You Know You Love Me, Gossip Witch (гет)

После ужина в гостинной всегда становилось чуть теснее, чем днём: кто-то подтягивал кресла ближе к камину, кто-то раскладывал конспекты прямо на полу, кто-то спорил о домашнем задании так громко, будто от этого зависел исход войны. Огонь потрескивал ровно и лениво, от него шёл тот особенный запах тёплого камня и старого дерева, который со временем перестаёшь замечать.

Гермиона сидела за длинным столом у окна, разложив перед собой книгу по трансфигурации, пергамент и перо. Чернила уже успели подсохнуть на кончике, потому что она в третий раз перечитывала один и тот же абзац и всё равно не могла сосредоточиться. Буквы расплывались, смысл ускользал, а мысли возвращались к совсем другим вещам.

Она вздохнула, аккуратно закрыла книгу и потёрла переносицу. Голова ныла глухо, не сильно, но достаточно, чтобы раздражать.

— Я сейчас, — пробормотала она скорее самой себе, чем кому-то вокруг, и поднялась.

Дорога до ванной комнаты была привычной до автоматизма. Холодный каменный пол под тонкой подошвой, приглушённые голоса из гостиной за спиной, запах мыла, который всегда казался чуть слишком резким. Она включила воду, подождала, пока та станет тёплой, и, глядя в зеркало, машинально собрала волосы, чтобы не лезли в лицо.

Она начала умывать лицо водой, вода стекала по запястью, и на несколько минут всё стало предельно простым: вдох, выдох, механические движения, тишина. Именно в такие моменты мозг обычно наконец замолкал. Она прополоскала рот, вытерла губы полотенцем и задержалась на секунду, глядя на своё отражение. Ничего особенного: чуть уставшие глаза, растрёпанные пряди, привычное напряжение в плечах.

— Соберись, — тихо сказала она себе и выключила свет.

Когда Гермиона вышла обратно в коридор, шум из гостиной изменился. Он стал ниже, глуше, будто кто-то накрыл разговоры плотной тканью. Внутри звучал тот самый шёпот, который возникает только тогда, когда обсуждают что-то слишком интересное, чтобы говорить вслух.

Она сделала несколько шагов и замедлилась. Почти одновременно по комнате прокатилась короткая волна вибраций — знакомый, уже въевшийся в повседневность звук. Планшеты.

Кто-то тихо выдохнул:

— О, Мерлин…

Гермиона вошла в гостиную и на секунду остановилась у порога. Лаванда стояла у камина, держа планшет обеими руками, как будто тот мог вырваться или обжечь. Падма наклонилась к ней через плечо, волосы упали ей на лицо, но она даже не попыталась их убрать.

— Ты видела? — прошептала Лаванда.

— Уже весь Слизерин на ушах, — ответила Падма так же тихо, но с явным интересом.

По комнате прошёл шорох, тот самый, когда несколько десятков человек одновременно делают одно и то же. Гермиона почувствовала, как под рёбрами неприятно похолодело, хотя она ещё даже не знала, что именно там написано. Это ощущение стало почти рефлексом: новый пост, напряжение старое. Она медленно подошла к столу, где оставила свои вещи, и взяла планшет. Экран загорелся сразу. Уведомление было коротким, почти безобидным.

Gossip Witch

Она на секунду задержала палец над экраном, будто могла отложить неизбежное, и всё же открыла. Текст был лаконичным.

«Некоторые отношения в школе держатся только потому,

что одному из партнёров удобно.»

Ни имён, ни факультетов, только чуть ниже ещё одна строчка, добавленная как будто между делом:

«Иногда проще делать вид, что всё в порядке,

чем признать, что ты давно уже где-то в другом месте.»

— Это про них?

— Да ну, не может быть…

— Слизеринская охотница же…

— Видели вчера, с кем он был?

Шёпот расползался по комнате, как чернила по воде: медленно, но неотвратимо. Кто-то уже строил версии, кто-то спорил, кто-то нервно смеялся, делая вид, что это всё ерунда.

