В тихом омуте черти водятся (гет)

«В наше время люди всему знают цену, но понятия не имеют о подлинной ценности»

Оскар Уайльд

Паркер сидел в библиотеке, почитывая дополнительные книги по зельеварению и одновременно разочарованно косясь на запретную секцию. Мадам Пинс уже словила его тоскующий взгляд и поэтому держала мальчика под прицелом уже десять минут. Тот же старался не обращать внимания на нее. Он прятался здесь почти полчаса, сидя в отделе маггловской литературы, которая, судя по количеству посещаемости, не служит спросом у местных студентов. Прятался он же от неприязненных взглядов детей, а бывало и преподавателей, то и дело бросаемых в его сторону. Гриффиндорцы не устраивали ему бойкот, им это было невыгодно. Сплоченность на факультете — самое главное правило выживания в Хогвартсе. Потому что ты один никогда не противостоишь сотне студентов. Чем-то этот замок напоминал Генри приют, но там было десяток знакомых человек, к которым у него выработался иммунитет. А тут столько людей, что даже до самого окончания образования он не выучит имена всей параллели.

Травили же его в основном выходцы из Райвенкло и, бывало, хаффлпаффцы, хотя те не были довольно злобными.

Сказать, что Генри не был всё время напряжен, — ничего не сказать, о его руке твердили на каждом шагу, оказалось бы странным, если б Фадж о ней не узнал. Причем откуда-то пошла весть, что метка у него на левой руке и наколота та самим Лордом! Если бы Паркер их Лорда в глаза ещё видел!

Генри пришла в голову мысль отрезать эту злосчастную конечность, с чем он любезно поделился с Гермионой. Та же не восприняла эту идею с тем же энтузиазмом и хлопнула мальчишку учебником трансфигурации по голове.

Гермиона...

Генри поморщился при мысли о девочке. Она до сих пор не разговаривала с ним, игнорировала. С какой стороны бы Генри к ней ни подходил, все равно натыкался на колючие иголки. Раны же от них кровоточили намного дольше, чем раны от язвительных реплик одноклассников.

— Генри, матч на носу, а ты в библиотеке прохлаждаешься, — недовольный голос Симуса Финнигана вывел Паркера из затмения.

Мальчик облокотился на книжную полку с собраниями сочинений русских поэтов, критически оглядывал его и, если судить по позе, находился здесь достаточно давно. Генри с укором взглянул на однокурсника, но приготовленный заранее язвительный ответ использовать не стал. Лишь устало выдохнул, бросил пергаментный листочек, который ранее изучал, и, сложив руки в замок, обратил все свое внимание однокурснику.

— На носу? Ты считать не умеешь? Он только в первых числах после каникул!⁽¹⁾ И мы победим, — твердо сказал Генри, а потом пояснил, завидев поднятую бровь Финнигана. — Иначе Вуд нам всем головы оторвет. Между прочим, нынешний ловец неплох.

— При этом с ним наш факультет проиграл все матчи в прошлом году.

— Просто вам с охотниками не везёт. Я забью столько голов, что даже без ловца выиграем.

Мимо шкафов промчалась девчонка с буйными кудряшками, и напряжение вмиг повысилось градусов на десять.

Симус странно покосился на свирепо дышащего Генри и задержал взгляд на нем. Паркер непонимающе нахмурился, проведя ладонью по лицу. Финниган провёл указательным пальцем по своей щеке и многозначительно кивнул на гриффиндорца.

Генри тут же спохватился и принялся лазать по своим карманам, пока, наконец, не вынул от туда розовое пушистое зеркальце.

Симус выпучил глаза и издал странный булькующий звук, до ужаса похожий на смешок.

— Откуда это у тебя? — прохрипел он.

— У Браун стащил, — Паркер пожал плечами, разглядывая свое отражение в дешевом пластиковом стекле, и досадно оттирая с лица клубничный джем, который ел на завтрак.

— Ещё помаду у Браун одолжи, и будешь Великой девчонкой.

