Пентименто (гет)

Участок перед домом был живой иллюстрацией садового непотребства.

Между намёком на розарий, который Альфард Блэк так и не успел разбить при жизни, и водосточной трубой застрял молодой орешник, увешанный золотыми серёжками. Ветер срывал их, неся пыльцу на крыльцо и на облезлые перила. Напротив окна рос старый тис. Его корни отвоевали добрый фут у дорожки перед домом, заставив плитки перелечь зигзагом. Всё остальное пространство тонуло в ковре из плюща, который давно освоил стыки в каменной кладке дома и теперь решился на захват всего земного шара.

Если бы дядю не кремировали, он бы в гробу перевернулся, узрев с небес, до какой степени любимый племянник запустил какие-то жалкие три ярда от фасада до тротуара.

Сириус стоял спиной к брату, уставившись на залитый солнцем палисадник. Сеанс самобичевания объявлен открытым.

Казалось, отцовского рома давеча наклюкался он сам, а не Реджи, вот фантазия и разыгралась.

Ну нельзя же в здравом уме придумать озеро с сидящими в нём мертвяками!

Рассказ Регулуса меж тем подходил к концу. Он дошёл до визита незнакомца на Гриммо, которому не стал открывать Кричер — ещё один ходячий феномен. Вырваться из объятий инферналов у этой кочерыжки силёнок хватило, а хоть раз донести письмо Джеймса до адресата — руки отсохнут. Нет, легче было сделать вид, что совиная почта потерялась, и спрятать конверт за кухонную плиту.

Воспоминания о жизни на Гриммо наводнили разум ручейком, грозящим обернуться полноводной рекой. Сириус вновь погружался в прошлое, как в трясину.

Он сбежал. Аппарировал так громко напоследок, что весь Лондон наверное слышал этот треск наконец-то разорвавшейся пуповины.

— Ты мне не сын больше! — кричала тогда мадам Блэк.

Он ушёл, не оглянувшись на человека в дверном проёме — на мальчишку, который смотрел ему вслед с немым вопросом: «Как же так?».

Если бы Регулус хоть раз дал понять, намекнул бы, что он не справляется… Но нет же! Морда кирпичом, спина-палка, фразы — из агиток. Он остался, потому что… кто-то же должен был. Кто-то должен был стоять на страже фамильной репутации, принимать удары, кивать на собраниях, изображать идеального отрока благороднейших и древнейших.

Он не ныл. Он терпел. Он раскрыл величайший секрет Волдеморта, совершив то, о чём Сириус, купаясь в своей героической браваде, даже помыслить не мог.

Регулус собирался нанести удар в одиночку. Без фанфар. Без помощи. Он привык, что нет никого, кто прикрыл бы ему спину.

Сириус обернулся и посмотрел на брата.

— Ну вот что, — заговорил Сириус, сдерживая поток нецензурной брани неимоверным усилием воли. — Ты вляпался в историю покруче, чем я за всю свою бунтарскую жизнь, и решил наказать семью, добавив мне ещё одну причину для бессонницы. Отличный план. Блестящий.

— Наказать? Я хотел вас защитить! — возмутился Регулус.

— Ты собирался самоубиться в какой-то затопленной мочой гоблина пещере!

Брат сложил руки на груди и отвернулся.

— «Принести себя в жертву» — звучит куда приятнее.

— Ах, извините, сударь. О подходящей эпитафии я как-то не подумал. Почему не рассказал о случившемся с Кричером отцу? Вы же с ним два сапога пара.

Регулус смутился и растерял неприступный вид.

— Он всегда поддерживал политику Тёмного Лорда. Я не хотел его расстраивать.

— Позволь уточнить, родной, расстраивать тем, что его кумир — редкостная сволочь, или тем, что ты эту сволочь больше не поддерживаешь? Думаешь, смена идеологического курса расстроила бы папу больше, чем твоя смерть от рук инферналов? Оцени степень его горевания по шкале от ста до ста.

— Он бы никогда не узнал, что со мной стало, — выдохнул Регулус.

— Конечно, как я мог это упустить. Ты позаботился о чувствах родных, чтобы те никогда не узнали, как их сына рвали в клочья, будто брошенный псам шмат говядины. Тебя ведь ужалила оса в пять лет. Ты жаловался бабушке, что тебе больно. Итак, укус одного инфернала по шкале от…

— Я понял! — перебил Регулус. — Можешь не продолжать.

— Ни черта ты не понял! — взревел Сириус.