Гермиона смотрела на экран ещё секунду дольше, чем нужно, потом медленно заблокировала его. Ей было неприятно, не из-за самой сплетни — к подобным формулировкам все уже почти привыкли, как привыкают к сквозняку в старом замке. Неприятно было другое.

Удобно. Оно застряло где-то внутри, как мелкая заноза, которую вроде бы и не видно, но от которой невозможно перестать думать.

Рон появился рядом неожиданно, выглянул у неё из-за спины и будто бы пытался угадать её реакцию.

— Видела? — спросил он.

— Да, — коротко ответила она.

Он фыркнул.

— Мерзость.

— Эти посты это всегда мерзость, — спокойно сказала Гермиона.

— Нет, я не про него, — отрезал он. — Я про ситуацию.

Она подняла глаза.

— Какую именно?

— Вот эту, — он кивнул куда-то в сторону. — Когда один делает вид, что всё нормально, а второй просто пользуется.

— Мы не знаем, что там на самом деле, — мягко сказала Гермиона.

— Да ладно, — резко ответил он. — Всё предельно просто. Если ты с кем-то, значит ты с ним. А не «мне удобно».

— Иногда всё сложнее, чем кажется со стороны, — тихо сказала она.

Рон посмотрел на неё, будто бы не понимая смысла её слов.

— Что тут может быть сложного?

— Люди могут… запутаться, — осторожно сказала Гермиона. — Им может быть нужно время. Пространство.

— Пространство? — переспросил он. — Это теперь так называется?

— Рон...

— Нет, правда, — перебил он. — Если кому-то с человеком плохо, то пусть он просто уходит. Не держи его рядом просто потому, что удобно.

Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— А если человеку просто нужно больше воздуха? — сказала Гермиона уже более раздраженно.

— Больше воздуха, — повторил Рон, как попугай. — Интересно.

— Что? — не поняла она.

— Ничего, — ответил слишком быстро. — Забей. — развернулся и вышел из комнаты.

Гермиона поднялась в спальню раньше остальных. Она села на кровать, сняла ботинки, устало провела рукой по лицу. День тянулся странно, как будто всё время что-то давило с краю сознания.

Может, у меня самая настоящая мигрень?

Она взяла планшет, экран загорелся мягким светом. Одно непрочитанное сообщение одиноко ждало её внимания.

📩 PureSoul: Если все сплетни Gossip Witch будут крутиться вокруг розовых соплей, я окончательно разочаруюсь в этом мире.

Гермиона невольно улыбнулась. Напряжение, которое сжимало плечи последние полчаса, чуть ослабло, будто кто-то приоткрыл окно в душной комнате.

Она откинулась на подушки, подтянула одеяло к животу и несколько секунд просто смотрела на экран, позволяя себе не отвечать сразу. Это уже стало привычкой, сначала прочитать, потом подумать, потом решить, что можно сказать без лишнего. Пальцы всё же коснулись стекла.

Arithmancer: Розовые сопли — это, между прочим, важная часть человеческой драмы.

📩 PureSoul: Тогда я официально не человек.

Arithmancer: Внизу сейчас все обсуждают новый пост.

📩 PureSoul: Я в курсе. Половина школы внезапно стала экспертами по отношениям.

Особенно те, кто максимум держались за руку на третьем курсе.

Пока Гермиона думала, что ответить, пришло новое сообщение.

📩 PureSoul: Ладно. У меня, кажется, впервые за всю жизнь меланхоличное настроение.

Arithmancer: Ого. Впервые!

📩 PureSoul: Ага. Даже хочется подумать о чём-нибудь высоком.

Гермиона усмехнулась, уткнувшись подбородком в колени.

Arithmancer: Только не увлекайся.

📩 PureSoul: Чую, ты маленького роста, поэтому идея, что я буду думать о «высоком» тебя не вдохновляет.

Arithmancer: Ага, я просто карлик, держусь поближе к земле. Люблю контролируемые риски.