Генри прикратил своё занятия и взглянул на Финнигана как на душевнобольного.

— Во первых, это трофей, — заучно сказал он. — Доказывающий, что я не какой-то там пай-мальчик, а мужчина. И к тому же месть за причиненный моральный ущерб.

— Месть? — подавился Финниганс а затем захохотал. — Ты знаешь, сколько у Браун таких зеркальцев? Она даже пропажи не заметит! Ты, спорю на кнат, просто перед девчонками по утрам и в туалетах прихорашиваешься.

— Да иди ты знаешь куда?

— Куда? Стесняешься моей компании? Боишься, что девчонки, заметив нас вместе, упорхнут как стая чертовых пикси?

— Пикси, между прочим, не упорхнут, — заметил Генри. — Перед этим они используют на жертве самые разные виды изощренных мучений.

— Так иди, поищи своих пикси, и придумай месть посерьезней воровства зеркальца.

Генри устало закатил глаза, схватил стопку газет и вышел из библиотеки.

Пошел же он прямиком в комнату желаний. Была пятница, отработку у Макгонагалл отменили. Делать было нечего, Вуд тренировку отменил и сказал команде, чтобы та поспала, отдохнула, но Генри же не детсадовский карапуз, чтобы устраивать себе сонный час! И, к тому же, каникулы скоро, времени будет на отдых — полный Хогвартс-Экспресс.

Комната в этот раз подстроилась прямо под его настроение. При этом приняв вид слизеринской гостиной, которую он видел всего несколько раз — Малфой обещал книгу, и Генри, чтобы её забрать, пришлось тащиться прямо в подземелья.

Зелёные стены с выгравированными на них выпуклыми змеями. Если бы Макгонагалл или Уизли увидели это зрелище, то им бы точно сплохело. Прямо посередине полыхал зелёным пламенем камин, напротив него разместился диван с книжным столиком. При чем оба элемента мебели были аккуратно оббиты кожей.

Бросив сумку на стол, мальчик швырнул со злобы зеркальце в камин и уселся, наблюдая как маггловский пластик плавится под воздействием жара.

— Ну что ж, начнем, — наконец пожал плечами Паркер и вытащил газету.

Наручные часы показывали четыре часа дня. Ужин через два часа. На него идти он и не собирался. Так что, можно было считать, что его никто не побеспокоит до утра.

* * *

«Последний же враг истребится — смерть»

Какое это имеет значение? Как надпись у него на руке связана с героем магической Британии? Падшим Темным лордом? И как Антонин Долохов, которого он знал, оказался столь могущественным волшебником, сумевшим навеять страх на большу́ю часть магическое сообщества?

Газеты за тысяча девятьсот восемьдесят первый год. До победы над Тёмным Лордом, после. До, ни одного известия о семье Поттеров. Будто их даже не существовало, были лишь страшные деяния пожирателей смерти с их именами. Громкими, говорящими.

«...3 сентября было зверски убито семейство Боунс... Младшая из дочерей была передана под опеку... »

‹‹...10 октября героически погибли братья Пруэтт, взорвав вместе с собой пятеро приспешников Тёмного Лорда...»

Интересно, а вдруг его родители волшебники? А вдруг он и попал в приют из-за какого-нибудь пожирателя? Его отец или мать героически сражались с ним, пытаясь подарить своему ребенку счастливое будущее? Столько вопросов, ответы на которые навсегда зарылись в землю, зачахли в в безымянных могилах.

Глаза читали новую листовку газеты.

«В подвалах Министерства Магии было найдено около десяти трупов изможденных детей. Ведётся следствие. Министр отказывается отвечать на расспросы журналистов.»

Вытянувшись на спинке стула, Генри взял новую вывеску.

«31 октября 1981 года, ГАРРИ ПОТТЕР — МАЛЬЧИК-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ!!! »

Опять о Гарри Поттере. Он прочитал о нем по меньшей мере уже пять газет. На фотографии, ка кри странно, ребенка не было. Лишь его родители. Мужчина в очках и улыбающаяся женщина. Женщина... Лили Поттер была точной копией его матери, что являлась к нему во снах. Генри ласково провел пальцем по ее красивому лицу, но, вздрогнув, отдернул руку.

