, четвертый этаж.

Воздух в узком каменном коридоре был тяжелым и спертым. Очередной кобольд рассыпался облаком пепла, оставив после себя лишь крошечный магический камень, но расслабляться было рано.

Стены Лабиринта внезапно пошли рябью. Камень запульсировал, словно живая плоть, и из него с мерзким хлюпающим звуком «родились» новые твари. Три подземных ящера. Они даже не коснулись пола — их когтистые лапы сразу вцепились в потолок, и монстры, извиваясь, рванули в сторону нарушителей.

Рейн и Белл лишь коротко переглянулись. Никаких криков, никаких лишних команд. По заранее отработанному плану они бросились в разные стороны, расширяя дистанцию.

Ящеры, повинуясь примитивным инстинктам, разделились: один метнулся за Рейном, двое других, клацая пастями, устремились за Беллом.

Когда расстояние между напарниками стало достаточно безопасным, а твари на потолке оказались всего в паре метров от Белла, готовясь к прыжку, мальчик резко сунул руку в подсумок. В его пальцах оказался небольшой холщовый мешочек. Развернувшись на пятках, Белл с силой швырнул его не в самих монстров, а в стену прямо перед ними.

Удар. Тонкая ткань лопнула, слабо завязанный шнурок слетел, и в воздухе мгновенно вспухло густое красноватое облако.

Ящеры на полном ходу влетели прямо в него.

Эффект был мгновенным. Твари, не обратившие внимания на непонятную преграду, вдруг издали шипящий визг. Они сорвались с потолка, тяжело рухнув на пол, и начали лихорадочно тереть морды когтистыми лапами, катаясь по камням. О Белле они забыли напрочь.

Мальчик не стал терять ни секунды. Молниеносным рывком он бросился к Рейну. Вдвоем они за пару секунд безжалостно расчленили одиночного ящера, а затем спокойно подошли к ослепленной паре и быстро, без лишних усилий, закончили их мучения.

— Вышло даже лучше, чем я думал, — спокойно констатировал Рейн, доставая из своего подсумка точно такой же мешочек и задумчиво подбрасывая его на ладони. — Немного муки, дешевый жгучий перец, и вот — импровизированная слезоточивая бомба. Дешево и сердито.

Белл, вытирая лезвие кинжала, смотрел на рассеивающееся красное облако с искренним изумлением.

— Это было невероятно эффективно! — воскликнул он. — Но... почему так вообще никто не делает? Я ни в одной книжке про авантюристов такого не читал!

Рейн усмехнулся, убирая мешочек обратно.

— Потому что для большинства героев это «уловка слабых». Гордость не позволяет им бросаться специями, — он пожал плечами. — К тому же, это палка о двух концах. В больших группах один неосторожный бросок — и ты ослепишь собственных союзников. А в Подземелье даже секундное нарушение строя ведет к фатальным потерям. Да и не уверен я, что подобное сработает против кого-то уровнем повыше. Более сильные монстры просто сдуют это облако или проигнорируют боль.

Рейн замолчал, окинув взглядом коридор. Его глаза слегка прищурились.

«Странно», — отметил он про себя. «Облако висело в воздухе почти неподвижно. Здесь вообще отсутствует какой-либо сквозняк. Никакой вентиляции, хотя мы глубоко под землей. Воздух просто... есть. Словно мы внутри гигантского легкого, которое забыло выдохнуть».

— Идем дальше, — скомандовал Рейн, отбрасывая эти мысли. — Не будем задерживаться.

Спустя некоторое время они наконец преодолели запутанные коридоры четвертого этажа. Выйдя к широкому спуску, ведущему на пятый, они синхронно остановились и с облегчением выдохнули, убирая оружие.

Не сговариваясь, они повернулись друг к другу. На лице Рейна, обычно таком серьезном, появилась мальчишеская, воодушевленная ухмылка.

— И-и-и-и-и... это-о-о-о... — протянул Рейн.

Белл радостно подхватил тон, и они, с силой дав друг другу «пять», хором выкрикнули:

— Рекорд!!

Звук звонкого хлопка разнесся по пустому залу. Это было их лучшее время зачистки этажа.

— Ну что, — Рейн покрутил плечами, разминая мышцы. Он проверил свой резерв выносливости — сил было еще предостаточно. — Идем дальше или возвращаемся? Как настрой?

— Я готов! — Белл кивнул с такой энергией, что его белые волосы взметнулись вверх. — Идем на пятый!

* * *

Пятый этаж встретил их изменениями. Коридоры стали заметно шире, а воздух — более влажным и прохладным. Стены покрывал легкий слой мха, из-за чего шаги звучали тише, глуше.

Новым противником оказалась огромная, размером с крупную собаку, лягушка.

«Фрог-шутер», — мгновенно всплыла в голове Белла информация из бестиария Гильдии. «Мягкое, неповоротливое тело, никакой брони. Но есть одна деталь, требующая усиленного внимания...»

— Готовься, — резкий шепот Рейна вырвал его из мыслей.

Брат уже стоял в боевой стойке, сместившись чуть в сторону, чтобы не перекрывать Беллу директорию уклонения.

Жаба на мгновение замерла, ее выпуклые глаза сфокусировались на мальчике. Пасть резко распахнулась.

Быстро! — только и успел подумать Белл, инстинктивно бросаясь в сторону.

Толстый, мускулистый язык просвистел ровно в том месте, где секунду назад находилась его голова. Раздался влажный хлопок — язык врезался в каменную стену, оставив на ней небольшое углубление и сгусток слизи, после чего с мерзким звуком втянулся обратно в пасть. Жаба, квакнув, неуклюже отпрыгнула назад, готовясь к новому выстрелу.

Белл тяжело сглотнул. « До этого все монстры — гоблины, кобольды, ящеры — лезли в ближний бой. А эта тварь бьет со средней дистанции. Если зазеваешься, она просто пробьет тебе грудь».

Жаба выстрелила во второй раз. Но теперь Белл был готов. Он ушел с линии атаки чуть заранее, мягким перекатом скользнув вбок. В тот самый момент, когда розовый язык максимально удлинился и натянулся, Белл резким взмахом кинжала рубанул по нему сверху вниз.

Лезвие легко перерубило мышцу.

Жаба издала булькающий, полный боли вопль и начала бешено биться в конвульсиях, разбрызгивая зеленую кровь. Ее страдания продлились недолго — Рейн, подобравшийся с фланга, точным ударом меча в основание черепа оборвал жизнь монстра.

Тварь рассыпалась пеплом.

Они подошли ближе, глядя на выпавший магический камень. Он был чуть крупнее тех, что падали на верхних этажах, но все равно казался крошечным.

— Если честно... как-то разочаровывающе, — Белл пнул кучку пепла. — По сравнению с теми же ящерами, у этих жаб вообще нет никаких защитных преимуществ. Да, дальняя атака опасна, но зная о ней, уклониться совсем не сложно.

Он огорченно вздохнул, убирая кинжал.

— Ха-а... Опять всё сводится к количеству. Если их будет стая, тогда да, опасно. А по одиночке они ничего из себя не представляют.

Рейн медленно повернул голову и посмотрел на него со смесью иронии и легкого скепсиса.

— Белл. Нас, если ты не заметил, тоже двое, — сухо произнес он. — Жаловаться на то, что монстр проигрывает из-за численного превосходства, забивая его вдвоем... это как-то странно, не находишь?

Белл почесал затылок, почувствовав, как щеки предательски краснеют.

— ...Возможно, — только и смог выдавить он, признавая логику.

Они двинулись дальше по широкому коридору. Белл, чувствуя себя немного увереннее, решил затронуть тему, которая не давала ему покоя последние дни.

— Слушай, Рейн... Совсем скоро ведь будет Ярмарка Семьей. У тебя уже есть какие-то варианты? К кому мы попробуем вступить в первую очередь?

Рейн, шедший на полшага впереди, чуть замедлил ход, продолжая сканировать взглядом тени впереди.

— Ну, вообще-то, я как раз хотел это обсудить, — начал он, поворачивая голову к Беллу. — Я думаю, нам стоит обратить внимание на...

Голос Рейна оборвался.

Белл увидел, как лицо брата исказилось. Безмятежность исчезла, сменившись выражением первобытной тревоги. Глаза Рейна расширились, уставившись куда-то за спину Белла.

Всё произошло слишком быстро. Быстрее, чем Белл мог осознать.

Мышцы Рейна напряглись, превращая его в тугую пружину. Он молниеносно бросился вперед — не на врага, а на Белла. Левая рука Рейна мертвой хваткой вцепилась в воротник куртки мальчика.

Резкий рывок. Белла оторвало от земли и швырнуло назад с такой силой, что выбило дух.

Находясь в полете, Белл попытался повернуть голову, чтобы увидеть, от чего его спасают. Но услышал лишь звук.

Оглушительный, пронзительный звон ломающегося металла.

А затем он увидел Рейна. Брата, который всегда выходил из боев без единой царапины, отбросило в сторону, словно тряпичную куклу. Рейн дважды глухо ударившись о пол с жутким хрустом врезался в каменную стену коридора, замер в другом конце пещеры. Он лежал неподвижно, а рядом с ним со звоном упал обломок его клинка.

Белл жестко приземлился на спину, содрав кожу на локтях, но боли не почувствовал. Его широко раскрытые, дрожащие глаза мгновенно переметнулись с безжизненного тела Рейна на место, где они только что стояли.

На виновника.

Гора бурых мускулов. Жесткая шерсть. Рога, способные пробить стальные ворота, и налитые кровью глаза, смотрящие на них с пугающим высокомерием. Минотавр. Монстр с нижних этажей, которого здесь быть просто не могло.

Белл перевел взгляд на Рейна, под которым уже начала расползаться темная лужа крови, и обратно на чудовище.

Страх, сковавший его на секунду, сгорел. Его место заняло нечто иное. Жгучее, всепоглощающее чувство потери и ярости, затмившее инстинкт самосохранения. Лицо мальчика исказилось от гнева, слезы брызнули из глаз.

Сжав рукоять своего жалкого кинжала до побеления костяшек, Белл вскочил на ноги и бросился на монстра.

— А-А-А-А-А-А-А!!! — его отчаянный, сорванный крик эхом разорвал тишину Подземелья.

— А-А-А-А-А-А-А!!!

Отчаянный, срывающий связки крик разорвал спертый воздух пещеры. Белл бросился вперед, забыв о страхе, забыв об инстинкте самосохранения. В его сузившемся до туннеля зрении существовала только одна цель — гора бурых мускулов, снесшая его напарника.

Минотавр даже не принял боевую стойку. Чудовище, возвышающееся над мальчиком, словно ожившая скала, лишь презрительно фыркнуло, выпустив из широких ноздрей густые клубы пара. В его налитых кровью, неестественно осмысленных глазах не было слепой ярости. Там плескалась извращенная, садистская насмешка. Хищник наслаждался жалким бунтом своей добычи.

Белл двигался на пределе. Его ноги отталкивались от неровного пола с такой силой, что мышцы сводило судорогой. Он сократил дистанцию за доли секунды, скользнув под небрежным, ленивым взмахом когтистой лапы. Воздух над его головой с гулом разорвался от удара, способного снести каменную колонну.

Вложив в движение весь свой вес, всю свою ненависть и отчаяние, Белл вогнал кинжал в бедро монстра.

Лязг.

Звук был таким, словно сталь ударилась о монолитную наковальню. Отдача сушила руку до самого плеча. Лезвие кинжала, легко вспарывающее шкуры гоблинов, лишь скользнуло по толстой, задубевшей коже минотавра, не оставив даже царапины.

Монстр утробно зарычал — это походило на смех. Он не стал бить в ответ. Вместо этого он просто шагнул вперед, оттесняя Белла.

Мальчик кружил вокруг гиганта, нанося удар за ударом. Выпад в бок, режущий по голени, попытка достать подколенное сухожилие. Всё было тщетно. Оружие отскакивало от чудовищной брони. Белл задыхался, пот заливал глаза, а сердце билось о ребра пойманной птицей. Он выкладывался на все сто десять процентов, его тело двигалось быстрее, чем когда-либо на тренировках, но для минотавра он оставался лишь назойливым насекомым.

Монстр играл с ним. Он намеренно промахивался, позволяя огромным кулакам крушить камень в сантиметрах от лица Белла, упиваясь тем, как мальчик вздрагивает и отчаянно кувыркается по пыльному полу.

«Не пробить… Никак!» — паника начала заполнять сознание Белла ледяной водой.

Стиснув зубы, он вспомнил урок. Рука метнулась к поясу. Пальцы нащупали холщовый мешочек. Белл сжал его в кулаке с такой силой, что ткань треснула.

Минотавр, устав от игры, замахнулся для финального удара. Широкий горизонтальный взмах, от которого невозможно было уклониться.