📩 PureSoul: Это оксюморон.

Гермионе хотелось ответить что-то такое же резкое и по сути, пальцы то печатали какой-то текст, то стирали. Спустя минут 10 тщетных попыток сформулировать мысль она увидела +1 во входящих.

📩 PureSoul: Вообще… я, наверное, из тех, кто не умеет наполовину.

Arithmancer: В каком смысле?

Сообщение печаталось долго. Исчезало. Появлялось снова.

📩 PureSoul: Если бы у меня когда-нибудь был «мой» человек, я бы хотел, чтобы это было полностью.

Гермиона нахмурилась, не понимая, почему эти слова отдавались эхом в груди.

📩 PureSoul: Не «посмотрим», не «пока удобно». А чтобы он был со мной на сто процентов.

Пауза.

📩 PureSoul: И чтобы я тоже был только его. Без запасных вариантов.

Она закусила губу.

Arithmancer: Ты не надорвёшься от таких ожиданий?

Она попыталась перевести все в шутку, но ответ был чересчур искренний.

📩 PureSoul: Не думаю. Во мне, кажется, хватит любви на целую вселенную.

Она, кажется, задержала дыхание, боясь испортить момент.

📩 PureSoul: И если уж отдавать — то всё. Это был бы мой самый ценный подарок. Стать чьим-то полностью и знать, что он — мой.

Arithmancer: Это очень красиво звучит. И немного страшно.

📩 PureSoul: Самые хорошие вещи обычно такие.

📩 PureSoul: Хотя… нет. Самые хорошие вещи точно не стали бы делать больно.

Гермиона нахмурилась, перечитывая. И почти следом:

📩 PureSoul: Забей. Иногда мне, видимо, нравится говорить слишком много тем, кто не имеет к этому никакого отношения.

Гермиона ещё несколько секунд смотрела на последнее сообщение, будто слова могли измениться, если дать им время. Текст оставался тем же, ровный, чуть отстранённый, как будто человек по ту сторону экрана только что закрыл дверь и сделал вид, что ничего особенного не произошло.

Почти сразу под строкой появилось короткое уведомление: PureSoul вышел из сети.

Экран потускнел, отражая её собственное сбитое с толку лицо. Она медленно опустила планшет на колени, но не убрала руки, словно разговор всё ещё продолжался где-то на фоне.

Фраза «тем, кто не имеет к этому никакого отношения» застряла в голове неприятно и упрямо. Сказано было без злости, почти буднично, но именно это и задевало сильнее, чем откровенная грубость.

Он, в сущности, был прав. Она действительно была для него никем, просто ник на экране, случайный собеседник, с которым удобно переброситься парой фраз перед сном. Между ними не было ни истории, ни общих воспоминаний, ни даже уверенности, что завтра они снова напишут друг другу.

И всё же внутри осталось лёгкое, но отчётливое ощущение, будто её аккуратно отодвинули в сторону, обозначив границу, о существовании которой она и так прекрасно знала.

Это было странно.

Обычно её совсем не трогало, что думают или говорят незнакомые люди. Она умела быстро отделять чужие эмоции от собственных, раскладывать их по полочкам и не возвращаться к ним без необходимости. Сейчас же мысль упрямо не отпускала.

Гермиона легла на спину, уставившись в тёмный потолок. Комната была тихой, только где-то внизу ещё доносился приглушённый смех из гостиной.

Почему ей вообще было до этого дело? Она не знала, кто он. Не знала, как он выглядит, как говорит, какой у него голос. Он мог быть кем угодно: старшекурсником, первокурсником, кем-то с другого факультета, человеком, с которым в реальной жизни они бы даже не поздоровались. И всё же внутри оставалось ощущение незаконченного разговора, как будто фразу оборвали на середине и оставили висеть в воздухе.

Она перевернулась на бок, подтянула одеяло ближе к плечу и закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что это не имеет значения. Он прав — она для него никто. Только почему это так неприятно?