Стало холодно, по коже Паркера поползли мурашки, как при встрече с дементором.

«3 ноября 1981 года, Торжественное захоронение останков Лили и Джеймса Поттеров»

Генри нахмурился. Дата...

Чертова дата была ему крайне знакома и отдавала громким уколом в уже зудящую от боли грудь.

«Девиз приближённых тёмного Лорда, укрепленный в системе знаменитым клеймением Антонина Долохова, установлен на могиле падших Джеймса и Лили Поттеров, родителей небезызвестного Гарри Поттера, спасшего весь мир от Темнейшего из колдунов столетия. Многие задаются вопросом: зачем? На что близкие друзья погибших лишь качают головами, отказываясь отвечать.»

А в самом низу страшное фото. Одинокая могила, холодная, словно безразличный ноябрьский день в приюте. Вечно молчаливая, скрывающая под своим гнётом тела людей, когда то живших и радовавшихся жизни.

«Последний же враг истребится — смерть».

Генри потрогал руку, чувствуя себя неимоверно гадко. Его заклеймили, как скот, девизом Пожирателя смерти. Он боится его всем показывать, а здесь, на этой могиле, эту надпись использовали для смеха.

Даты, вырезанные на камне. Двадцать лет — жизнь только начинается. Человек только начинает в полной мере её чувствовать, осмыслять происходящее.

А на могилах замерзшие цветы, сплетенные в букеты, ленточки. В основном водяные лилии в перемешку с белыми розами.

«Недавно нам стало известно о нападении в ночь с 1-го по 2-е ноября на чету Долгопупсов тремя пожирателями смерти, чьи имена: Барти Крауч-младший, Беллатриса Лестрейндж и Антонин Долохов. Все трое были задержаны на месте преступления и в скором времени предстали перед судом. Сын пострадавших...»

Невилл? Разве у него нет родителей?

Генри никогда не задумывался, отчего Долгопупс никогда не упоминает имена своих мамы и папы, постоянно твердит о бабушке. Хотя не то чтобы не задумывался... Да, порой он замечал это. Но, возможно, ему было неинтересно. Ведь какое ему дело до чужих бед, когда перед глазами своя собственная.

Паркер поежился от стыда.

«Эгоист»

Маленькие стрелки показывали без пятнадцати полночь.

Есть хотелось невыносимо. Но, к величайшему сожалению, до кухни нужно было добираться как через лабиринт. Не то, чтобы она находилась далеко от гриффиндорской башни... Вообще хаффлпаффская гостиная находилась чуть ли не за следующим поворотом от их. Но она имела при себе охрану в виде спален профессоров, которые разом удосужились поселиться все вместе, кроме Снейпа, рядом с кухней. Видимо, чтобы отпугивать грозным видом своих комнат оголодавших учеников.

Всю дорогу от комнаты желаний Генри шел медленно. На повороте прямо у Гриффиндорской гостиной ему удосужилось наткнуться прямиком на Пивза. Но тот, к счастью для Паркера и к сожалению для работников школы, был очень занят, разрисовывая стены красной краской и изображая на них непристойные вещи.

Вдруг издалека, когда Полная дама была пропущена десять футов назад, послышался нестройный топот тяжелых ног. Причем он исходил со стороны профессорских спален, но явно не принадлежал их хозяевам.

Паркер замедлил шаг, а спустя мгновение и вовсе остановился.

Это был не солдатский шаг Снейпа, ни мягко ступающие ноги Люпина, ни каблук представителей женского пола и даже не шарканье Филча. Совершенно незнакомый звук тихо бил молоточком по кафельному полу, эхом разносясь по коридору.