Белл упал на колени, пропуская смертоносную руку над собой, и, резко выпрямившись, швырнул содержимое кулака прямо в нависающую морду зверя.

Густое облако жгучего перца ударило минотавру прямо в глаза и ноздри.

Чудовище взревело, но не от боли, а от раздражения. План, идеально сработавший на тупых ящерах, дал осечку. Высокоуровневый монстр не ослеп. Он лишь яростно замотал головой, его глаза покраснели еще сильнее, источая слезы, но сквозь пелену он всё равно видел свою цель. Насмешка в его взгляде сменилась чистой, непримиримой злобой.

Гигантская ладонь метнулась вперед быстрее, чем глаз мог зафиксировать движение.

Белл даже не успел отпрыгнуть. Пальцы, толстые как стволы молодых деревьев, сомкнулись на его торсе. Воздух со свистом выбило из легких. Мальчика оторвало от земли.

Минотавр медленно, смакуя момент, поднес добычу к своему лицу. Смердящее дыхание, пахнущее гнилой кровью и сырым мясом, ударило Беллу в нос.

Сжатие началось.

Это не был резкий рывок, ломающий кости. Чудовище стягивало пальцы миллиметр за миллиметром. Ребра Белла жалобно заскрипели. Боль пронзила грудную клетку, ослепляя. Мальчик отчаянно забил ногами по воздуху, его кулак с зажатым в нем тупым кинжалом раз за разом опускался на толстое запястье монстра, но удары становились всё слабее.

Белл попытался вдохнуть, но легкие были сдавлены железными тисками. Перед глазами поплыли черные круги. В ушах нарастал мерный гул.

«Нет… только не так…» — мысль билась в угасающем сознании.

Он почувствовал, как треснуло первое ребро. Изо рта вырвался беззвучный, задушенный хрип. В абсолютном, липком отчаянии, когда тьма уже готова была поглотить его, Белл зажмурился и из последних сил взмолился в пустоту собственного разума:

Рейн!!

И вдруг давление остановилось.

Хватка никуда не делась, пальцы всё еще держали его в воздухе, но смертельное сжатие прекратилось.

Белл с трудом разлепил налитые кровью глаза. Минотавр больше не смотрел на него. Голова чудовища была неестественно запрокинута назад, а в бычьих глазах плескалось первобытное замешательство.

Прямо за рогатой головой, восседая на широкой, мускулистой спине монстра, находился Рейн.

Белл едва узнал брата. Лицо Рейна исказила жуткая, нечеловеческая гримаса крайнего физического напряжения. Кожа покраснела от напряжения, а на шее и висках вздулись толстые, пульсирующие вены, готовые, казалось, лопнуть в любую секунду. Но страшнее всего были глаза. Янтарные радужки утонули в кроваво-красном море лопнувших сосудов, излучая жуткое, пугающее свечение — тот самый взгляд, который Белл мельком видел в таверне, но теперь многократно усиленный.

Левая рука Рейна жестко огибала толстую, как ствол дуба, шею минотавра. Эта хватка не могла задушить монстра — анатомия зверя не позволяла перекрыть дыхательные пути таким образом. Но Рейн и не пытался. Его левая кисть намертво вцепилась в собственное правое предплечье, создавая несокрушимый замок, фиксируя голову чудовища.

Рейн широко распахнул рот. Из его горла вырвался не крик, а рык — вибрирующий, ломающий голосовые связки, исполненный запредельной боли и ярости. Он был направлен точно в чувствительное ушное отверстие зверя.

— ПУСТИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Звуковая волна, усиленная неестественным состоянием тела Рейна, ударила по барабанным перепонкам минотавра как таран.

Из уха монстра брызнула густая черная кровь. Чудовище издало оглушительный визг, полный дезориентации и агонии. Инстинкт самосохранения заставил мышцы разжаться. Пальцы разжались, и Белл мешком рухнул на каменный пол.

Минотавр, придя в себя от шока, взревел. Его тело скрутилось для чудовищного удара с разворота — гигантская ладонь с выпущенными когтями должна была смести наглеца со спины, превратив его в кровавое пятно на стене.

Но в тот самый миг, когда мышцы зверя только начали сокращаться, Рейн напрягся всем телом и мощно оттолкнулся ногами от широкой спины. Он отлетел назад ровно за долю секунды до того, как смертоносная ладонь распорола воздух в том месте, где только что находился его торс.

Белл, лежа на боку и хватая ртом пыльный воздух, увидел этот невероятный, невозможный пируэт. Мир вокруг померк, боль в сломанных ребрах стала невыносимой, и спасительная тьма окончательно накрыла его сознание.

* * *

Если вам понравилась данная книга, то пожалуйста, поддержите лайком!

Холод. Грубый, сырой камень под щекой.

Тело Рейна напоминало мешок с битым стеклом. Боль не была острой; она растеклась свинцовой тяжестью по каждой нервной клетке, парализуя конечности. Позвоночник горел огнем после удара о стену.

Он лежал лицом вниз, не в силах даже пошевелить пальцем. В голове стоял плотный, ватный гул. Сквозь эту пелену начали пробиваться звуки. Глухие, искаженные, они доносились словно со дна глубокого колодца.

«Дедушка…» — голос был тихим, полным скуки и подростковой апатии.

«Дед!» — тот же голос, но теперь в нем звучал азарт и радость победы в виртуальном бою.

И вдруг гул разорвался.

«Рейн!!!»

Крик Белла. Полный неподдельного ужаса, отчаяния и боли.

Глаза Рейна резко распахнулись. Боль ударила в мозг раскаленным гвоздем, но он заставил себя сфокусировать зрение. Краем глаза, сквозь пелену пыли, он увидел жуткую картину: минотавр медленно, с наслаждением отрывал Белла от земли, готовясь раздавить его.

Мышцы отказывались повиноваться, но разум не признавал такого

Стиснув зубы так, что на губах выступила кровь, Рейн потянулся левой рукой. Миллиметр за миллиметром. Ногти скребли по камню, сдираясь в кровь. Каждое движение отдавалось вспышкой агонии в сломанных ребрах. Рука дрожала, но упрямо ползла к поясу, туда, где висел подсумок.

Пальцы нащупали стеклянные грани. Вырвать из подсумка. Сорвать зубами неподдатливую пробку, не обращая внимания на хрустнувшее на губах стекло. Залп. Вторая склянка. Залп. Пустые бутыльки беззвучно откатились в пыль.

Лекарство обожгло горло, взрываясь в теле ледяным пламенем. Зелья насильно, с мучительным скрипом сращивали раздробленные ребра и сшивали порванные ткани.

Но этого было мало. Слишком медленно. Белл уже хрипел в тисках чудовища.

Рейн зажмурился. Воля, отточенная десятилетиями прошлой жизни, ударила по внутренним барьерам. Ограничители рухнули.

Ту-дун...

Первый удар отдался в висках тяжелым кузнечным молотом. Он сознательно пустил сердце вразнос. Мышца рванулась в груди, с силой прогоняя по венам густую, раскаленную кровь. Давление взлетело до критической отметки. Капилляры в глазах лопнули, мгновенно заливая белки багровым, окрашивая мир в цвета крови.

Ту-дун-Ту-дун...

Боль от травм исчезла, стертая первобытным адреналином. Осталась только звенящая, пугающая ясность. Воздух сгустился. Время растянулось.

Рейн рванулся с пола, на ходу подхватывая зазубренный обломок своего меча. Собственные мышцы затрещали от запредельной, разрушительной перегрузки, когда он единым смазанным рывком взмыл на широкую спину минотавра. Захват шеи. Рев, разрывающий голосовые связки. Брызги горячей черной крови из лопнувшего уха монстра.

Хватка твари ослабла, и Белл мешком рухнул вниз.

Почувствовав, как под ним бугром вздыбливаются колоссальные мышцы гиганта для смертельного удара с разворота, Рейн напряг ноги и с силой оттолкнулся от бурой спины.

Ту-дун-Ту-дун-Ту-дун...

Он тяжело приземлился на согнутые ноги, погасив инерцию, и едва заметно скользнул взглядом по неподвижному телу брата. Дышит.

Минотавр яростно закрутил головой. Из порванного уха хлестала кровь, а в налитых яростью глазах читалась полная дезориентация.

Рейн не стал ждать. Стук в его собственной груди нарастал, превращаясь в сплошной гул, отсчитывая секунды до того, как тело сгорит изнутри от такой работы.

Он сжал обломок клинка так, что побелели костяшки, и шагнул вперед. Строго по прямой, прямо в зону гиганта.

Минотавр взревел, увидев перед собой новую, жалкую мишень. Огромный кулак обрушился сверху вниз, намереваясь вбить человека в пол.

Ту-дун-Ту-дун-Ту-дун-Ту-дун...

Рейн не уклонялся широким шагом. Он лишь едва заметно сместил корпус вправо и присел на пару сантиметров. Волосатый кулак со свистом пронесся в миллиметре от его щеки, обдав лицо запахом пыли и пота. Удар сотряс пещеру, каменные осколки брызнули во все стороны.

Не теряя ни доли секунды, Рейн вынес руку с обломком меча вперед. Удар пришелся точно в центр широкой, бурой груди.

Клац. Глухой, безрезультатный звук. Короткий обломок не пробил жесткую шкуру.

Минотавр презрительно фыркнул, взмахнув свободной рукой наотмашь. Рейн пригнулся, пропуская смертоносную конечность над головой, и снова ударил. Тем же самым движением. В ту же самую точку. С точностью до миллиметра.

Клац.

Схватка превратилась в безумный, ускоряющийся танец смерти. Минотавр атаковал яростно, безостановочно. Серии ударов, способные сровнять с землей небольшое здание, обрушивались на Рейна.

Но человек словно стал призраком. Его уклонения были пугающе минималистичны. Он скользил между кулаками, нырял под широкие замахи, перетекал вокруг ног монстра. Никаких лишних движений. Никакой потери баланса.

И после каждого уклонения следовал короткий, жесткий удар.

Клац. Клац. Клац.

Один и тот же звук. Одно и то же место.

Надменность в глазах минотавра начала сменяться бешенством. Он был монстром средних этажей. Он превосходил эту добычу в силе, скорости и прочности многократно. Но он не мог попасть. Мелкая букашка не просто избегала ударов — она нагло находилась на расстоянии вытянутой руки, жаля своим тупым куском железа.

Ту-дун-Ту-дун-Ту-дун-Ту-дун-Ту-дун...

Гул в ушах Рейна стал оглушительным. Мышцы горели, вены на руках вздулись так, словно под кожей извивались черви. Тело кричало о пощаде. Техника пожирала его собственные жизненные силы.

Доведенный до крайности, минотавр издал оглушительный рев. Он поднял обе руки высоко над головой, вкладывая в удар всю свою чудовищную массу, всё своё разочарование и гнев.

Рейн ждал этого. Он смотрел на падающие руки и не двигался до последней, немыслимой доли секунды. А затем резко оттолкнулся обеими ногами, заскользив подошвами по каменной крошке назад.

Два пудовых кулака врезались в пол.

Камень треснул, и в воздух взметнулось плотное, непроницаемое облако пыли и осколков, полностью скрывшее участников боя.

Секунда звенящей тишины.

Пыль начала медленно оседать. В центре воронки стоял минотавр. Невредимый. Он тяжело дышал, раздувая ноздри, и, увидев впереди стоящую на коленях фигуру Рейна, издал издевательский, воинственный вой. Он показал свою мощь. Букашка отступила.

Но вой оборвался на высокой ноте.

Внезапно на бурой, непробиваемой груди монстра — точно в том месте, куда раз за разом, с маниакальной точностью бил Рейн, — плоть разошлась.

Роговой слой, ослабленный десятками микротрещин от ударов в одну точку, не выдержал колоссального напряжения мышц самого минотавра при последнем ударе. Шкура лопнула, образовав идеальный, кровавый крест, пересекающийся ровно там, где под костями пульсировало средоточие жизни монстра — магический камень.

Черная кровь хлынула из раны фонтаном.

Минотавр замер, его глаза в шоке уставились на собственную грудь. Он перевел взгляд на Рейна. И тогда произошло немыслимое. Огромный, ужасающий минотавр, дрогнув всем телом, бессознательно сделал шаг назад.

Человек, тяжело опираясь на обломок меча, заставил себя сделать шаг вперед. Его лицо было бледным, как смерть, а глаза светились жутким багровым светом.

Но на этом шаг Рейна закончился.

ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-ТУ-ДУН-!!!

Сердце споткнулось. Ритм сорвался.

Рейн почувствовал, как в груди словно разорвалась граната. Жгучая, невыносимая боль прошила грудную клетку насквозь. Он рухнул на одно колено. Обломок меча со звоном выпал из онемевших пальцев. Из горла вырвался страшный, булькающий кашель, и на серый камень брызнула яркая, артериальная кровь.

