Тени Разума ( Эхо Истязателя) (гет)

В этот момент темноту пространства разорвал крик:

— Не трогайте их! — голос из глубины тоннеля. Это был Бреннер.

Голос был надломленным и измученным, но в нем звучало что-то предельно властное — остаток его научного, жёсткого контроля, который не мог полностью сломить даже Пожиратель. Эта команда заставила пациента-тень мгновенно замереть на полпути. Тело, издававшее гнилостный запах, застыло, его белые глаза уставились в пустоту, как у сломанной марионетки, которая внезапно лишилась нитей.

Майк немедленно воспользовался паузой. Он опустил ломик, но не выпустил его из рук, готовый в любую секунду отразить атаку.

— Вперед! — прошептал он Эл.

Она поспешила вперед, Майк — на полшага позади, охраняя её.

Они подбежали к тяжелой, сырой металлической двери, возле которой в темноте был виден силужт сидящего человека. Это действительно Бреннер. Контраст между его легендарной, пугающей фигурой и тем, что они увидели, был шокирующим. Он был истощен и сломлен, его прежде безупречный аккуратный костюм был изорван, покрыт плесенью и грязью, а его кожа казалась серой, пергаментной. Он сильно постарел, морщины избороздили его лицо, и его глаза блуждали, словно только что вернулись из ада, который он создал.

Эл резко остановилась. Она хотела крикнуть "Папа!"— слово, которое всё ещё хранило отголоски детской привязанности и травмы. Но осеклась, заставив себя сжаться.

— Доктор… — начала она, её голос был ровным и холодным, как сталь, скрывая бурю эмоций: радость, что он жив, и она не убийца, злостьза то, кем он её сделал, жалость к его теперешнему состоянию, несмотря ни на что.

— Одиннадцать… не подходи ко мне близко! Это западня боли! — прохрипел Бреннер, его голос был сухим, как песок, и он с трудом смог сфокусировать взгляд на её лице.

В этот момент из темноты выползли еще две Тени-Пациента. Они двигались медленнее, но их появление усилило гнилостный запах и психическое давление. Эл резко вздрогнула, ощущая ментальный холод. Бреннер тихо застонал, концентрируя всю свою волю

— Тихо! Стоять! — приказал он, и этот приказ был больше психическим ударом. По его лицу было видно, каких титанических, невыносимых усилий ему стоит ментально сдерживать их.

Это Тени Разума, Одиннадцать. Эхо Пожирателя! Физически это оболочки, но их больной, ослабленный разум — пуст. Виктор, имея огромную силу, использует их боль и страх для проявления себя здесь. Они — фантомы его воли, и они жаждут твоей живой энергии.

Бреннер сумел зафиксировать Тени на расстоянии пяти метров, создав невидимую психическую границу, которая пульсировала от его боли.

—Я держу их, но недолго, ты видишь! — прохрипел он.

— Мы должны действовать быстро.

Эл приблизилась к нему, игнорируя предупреждение. Её чувства смешались в опасный коктейль: облегчение, что он жив, жгучая злость, но и невольная, отчаянная жалость к его жалкому, страдающему виду.

— Твой Резонанс через Виктора — это оружие, которое отняло у меня отца. Ты солгал, Бреннер. Ты сделал всю эту войну возможной, — сказала Эл. В её голосе звучала сталь, лишенная прощения, острая, как стекло. Это был крик души, выплеск всей боли, которую она носила в себе, и мимолетная жалость не могла его заглушить.

Бреннер опустил голову, принимая обвинение, как заслуженное наказание.

—Да, я создал этот резонанс... Я сам наказал себя пребыванием здесь, пытаясь контролировать то, что уже было неуправляемо. Пожиратель Разума не может действовать здесь без этого Якоря. Вы должны оборвать связ, — его голос усилился решимостью.

— Якорь — это его самая острая злость и ярость. Вам нужно погрузиться в самую глубокую точку его ненависти. Только так вы обрушите поле... Это опасно! Но ты не сможешь вернуться назад сама. Тебе нужна фиксация здесь, в реальном мире, которая вытянет тебя. Майк, ты должен держать её за руку. Будь её Якорем! — произнёс Бреннер глядя прямо на Майка.