Мальчик в мгновение ока уткнулся в выступающую стену, находясь под точно прямым углом к идущему. Прижатый к стене и не шевелящийся, он стоял практически не дыша, от чего сильно сжималось горло и болела грудь. Высунув маленькую часть головы из-за угла на мгновение, он сумел различить приземистую, толстую тень, нервно вращающую головой, изредка мотая ручками.

В Хогвартсе мальчишек такого сложения не было. Да и не мальчишкой, судя по рваным хрипам, был этот таинственный незнакомец.

— Хогвартс — самое безопасное место во всей магической Британии, — злобно прошептал Генри, пародируя слова Рональда Уизли, сказанные недавно за обедом. Вмиг в душе мальчишки поднялось такое презрение, что оно своей силой сразу же уступило место страху.

Забыв обо всех инстинктах самосохранения и повинуясь только чувствам, ребенок вышел прямо лицом к лицу к врагу, направил ему в нос палочку и... запаниковал.

Вмиг стало страшно до невозможности от совершенного глупого поступка. По спине градом полился холодный пот, руки задрожали, будто их свело судорогой.

Лицо незнакомца разглядеть с их расстояния было невозможно. Да и сам незнакомец, воспользовавшись паникой Паркера мигом пропал. Послышался лишь мягкий удар об кафель и писк.

— Я знаю что ты здесь, твою ж мать! — крикнул Генри на весь замок, совершенно не беспокоясь, что находился у преподавательский спален. Ответа не послышалось, лишь голос эхом раздался по коридору, заставляя вдаваться в панику еще сильнее.

«...Я знаю...»

«...мать...»

Мальчик закружился вокруг своей оси, ища врага и пытаясь наставить на него волшебную палочку. Но все попытки окончились лишь тем, что на прицеле оказался именно он.

Ибо спустя мгновение Генри пришлось крепко зажмуриться от яркого света Люмуса.

— А-а-а-а-а! — закричал Генри настолько громко, что уже не было сомнений о том, весь ли замок проснулся.

Ноги мальчика тут же налились свинцом и отказались работать, поэтому приходилось чуть ли не ползти от преследователя.

— Помогите-помогите-помогите...

Упав на четвереньки, мальчик не поворачиваясь спиной начал перебирать то и дело скользящими руками и ногами по полу, но человек все приближался.

— Не подходите!

В итоге, смирившись со своей судьбой, напоследок жалобно пискнул и закрыв лицо рукми остановился и начал ждать.

Вмиг по его лицу пронеслась обжигающая боль от пощечины, и мальчик с обидой воззрился на склонившегося над ним Снейпа.

— Мантикора вас раздери, Паркер! Что за цирк вы устраиваете посреди ночи, — такое родное и такое злобное лицо профессора тут же ввело мальчика в облегчение, что он обмяк и, убрав локти с холодного кафеля, тут же лег на него.

— Сэр, на меня напали! Я... — второпях пытаясь изложить свои мысли затароторил Генри, глядя на преподавателя снизу вверх

— Хм, то есть это была разовая акция, и я больше не буду подниматься ни свет ни заря от воплей обезумевшего студента? — голос Снейпа так и сочился ядом, что Генри невольно начал сердится.

— Профессор Снейп, — в тон ему начал мальчик, горделиво задрав голову. — Между прочим, на вашего студента только что напали, и вы даже не соизволите спросить кто?

— Я сам решаю, что мне спрашивать у вас, а что нет, — холодно отрезал Снейп. — И у меня в данный момент нет ни единого желания слушать очередные бредни о том, что вы заспались в гостинной и пропустили пир или вроде нелепых причин, придуманных специально для того, чтобы пропустить зельеварение.

Это было сказано классическим, ядовитым Снейповским тоном. Но в последней фразе Генри почудилась еле скрываемая обида. Или презрение? Паркер отодвинул мысли об эмоциях Снейпа на задний план, но при этом его пыл значительно остыл.

— Простите, профессор, — промямлил Паркер, чувствуя себя ребёнком. Особенно когда его взгляд упал на руки и начал любопытно изучать их.