Мосты рухнули, плотина пала. Океан эмоций было не сдержать. Бродяга рванул вперёд и сдёрнул Регулуса с дивана за грудки. Зубы обнажились в оскале.

— Возомнил, что шёл на грёбаный подвиг? Как ты мог? А я… — Сириус с силой встряхнул брата, так что у того голова дёрнулась. — …я тут, твою-нашу мать, почтальонов гоняю, без понятия, что ты одной ногой в аду!

Регулус, вырванный из сидячего положения, стоял перед ним, сам не свой. Смотреть в его огромные, испуганные глаза оказалось невыносимо. Гнев выдохся, руки задрожали.

— Ты должен был прийти раньше, — прошептал Сириус, ослабив хватку. — Прийти и сказать: «У меня проблема». И я бы… Я бы ответил: «Конечно, идиот. Наконец ты её разглядел. Давно пора».

Сириус отступил и провёл по лицу рукой, смахивая влагу в уголках глаз.

— С сегодняшнего дня у тебя есть напарник. Самый несносный и упрямый на свете — я. Поздравляю, ты влип! И сразу вопрос на засыпку. Ты же в Пожирателях больше года кукуешь. За это время в скольких вылазках ты участвовал?

Регулус нахмурился, словно вспоминал меню на ужин.

— Это так важно?

— Ты когда-нибудь применял Непростительные?

— Да.

Чего и следовало ожидать.

— Аваду?

— Нет, — ответил брат. — Я использовал Круциатус. Несколько раз.

— Кого же ты…

Регулус повёл плечами.

— Понятия не имею.

— Ты даже не знал этих людей? Разве для Круциатуса не нужен направленный гнев, желание доставить человеку страдания?

— Это сложно объяснить.

— Ну уж постарайся.

Регулус вздохнул. Его взгляд упал на опустевшую тарелку на столе, скользнул по трещине в футляре настенных часов и остановился на кислой мине Краковяка, высунувшегося из-за дверного косяка — брат смотрел куда угодно, только не на Сириуса.

— Направленный гнев, говоришь… — устало произнёс он. — Не совсем. Представь постоянный зуд в груди. Будто кто-то вбил туда кол и оставил в ране. Она гноится, болит. Но и вытащить нельзя — мгновенная смерть. И эта огромная заноза не даёт тебе дышать. В голове гудит от нехватки кислорода. Ты будто живой мертвец, безнадёжно больной. А вокруг люди… они веселятся, строят планы, живут… Они абсолютно здоровы. Я смотрел на них и думал: почему им не больно? Почему это сидит, ноет только во мне? Я не уверен, когда всё началось. Мне просто захотелось, чтобы они поняли. Хотя бы на секунду. — Регулус наконец поднял глаза на Сириуса. — Это ненормально. Я отдаю себе отчёт. Но раз уж ты завёл речь о технической стороне Непростительного заклинания… Желания заставить остальных разделить мою боль… его более чем хватает. А уж в бою, когда адреналин зашкаливает… Круциатус не требует ненависти к конкретному человеку. Достаточно ненависти ко всему: к цвету неба или вкусу еды, к собственному голосу. К чужому счастью. Цель перестаёт иметь значение. Со временем ты перестаёшь видеть лица. Видишь только мишени, абстракции, где одна — всё равно что другая. Потому что боль требует выхода. Иначе она тебя сожрёт, поглотит целиком.

После услышанной исповеди Сириус помолчал с полминуты.

— Реджи, да ты психопат.

Брат развёл руками, мол, подобной реакции он и ожидал.

— Мне больше нравится слово «мизантроп».

— И откуда в тебе столько злобы и неудовлетворённости жизнью?

— Ты сейчас серьёзно?

— Ладно. Эту часть Дамблдору можешь не рассказывать.

— Дамблдору? Я думал, ты переговоришь с ним сам, преподнесёшь всё, как удачный шпионский трюк.

— Чёрта с два! Я половину не понял, половину прослушал. Реджи, эти сведения о крестраже… Они невероятно важны!

— И всё-таки зачем мне встречаться с директором лично? — заупрямился Регулус.

— Затем, что без его одобрения тебя не примут в Орден Феникса.

Регулус оторопел.

— Но я не хочу туда вступать!

— Чего ты хотел, я уже прочёл в твоей прощальной записке. Спасибо. Включи голову! Кто за тебя, горемычного, заступится в суде, когда мы прикончим Волдеморта? Одно дело — я, а другое — Верховный чародей Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени, Президент Международной конфедерации магов.