Тело, исчерпавшее все резервы, мгновенно отключилось, парализованное перегрузкой. Рейн завалился вперед, уткнувшись лицом в пыль.

Минотавр, увидев, что угроза миновала, стряхнул с себя оцепенение. Страх мгновенно трансформировался в абсолютную, бурлящую ярость. Монстр наклонил рогатую голову, взрыл копытом пол и с ревом несущейся лавины рванул к неподвижному телу.

Рейн лежал на боку, не в силах даже закрыть глаза. Он видел, как приближается смерть. Огромные копыта отмеряли последние метры его жизни.

«Вот и всё», — мелькнула спокойная, отстраненная мысль.

И за мгновение до того, как рога должны были пронзить его тело, а сознание окончательно померкло, зрение озарила ослепительно яркая желтая вспышка.

* * *

Если вам понравилась данная книга, то пожалуйста, поддержите лайком!

Сознание возвращалось не рывком, а плавно, словно кто-то медленно поднимал занавес.

Первым пришло ощущение ткани. Не грубой, пахнущей дешевым мылом простыни, к которой он привык, и тем более сырого пола подземелья, а чего-то прохладного, скользящего, почти невесомого. Шелк.

Белл распахнул глаза.

Вместо закопченного потолка с пятнами сырости над ним нависал свод из светлого камня, украшенный искусной резьбой. Магические кристаллы в нишах стен заливали просторную комнату мягким, янтарным светом, имитирующим утреннее солнце.

Он рывком сел, сбрасывая одеяло.

Никакой боли.

Руки судорожно ощупали грудь. Ребра, которые еще недавно казались переломанными, были целы. Дыхание шло легко, без хрипов и привкуса железа. Тело ныло, но это была лишь глухая усталость, а не агония.

— Я… жив?

Голос прозвучал хрипло, тонул в тишине богатого убранства.

Память ударила в затылок. Рев.. Огромная туша Минотавра, заслоняющая проход. И взгляд Рейна.

Белл спустил ноги с кровати. Ступни утонули в густом ворсе ковра. Он бросился к окну, отдергивая тяжелые бархатные шторы.

Свет ударил по глазам. Когда зрение сфокусировалось, дыхание перехватило.

Внизу, далеко под ногами, расстилался Орарио. Слева, пронзая облака, уходила в небеса исполинская белая игла Вавилона. А прямо под окном раскинулся огромный парковый комплекс, защищенный стенами, напоминающими крепостные валы. Семь башен шпилями царапали небо.

Сумеречная Усадьба. Дом Семьи Локи.

Осознание того, где он находится, пришло вместе с холодом в животе.

— Рейн…

Воспоминание о последней секунде.

Белл отшатнулся от окна. Если он здесь и цел, значит… они победили? Рейн справился? Надежда робким ростком пробилась сквозь панику. Да, должно быть так. Иначе он был бы мертв.

Щелк.

Дверная ручка повернулась. Белл вжался спиной в подоконник.

В комнату вошла девушка в униформе младшего состава Семьи Локи. В руках она держала серебряный таз с водой и стопку чистых полотенец. Сделав шаг, она увидела пустую кровать, и её взгляд метнулся к окну.

Она застыла. Взгляд скользнул по фигуре Белла, затем опустился на воду, потом снова на кровать.

— Цк.

Звук был тихим, но отчетливым. Она откровенно цокнула языком, даже не пытаясь скрыть досаду от того, что "пациент" очнулся раньше, чем она успела выполнить свою работу.

Девушка мгновенно сменила выражение лица. На губах заиграла профессиональная, чуть приторная улыбка.

— Ох, какое счастье! Вы очнулись! — затараторила она. — Слава богам. Я должна немедленно доложить капитану. Пожалуйста, оставайтесь здесь.

Она развернулась и исчезла за дверью так же быстро, как и появилась.

Белл опешил.

— Э?..

* * *

Коридор за дверью напоминал музей. Высокие потолки, беломраморные колонны, эхо, разносившее каждый шаг.

Белл стоял у стены, нервно теребя край простой рубахи, в которую его переодели.

Напротив него стоял невысокий паллум.

Светлые волосы, спокойные голубые глаза, в которых читался интеллект, пугающий для столь юной внешности. Он был одет просто, но от него исходила такая плотная, уверенная аура, что хотелось выпрямиться по струнке.

Финн Деймне. «Храбрец». Капитан одной из сильнейших Семей города.

— От лица Семьи Локи я прошу прощения, — голос Финна был мягким, без ноты высокомерия. Он слегка склонил голову. — То, что монстр с глубоких этажей прорвался на верхние уровни — наше упущение. Мы подвергли вас смертельной опасности.

Белл почувствовал, как желудок скручивается в узел. Легендарный авантюрист извинялся перед ним.

— Н-не стоит! — Белл замахал руками, заливаясь краской. — П-пожалуйста! Мы… мы просто оказались не там… вы не виноваты!

Финн выпрямился, внимательно изучая парня. В его взгляде промелькнуло одобрение.

— Ты добр. Но ответственность за зачистку лежала на нас. Семья Локи привыкла исправлять свои ошибки.

Белл сглотнул, не зная, куда деть взгляд. Но тревога за друга пересилила робость перед авторитетом.

— Простите… — тихо начал он. — А… Рейн? Мой друг. Он был со мной.

Финн перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, но не жестоким.

— Твой напарник здесь. Идем.

Он открыл соседнюю дверь.

Запах ударил в нос сразу. Терпкий, резкий запах целебных трав и алхимии, перебивающий аромат благовоний.

Белл замер на пороге.

На широкой кровати лежал Рейн. Он был похож на сломанную куклу, которую наспех склеили. Бинты покрывали почти все тело — руки, торс, шею. Ткань повязок была не белой, а темно-зеленой, насквозь пропитанной сильнодействующими эликсирами.

— Рейн… — выдохнул Белл. Ноги ослабли, и он опустился на стул рядом с кроватью.

— Что… что с ним?

Финн встал у изножья, сложив руки на груди. Он смотрел на лежащего парня с непонятной смесью жалости и уважения.

— Я надеялся, ты расскажешь нам, что там произошло, — тихо произнес капитан. — Потому что мы нашли вас в центре кровавого месива.

Финн кивнул на забинтованную фигуру.

— Твои травмы мы исцелили парой слабых зелий. Ушибы, трещины — пустяки. Но он… — Финн покачал головой. — Он словно пропустил через себя молнию. Голосовые связки сорваны. Мышцы на руках порваны не ударами врага, а собственным напряжением. Он буквально рвал себя изнутри, пытаясь сделать то, что тело сделать не могло.

Белл побелел.

— К тому же, у него тяжелейшее физическое истощение. Мы вливали в него эликсиры просто чтобы поддерживать жизнь в органах, пока они регенерируют, повезло, что мы успели.

Финн не закончил фразу, но Белл понял.

Он опустил голову, глядя на свои руки. Они были целы. Чисты. Пока Рейн уничтожал себя, чтобы спасти его шкуру.

— Это я виноват… — прошептал Белл, и голос его дрогнул. — Я стоял столбом… Я ничего не сделал… Я бесполезен.

— Прекрати, — твердо, но без злости прервал его Финн.

Паллум подошел ближе.

— Вы — люди без Фалны. Встреча с Минотавром для вас — это приговор. Смерть. Без вариантов. То, что вы оба дышите — уже чудо, противоречащее здравому смыслу.

Финн положил руку ему на плечо.

— Твой друг жив. Ты жив. Не обесценивай это. А теперь идем. Моя Богиня хочет взглянуть на тех, кто обманул смерть.

* * *

Гостиная Семьи Локи больше напоминала тронный зал короля, чем место для отдыха. Огромные диваны, расставленные полукругом, шкуры монстров на полу, трофейное оружие на стенах.

Белл сидел на краю центрального дивана, чувствуя себя муравьем под микроскопом. Напротив, развалившись в кресле в вызывающе небрежной позе, сидела Локи.

Огненно-рыжие волосы, прищуренные глаза-щелочки, хищная ухмылка. Она не сидела ровно — она растеклась по креслу, закинув ногу на подлокотник. Но от этой расслабленности исходила такая угроза, что Белл вжался в спинку дивана, мечтая слиться с обивкой.

Вокруг расположилась элита Семьи. Слева — высокая эльфийка с королевской осанкой. Справа — две амазонки-близняшки. У стены, скрестив руки и даже не глядя в их сторону, стоял оборотень. А сама Айс Валленштайн, знаменитая принцесса меча застыла чуть поодаль, бесстрастная, как мраморное изваяние.

— Ну че, пацан, — голос Локи был скрипучим, с характерным уличным акцентом. Она подалась вперед, опираясь локтем о колено. — Рассказывай. Каким таким хреном вы вообще дышите?

Белл открыл рот, но слова застряли в горле. Взгляд Богини, казалось, просвечивал его насквозь, выворачивая душу наизнанку.

— Локи, — Риверия сделала шаг вперед и отвесила Богине короткий, но звучный подзатыльник.

— Ай! Ты че творишь, карга?! — взвизгнула Локи, хватаясь за макушку. Вся её пугающая аура мгновенно испарилась.

— Перестань давить, — ледяным тоном произнесла Риверия. — Ты пугаешь ребенка. Имей хоть каплю достоинства.

— Да какое достоинство с вами наберешься! — огрызнулась Локи, но тон сбавила. — Больно же!

Эльфийка вздохнула и перевела взгляд на Белла.

— Здравствуй. Я Риверия. Приношу извинения за поведение нашей Богини и за инцидент с Минотавром. Мы осознаем свою ответственность. Но вопрос Локи, хоть и задан грубо, важен. Нам нужно понять произошедшее. Как люди без Фалны пережили встречу с монстром второго уровня?

Все взгляды скрестились на Белле.

— И как вы смогли его ранить? — добавил Финн, стоящий рядом с креслом Локи.

Белл судорожно сглотнул.

— Р-ранить?.. — прошептал он. — Я… я не знаю. Все было слишком быстро. Мой напарник оттолкнул меня. Я помню только, как он кричал. А потом темнота.

Он опустил голову, пряча глаза. Стыд и вина накрыли его новой волной. Он ничего не видел. Он был бесполезен.

Финн внимательно посмотрел на побледневшего парня. Заметил дрожащие руки и испарину на лбу.

— Достаточно, — тихо, но твердо произнес капитан. — Он в шоке и едва стоит на ногах. Допросом мы ничего не добьемся.

Он сделал знак той самой девушке, что приносила воду. Она тут же возникла рядом с диваном.

— Проводи гостя в его комнату. Ему нужен покой и еда.

— Слушаюсь, капитан. Прошу вас, — девушка мягко, но настойчиво взяла Белла под локоть.

Белл поднялся на ватных ногах, пробормотал неловкое «спасибо» и позволил увести себя прочь из этого зала, пропитанного силой.

* * *

Как только тяжелая дубовая дверь за его спиной закрылась, щелкнув замком, атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

— Пиздежь, — голос Бете Лога прорезал тишину, как ржавая пила.

Оборотень отлепился от стены, его лицо исказила гримаса отвращения.

— "Я не знаю", "темнота". Удобно устроился. Пацан просто врет.

— Бете! — одернула его Тионе, хотя в её голосе звучала скорее усталость, чем защита.

— Что "Бете"? — рыкнул тот, проходя в центр комнаты. — Посмотрите на него. Трясется как заяц. Слабак. Трусливый мусор, который бросил друга и валялся в обмороке, пока тот делал всю работу. А теперь строит из себя жертву. Я не верю ни единому слову.

— Ну, он такой милашка, — протянула Тиона, склонив голову набок.

— Как бы не странно, — фыркнула Тионе. — Но Бете прав в одном. История не складывается.

— Это не отменяет факта, — спокойно вмешался Финн. Он перевел взгляд на Айс. — Что скажешь?

Принцесса Меча, молчавшая все это время, подняла глаза.

— На груди монстра была рана, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Глубокий разрез.

В комнате повисла тяжелая тишина.

Все перевели взгляд на Локи. Богиня откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок расфокусированным взглядом. Её лицо было на удивление серьезным.

— Увы, — протянула она, тяжело вздохнув. — Малек говорил правду.

Бете скрипнул зубами, но промолчал. Спорить с Божеством в вопросах лжи было бессмысленно. Боги чувствовали фальшь так же ясно, как люди чувствуют вонь.

— Я тоже не ощутила лжи, — подтвердила Риверия. — Его страх был искренним. И его чувство вины — тоже. Он действительно не знает, как его друг это сделал.

— Значит, весь прикол во втором, — Финн потер подбородок большим пальцем.

— Интересные экземпляры… — Локи хищно облизнулась, и в её алых глазах мелькнул опасный огонек. — Выжили там, где должны были сдохнуть. И ранили монстра, которого не должны были даже поцарапать..

Она выпрямилась.