— Конечно, да! Это не обсуждается, — твердо ответил Майк, сжимая ломик крепче.

— Но как мы попадем в сознание Виктора?

Бреннер замер. По его лицу пробежала тень узнавания.

—Он сам придет. Он уже близко

В эту секунду тоннель содрогнулся, как под ударом молота. Сзади послышался резкий, металлический скрежет — Тени Разума начинали прорываться, их силуэт исказился, преодолевая психическое давление Бреннера.

—И еще кое-что, Одиннадцать, — быстро произнёс Бреннер, его глаза на мгновение стали трезво ясными, полными лихорадочного желания искупления.

— Виктор — не самая страшная моя ошибка. После него, еще в ранние годы, я создал Субъект 0.5..

Эл вздрогнула, услышав номер, который чувствовала

в видениях.

—Она... ключ к финалу. Ты видела её, я знаю, — Бреннер говорил почти шепотом, но с невероятной интенсивностью.

— Она была моей первой, кто сохранил свободу воли. Я не знаю, как это произошло, она не поддавалась моим экспериментам, её сознание осталось нетронутым. Когда я был ранен в 83-м, она спасла меня. Я не знаю, почему, но она сделала это. Я потерял её после этого, и не имел контакта. Я не знаю, на чьей она стороне... Найди её, Одиннадцать! Она сейчас... где-то в Хоукинсе. Но сначала — этот Якорь!

В ответ на активацию Якоря, психический шум в тоннеле взорвался ужасом, разрывающим саму ткань пространства

—Сейчас! — крикнула Эл.

Майк повернулся к друзьям, его лицо было каменным.

—Дастин, Лукас, к люку! Прикрывайте!

Лукас и Дастин не раздумывали. Они знали, что их физическое сопротивление против Теней Разума и сил Пожирателя бессмысленно, но их задача была не в победе, а в том, чтобы дать Эл и Майку драгоценные секунды. Они изо всех сил вдавили тяжелый люк, блокируя путь.

—Стой, ты, зомби! — прорычал Лукас.

—Давай, Эл! Мы держим!— крикнул Дастин, хотя его голос дрожал.

Эл прижала кончики пальцев к вискам — это была её единственная фокусирующая точка.

— Ты должна направить свою энергию — чистое желание справедливости, а не мести — в его самую глубокую тьму. Это его ядро. Выключи его! Останови! — надрывно крикнул Бреннер, изо всех сил пытаясь удерживать Тени.

Эл закрыла глаза. Она почувствовала, как холод разума Виктора мгновенно всасывает её сознание. Это было не просто отключение; это было ощущение воронки, бесконечного, головокружительного падения в чернильную пустоту, наполненную ледяным ужасом. Она проваливалась в гниющее ядро зла — буквально, погружение внутрь сознания маньяка, умирающего в своей злобе, но отказывающегося уйти.

Вокруг неё не было ни звёзд, ни света — только абсолютная, давящая Тьма, сквозь которую проносились нечеткие, мучительные образы: крики, кровь, искаженные лица. Это была психическая мясорубка, которая пыталась разорвать её на части и превратить её волю в пепел.

"Девчонка... ненавижу! Ничтожество! Я не дам..."— голос Виктора прозвучал прямо в её голове, нефильтрованный, как гром в замкнутом пространстве, прорываясь сквозь остатки ментального щита Бреннера. Он пытался сломать её, прежде чем она найдет центр.

Эл застонала. Она чувствовала острую, физическую боль и нехватку дыхания, словно тысячи холодных, тонких игл пронзали её мозг. Она боролась из последних сил, как тонущий человек в черном, вязком масле, пытаясь направить чистую, неистовую волю в эту воронку, чтобы найти ту самую точку выключения — кульминацию его ненависти. Она кричала беззвучно, напрягаясь до предела, толкая своей силой против его всепоглощающей тьмы...

Она чувствовала физическую боль и нехватку дыхания, словно тысячи холодных, тонких игл пронзали её мозг. Она боролась из последних сил, как тонущий человек в черном, вязком масле, пытаясь направить чистую, неистовую волю в эту воронку.

