УЧЁНАЯ vs ШАМАН (гет)

Слова прощания застыли у Найлис на губах. Чайот уже кивал, собираясь закрыть дверь, когда из глубины дома раздался приглушённый стон, перешедший в перехваченный дыханием крик.

Дверь распахнулась с такой силой, что её створка ударилась о стену. На пороге, бледная как пепел, стояла Махита. Её руки впились в дверной косяк, пальцы побелели. Глаза были широко раскрыты от ужаса и боли. Она согнулась, не в силах устоять, и опустилась на колени прямо на пороге.

— Махита! — Чайот бросился к жене, его самообладание юриста разлетелось в прах. — Что с тобой? Роды? Слишком рано!

— Не знаю… всё болит… — она выдавила сквозь стиснутые зубы, её лицо покрылось испариной.

Чайот метнул отчаянный взгляд на Найлис.

— Найлис, умоляю… побудь с ней. Я побегу за доктором. Я мигом!

Не дожидаясь ответа, он выскочил за дверь и пустился бежать по тропинке.

Найлис, отбросив нерешительность, шагнула к Махите.

— Махита, давай зайдём внутрь. Тебе нельзя на холодном.

Она осторожно обхватила её за плечи, пытаясь помочь подняться. Махита дёрнулась, пытаясь стряхнуть её руки.

— Отстань… не трогай…

— Я не причиню тебе вреда, — твёрдо сказала Найлис. — Обопрись на меня.

Боль, должно быть, была сильнее гордости. Сжав губы, Махита позволила Найлис почти втащить её в дом и усадить на диван. Она сидела, обхватив живот руками, и тяжело дышала.

Найлис наспех набрала в миску воды из кувшина, смочила полотенце и присела рядом, предлагая протереть лицо. Махита снова отстранилась, но уже не так яростно.

Приступ, казалось, отступил, оставив после себя дрожь и усталость. Махита закрыла глаза.

— Ложные… должно быть, ложные, — прошептала она больше для себя. Потом её взгляд, полный неожиданной, детской беспомощности, упал на Найлис. — Ты… ты не уходи, пока Чайот не вернётся. Я боюсь.

— Я не уйду, — просто сказала Найлис.

Под гнётом страха и боли, плотина обид Махиты дала трещину.

— Она всегда была ведьмой, — внезапно, тихо и с ненавистью произнесла Махита, глядя в пустоту. — Луана. Ещё с детства. Ты думаешь, я из-за тех лепёшек её не переношу? Это было последней каплей.

Найлис молчала, понимая, что сейчас говорить не нужно.

— Мне было лет семь, — голос Махиты стал отстранённым, как будто она читала чужую историю. Я бежала по тропинке мимо дома шамана Макуна. Играла. И вдруг из-за угла вылетела Луана. Но не такая, как теперь. Молодая. Абсолютно растрёпанная, волосы — как гнездо, глаза дикие, всклокоченная рубаха. Она бросилась на меня, вцепилась мне в плечи так, что кости хрустнули, и стала трясти.

Махита замолчала, её собственные пальцы впились в ткань дивана.

— «Где мой ребёнок?! — кричала она. — Ответь, где он?! Ты видела? Ты должна знать!» Её голос… это был не человеческий голос. Я онемела от ужаса. А она всё кричала и трясла меня.

Махита непроизвольно потёрла плечо.

— Потом из дома выбежал Макун. Он был бледен. Обхватил её сзади, стал оттаскивать, что-то тихо говорил, а она вырывалась и всё кричала: «Верни его! Верни!» Потом он затащил её в дом, и дверь захлопнулась. А я стояла посреди тропы. Потом меня нашли родители… Оказалось, в то утро у неё умер ещё один новорождённый ребёнок. Просто не проснулся.

Она наконец посмотрела на Найлис, в её глазах была сухая, выжженная годами обида.

— Я понимаю, что она горевала. Но зачем было пугать чужого ребёнка? Хватать до синяков? Я потом неделю не могла спать, мне чудился её крик. И никогда — ты слышишь? — никогда не извинилась. Ни словом, ни взглядом. А теперь шлёт пироги.

Найлис слушала и видела теперь не просто сварливую беременную женщину, а испуганную семилетнюю девочку. И видела другую женщину — молодую Луану, цепляющуюся за первого попавшегося ребёнка в отчаянной попытке найти своего.

— Она до сих пор в том утре, — тихо сказала Найлис. — Она… пытается делать то, что должна делать женщина в селении — печь, заботиться. Но часть её застряла там, с тем криком.

Махита смотрела на неё, и её взгляд смягчился на градус.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты её защищаешь?

— Нет, — честно ответила Найлис. — Я просто пытаюсь понять. И тебе, наверное, было очень страшно.

В эту минуту снаружи послышались быстрые шаги и голоса. Чайот вернулся с доктором. Осмотр подтвердил ложные схватки, вызванные стрессом и переутомлением. Доктор дал успокоительный отвар и строго наказал отдыхать.

Когда все успокоились, Найлис попрощалась и медленно пошла к дому Луаны, неся с собой тяжесть той истории.