— Сколько важных задниц встанут на защиту меня, несчастного. С ума сойти! — съязвил Регулус.

— Нечего ёрничать! Дамблдор — твой счастливый билет в будущее. Главное — подобрать правильное выражение лица и интонацию. Над лицом придётся особенно постараться. Потренируйся перед зеркалом в ванной комнате, — посоветовал Сириус и схватил миску с летучим порохом. — Я же знаю, каким обаятельным котиком ты умеешь прикидываться, когда того хочешь.

Регулус уставился на зелёный порошок в его руках.

— Ты собрался вызывать Дамблдора прямо сейчас?!

— А чего тянуть?

— Сириус, подожди! Я не готов…

— Готовятся к свадьбе или к выпускному. Так что затолкай свою мизантропию подальше и постарайся не выглядеть так, будто тебя привели на аркане. — Он бросил горсточку пороха на угли и выкрикнул: — Хогвартс! Кабинет директора!

Угли замерцали, вспыхнули сами собой и выпустили громкое «Пуф-ф-ф». В поднявшемся дыму Сириус едва не получил в глаз ёршиком для чистки дымоходов и лишь потом увидел лопоухую морщинистую физиономию, однако лишённую бороды.

— Ой! Здравствуйте, сэр, — поздоровался эльф-домовик, служащий в школе.

— Мне нужен директор Дамблдор. Он у себя?

— Директора нет, но Пропер хороший эльф. Пропер передаст директору, что его искал мистер…

— Блэк. Сириус Блэк. Дело срочное и не терпит отлагательств.

Сириус выпрямился и хмуро глянул на брата.

— Даже не думай удрать. Побудь хорошим мальчиком, иначе к трубе прикую!

— А Краковяк проконтролирует, — подал скрипучий голос эльф.

— Мне кажется, что я перешёл из одной секты в другую, — пробормотал Регулус, как вдруг раздался стук в дверь.

Сириус с недоумением оглянулся на камин. А Пропер-то и правда шустрый.

Регулус подскочил к окну и, чертыхнувшись, достал палочку.

— Это не Дамблдор, а твой дружок.

— Который? — спросил Сириус и, поймав на себе сердитый взгляд, добавил: — Я не виноват, что у меня много друзей, в отличие от некоторых.

— Петтигрю. И у дороги есть кто-то ещё. Отсюда плохо видно. Принесла нелёгкая.

— Едва ли это по твою душу. Спрячься наверху, а я пока спроважу Пита.

Регулус в мгновение ока обернулся в кота и юркнул под диван. Вечно всё делает по-своему.

Хвост залетел в дом стрелой, чем-то не на шутку взволнованный, бледный как мел.

— Сириус! — выдохнул он, схватив друга за рукав. — Случилось нечто невероятное!

— Да что стряслось? Ты выглядишь так, будто за тобой гнался дементор.

— Если бы, — прошептал Питер, его взгляд метнулся к окну. — Там… Он там. Я попросил его подождать. Сириус, ты должен мне поверить! Это… это чистое безумие. Я даже не знаю, с чего начать. Лили сейчас в положении, я не стал вести его к Поттерам. Он пришёл ко мне. Нашёл меня.

— Начни с того, кто этот загадочный «он».

— Говорит… Говорит, что он Гарри Поттер. Это сын Джеймса. Клянусь!

— Пит, ты бредишь.

Хвост отчаянно зачастил руками.

— Ему семнадцать. И он… — Питер сглотнул, глядя на Сириуса с немым ужасом. — Он сказал, что прибыл из будущего, говорил о нас такие вещи… И Сам-Знаешь-Кто победил! А Дамблдор умер! Борода Мерлина! Этот парень знал даже о моём тайнике под половицей.

— Охренеть, серьёзный аргумент.

— Гарри назвал тебя своим крёстным!

А вот это задело Сириуса за живое, смазав скептическую улыбку. Лили и Джеймс сообщили ему о запланированных крестинах буквально вчера. Традиция была маггловской, но для волшебницы, выросшей в религиозной семье, имела особое значение.

— Ты станешь крёстным⁽¹⁾ для нашего малыша? — спросила Бродягу Лили.

— Да без проблем! Что делать-то надо?

— Любить Сохатика и баловать, — подмигнув, сказал Джеймс. — Ну и учесть парочку нюансов. От тебя, как я понял, понадобится лишь постоять на церемонии, не отсвечивая. Всё остальное сделают другие люди — магглы.