И тут, в этом темном, ментальном цунами, её сознание с силой ударилось о что-то. Это было твердое, нерушимое, раскаленное ненавистью. Это оно. Точка выключения.

Эл ментально бросилась вперед, собрав остатки своего разума в единственный, концентрированный крик. Она направила в эту точку всю свою силу, свою злость на Бреннера, свою боль за Хоппера, свою любовь к Майку — чистую, неистовую энергию.

"НЕТ! СТОЙ!" — завопил Виктор в её голове. Он пытался среагировать, создать последний, ответный удар, но не успевал. Он был слишком занят своей собственной яростью.

Эл отшвырнула его психическую проекцию из своего пространства. Она включила свою волю, как рычаг, выключая его злобу в её ядре. Она услышала громовой, оглушительный звук обрушения — звук, который должен был разорвать барабанные перепонки, но прозвучал только в её разуме.

А потом — Тишина. Оглушительная Тишина. Внезапно — Тишина.

Оглушительная, абсолютная тишина. Вся психическая энергия, весь скрежет, вся боль, испарились.

Эл медленно, тяжело дыша, пришла в себя. Её тело дрожало, голова пульсировала. Она ощутила тепло руки Майка, который крепко сжимал её, и это было реальнее всего на свете.

— Эл? Ты в порядке? Эл! — звал её Майк, его лицо было бледным от страха за неё.

Эл открыла глаза и посмотрела на Бреннера.

— Что?.. — спросила она, пытаясь понять, смогла ли выключить эту точку.

— Получилось, — тихо ответил Бреннер.

Его глаза больше не блуждали; они были усталыми, но спокойными.

— Вы его выключили. Пожиратель лишился своего самого мощного транслятора. А теперь уходите. Здесь слишком много тяжелой, темной энергии. У вас есть время найти 0.5. Она скажет, как спасти Хоукинс, потому что Пожиратель будет пытаться уничтожить его. Уходите! — Бреннер, израсходовавший все силы, махнул рукой, призывая их поторопиться.

Майк, придерживая дрожащую Эл, повернулся. Они пошли к люку, ведущему в котельную.

Эл остановилась на миг, прежде чем подняться. Она оглянулась на одинокую фигуру Бреннера, исчезавшую в темноте и едва заметного в свете фонарика. Он был монстром, но сейчас выглядел как забытый, разбитый человек. Она всё-таки жалела его — короткий, горький укол сострадания к своей первой, искалеченной семье.

— Идем, Эл, — Майк мягко подтолкнул её.

Дастин и Лукас уже ждали их наверху, возле ржавого люка, и помогли им выбраться из сырого подземелья.

Они устало и медленно проделали обратный путь через территорию Смитфилда. Майк поддерживал Эл, её ноги всё ещё подкашивались после психического напряжения, и он не отпускал её руку.

Дастин и Лукас, чтобы разрядить напряжение, шутили и тихо переговаривались.

— Ты видел, как тот зомби застыл? Прямо как мой старый Atari, когда я пытаюсь запустить на нём "Dungeons & Dragons!"— пробормотал Лукас, чуть нервно.

Дастин вздохнул, его голос звучал облегченно, но устало:

— По крайней мере, мы знаем, что Бреннер не совсем бесполезный старый процессор. Он дал нам чит-код. Теперь главное — не потерять его в этом дурацком лесу.

Они спотыкались на неровной земле, но каждый шаг теперь казался шагом к спасению. Когда они, наконец, пересекли разрушенную ограду и вышли за мрачные стены Смитфилда, мир неожиданно вокруг показался чистым и приятным. Тишина ночи была мягкой и глубокой, а воздух пах свежей травой и влажной землей — запахами жизни.

— Смотрите, — тихо сказала Эл, поднимая голову и впервые свободно, глубоко вздохнув.

Над ними было абсолютно темное, бархатное небо, усыпанное мириадами сияющих звёзд, и Луна, ранее скрытая за тучами, теперь отбрасывала свой серебряный свет на лес .

— Её же не было… — пораженно прошептал Дастин.

— Идемте. Нужно отдохнуть, — сказал Майк, крепче обнимая Эл, прижимая её к себе.

— А завтра подумаем, где искать 0.5.