— Ну ладно. Ждем, когда очнется другой. А пока… Финн.

— Да, Локи?

— Сходи в Гильдию. Узнай про этих двоих все. Откуда пришли, когда зарегистрировались. Если они такие везучие — я хочу знать почему.

— Будет сделано.

Локи снова откинулась назад, прикрывая глаза.

— Возможно, нам действительно повезло, что мы их подобрали. Или наоборот, нажили головную боль. Время покажет.

Пробуждение напоминало возвращение чувствительности отсиженной ноге. Сначала — глухая пустота, затем — резкая, покалывающая волна, прокатившаяся от пяток до макушки. Тело ныло, мышцы напоминали перекрученные канаты, но это была живая боль. А не агония смерти.

Рейн открыл глаза.

Первая мысль ударила рефлексом: «Белл».

Он дернулся, готовый подорваться, игнорируя протест связок, но тут же замер. Прямо у кровати, свернувшись в неудобной позе на стуле и положив голову на край матраса, спал мальчишка. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но грудь поднималась и опускалась ровно.

Рейн выдохнул, медленно опускаясь обратно на подушки.

— Пронесло…

Он позволил себе секунду слабости, прикрыв глаза. Быстрый мысленный осмотр собственного тела удивил. Переломы срослись, порванные мышцы восстановили целостность, хоть и отзывались тянущей болью при каждом движении. Магия этого мира и впрямь творила чудеса, недоступные медицине его прошлой жизни. Если не знать, что пару часов назад он выхаркивал куски легких на пол подземелья, можно было подумать, что он просто перетренировался.

Шорох простыни заставил Белла вздрогнуть. Парень резко поднял голову, моргая заспанными глазами. Когда его взгляд сфокусировался на лице Рейна, сонливость как ветром сдуло.

— Утро, — Рейн попытался ухмыльнуться, хотя кожа на лице казалась пергаментной.

Белл застыл. Его губы дрогнули, а в уголках глаз моментально скопилась влага.

— Рейн…

— Эй, только не надо…

Договорить он не успел. Белл сжал кулаки на коленях так, что побелели костяшки, и, опустив голову, заговорил. Голос его срывался.

— Прости меня! Это я виноват… Я запаниковал. Из за моей слабости. Если бы я был сильнее… Если бы не я, тебе бы не пришлось… Ты чуть не умер из-за меня! Если бы не семья Локи.... Я просто обуза…

Поток самобичевания лился нескончаемой рекой. Белл не жалел эпитетов, смешивая себя с грязью. Слезы капали на дорогие ковры.

Рейн молчал. Он не перебивал, давая парню выплеснуть этот яд, лишь на мгновение подумав о их спасителях. Он просто смотрел в потолок, слушая всхлипы, и ждал. Когда тишина, наконец, повисла в комнате, нарушаемая лишь шмыганьем носа, Рейн перевел взгляд на окно, где виднелся кусочек голубого неба.

— Знаешь, я понятия не имею, как мы вообще могли победить ту тварь, — произнес он спокойно, словно обсуждал погоду. — Вспоминая те ощущения… верная смерть.

Белл встрепенулся, поднимая заплаканное лицо:

— Но ты мог! Ты ранил его! Если бы я не мешался… если бы я хотя бы отвлек его нормально, ты бы…

— Я бы сдох, — холодно обрубил Рейн.

Белл поперхнулся воздухом.

— Давай смотреть правде в глаза, — Рейн повернул голову, глядя прямо в красные глаза напарника. — Я лишь отвлек его. Если бы Семья Локи не подоспела вовремя, мы бы сейчас оба украшали пол на пятом этаже.

Белл вздрогнул. Рейн же продолжил, безжалостно препарируя ситуацию:

— Возможно, без тебя я был бы чуть целее. Возможно, нанес бы пару лишних ударов. А возможно, он просто размазал бы меня первым же замахом, не отвлекаясь на тебя. Гадать о том, «что было бы» — удел идиотов. Мы выжили. И этого достаточно.

Белл открыл рот, собираясь возразить, снова завести шарманку о своей бесполезности, но Рейн с трудом приподнялся на локтях, и его взгляд стал тяжелым, как могильная плита.

— Слушай сюда. Я спасал твою шкуру не для того, чтобы сейчас слушать твое нытье. Ты жив. Я жив. Хватит скулить.

Он выдержал паузу, наблюдая, как Белл борется с эмоциями.

— Я до сих пор не услышал того, что ты должен был сказать вместо всей этой чепухи.

Белл замер. Он смотрел на Рейна, впитывая жесткость его слов, и постепенно осознание пробивалось сквозь пелену вины. Он шмыгнул носом, вытер рукавом глаза и, наконец, посмотрел на друга прямо. Без жалости к себе.

— Спасибо, Рейн.

Старик в теле юноши хмыкнул, падая обратно на подушку.

— Теперь мы квиты.

За дверью, прислонившись спиной к прохладной стене коридора, стоял Финн. Услышав последние слова, маленький паллум едва заметно улыбнулся, покачал головой и бесшумно растворился в тенях коридора.

* * *

— Магия и правда невероятна, да? — пробормотал Белл, опасливо косясь на идущего рядом напарника.

Рейн шел твердо, хоть и чуть медленнее обычного. Он расправил плечи, разминая затекшее тело.

— Не то слово. Чувствую себя так, будто меня прожевали и выплюнули, но жить буду.

Коридор вывел их в просторную галерею, выходящую на парадный двор. Рейн остановился, глядя вниз.

У массивных ворот поместья бурлила толпа. Десятки, если не сотни людей — людей, гномов, зверолюдей — толпились у входа, проходя строгий досмотр стражи.

— День открытых дверей? — предположил Рейн.

— Почти угадал! — звонкий, жизнерадостный голос раздался прямо за их спинами.

Они обернулись. К ним приближались две амазонки.

Различить их было несложно, несмотря на явное родство. Одна — с длинными черными волосами, высокой грудью и аурой зрелой, хищной женственности. Вторая — с короткой стрижкой, практически полным отсутствием форм, но с такой бешеной энергией в глазах, что казалось, она сейчас начнет подпрыгивать на месте.

— Сегодня официальный набор в Семью! — просияла младшая, подмигнув. — Меня зовут Тиона! А это моя сестра — Тионе.

— Мы рады видеть, что вы пришли в себя, — кивнула Тионе, скрестив руки на груди. Её взгляд был оценивающим, но не враждебным. — Честно говоря, не думала, что увижу тебя на ногах так скоро. Выглядел ты паршиво

.

Рейн улыбнулся — той самой, «взрослой» улыбкой, которая так не вязалась с его юным лицом.

— Ну, примерно так я себя и чувствую. Рейн.., — он кивнул появившимся красоткам. — И, знаете, возможно, встреча с Минотавром была не такой уж плохой идеей. Если наградой за неё стало знакомство с такими красавицами — я готов повторить.

Тиона заливисто рассмеялась, слегка покраснев, а Тионе удивленно приподняла бровь, хотя уголки её губ дрогнули.

— Какой льстец, — фыркнула старшая амазонка. — А я думала, ты будешь поливать нас грязью. Всё-таки, это наша вина, что монстр вырвался. Мы чуть не отправили вас на тот свет.

— Злиться на одну из сильнейших Семей Орарио? — Рейн пожал плечами, сохраняя невозмутимость. — Пустая трата нервов. Было и было. Смысл держать обиду?

Тионе смотрела на него пару секунд, словно пытаясь найти подвох. Не найдя, она тяжело вздохнула:

— Ла-а-адно. Странный ты. Наш капитан хотел вас видеть. Идемте, провожу.

Она развернулась и зашагала вперед, бедрами покачивая в такт шагам.

— Она вообще не хотела вас к нему пускать! — хихикнула Тиона, пристраиваясь рядом с Беллом и Рейном. — Думала, будете ныть и требовать компенсацию. Да и отнимите время у ее дорого капитана

— Заткнись, дура! — рявкнула идущая впереди Тионе, не оборачиваясь.

— Сама дура! — показала ей язык Тиона и снова рассмеялась, толкнув Белла локтем. — Не обращайте внимания, она просто злая, потому что капитан использует ее как посыльную.

Дорога до кабинета прошла под аккомпанемент перепалки сестер и смущенного молчания Белла.

Кабинет капитана оказался просторным, залитым светом из огромного окна. За массивным столом, заваленным картами и отчетами, сидел тот самый паллум.

Финн Деймне.

Рейн никогда не видел его лично, но не узнать эту фигуру было невозможно. Маленький рост компенсировался взглядом — спокойным, проницательным, и никак не соответствовавший детской внешности.

— Проходите, присаживайтесь, — Финн доброжелательно улыбнулся, указывая на кресла. — Искренне рад, что ты так быстро восстановился, Рейн.

— Я также искренне признателен за заботу и наше спасение, — Рейн вежливо кивнул, усаживаясь. — Без вашей помощи мы бы не выкарабкались.

— Как самочувствие?

— Поганенько. Но пара дней, плотный обед — и буду как новый.

Финн довольно хмыкнул.

— Рад слышать. Как капитан Семьи Локи, я хотел бы еще раз официально принести извинения за...

— Может, опустим это? — мягко, но настойчиво перебил его Рейн, слегка поморщившись. — Честное слово, устал уже слушать извинения. Инцидент исчерпан.

Финн на секунду замер, затем его улыбка стала чуть шире.

— Хорошо. Принимается.

Он сплел пальцы в замок и посмотрел на Рейна уже другим взглядом. В нем исчезла светская вежливость, уступив место деловому интересу.

— Тогда у меня есть вопрос. Спускаться так глубоко без Фалны — это самоубийство. Зачем так рисковать? Не надежнее ли вступить в семью, ведь в противном случае второго шанса не будет.

Тионе и Тиона, стоявшие у дверей, тоже навострили уши.

Рейн откинулся на спинку кресла. Он понимал, что любой героический пафос здесь будет звучать фальшиво.

— Ну... — Рейн задумчиво почесал щеку, глядя в потолок. — Наверное, простое любопытство. Мне было интересно, как далеко я смогу зайти. Без божественной силы. Именно с тем, что у меня есть сейчас.

В кабинете повисла тишина. Белл уставился на друга, раскрыв рот. Амазонки переглянулись.

— Хотя, — добавил Рейн, криво усмехнувшись и потерев шею, — наверное, глупо это слышать от парня, которого чуть не размазали по стенке, да?

Финн рассмеялся. Искренне, звонко.

— Это достойный ответ.

Капитан перестал смеяться, и его взгляд стал острым, как копье.

— Семья Локи не забывает долгов. Но дело не только в долге. Я вижу потенциал. В вас обоих. — Финн сделал паузу, давая словам вес. — Я хочу пригласить вас вступить в нашу Семью.

— Э?! — Белл подпрыгнул в кресле.

Тионе одобрительно кивнула:

— Финн не ошибается. Если он так решил — значит, вы чего-то стоите. Я замолвлю словечко перед Локи.

— Ага! С вами будет весело! — поддержала Тиона.

Финн улыбнулся:

— Конечно, финальное решение за Богиней, но моя рекомендация почти гарантирует прием. Вы согласны?

Рейн посмотрел на ошарашенного Белла. В глазах мальчишки читался восторг пополам с неверием. "Золотой билет" в одну из сильнейших фракций мира. Мечта любого новичка.

Рейн перевел взгляд на Финна.

— Я бы хотел немного подумать и осмотреться. А так же у меня есть небольшая просьба.

— И что же? — Финн приподнял бровь.

Рейн кивнул на окно, где внизу шумела толпа претендентов.

— Я хочу, чтобы Белл прошел общий отбор. Как и все остальные кандидаты там, внизу.

— Что?! — выдохнул Белл, глядя на друга как на сумасшедшего.

— Ха? — Тиона удивленно моргнула.

Рейн спокойно выдержал удивленный взгляд Финна. Он не собирался давать Беллу легких путей. Герой не должен получать силу как подачку за страдания. Он должен её взять. И прошлые события тут совсем не причем...

— Раз уж так совпало, что сегодня набор... Пусть покажет, на что способен.

Финн медленно, с интересом посмотрел на побледневшего Белла, а затем снова на Рейна. В глазах паллума заплясали веселые искорки.

— Интересно... Почему бы и нет!

Солнце стояло в зените, заливая своим светом огромный мощеный плац внутреннего двора Сумеречной Усадьбы. Обычно здесь звенела сталь тренировок, но сегодня воздух вибрировал от гула толпы и треска магических кристаллов-усилителей голоса.

На специально возведенном возвышении, напоминающем судейскую ложу, сидели трое.

По центру, нервно поправляя микрофон (кристалл вещания), потел Рауль Норд. Справа от него, прямой как меч, сидел Рейн, спокойно сложив руки на столе. А слева, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, восседала Локи, держа в руке бокал с вином.