— Надеюсь не сестрёнка твоей благоверной с её усатым увальнем?

Джеймс рассмеялся.

— Нет, им я не то что Гарри, аквариумную рыбку бы не доверил.

А потом Лили выкатила список «нюансов». Самое простое требование Сириус выполнил по пути домой — купил серебряную ложку.

Никто не мог знать об этой необычной для магов просьбе, ни одна живая душа, разве что поблизости околачивался вражеский проныра под мантией-невидимкой.

— Так ты привёл этого сомнительного Поттера сюда?

— Да! Он снаружи! Я сказал, что для начала мне нужно убедиться, что ты один. Ох… А ты один?

— В доме, конечно, полно народу. — Сириус потёр переносицу. — Иди и приведи моего «крестника». Хоть погляжу на чудика.

Питера будто ветром сдуло. Сириус обернулся к дивану.

— Слышал? Час от часу не легче. Как там Питер сказал? Новоявленному Поттеру семнадцать. Отлично! Не придётся вытирать детские слёзки, когда я выпихну этого клоуна обратно за порог. Церемониться я не собираюсь! Ну не может же эта ахинея про мальчонку из будущего быть правдой?

Из-под софы донёсся тихий, типично кошачий звук — нечто среднее между чихом и фырканьем.

— Я тоже так думаю, — согласился Сириус и пошёл встречать вторженца.

Дверь снова открылась. Питер с всё тем же возбуждённо взъерошенным видом прошмыгнул мимо Бродяги, оставив того лицом к лицу с поднимающимся на крыльцо человеком.

«Ещё и очки напялил для большего сходства с Сохатым», — отметил Сириус, когда на солнце сверкнули линзы в роговой оправе.

Однако заготовленное приветствие, изобилующее колючками, как тушка наргла, вдруг застряло в глотке комом нервов. Перед Сириусом предстал худой парнишка в потрёпанной одежде. Из-под густой нестриженой чёлки изучающе смотрели зелёные глаза — глаза Эванс.

Ледяная рука сжала внутренности Блэка.

— Сириус, — произнёс его странный гость и улыбнулся. — Привет!

Выйдя из ступора, Сириус в защитном жесте скрестил руки на груди — в точности как Регулус несколько минут тому назад.

— Мы не знакомы.

— Ты со мной — нет. Но я знаком с тобой. Ты — Сириус Блэк, Бродяга, лучший друг моего отца, анимаг и создатель нескольких десятков полезных приблуд для Ордена. Ты потрясающий!

Питер смотрел на друга умоляюще, но Сириус не дрогнул.

— Пожалуй, этого достаточно, чтобы выслушать тебя.

— Гарри. Можешь называть меня просто — Гарри.

Сириус поджал губы и достал волшебную палочку, поведя её кончиком в воздухе.

— Я приглашаю тебя войти… Гарри.

Защитная магия дома отозвалась лёгкой радужной рябью в дверном проёме.

Гарри переступил порог и осмотрелся.

— О, Краковяк ещё жив.

Домовик, наблюдающий за всеми вхожими в дом из-за сундука, заклокотал, как водосточная гаргулья:

— Что значит «ещё»? Краковяк живёт, чтобы служить благородному хозяину!

— Прости. — Гарри приставил ладонь к уголку губ и прошептал ошарашенному Сириусу: — В моём времени твой эльф скончался от горя, когда тебя арестовали. Слабое сердце.

— Ну и наглый ты, мнимый крестничек, — восхитился Сириус. — Заходи покумекать. Разоблачать тебя будем. Для начала палочку на стол!

Гарри беспрекословно выполнил требование и занял место в центре комнаты, точно диковинный экспонат. Он развёл руки в стороны, демонстрируя безобидность.

Сириус напряжённо взглянул на Питера и проследовал в гостиную, обойдя Гарри по кругу.

— Начинай врать!

— Врать? Вообще-то, я собирался говорить правду и только правду. Я прибыл из апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года, из мира, где Верховный Лорд захватил власть в Магической Британии.

— Кто?

— Сам-Знаешь-Кто, — вставил Питер.

Гарри благодарно кивнул.

— Мой отец погиб в бою в девяносто шестом, а мама отказалась от использования магии из-за своего происхождения. Орден Феникса — последняя надежда магглорождённых волшебников добиться справедливости и вернуться в волшебный мир. Я пришёл сюда не по своей воле, но раз уж так вышло, намерен использовать шанс по максимуму! Мне нужна твоя помощь, Сириус, чтобы всё-всё исправить! Чтобы выиграть войну, которую вы уже однажды проиграли!