— Оставьте свои извинения при себе, — смягчившись, бросил Снейп, но тут же его взгляд стал острым. — И извольте больше не прогуливать мой урок. Иначе «П» вам больше не видать.

— А смерть студента является довольно уважительной причиной? — учтиво поинтересовался Паркер, не вкладывая в свои слова особый смысл. Снейп с непроницаемой маской уставился на него.

— Нет, мистер Паркер, не является. Но надеюсь, до этого не дойдет, или же смерть этого студента будет настолько впечатляющей, что он будет помнить её даже в гробу.

— Понял, — быстро сказал Генри, и по его щекам вновь расползся румянец.

— Так что же случилось такого важного случилось, что вы посчитали ваш голос самым лучшим будильником? — наконец «сдался» Снейп, но его тут же передернуло. — Мистер Паркер, у вас кровь.

Генри недоумении при поднял бровь, потом провёл указательным пальцем по губе. Взглянул, тот был покрыт красными разводами.

Мальчик рассеянно улыбнулся и покачнулся. Снейпу пришлось подхватить мальчишку, чтобы тот не упал прямиком на кафельный пол.

* * *

— Скоро больничной крыло станет его домом, — иронично заметил Люпин, сидя в кресле и ритмично постукивая пальцем по шёлковой обивке. Они сидели в личных покоях Снейпа, которые все же у него были. Ибо ходили слухи, мол Ужас подземелий день и ночь бодрствовал, варя себе зелья и разыскивая проштрафованных студентов.

Снейп на эти слухи лишь презрительно кривился, мысленно желая, чтобы они все больше распространялись.

Генри отвели в больничной крыло, ибо выяснилось, что у мальчика что-то на подобие припадка. Он вёл себя как невменяемый, все время твердя, что понял что-то и проклиная уизлевскую крысу. Его остановили лишь две порции успокоительного и сонное. Насчет того, выйдет ли квиддичная звезда к началу каникул, мадам Помфри умолчала.

— В связи с какими событиями Генри явился только на третий год обучения? — поинтересовался Люпин, обратив на своего собеседника испытывающий взгляд.

Снейп бы сам хотел знать ответ на это, а еще на то, почему Дамблдор до сих пор не вызвал блудного сына к себе в директорский кабинет, не напичкал лимонными дольками и как следует не расспросил. Но возможно на это у него были свои причины, ибо все свободное время у него занимали поиски пропавшего Гарри Поттера, что словно растворился в воздухе.

— Мне бы знать, — хмыкнул Снейп, но тут у него в голове будто зажглась лампочка. Он провел тонкими пальцами у себя волосам, и словно вскользь бросил. — Мальчишка любит животных, видел его откормленного кота? Так что я уверен, ты найдешь с ним общий язык, Люпин. Мальчишка, к сожалению, немного не в себе и доверяет тебе.

Проигнорировав оскорбления, Люпин самодовольно улыбнулся, и Снейпу показалось, что мародер сейчас замурчит, как кот.

— Изволь, но нет, Северус, — тут Люпин вернулся, к величайшему сожалению Снейпа, в свое раздражающе-добродушное состояние и медленно мотнул головой. — Генри чересчур скрытен, чтобы довериться кому-либо. Об этом в курсе даже его друзья. Да и...

«Друзья» — мысленно хмыкнул Снейп. Он-то видел, что у Паркера вовсе и не было друзей. Драко таскался за ним, но дружбой там вовсе не пахло. Тем более отпрыск Малфой был слизеринцем. А слизеринцы делают всегда только то, что им выгодно и разумно, а не выкидывают чушь на полном ходу, как безрассудные гриффиндорцы. Грейнджер? Казалось, что этой девчонке и одной хорошо. Ибо зачем она игнорирует мальчишку уже столько дней?

— ... По школе ходят довольно любопытные слухи...

Тут Северус понял, что отвлекся от монолога Люпина и совершенно потерял нить разговора.

— Люпин, ты хотя бы понимаешь, что адекватный человек вроде меня ни за что не услышит, что бормочет себе под нос такое явление, как ты?