Бедный авантюрист 4го уровня то и дело косился на свою Богиню, потом на странного новичка, и вид у него был такой, словно он предпочел бы сейчас сражаться в глубине подземелья, чем вести это мероприятие.

— Кхм… Раз-раз… Слышно? — голос Рауля, усиленный магией, эхом прокатился по двору. Толпа внизу затихла.

Рауль сглотнул, вытирая испарину со лба.

— Итак! Приветствую всех собравшихся на очередном отборе в Семью Локи! После предварительного этапа мы отобрали сорок претендентов, которые, по нашим оценкам, имеют потенциал стать частью нашей великой Семьи.

Он сделал паузу, надеясь на аплодисменты, но Локи громко, демонстративно зевнула в микрофон.

— Ску-у-учно, Рауль! Ты говоришь так, будто зачитываешь список покупок на неделю! Добавь страсти!

Рауль вздрогнул и жалко улыбнулся:

— П-простите, Локи-сама… Кхм. Сегодня, это грандиозное событие комментирую я, Рауль Норд, а также инициатор всего этого безум… кхм, торжества, наша великая Богиня Локи!

Локи перехватила инициативу, наклонившись к кристаллу.

— Йо! Это я! — её голос был полон предвкушения. — Надеюсь, вы, мелюзга, готовы показать мне настоящее шоу! Я хочу видеть кровь, пот и слезы! Ну, или хотя бы что-то веселое, иначе вылетите отсюда быстрее пробки из бутылки!

Толпа внизу нервно загудела. Рауль поспешил перехватить слово, пока Богиня не добавила ничего лишнего.

— А также! — он указал рукой направо. — Наш специально приглашенный гость. Человек, чье участие в судействе также было личным желанием Богини. Рейн!

Все взгляды устремились на черноволосого парня.

Рейн медленно, с достоинством, не свойственным его возрасту, наклонился к кристаллу. Он не выглядел смущенным или испуганным. Он словно всю жизнь сидел на трибунах Колизея.

— Благодарю за приглашение, — его голос звучал ровно, с легкой хрипотцой. — Для меня честь сидеть рядом с Богиней Локи. Я постараюсь оправдать возложенное доверие и быть беспристрастным наблюдателем.

Сказав это, он слегка поклонился, опираясь локтями о стол. Движение было отточенным, полным внутреннего благородства.

Рауль моргнул. Он ожидал увидеть зажатого новичка, а увидел кого-то, кто вел себя так, будто он — приглашенный профессионал.

— Эм… Ага… — выдавил Рауль, немного устало глядя на Рейна. — Вы, я погляжу, на одной волне…

«Этот парень… Он что, совсем не боится Локи? Или он просто сумасшедший?» — пронеслось в голове у Норда.

— Итак! — Рауль тряхнул головой, возвращаясь к сценарию. — Перейдем к правилам данного этапа. Это будет «Королевская битва»!

Толпа ахнула.

— Все сорок участников выходят на арену одновременно, — продолжил Рауль, указывая на очерченный мелом круг во дворе. — Бой идет до тех пор, пока на ногах не останется двадцать человек. Правила просты: тот, кто покидает круг или теряет сознание — выбывает. Использование боевой магии запрещено. Оружие — только тренировочное, деревянное. Убивать и калечить…

— Ой, да хватит бубнить! — Локи снова перебила его, вырывая внимание на себя. — Короче, слабакам в моей Семье места нет! Если вы не можете устоять на ногах в такой толкучке, то в Подземелье вам делать нечего. Покажите мне свою решимость!

Она хищно ухмыльнулась и, скосив глаза на Рейна, ехидно добавила:

— Хотя, наверное, у кого-то здесь уже есть свой фаворит, а? Не так ли, господин судья?

Она не назвала имени, но намек был прозрачен как стекло.

— Сможет ли такой предвзятый человек вообще объективно оценивать других? — протянула Локи, подперев щеку кулаком и сверля Рейна взглядом.

Он выдержал паузу, позволив словам Богини повиснуть в воздухе, а затем спокойно ответил:

— Можете не беспокоится, Локи-сама.

— Хо? — удивилась Локи.

— Я уверен в победе своего друга, это правда, — продолжил Рейн, глядя прямо в толпу. — Однако моя уверенность в нем никак не умаляет достоинств других. Фаворитизм — это яд для оценки. Он застилает глаза и ведет к ошибкам. А ошибки в нашем деле стоят жизни. Мне искренне интересно увидеть, на что способен любой из участников. Каждый из них пришел сюда с надеждой, и каждый заслуживает честного взгляда.

Локи прищурилась. Её алые глаза, казалось, просвечивали парня насквозь.

— А не слишком ли ты мал, чтобы задвигать такие речи, пацан? — в её голосе скользнула опасная нотка. — Звучишь как старый дед.

— Так и есть, — невозмутимо парировал Рейн. — Слова — это лишь ветер. Пока они не подкреплены делом, они ничего не стоят. Именно поступки доказывают истинную суть человека. И все эти люди внизу собрались здесь именно для того, чтобы делами доказать свою значимость. Ради вас, прекрасная Богиня Локи!

Локи моргнула, а затем расхохоталась.

— Ха-ха! А ты умеешь улизнуть

Рейн, не обращая внимания на смех, снова наклонился к микрофону, и его голос приобрел стальные, командные нотки:

— Дорогие участники! Не сдерживайтесь. Покажите всё, на что вы способны: прекрасной Богине, создавшей сильнейшую Семью в Орарио, всем нам, а самое главное — себе! Зажгите свой внутренний огонь! Заставьте свои души сиять так ярко, чтобы в этом хаосе битвы мы не могли отвести взгляда именно от вас!

Толпа взорвалась приветственным криком. Даже у Рауля пробежали мурашки по коже.

Локи уже открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но Рауль, чувствуя, что его роль ведущего утекает сквозь пальцы, в отчаянии перебил их обоих:

— М-может, мы уже начнем?! Участники, приготовьтесь!

* * *

На широком балконе второго этажа, откуда открывался идеальный вид на двор, собралась элита Семьи Локи.

Риверия Льос Альф, прикрыв глаза ладонью, покачала головой.

— Что она устроила… — выдохнула эльфийка с нотками страдания в голосе. — Превратила серьезное мероприятие в балаган.

Рядом с ней, облокотившись на перила, стоял коренастый гном. Гарет Лэндрок сделал большой глоток пива из кружки и раскатисто рассмеялся, вытирая пену с усов.

— Да брось, Риверия! — прогудел он. — Локи хоть в этот раз выкинула что-то интересное! Давно мы так не развлекались.

Гном кивнул в сторону судейской ложи.

— Но меня больше забавляет этот пацан. Как он умудряется не отставать от неё? Поддерживает этот фарс с таким каменным лицом, будто так и надо.

— Он сам попросил об этом, — тихо произнес Финн, стоящий чуть поодаль. Капитан внимательно наблюдал за Рейном. — о том, чтобы его друг участвовал на общих основаниях.

— Зачем? — не поняла Риверия. — Мы и так готовы были их принять.

— Он хочет показать силу своего протеже, — ответил Финн, и в его глазах мелькнул интерес. — Его откровенная, непоколебимая уверенность в успехе этого мальчика… она даже поражает.

У стены, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая скуку, стоял Бете Лога.

— Позёр, — фыркнул оборотень, сплюнув на пол.

Все трое руководителей обернулись к нему. Бете даже не смотрел на них, его взгляд был устремлен куда-то поверх голов участников.

— Мог бы и без этого дешевого спектакля вступить в Семью, — проворчал он. — Если сильный — вступай и дерись. А он устроил цирк, чтобы потешить самолюбие дружка. Тц.

В воздухе повисла тишина. Риверия, Гарет и Финн переглянулись.

— Чего?! — рявкнул Бете, почувствовав на себе их взгляды. — Че вылупились?

Риверия медленно, с легкой театральностью приложила руку к груди, делая неверящее лицо.

— Я… я не ослышалась? Бете только что признал, что новичок достоин вступить в Семью?

— Неужели это сон? — подхватил игру Гарет, широко раскрыв глаза. — Наш Бешеный Волк признал кого-то? О, боги, завтра, наверное, небо упадет на землю!

Бете вспыхнул. Краска залила его лицо до самых ушей.

— Заткнитесь! Я не это сказал! Я сказал, что он тупой позёр! — заорал он, отталкиваясь от стены. — Да пошли вы все!

Он резко развернулся и быстрым шагом направился прочь с балкона, пытаясь скрыть смущение.

Вслед ему раздался дружный смех трио руководителей.

Финн улыбался, глядя на спину уходящего оборотня.

«Давно такого не было», — подумал он. Тяжелая атмосфера, висевшая над ними после неудачной экспедиции, начала рассеиваться. Этот странный дуэт принес с собой какой-то новый, свежий ветер.

Капитан перевел взгляд на судейский стол, где Рейн что-то спокойно объяснял жестикулирующей Локи.

«Чего еще нам от тебя ожидать, Рейн?»

А внизу, посреди пыльного круга арены, стоял Белл Кранел.

Он сжимал в руке тренировочный деревянный меч, вокруг него разминались, рычали и били себя в грудь тридцать девять других претендентов.

А в ушах у него звенел голос Рейна, вещающий про «сияние души».

Белл поднял взгляд на трибуну, где его друг, сидя рядом с Божеством, вел себя как король мира, и у него дернулся глаз.

— Что они устроили… — простонал он, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.

— И-и-и на этом всё! Время вышло!

Усиленный магией голос Рауля Норда громом разнесся над пыльным плацем, перекрывая стук тренировочных клинков и тяжелое дыхание бойцов.

В очерченном мелом круге воцарилась тишина, прерываемая лишь стонами. Из сорока стартовавших на ногах остались ровно двадцать. Проигравшие разделились на две категории: те, кто безвольными кулями валялся в пыли, потеряв сознание от ударов, и те, кто угрюмо отряхивал одежду, оказавшись вытолкнутым за спасительную черту.

— Благодарим всех выбывших за проявленное упорство! — Рауль натянул на лицо профессиональную, ободряющую улыбку, обращаясь к трибунам и участникам. — А тех, кто устоял, я искренне поздравляю с прохождением в финальный этап! Это было поистине жаркое и захватывающее сражение, не так ли? А теперь я передаю слово нашей великой...

Норд осекся. Повернувшись налево, он наткнулся на абсолютно кислое, разочарованное лицо своей Богини.

Локи подпирала щеку кулаком, а свободной рукой меланхолично болтала вино в бокале.

— Чет фигня какая-то, — скривилась она прямо в кристалл вещания. — Я просила шоу, а вы устроили банальную потасовку. Тухло. Просто тупой мордобой, кто кого перетолкает.

Рауль поник. Плечи авантюриста опустились, энтузиазм улетучился со скоростью света. Потерпев фиаско с Богиней, он с надеждой повернулся направо, к приглашенному судье, молясь богам, чтобы хоть тот сгладил углы.

— Ха-ха… Да, наша Богиня действительно крайне требовательна… — нервно сглотнув, произнес Рауль. — Рейн, а что скажете вы? Вы ведь не отрывали взгляда от арены с первой секунды. Увидели что-то выдающееся?

Черноволосый юноша неторопливо перевел взгляд с замерших внизу участников на ведущего. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Хм, — Рейн слегка наклонил голову. — Если в общем и целом… то я полностью согласен с Богиней Локи.

Рауль поперхнулся воздухом.

— Ч-чего? — растерянно выдавил он.

— Оценивать индивидуальные навыки в подобной мясорубке практически невозможно, — ровным тоном продолжил Рейн, разводя руками. — У каждого бойца свои сильные стороны. Кто-то хорош в дуэлях, кто-то в поддержке, кто-то полагается на скорость. Запирать сорок человек с разными стилями на тесном пятачке… В таком формате это действительно превращается в балаган. Сплошной хаос, где побеждает масса и грубая сила, за редким исключением.

Рауль, чувствуя, что мероприятие окончательно скатывается в критику организаторов, попытался спасти положение нервным смешком:

— Х-ха-ха, ну, в условиях Подземелья тоже бывает тесновато, так что…

— «За редким исключением»? — голос Локи разрезал попытку Норда разрядить обстановку.

Богиня подалась вперед. Вся её скука мгновенно испарилась. Алые глаза-щелочки хищно прищурились, впиваясь в невозмутимый профиль Рейна.

Она прекрасно поняла, на кого он намекает. Локи вспомнила недавнее побоище. В то время как мускулистые бугаи дубасили друг друга, поднимая тучи пыли, среди них мелькала одна-единственная белая макушка. Кролик. Он вообще не пытался атаковать. Ни разу не поднял тренировочный меч для удара. Вместо этого он скользил между сцепившимися телами, нырял под замахи, уходил с траектории чужих падений. Он просто избегал конфликта, заставляя противников бить по пустому месту или друг по другу.