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.

— Я вызываю санитаров, — наконец произнёс Сириус. — Краковяк, сигналь в Мунго!

— Слушаюсь!

— Да постой ты! — внезапно воскликнул Хвост в несвойственной ему манере. — Если ты не веришь, что этот парень из будущего, расспроси его о чём-нибудь.

— Как я могу расспрашивать о том, чего и сам не знаю? Он наврёт с три короба, а как проверить? — Бродяга сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Чем я могу тебе помочь, Просто-Гарри? Свести с Джеймсом и вручить ключ от сейфа Поттеров или привести в штаб-квартиру Ордена, чтобы ты всех потом сдал? Хочу понять, подослал ли тебя враг, или ты действуешь по собственной инициативе.

— Я знаю тайну Верховного… Сами-Знаете-Кого! — объявил Гарри. — Секрет его бессмертия! Ты должен мне поверить!

— Не удивил. Я тоже кое-что знаю, — усмехнулся Сириус, поигрывая волшебной палочкой.

Гарри прищурился.

— Тебе известно о крестражах?

Из-под дивана тотчас высунулась одна любопытная усатая морда. Дело запахло жареным. Вероятно, Реджи чем-то себя выдал, и Волдеморт подослал сюда подручного, притворившегося сыном Джеймса.

Сириус твёрдо решил, что самозванец не уйдёт из его дома живым, раз представлял угрозу для Реджи, для всех.

— Птичка одна напела, — отшутился он, упреждающе зыркнув на Хвоста. — Для Ордена это давно не новость.

Гарри наморщил лоб.

— Ничего не понимаю. Дамблдор расплатится за этот секрет своей жизнью только через три года. По-моему, ты меня обманываешь.

Сириус не ответил.

— Верно, — пробормотал Гарри. — Я могу до ночи распинаться о привычках крёстного, мамы, папы, дяди Пита… Это ничего не даст. Ты уже решил, что я враг. Любой толковый шпион сможет многое рассказать о жизни противника. Как насчёт вещественных доказательств? — Он вытащил из-под худи свёрток, в котором Сириус с замершим сердцем узнал мантию Сохатого. — Папина, — с нежностью произнёс Гарри, разворачивая бесценное сокровище. — Сегодня я знатно её попортил. Не представляю, как исправить. Заплатку придётся делать, взяв ткань с капюшона или укоротив рукава…

— Это мантия-невидимка Джеймса! — сказал Питер. — Я проверил: очень похожа!

— В том-то и дело, что похожа, — подчеркнул Сириус. — Вещь редкая, но мало ли… Не припоминаю, чтобы Джеймс вышивал на ней инициалы, как какая-то трепетная лань.

Гарри не унывал. Паршивец даже улыбнулся.

— Твой младший брат носит Чёрную метку.

— Неприятно, но не неожиданно, — парировал Сириус, жёстко обхватив рукоять палочки. Никому не дозволялось совать длинный нос в его семейные дела. — Ну что тут скажешь?.. Родиться красивым недостаточно. Возьмём для примера павлина — царь-птица, а мозги куриные. А почему ты вспомнил об этом вырожденце? Его судьба меня совершенно не волнует.

— Теперь я вижу, что мама имела в виду, — загадочно пробормотал Гарри. — Метка не гарант преданности. В моём времени Регулус Блэк погиб страшной смертью в пещере, полной кровожадных мертвецов. Он пожертвовал собой, чтобы достать медальон, спрятанный там Сам-Знаешь-Кем, и оставил записку. Узнаёшь почерк родного брата? — Гарри протянул Сириусу два исписанных обрывка пергамента, идеально подходящих друг другу.

Сириус мог воспроизвести содержание получившейся записки по памяти — всё-таки читал её не раз и не два. Только что. Регулус сдобрил свой пламенный привет Волдеморту фирменным блэковским пафосом, не забыв покрасоваться и блеснуть прозорливостью. Эти строки…

Сириус зажмурился.

Очень убедительная подделка. Слишком.

— Возможно, тебе ещё удастся его спасти, — добавил Поттер. — Он не злодей.

— Сириус, у тебя тут кот! — изумлённо сказал Питер, питающий объяснимую неприязнь к кошачьим.