— Ты когда-нибудь видел левое предплечье мистера Паркера? — поняв, что в данный момент туманные намёки Снейпу непонятны, в лоб спросил Римус.

Зельевар замер. Да, эти отвратительные слухи уже давно ходили по стенам этого замка, не давая мальчику прохода. Ребенка травили, отчаянно травили когтевранцы. Причем гриффиндорцы, казалось, не реагировали столь бурно, что очень противоречило их природе. Ведь даже преподаватели посматривали на него с явным пренебрежением.

— И ты туда же, Люпин, — неприязненно поморщился Снейп. — Мальчишке и так тошно здесь, а тут и ты подозреваешь его.

— Нет, ты просто не видел тот вечер в Хогсмиде. Все это нападение... — Люпин до посинения прикусил губу. Это все казалось ему очень странным, ненормальным. А теперь появился тот, с кем он может поделиться своими опасениями. Даже если этот кто-то — тот самый Снейп, что ночами проклинает его в подушку, тот, над кем мародеры издевались годами, делая его жизнь в Хогвартсе воистину невыносимой. — Разве оно не показалось тебе... подстроенным?

— Если ты намекаешь на его связь с Темным Лордом, то могу гарантировать, что ее нет, — Снейп многозначительно взглянул на свою левую руку, и Люпин понял его без слов.

* * *

Генри не спал. Даже не дремал. Его мысли были пушистыми, словно вата, но более менее адекватными.

«Антонин Долохов. Глава его банды. Накродиллерской банды, а также страшный Пожиратель Смерти, почти убивший родителей Невилла. Должен сидеть в Азкабане, но, по-видимому, его там уже нет. Хотя его логично там нет, если он спокойно руководит шайкой и разгуливает по Хогсмиду. Его люди украли меня из приюта. Пометили своим девизом, словно скот. При этом они, кажется магглы, иначе почему Ахмед не догнал его в пабе у Косого переулка? То есть, Долохов скрывается в мире магглов. Он вооружен и опасен. Не хотел, чтобы я поехал в Хогвартс и увез в Америку. Потом зачем-то вернул. Зная, что я сбежал от Ахмеда, не стал искать и возвращать. Будто ему на этот раз было выгодно, что я поеду в Хогвартс. Затем напал на Хогсмид, просто пригрозил бедной Люси... Что за игру он ведет?»

Все было так запутанно и довольно неприятно, что Генри разочарованно выдохнул.

Потом, поворочавшись во сне пару минут, он вырубился и заснул крепким сном.

* * *

— Ребята, успокойтесь! — Люпин сегодня был в довольно хорошем расположении духа, насколько это понял Генри. Это было заметно по разгладившейся морщинке между бровями и заметно просветлевшем взгляде.

Генри чуть улыбнулся и прислонился к стене, чуть отделившись от собравшихся в кучку возле профессора ребят.

Люпин привел их в учительскую, куда детей не допускали. И было самое время для того, чтобы осмотреть обстановку, пока преподаватель возится и сожалел о последствиях своего решения.

Боггартов по программе они должны были пройти еще на самых первых уроках. Но профессор постоянно оттягивал эту тему до последнего, пока видимо отговорки, на взгляд Генри, у него, наконец, не закончились.

— Так, — наконец успокоился Люпин, когда дети более-менее затихли. — Кто знает, что в этом шкафу?

Словно по команде, шкаф за ним зарычал, застучал и начал шататься в разные стороны.

Дети, с минуту завороженно смотрели на него, пока рука Гермионы Грейнджер не взвилась в воздух.

— Да, мисс Грейнджер, — ободряюще кивнул Люпин.

— Боггарт, — звонко сказала девочка. — Маггическое существо, прячущееся в укромных местах и способное принимать вид того, что боится человек больше всего.

— Верно, десять баллов Гриффиндору. Теперь же я хочу, чтобы мы вместе разучили заклинание, благодаря которому можно если не победить, так отвлечь боггарта. Произнося его, вы представляете свой самый главный страх в самой нелепой форме. Давайте попробуем! Пока без слов, Риддикулус!