Рейн позволил себе едва заметную, краешком губ, улыбку.

— Когда ты находишься в центре слепой драки и не можешь предугадать, откуда последует следующая атака, — спокойно произнес он в микрофон, — глупо тратить силы на нападение. Гораздо эффективнее сосредоточить всё внимание на контроле пространства. Просто выжить. Это требует куда меньше концентрации, чем бездумный обмен ударами.

Локи фыркнула, пренебрежительно махнув рукой.

— Пфф. Скользкий малек. Ему просто повезло, что под горячую руку не попался. Чистое совпадение.

Рейн медленно моргнул, возвращая взгляд на арену.

— Может быть.

Рауль, уловив момент, когда повисла спасительная, не несущая в себе унижений тишина, решил действовать немедленно.

— Итак! — гаркнул он, заставляя некоторых участников вздрогнуть. — Лишних просим покинуть площадку! А мы переходим к финальной стадии отбора!

Когда побитые неудачники, хромая, покинули двор, Норд вновь активировал кристалл.

— Двадцать оставшихся бойцов! Сейчас вы подойдете к администраторам и вытяните жребий. Вы будете разделены на четыре команды по пять человек.

По толпе претендентов пробежал удивленный шепоток. Рауль откашлялся.

— Изначально планировались парные дуэли один на один, — признался он, покосившись на скучающую Богиню. — Но, цитируя Локи-саму: «Я не стану тратить на это унылое зрелище целый день». Таким образом, финальный этап пройдет в формате командного сражения! Три битвы пять на пять. Победившая группа получает право вступить в Семью!

— Неплохое решение, — внезапно подал голос Рейн, кивнув. — Умение сражаться в команде — это базовый навык выживания для любого авантюриста. А для такой крупной фракции, как ваша, где экспедиции исчисляются десятками бойцов, индивидуалисты без навыка кооперации — просто мертвый груз.

Рауль, чье эго опытного искателя 4-го уровня было приятно задето этой грамотной ремаркой, гордо выпятил грудь.

— Именно так! — подхватил он, чувствуя себя настоящим наставником. — Вы можете быть сколь угодно сильны в одиночку, но на Глубинных этажах это не спасет! Люди, не способные к быстрому взаимодействию, перекрывающие атаки товарищам или ломающие строй, становятся главной причиной смертей при встрече с крупными стаями монстров! Семье Локи нужна слаженность!

Локи лениво почесала в ухе.

— Да нее, ниче подобного, мне просто реально влом сидеть тут до заката…

— А ПОСЕМУ! — Рауль рявкнул в микрофон, панически перебивая свою Богиню, пока она не разрушила всю выстроенную им серьезность. — Команды уже сформированы! Жеребьевка окончена! Прошу приготовиться участников первого боя!

* * *

Внизу, в тени арки, ведущей на арену, царила суета.

Белл стоял, тупо глядя на небольшую деревянную палочку в своей руке. На отшлифованном торце была выжжена цифра «3».

Он оглянулся. Палочку ему только что вручила та самая девушка-униформистка, что приносила воду в лазарете. Когда Белл тянул жребий из деревянного стакана, ему показалось, или на её губах действительно промелькнула очень странная, предвкушающая ухмылка? Не успел он обдумать эту мысль, как горничная уже упорхнула к следующей группе претендентов.

Тяжело вздохнув, парень покрутил деревяшку в пальцах. Командный бой. Ему нужно найти еще четверых с такими же номерами.

— Эй! Кто тут третий номер?! — раздался громоподобный бас неподалеку. — Отзовись, брат по оружию!

Белл вздрогнул. Голос доносился со стороны, где концентрация тестостерона в воздухе превышала все допустимые нормы.

Сглотнув подступивший к горлу ком, он на негнущихся ногах двинулся на звук.

Там стояли они. Четверо.

Это были абсолютно одинаковые, лысые как колено, пугающе перекачанные бугаи. Их кожа лоснилась от пота и масла, а мышцы бугрились так, словно под ними перекатывались булыжники. Они стояли в круг, радостно скалясь и хлопая друг друга по необъятным спинам.

— Сама судьба свела нас вместе! — ревел один, поигрывая грудными мышцами.

— Братья Дуга снова в сборе! Мы размажем этих хлюпиков! — вторил ему второй, демонстрируя бицепс размером с голову Белла.

— Нам нужен пятый! Где наш пятый номер три?!

Белл почувствовал, как у него задергался левый глаз. Дыхание сперло. Он перевел взгляд на свою тонкую палочку, потом на эту гору блестящего мяса, всерьез раздумывая о том, чтобы незаметно сломать жребий и притвориться, что он вообще не участвует.

Но его заметили.

— О! Глядите! Беловолосый пацан! У тебя тройка?! — самый крупный из братьев шагнул вперед, нависая над Беллом как надвигающаяся скала.

— Д-да… — пискнул Белл, чувствуя себя мышью перед стаей медведей.

Братья переглянулись. На их суровых лицах внезапно расцвели широкие, добродушные улыбки.

— Ха! Да это же совсем малявка! — громыхнул второй брат, хлопнув Белла по плечу с такой силой, что у того лязгнули зубы.

— Эй, пацан, не дрейфь! — третий брат принял героическую позу, выпятив грудь. — Раз уж боги свели нас в одну команду, мы тебя в обиду не дадим!

— Точно! Стой за нашими спинами и смотри, как настоящие мужики прокладывают путь к славе! — добавил четвертый, напрягая трицепсы.

Они окружили его плотным кольцом, продолжая строить невообразимые рожи и демонстрировать рельеф. Белл стоял в самом центре этого эпицентра бодибилдинга. Его губы растянулись в мертвенной, дергающейся улыбке, а в голове билась только одна мысль: «За что мне это?»

Солнце безжалостно палило над плацем. Трибуны затаили дыхание.

— Итак! Начинаем первый матч финального этапа! — голос Рауля звенел от напряжения. — Команда номер один, прошу на арену!

Пятеро бойцов, вооруженных деревянными мечами и копьями, уверенно вышли в круг. Судя по стойкам, это были опытные, сбалансированные искатели.

— А теперь… Их противники! Команда номер три!

Сначала на свет показались мускулы. Четыре гигантских, лоснящихся на солнце лысых брата вышагивали синхронно, играя горами мышц на каждом шагу. Они выглядели как живая осадная машина, готовая растоптать всё на своем пути.

А прямо в центре этой стены плоти, еле перебирая ногами и отчаянно вжимая голову в плечи, семенил Белл. На фоне бугаев он казался испуганным белым кроликом, случайно затесавшимся в стадо носорогов.

На судейской вышке повисла гробовая тишина.

Рауль, поднесший кристалл к губам, поперхнулся и не смог выдать ни звука, тупо моргая.

Рейн, чье лицо до этого момента оставалось непроницаемым как гранитная плита, вдруг резко отвернулся в сторону. Его плечи предательски дрогнули, а изо рта вырвалось сдавленное:

— Пф-ф…

А Локи… Богиня не стала сдерживаться. Она запрокинула голову и взорвалась абсолютно неадекватным, истерическим хохотом, колотя кулаком по столу так, что бокал с вином подпрыгивал.

— АХА-ХА-ХА-ХА! Что это за цирк уродцев?! МАЛЕК! ТЕБЯ ЧТО, В ЗАЛОЖНИКИ ВЗЯЛИ?! АХА-ХА-ХА!

Слыша этот смех, раскатывающийся по всему двору Сумеречной Усадьбы, Белл Кранел брел к центру арены, внутренне обливаясь кровавыми слезами и мечтая провалиться сквозь землю прямо в глубины Подземелья.

Жаркое солнце неумолимо раскаляло каменные плиты внутреннего двора Сумеречной Усадьбы. Горячий воздух дрожал над импровизированной ареной, искажая силуэты собравшихся вокруг зрителей и претендентов. Шум толпы сливался в единый гул, полный нервного ожидания.

В судейской ложе Рауль Норд, окончательно смирившись со своей участью шоумена, щелкнул тумблером на магическом кристалле вещания.

— Дамы и господа! Члены моей дорогой семьи! — его голос, многократно усиленный артефактом, ударил по барабанным перепонкам присутствующих, мгновенно подавив все прочие звуки. — Мы переходим к первому командному бою! И право открыть этот этап выпадает команде с номером один!

Слева на арену, на залитый светом плац ровным строем вышла пятерка бойцов.

— Поприветствуйте! — Рауль профессионально замахал свободной рукой в их сторону.

— Классический, идеально выверенный состав! Трое крепких парней в авангарде: тяжелый двуручный меч для прорыва, копье для контроля дистанции и парные клинки для фланговых обходов! А за их спинами — две прекрасные леди, вооруженные легкими ронделами и баклерами, готовые прикрыть тылы и поддержать атаку! Прекрасный баланс атаки и защиты! Никакой магии, только чистая сталь… то есть, кхм, высококачественная тренировочная древесина!

Трибуны разразились одобрительным гулом. Команда номер один действительно выглядела солидно. Они синхронно заняли боевую стойку, демонстрируя слаженность, явно отработанную еще до начала испытания.

— А теперь… — голос Рауля дрогнул, и он сглотнул, бросив короткий, полный сочувствия взгляд в противоположный конец арены. — Их противники. Команда номер три!

Тишина, повисшая над плацем, была красноречивее любых аплодисментов.

На арену, чеканя шаг, вышли они. Четыре ходячие горы блестящего, щедро смазанного маслом мяса. Братья Дуга. Они не просто шли — они позировали в движении. Каждый шаг сопровождался напряжением икроножных мышц, каждый поворот корпуса демонстрировал широчайший рельеф.

— БРАТСТВО СТАЛИ! — рявкнул самый крупный из них, резко вскинув руки и напрягая бицепсы так, что вены на них вздулись толщиной с палец.

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЮНОСТЬ! — поддержали остальные, принимая синхронные позы «двойной бицепс спереди».

И ровно позади этого абсурдного, пульсирующего тестостероном квартета, сжавшись в комок, стоял Белл Кранел. Он был бледен как полотно.

Прямо во время выхода один из братьев, лучезарно улыбаясь, хлопнул Белла по животу своей огромной ладонью.

— А малявка-то не промах! Вы только поглядите! — прогремел качок, бесцеремонно задирая край рубашки парня. — Мышца не громоздкая, но волокно плотное! Как стальной трос! Уважаю! Наш человек!

— Скрытый потенциал! Отличный рельеф, брат! — подхватил второй, одобрительно сжимая плечо Белла, отчего тот тихо пискнул, чувствуя, как хрустят суставы.

Белл медленно умирал внутри. Его глаза остекленели, моля о спасении у небес, у богов, да у кого угодно.

— Да уж…… — На трибуне Рауль Норд тяжело вздохнул, не забыв прикрыть микрофон ладонью. — Удачи тебе, парень… во всех смыслах этого слова.

— А ты, я смотрю, начал втягиваться в эту судейскую ерунду, Рауль, — невозмутимо заметил Рейн, подпирая подбородок кулаком.

Рауль вздрогнул и густо покраснел, осознав, что его комментарии стали слишком эмоциональными.

— Я-я просто выполняю свой долг перед Семьей! — попытался оправдаться он, отводя взгляд.

Локи, лениво крутящая бокал, фыркнула, скользнув взглядом по смущенному авантюристу и невозмутимому Рейну.

— Ой, какие мы нежные. Может, мне вообще пойти прогуляться и оставить вас, голубков, наедине? Будете тут друг другу косточки перемывать.

— Кхм! Участники готовы! — панически рявкнул Рауль в кристалл, пресекая любые дальнейшие комментарии. — К-команды заняли позиции! Бой начинается по моему сигналу! Три! Два! Один! НАЧАЛИ!

Звук гонга разорвал воздух.

Команда номер один действовала строго по учебнику. Копейщик сделал выпад, пытаясь держать дистанцию, мечник замахнулся для тяжелого удара, а парень с парными клинками рванул во фланг. Девушки приготовились страховать.

Но учебники не учитывали фактор Братьев Дуга.

Качки не использовали оружие. Они просто взревели в один голос и рванули вперед с грацией и неумолимостью катящихся валунов.

Это не имело ничего общего с тактикой. Это походило на сход лавины. Когда копейщик попытался уколоть бегущего на него гиганта, деревянное острие просто скользнуло по намасленным грудным мышцам. В следующую секунду качок просто врезался в него грудью, отшвырнув парня на три метра назад, словно тряпичную куклу.

Двуручный меч с глухим стуком опустился на плечо второго брата. Тот даже не поморщился, лишь лучезарно улыбнулся, оголив идеальные белые зубы, и, сомкнув свои медвежьи объятия, просто поднял мечника в воздух, аккуратно, но неотвратимо вынося его за пределы круга. Третий парень был сметен простым взмахом руки, больше похожим на то, как отгоняют назойливую муху.