Регулус, смекнув, что его присутствие в гостиной стало достоянием общественности, вылез из укрытия и, тронув ногу Гарри хвостом, запрыгнул на спинку дивана. Этот паренёк вполне предсказуемо пришёлся ему по душе. Братик падок на похвалу. Доброе слово и Блэку приятно.

— Да, — промолвил Сириус, отвечая всем сразу.

Очередной и поистине интеллигентный стук в дверь избавил его от необходимости говорить что-то ещё. Он жестом дал сигнал эльфу встречать гостя. Через несколько секунд Краковяк, пыхтя, как кипящий чайник, рассыпался в приветствиях.

— Чудесный день, — раздался бархатный голос из прихожей. — Погода балует.

Пит тут же вытянулся по струнке, а Сириус отправился засвидетельствовать своё почтение главе Ордена Феникса.

Дамблдор улыбнулся Блэку. Под его серым твидовым пальто виднелся обычный костюм. Альбус как никогда напоминал простого маггловского профессора естественных наук. Чуток эксцентричного. Он снял широкополую шляпу, на тулье которой сидел приколотый булавкой распустившийся жёлтый тюльпан.

— Прошу прощения. Я задержался. Этот цветок манил подойти и забрать его с собой, — сказал Дамблдор, передав верхнюю одежду эльфу. Из жилетного кармана профессора сам по себе выскользнул маленький дорожный гребень и ловко пригладил седые волоски на висках. — Пропер передал, что дело не терпит отлагательств.

— Это точно! Спасибо, что откликнулись, профессор! — сказал Сириус. — Проходите!

— Благодарю.

— Здравствуйте, сэр! — подал голос Хвост.

— Счастлив видеть тебя в добром здравии, Питер. А это… Ты представишь своего гостя, Сириус?

Бродяга сделал глубокий вдох. Решение принято.

— Да, разумеется. Это Гарри Поттер. Сын Джеймса.

— Вот как…

Нормальная реакция.

— Рад знакомству, — откликнулся Гарри.

— Присаживайтесь, прошу вас, — Сириус взмахом палочки очистил кресло от крошек и собачьей шерсти. — Краковяк! Подай нам чай немедля!

Все расселись. И пока домовик в звенящей тишине разливал всем «эрл грей», Дамблдор хитро поглядывал на умывающегося Регулуса. Ситуация нелепее не придумаешь.

— Впервые встречаю кота, от которого пахнет луковыми кольцами и ромом.

— Так это книзл, — быстро сориентировался Сириус. — У него желудок крепкий, всем нам на зависть будет. Я подобрал бедолагу на помойке за «Белой виверной», причесал, откормил, выкупал, но от вредных привычек, полученных в таверне, фиг изба…

Регулус спрыгнул с дивана и принял человеческий облик.

— Избавь директора от нелепых объяснений, Сириус, — сказал брат и для приличия слегка склонил голову. — Добрый день, профессор Дамблдор.

Судя по звону, вместе с чайной ложкой у Питера упала как минимум челюсть.

Альбус отставил чашку на блюдечко.

— Регулус. Давно вас не видел. Как поживаете?

— Хотелось бы лучше.

— Так он, выходит, тоже анимаг? — оглушительно громко прошептал Поттер, наклонившись к одеревеневшему Хвосту. — Как и вы?

Сириус рыкнул от досады.

— Вообще-то, дорогой крестник, чужие секреты так просто не выпаливают за столом. Ну да чёрт с ним! Профессор, раз уж мы собрались все по одному и тому же архиважному поводу, буду краток, чтобы больше не отвлекаться: мы с ребятами обучились анимагии ещё летом, после четвёртого курса. А Реджи, спалив меня, пригрозил сдать нас в Аврорат за отказ от регистрации, если я не научу превращаться и его.

— Но, видимо, ты пригласил меня не ради этого признания. Сегодня здесь собралась очень любопытная компания. Я с удовольствием выслушаю каждого, кому есть что сказать.

Регулус мрачно кивнул.

— Сначала я бы хотел спросить кое-что у мистера Поттера, прибывшего к нам из будущего. Почему ты использовал слово «крестраж» во множественном числе?

1) Non-religious godparent (Honorary Godparent) — светский, «почётный» крёстный. Им может стать близкий друг или член семьи, который гарантирует социальную и эмоциональную поддержку ребёнку. Такой крёстный не обязан соответствовать церковным требованиям. Он вправе участвовать на церемонии крещения, но духовными крёстными становятся те, кто соответствует канонам веры.

Вернуться к тексту