— Риддикулус! — неровный строй грлосов.

— Верно, а теперь проверим на что вы способны лицом к лицу с настоящим боггартом.

Он открыл шкаф , и началось представлееие.

Из него то и дело вылезали самые разноообразные чудовища, начиная от пауков, заканчивая вопящиии баншами. Но самым непредсказуемым был страх Невилла. Из шкафа вышел боггарт, который завидев его, стал точной копией их профессора зельеварения и декана слизерина профессора Снейпа. Только одним исключением было его одеяние, смененное с обычных черных мантий на шубу из лисицы и шляпу с чучелом ястреба. Хорошо, что эти уроки не были сдвоенными со слизеринцами, иначе мальчишке было бы не сдобровать.

Перед Генри оставалась только Гермиона. Он специально встал прямо сзади нее, чтобы как можно сильнее пораздражать. Но, как ни странно, та старалась не замечать его или же правда не замечала. Лишь что-то бормотала себе под нос, думая как расправиться с боггартом.

Парвати Патил отошла и перед ребятами возникла разьяренная Макгонагалл.

— Я. Разочарована. Мисс. Грейнджер, — на нее было страшно смотреть. Ноздри раздувались, словно крылья, а сам профиль вмиг приобрел ястребиные очертания. — Завалить все экзамены?! Неслыханно, просто неслыханно!

Губы Гермионы задрожали, казалось, еще мгновение, и она разревется прямо на месте. Но тут же на ее лице появилось выражение холодной решимости.

— Риддикулус!

Мантия Макгонагалл окрасилась в розовый цвет, волосы завились в кудряшки, а рост укоротился дюймов на два. При виде эдакой уменьшенной копии сурового профессора Генри не выдержал и расхохотался.

Но тут же боггарт начал менять свой образ. Он крутился около десяти секунд, примеряя на себя роль то дементора, то Антонина Долохова. Один раз он на миг остановился на женщине с мертвыми темно-рыжими волосами, но тут же пролистнул эту внешность, как никому не нужный лист.

Генри рассеянно глядел на чудовище, пока не наткнулся на ехидный взор таких же, как и у него, изумрудных глаз.

Перед ним стоял еще один Генри Паркер, а точнее оболочка, принявшая его собственный вид.

— А ты что ожидал увидеть?

Генри поразился. Слышать свой голос не таким, каким ты его ощущаешь, было довольно странно.

— Как любопытно, согласен? Ты стоял и гадал, что это у тебя за сам страх такой. А оказалось, что все неимоверно легко.

Вмиг для Паркера перестал существовать весь класс позади. Он пожирал глазами своего двойника, опустив палочку и совершенно забыв, что перед ним иллюзия.

— Ты знаешь, кто я такой, Генри Паркер? А знаешь, что я сделал? Я своими действиями, поступками убил Люси, собственными руками загубил ее будущее. А ещё недавно подрался со Стивом. Он ударился головой и умер в лазарете. Я убил родную мать, — сладостно протянул лже-Генри, облизывая губы. — Ты не представляешь, она молила о пощаде. Да, я прекрасно помню тот момент. Ты тоже, верно, слышишь это, когда приближаются дементоры?

Генри открывал и закрывал рот. По его щекам огромной дорожкой катились гурьбой слезы.

— А знаешь, что я сделал с крысой...

— Довольно, — Люпин заслонил Паркера своей спиной, и, он не видел, но боггарт, что принял фигуру лунного серпа, с заклинанием превратился в воздушный шарик.

Прозвенел звонок. Ученики поспешили выйти из кабинета, Генри схватил сумку и помчался следом за толпой. Лишь у самого выхода он взглянул на профессора, который, словно этого и ждал, оглянулся и встретился с ним глазами.

— До свидания, сэр.

Генри моргнул: Люпин ничего ему не ответил.

1) Exeat weekends — каникулы, проводящиеся в +-середине триместра в английских школах-интернатах.

Вернуться к тексту