Оставшиеся две девушки застыли в ужасе. На них, поигрывая бровями, сияя от пота и улыбаясь во все тридцать два зуба, надвигались горы плоти, периодически принимая позы из бодибилдинга.

— Красота требует силы, юные леди! — пробасил один из братьев, напрягая трицепс прямо перед лицом побледневшей мечницы.

Психика девушек не выдержала. С криками, полными неподдельного ужаса, они бросили свои баклеры, развернулись и в слезах убежали за пределы арены, закрывая лица руками.

Бой закончился меньше чем за минуту.

Всё это время Белл Кранел стоял на своем стартовом месте. Он не сделал ни единого шага. Его тренировочный меч сиротливо смотрел острием в землю.

— Победила… команда номер три, — выдавил Рауль.

В судейской ложе повисла секундная тишина, прерываемая лишь удаляющимися всхлипами проигравших девушек.

— Ну и ну… — Локи откинулась в кресле, обнажив острые клыки в ухмылке. — А твой шкет и впрямь везунчик, а? Даже пальцем не пошевелил, а победа в кармане. Какая невероятная, раздражающая удача.

— Удача — это тоже форма силы, Локи-сама, —философски заметил Рейн, глядя на арену. — В Подземелье случайность часто решает грань между жизнью и смертью. Умение оказаться в нужном месте — полезный навык.

— Да ну? — Локи язвительно изогнула бровь и ткнула пальцем в сторону арены. — И это, по-твоему, "нужное место"?

Рейн перевел взгляд вниз.

Братья Дуга праздновали победу. Они радостно гоготали, и, не долго думая, сгребли стоящего столбом Белла в коллективные, потные, сдавливающие ребра объятия. Лицо парня исчезло где-то между гигантскими маслянистыми бицепсами и широкими грудными клетками. На секунду показалась его рука, отчаянно молящая о пощаде, прежде чем утонуть в пучине братской любви.

Рейн кашлянул в кулак, отводя взгляд.

— Кхэ-кхе… В каждом правиле есть исключения.

* * *

Пока на арене шли бои других команд, Белл сидел на деревянной скамье в зоне отдыха, прислонившись спиной к прохладной стене. Физически он был абсолютно цел, ни единой царапины, но морально чувствовал себя так, будто его пережевал и выплюнул какой-то экстравагантный монстр.

Он смотрел на Братьев Дуга, которые неподалеку с энтузиазмом обсуждали какую-то массонаборную чушь. Он был искренне им благодарен. Они оказались удивительно добродушными ребятами, лишенными злобы или высокомерия. Но глубоко в душе парень поклялся богами, что предпочтет в одиночку зачищать логово гоблинов, лишь бы никогда больше с ними не пересекаться. Его психика просто не была рассчитана на такие объемы позитивного тестостерона.

Чтобы отвлечься, Белл перевел взгляд на арену. Шел матч Команды 2 против Команды 4. И здесь всё было по-другому.

В отличие от его команды, здесь шел настоящий бой. Дерево стучало о дерево, бойцы маневрировали, применяли обманные финты.

Глаза Белла сузились. Взгляд потерял юношескую растерянность, став холодным и цепким. В ушах, словно наяву, зазвучал сухой, наставительный голос Рейна из их долгих тренировок на заднем дворе.

«Смотри не на оружие. Смотри на плечи и бедра. Там рождается импульс».

Белл наблюдал за мечником из четвертой команды. Тот сделал широкий замах, вкладывая в удар всю силу спины.

«Слишком широкая стойка, — машинально отметил Белл. — Центр тяжести смещен вперед. Правая нога не зафиксирована. Если сейчас ударить его по левому колену или просто сделать шаг в слепую зону под правую руку — он не успеет развернуться».

В следующее мгновение противник мечника — ловкий зверолюд с кошачьими ушами — сделал в точности то, о чем подумал Белл. Нырок под лезвие, подсечка, и мечник с руганью полетел в пыль.

Белл жадно впитывал информацию. Он прокручивал бои в голове, ставя себя на место каждого из участников. Он замечал рваный ритм шагов, лишние движения, неоправданный перенос веса. То, что казалось толпе красивым обменом ударами, для его натренированного взгляда, выглядело как череда грубейших ошибок.

— Эй, бро! Ты чего такой напряженный? — раздался бас над ухом. Один из братьев подошел с кувшином воды. — Расслабься, мы их тоже порвем!

Качок уже протянул руку, чтобы в очередной раз хлопнуть парня по плечу, но внезапно замер.

Белл даже не повернул головы. Он продолжал неотрывно смотреть на арену, но аура вокруг него неуловимо изменилась. Не было больше смущенного мальчишки. Вокруг него сгустилось странное, тяжелое напряжение — тишина перед броском хищника. Взгляд красных глаз стал пугающе отстраненным.

Брат Дуга моргнул, почувствовав необъяснимый холодок вдоль позвоночника. Рука сама собой опустилась.

— Э-э… ладно. Не будем мешать. Фокус — это важно, — пробормотал гигант и тихонько, на цыпочках, отошел к своим, бросая на Белла озадаченные взгляды.

— ПОТРЯСАЮЩЕ! — голос Рауля вернул Белла в реальность. — Команда номер два одерживает волевую победу и проходит в финал! Дадим им несколько минут на отдых, после чего состоится главное событие этого дня! Матч за место в Семье Локи!

Когда отведенное время вышло, обе группы встали друг напротив друга.

Команда 2 выглядела потрепанной, но предельно собранной. В их рядах выделялись двое зверолюдов — тот самый ловкий кот и высокий, жилистый парень с волчьими ушами, сжимающий в руках деревянный шест. Они с явной опаской косились на мышечные горы команды 3, но в их глазах читалась решимость.

— ФИНАЛЬНЫЙ БОЙ! НАЧАЛИ! — скомандовал Норд.

В этот раз тактика прямого тарана дала сбой.

Команда 2, наученная горьким опытом предшественников, не стала принимать удар на себя. Они рассыпались веером. Зверолюды, используя свое природное преимущество в ловкости, начали кружить вокруг братьев, нанося быстрые, хлесткие удары деревянным оружием и мгновенно отступая.

Крак. Крак.

Глухие удары сыпались по спинам и ногам качков. Дерево не могло сломать их кости, но оставляло болезненные красные рубцы. Братья Дуга ревели, пытаясь схватить вертких противников, но те проскальзывали, как сквозь пальцы, изматывая гигантов. Строй команды 3 начал рушиться.

В судейской ложе Рейн, до этого хранивший молчание, подался вперед.

— Закономерный итог. Излишняя гипертрофированная мускулатура без должной растяжки — это скорее ограничение, чем преимущество в бою.

— Чего-чего? — переспросила Локи.

— Мышцам нужен кислород. Огромной массе нужно колоссальное количество кислорода, — пояснил Рейн, следя за тем, как братья Дуга начинают тяжело дышать. — Бодибилдинг — это не боевое искусство, а искусство демонстрации тела. Они неповоротливы, их удары телеграфируются за секунду до начала движения. Ну а если проще — они выдыхаются.

Слова Рейна словно предрекали события на арене. Братья начали тяжело дышать. Их движения замедлились. Один из них, сделав неуклюжий выпад, споткнулся и оставил огромную брешь в защитном построении.

Волк-зверолюд мгновенно оценил ситуацию. Он понял, что пробиться сквозь гору мышц всё еще сложно, но за их спинами стояла куда более легкая добыча.

— Минус один! — крикнул он, проскальзывая под рукой задыхающегося качка.

Его целью был Белл, который всё это время спокойно стоял позади, держа деревянный меч опущенным. Зверолюд вложил всю скорость в рывок. Он замахнулся шестом для широкого, диагонального удара сверху вниз, планируя одним махом вырубить слабейшее звено и вернуться к избиению гигантов.

— Осторожно, бро! — в панике завопил один из братьев, пытаясь развернуться, но понимая, что не успевает.

На трибуне Рауль Норд взревел в кристалл:

— Неужели мы сейчас увидим первого выбывшего из Команды 3?!

Рейн, сидящий рядом, лишь едва заметно усмехнулся и тихо, но отчетливо бросил:

— Ага. Разбежались.

Время для Белла замедлилось.

Он не чувствовал страха. Только звенящую ясность.

Он видел напряженную челюсть зверолюда. Видел, как его правое плечо уходит назад, забирая с собой баланс всего тела. Удар был сильным, быстрым, но абсолютно, чудовищно предсказуемым. Открытым.

Белл не стал пятиться. Это было бы инстинктивной ошибкой новичка. Вместо этого он шагнул навстречу.

Едва уловимым движением корпуса Белл сместился влево, уходя с линии атаки. Деревянный шест со свистом рассек воздух в сантиметрах от его корпуса, проваливаясь в пустоту. Зверолюд, не встретив сопротивления, по инерции подался вперед. Его центр тяжести безвозвратно сместился.

В этот самый момент левая рука Белла взметнулась вверх, жестко блокируя запястье противника, не давая ему отдернуть оружие. А правая нога мальчика стремительно ударила под колено опорной ноги зверолюда.

Рычаг сработал безупречно. Волк сдавленно охнул, теряя землю под ногами, и начал заваливаться на бок. Потерявший баланс зверолюд начал падать, но не успел даже коснуться земли. Деревянный клинок Белла коротко, без размаха, впечатался точно в затылок противника.

Тук.

Звук был негромким, но зверолюд рухнул в пыль лицом вниз и больше не пошевелился. Чистый, мгновенный нокаут.

Белл опустил меч, глядя на поверженного врага с искренним непониманием. «Зачем он так широко раскрылся во время удара?» — пронеслось в его голове.

Арена погрузилась в абсолютную тишину. Слишком быстрым, слишком неестественным был этот переход от роли жертвы к роли охотника.

Первыми очнулись Братья Дуга. Их челюсти отвисли, но уже в следующую секунду тишину разорвал их торжествующий, громоподобный рев.

— ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! — взревел старший. — НАШ БРАТ УДЕЛАЛ ЕГО ОДНИМ УДАРОМ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЮНОСТЬ!

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЮНОСТЬ! — подхватили остальные.

Воодушевленные до предела, забыв об усталости и боли, четыре горы мышц развернулись к оставшимся противникам. Команда 2, потерявшая своего самого сильного бойца и деморализованная увиденным, дрогнула. Этого хватило. Качки просто снесли их единым, несокрушимым порывом, вышвырнув за пределы ринга.

А затем они радостно бросились к Беллу.

— Наш герой!

Они подхватили его на руки, как пушинку, и начали скандировать, подбрасывая высоко в воздух.

— БЕЛЛ! БЕЛЛ! БЕЛЛ!

Парень летал в небе, болтая ногами, и его лицо вновь приобрело выражение абсолютного экзистенциального ужаса.

— И-И-И ПОБЕДА! — Рауль Норд, оправившись от шока, заорал в кристалл, перекрывая рев толпы. — Команда номер три вырывает победу, показав нам не только сокрушительную грубую силу, но и поистине удивительную, филигранную технику!

* * *

В судейской ложе Рауль с облегчением выдохнул и щелкнул тумблером, отключая магический микрофон.

— Фух… — он откинулся на спинку стула. —Это было круто! Это движение в конце… А паренек-то не промах

Локи не ответила. Богиня сидела на удивление тихо. Она не улыбалась и не пила вино. Её лицо было серьезным, а прищуренный, холодный взгляд буравил профиль Рейна.

Юноша, почувствовав этот тяжелый взгляд, повернул голову. Он в точности скопировал выражение лица Локи, прищурив глаза и слегка наклонив голову.

— Что-то не так?

Локи проигнорировала его пародию.

— Как много ты знал? — голос Локи лишился привычной дурашливости. Она говорила серьезно и тихо.

Рейн пожал плечами, не меняя выражения лица.

— Я с самого начала сказал, что уверен в победе своего друга, — пожал плечами Рейн. — Но вот как именно он это сделает — было интересно увидеть даже мне. Он учится быстрее, чем я ожидал.

Считая дело закрытым, Рейн оперся руками о стол, собираясь встать. Бой окончен, пора спускаться.

— Полагаю, на этом цирк окончен? Мы можем переходить к оформлению бумаг?

Губы Локи медленно разъехались в хищной, широкой улыбке. Она обнажила зубы, и в её глазах вспыхнул тот самый огонек безумия, который так пугал ее подопечных.

— О-о-о, нет. Мы только начинаем.

Рейн остановился на полпути, изогнув бровь.

— ?

Рауль Норд побледнел и с ужасом посмотрел на свою Богиню.

— Локи-сама… а это обязательно? Они ведь и так победили…

— Да плевать я на это хотела, — отрезала Локи.

Рейн непонимающе нахмурился, но тут его взгляд скользнул по арене. К празднующим братьям и Беллу медленно, чеканя шаг, приближалась знакомая фигура.

Это была та самая горничная. Её скромная униформа ничуть не изменилась, но в руках она держала длинный деревянный клинок. И главное — её походка. В ней не было ничего от прислуги. Это была скользящая, лишенная малейших колебаний поступь.

Рейн медленно перевел взгляд на Богиню.

— Вы же не хотите сказать…

Локи расхохоталась.

— Раз уж твой ручной кролик настолько хорош, — Богиня ткнула пальцем в грудь Рейна, — то пускай докажет это сполна! Одно дело — бить таких же нубов без Фалны. Другое дело — столкнуться с настоящей силой моего Дома!

Рейн прищурился, оценивая ауру девушки на арене. Она была сильна. Гораздо сильнее любого, кто находился сейчас в кругу.

Рауль обреченно вздохнул, понимая, что спорить с Богиней бесполезно. Он снова щелкнул тумблером кристалла.

— В-внимание! — его голос эхом разнесся над затихшим двором. — По решению Локи-самы… вводится финальное, бонусное испытание! Победившая команда должна выстоять против действующего члена Семьи Локи!

Толпа ахнула. Братья Дуга опустили Белла на землю, непонимающе глядя на хрупкую девушку перед ними.

— Позвольте представить! — скрепя сердце, выкрикнул Рауль. — Авантюристка первого уровня, находящаяся на пороге получения второго! Беспощадная горничная нашей Усадьбы… Кэрол!

— БОЙ! — голос Рауля эхом отскочил от стен Усадьбы.

На арене повисла звенящая тишина. Братья Дуга, переминаясь с ноги на ногу, с откровенным недоумением разглядывали миниатюрную девушку в чепчике и переднике, одиноко стоящую напротив них.

Белл, сглотнув вставший в горле ком, осторожно дернул ближайшего гиганта за локоть.

— Эм… Будьте осторожнее. Она кажется сильной.

Качок лишь добродушно отмахнулся, сверкнув белоснежной улыбкой.

— Да не переживай ты так, брат! Это же просто девчушка.

Он сделал широкий, расслабленный шаг вперед, небрежно поигрывая тренировочным мечом.

— Эй, милашка! Не стоит тебе тут пачкать ручки, — пробасил он, подмигивая. — Давай я просто аккуратно вытолкну тебя за черту, чтобы без синяков, а?

Кэрол, до этого момента стоявшая с лениво опущенным клинком, медленно подняла голову. В ее темных, бездонных глазах не отразилось ни гнева, ни обиды. Лишь абсолютное, ледяное презрение.

В следующую секунду воздух свистнул.

Она сорвалась с места так резко, что пыль из-под ее туфель взметнулась лишь мгновение спустя. Преодолев дистанцию, горничная затормозила метрах в трех от качка, идеальным движением перетекла в стойку и сделала неуловимый выпад вперед. Деревянное лезвие с пугающим хрустом врезалось точно в центр массивной грудной клетки гиганта.

Тот издал сдавленный хрип — из легких мгновенно выбило весь кислород. Его стокилограммовая туша оторвалась от земли и отлетела на несколько метров назад, беспомощно рухнув в пыль

.

Белл, даже не вздрогнув, лишь слегка наклонился в сторону ошарашенной троицы:

— Я вот как раз это и имел в виду.

Улыбки мгновенно сползли с лиц оставшихся братьев. Зарычав, они восприняли ее всерьез и начали медленно расходиться в стороны, беря горничную в плотное кольцо с трех направлений.

Кэрол хладнокровно ждала, пока те сократят дистанцию. И когда до них оставалось не больше двух метров, а гиганты уже занесли руки для одновременного удара, девушка снова исчезла.

Она прыгнула прямо на центрального противника.

Жесткие каблуки ее туфель с размаху впечатались прямо в лицо качка. Используя его сломанный нос как трамплин, Кэрол взмыла выше, закрутившись в воздухе смертоносным волчком. Тренировочный клинок в ее руках описал идеальную дугу. Левому брату прилетело точно по череву, правому — с хрустом снизу вверх по челюсти.

Приземлившись на ноги с грацией кошки, горничная невозмутимо поправила съехавший чепчик. Позади нее с грохотом рухнули три бесчувственных тела. Бой длился ровно 10 секунд.

Белл остался стоять в полном одиночестве, чувствуя, как его собственная челюсть медленно ползет вниз.

— Во дает… — разнесся над ареной задумчивый, усиленный магией голос.

«Полностью согласен», — мысленно кивнул Белл, судорожно сглатывая и поднимая свой меч двумя руками.

* * *

В судейской ложе искрило.

— Не кажется ли вам, что это перебор? — Рейн скрестил руки на груди, хмуро глядя на Локи. — Выставлять против обычных людей авантюриста с Фалной. Где же тут честность.

Локи, закинув ногу на подлокотник, беспечно пожала плечами.

— Да расслабься ты. Им и не требуется ее побеждать. Достаточно просто продержаться хоть какое-то время. А эти горы сала легли с одного пинка. У них вообще нет таланта авантюристов. Разве что Ганеша их к себе подберет, он любит таких странных парней.

— И тем не менее, для простых людей—

— Да ты просто за своего кролика трясешься! — оскалилась Богиня.

Рауль, чувствуя, что ситуация накаляется, робко попытался встрять:

— Эм, Локи-сама, Рейн, может мы…

— НЕ МЕШАЙ! — рявкнули они абсолютно синхронно, повернув к нему головы.

Рауль пискнул и буквально вжался в кресло, стараясь слиться с деревянной спинкой. Рейн и Локи, на секунду удивившись такому единодушию, переглянулись. Градус напряжения немного спал. Они одновременно сели ровнее, возвращая внимание к арене и приобретая более спокойный вид.

— Меня вот что поражает, — заговорил Рейн, оперевшись подбородком о переплетенные пальцы. — Неужели в вашем Доме абсолютно вся прислуга — это авантюристы? Крупные Семьи действительно поражают своими масштабами.

Локи внезапно отвела взгляд. Впервые с момента их знакомства на лице Богини промелькнула явная неуверенность, густо замешанная на раздражении.

— Да вообще-то… это не совсем так, — проворчала она, нервно барабаня пальцами по столу. — Она не прислуга. Эта ненормальная просто сама начала так одеваться.

Локи передернуло, словно она вспомнила нечто крайне неприятное, связанное с тем, когда та стала ошиваться рядом с беллом.

Рейн, уловив подтекст и поняв, о чем она не договаривает, перевел взгляд обратно на арену.

— О-о-о… — понимающе протянул он.

* * *

Тем временем внизу разворачивался танец на выживание.

Кэрол наступала. Ее удары не были переполнены чудовищной массой, но их скорость была просто ошеломляющей. Деревянный меч в ее руках превратился в сплошное смазанное пятно.

Белл отступал, уворачиваясь на голых инстинктах.

«Быстро! Слишком быстро!» — билось в его голове.

Он чудом ушел от колющего удара, тут же пригнувшись, чтобы пропустить над макушкой свистящий горизонтальный срез. Тренировочный клинок горничной все же скользнул по его плечу, оставив жгучую ссадину.

Кэрол не произносила ни слова, но с каждым ее успешным попаданием, с каждым синяком, расцветающим на теле юноши, ее лицо неуловимо менялось. Ледяная маска давала трещину, уступая место легкому, садистскому румянцу удовольствия. Ей явно нравилось доминировать. Нравилось загонять жертву в угол и смотреть, как она трепыхается.

Она усилила прессинг. Удары сыпались градом. Белл блокировал, стискивая зубы, чувствуя, как немеют руки. «Еще бы немного!» — подбадривал он себя. Парень кружился, прыгал, падал и перекатывался. Он и не надеялся контратаковать, он просто выживал. И постепенно, раз за разом уходя с линии атаки, Белл начал как будто подстраиваться под ее безжалостный ритм.

— Хо-о-о… Удивительно, — протянула Локи в ложе, подавшись вперед.

Рейн скосил на нее глаза.

— Что, опять? — спросил он, подозревая очередную колкость в адрес друга.

— Я о другом, — Богиня прищурилась. — С самого первого взгляда я поняла, что он абсолютно «Бесталантный». Ни капли врожденной предрасположенности к бою. То, что сейчас происходит там внизу, действительно удивительно.

«Очередной божественный фокус», — подумал про себя Рейн, не выказав ни капли удивления. Он перевел взгляд на арену.

— Человек способен на многое даже при отсутствии таланта, — ровным тоном произнес он. — Однако, существуют преграды, которые не преодолеть одной лишь силой.

На арене Белл, который уже более-менее привык к обмену ударами, вдруг увидел, как на губах Кэрол расцветает странная, пугающая улыбка — полувозбужденная, предвкушающая. Горничная внезапно стала предельно серьезной. Она сделала резкий рывок, скорость которого Белл просто не смог отследить.

Застигнув парня врасплох, она нанесла сокрушительный горизонтальный удар. Белл инстинктивно выставил свой меч, принимая атаку на жесткий блок.

КРАК!

Удар был чересчур сильным. Тренировочный клинок Белла с хрустом переломился ровно посередине. Прошедший удар по груди и инерция отбросила юношу на несколько шагов назад, а оторванная половина его оружия, вращаясь, взмыла высоко в воздух.

Голос Рейна в ложе, не отрывавшего взгляд от друга, прозвучал твердо и уверенно, заканчивая начатую мысль:

— …А если и есть сила, способная преодолеть невозможное, то это…

Белл не упал. Стерпев отдачу и удержавшись на ногах, он резко оттолкнулся от земли, подпрыгивая навстречу падающему обломку. Пальцы левой руки на лету перехватили кувыркающийся огрызок лезвия обратным хватом, на манер короткого кинжала.

Кэрол, совершенно не ожидавшая такого поворота, на долю секунды растерялась.

Этого хватило. Белл обрушился на нее градом непрерывных атак. Парные клинки двигались безумно быстро. Отбив растерянный выпад горничной правым обломком, он тут же нанес хлесткий удар левым по ее запястью.

Оружие выскользнуло из пальцев Кэрол. Она споткнулась, инстинктивно отступая назад, но Белл уже был там. Два зазубренных деревянных острия перекрестились ровно у ее горла.

— Сила духа.

Над плацем повисла гробовая тишина. Тяжело дышащий Белл смотрел прямо в лицо замершей Кэрол. А горничная… ее щеки внезапно залил густой, яркий румянец. В ее расширившихся глазах плескалось совершенно новое, странное чувство от того, что ее победили.

И в эту же секунду силы окончательно покинули юношу. Глаза Белла закатились, и он без сознания рухнул прямо на девушку.

На трибуне Рейн смотрел на ошарашенные лица Рауля и Локи. Его губы растянулись в широкой, искренней улыбке. Победно сжав кулак, он добавил:

— А еще у него невероятный дар к обращению с парным оружием!

Арена взорвалась оглушительными овациями и восторженными криками.

* * *

Сознание возвращалось неохотно. Первым делом Белл почувствовал нежную мягкость под щекой и уловил тонкий, приятный, цветочный аромат.

Он медленно приоткрыл глаза.

Прямо над ним склонилось лицо Кэрол. Она аккуратно поправляла выбившуюся темную прядь. Парень с ужасом осознал, что лежит головой на ее коленях, прямо на краю арены, которую другие члены Семьи уже спешно приводили в нормальный вид.

Заметив, что он очнулся, Кэрол посмотрела на него. Ее лицо оставалось совершенно непроницаемым, а взгляд — суровым и холодным.

— Как жаль. Я надеялась, вы никогда не проснетесь, — произнесла она ледяным тоном.

Белл взвизгнул.

— П-простите!! — в панике закричал он, резко вскакивая на ноги.

Он хотел было начать оправдываться, но истощенный организм воспротивился. Мир перед глазами закружился, ноги подкосились, и Белл начал заваливаться на бок.

До земли он не долетел. Кэрол молниеносно вскочила и подхватила его под руку, плотно прижав к себе. Лицо Белла уткнулось во что-то крайне мягкое и выдающееся, скрытое под тканью униформы.

Кровь мгновенно прилила к лицу парня, делая его похожим на спелый томат.

— Э… А… Я… — заикаясь, забормотал он, тщетно пытаясь отстраниться, но хватка девушки была стальной.

— Не доставляйте проблем, — все с тем же каменным лицом отчеканила Кэрол, продолжая крепко его придерживать.

— Хорош флиртовать! — раздался насмешливый голос со стороны.

Белл скосил глаза и увидел Рейна. Рядом с ним шла Локи, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.

— Быстрее шевелитесь! — возмутилась Богиня, взмахнув рукой. — Вы там уснули?!

Белл дернулся, желая броситься к напарнику, но Кэрол даже не подумала разжать руки. Более медленным, размеренным шагом она повела красного, заикающегося парня вслед за остальными, не обращая внимания на его слабое сопротивление.