Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Спалось мне плохо. Я то и дело просыпалась посреди ночи от кошмаров. Вернее, то были не совсем кошмары в привычном понимании. Мне снилась не расчленёнка какая-нибудь, а различные вариации того, что будет завтра. Просыпалась я вся в поту, переворачивалась на другой бок и с трудом засыпала, чтоб вновь проснуться через двадцать минут.

Ночь была пиздецки долгой, и я была невероятно рада, когда на пороге моей комнаты появилась Лампа и принялась меня будить. Я даже не стала наезжать на неё за борзость, а просто ушла в ванную, смывая эту ночь под горячим душем.

Я плескалась не менее получаса, а когда вошла в комнату, уже переодетая в халат, с удивлением обнаружила там Катакури.

— Доброе утро, — произнёс он весьма добродушным тоном.

— Доброе, — кивнула я и прошла к туалетному столику, снимая с головы полотенце и принимаясь расчёсывая влажные волосы, что было не так-то и просто с моей длиной. — Что привело тебя с утра пораньше? Неужто соскучился?

Я уж думала, он от такого нескромного вопроса разозлится или хотя бы глаза закатит, но этого не произошло.

— Решил позавтракать с тобой. — Тут охуела и я, и Лампа, которая до сих пор не свалила, а занималась тем, что подбирала мне наряд на торжество.

— Б-братик? — удивилась она. — А я могу поесть с вами?

— Нет. Мы позавтракаем только вдвоём, — ответил он. Лампа надула щёки и посмотрела на меня таким взглядом, что будь он материальным, то я б сдохла на месте. А потом, обиженно надувшись, ушла прочь, хлопнув дверью. Ох уж эти подростки.

Но тосковать по уходу маленькой зазнобы никто не собирался.

Вскоре горничные занесли еду, принимаясь расставлять её, пока я занималась волосами. Мне в глаза бросилась большая чашка, стоявшая со стороны моего гостя, а также огромная тарелка и такие же огромные приборы. Катакури не спиздел.

И вот мы вновь остались наедине, если не считать душек, населявших комнату. Катакури спустил шарф, вновь оголяя рот, и мы принялись за трапезу. К счастью, на завтрак подавали яичницу с беконом, а не очередные сладости. Ну хоть жопа у меня не слипнется — и на том спасибо.

Я с интересом наблюдала за тем, как ел мой новый знакомый. Если я правильно помнила, то он сожрал фрукт Моти Моти и теперь умел тянуться прямо как Луффи.

Я хихикнула. Мужик тут же поднял голову, его рука машинально коснулась шарфа, и я считала это движение. Чувак явно решил, что смеялась я над ним и его внешностью. Как глубока травма у пятидесятилетнего лба!

— Ты похож на моего капитана, — сказала я. — Он просто обожает набивать щёки кучей еды. Его рот от этого ещё так забавно растягивается! — Катакури расслабил очко, а потом чуть улыбнулся. Вау. Он умел улыбаться. — Правда, при этом он обожает болтать, из-за чего половина еды вываливается наружу, но это уже мелочи жизни.

— Твой капитан — необычный человек, — кивнул мужик.

— Ага, — согласилась я. — На самом деле вы похожи больше, чем ты думаешь.

— Я вчера навещал его. Ничего похожего не заметил, — заявил он. Я удивлённо моргнула. Когда успел-то?

— Навещал? И как, разговаривал? Или тупо стоял напротив и пялился?

— Стоял и пялился, — немного неловким тоном признался мужик. Я хохотнула.

— Ну тогда не считается. Скоро ты с ним пообщаешься. — Чувак нахмурился, явно не понимая, а я лишь таинственно улыбнулась. Я прекрасно помню, что вам суждено сойтись в бою, и поверь, ты не сможешь не проникнуться Луффи. — К слову о вашей схожести. Знаешь, если с Большой Мамочкой что-то случится, то капитаном её пиратов должен стать ты, а не этот твой леденцовый брат.

— Перосперо, — напомнил мужик.

— Я так и сказала, — отмахнулась я. — Исходя из слухов, ты больше достоин звания капитана, чем он.

Катакури помолчал пару секунд.

— Вопрос преемственности решать матери, — наконец сказал он.

— Будем честны: она выберет этого Пропеллера, а тот заведёт вас всех в могилу.

— Перосперо, — вновь поправил меня Катакури.

— Похуй. Суть в том, что ему нет дела до вашей семьи. Он, может, и заботится о Тотленде, но при этом он — жестокий садист, и любого из вас за секунду насадит на кукан, если ему что-то не понравится. — Я отпила чай. — Но ты другой. Ты заботишься о младших, и они отвечают тебе тем же. Ты — настоящее воплощение семейных ценностей и единства команды, а не он.

Катакури посмотрел на меня странным взглядом и приоткрыл рот, а я в ответ лишь пожала плечами и вновь отпила чая. Несмотря на то, что прямо сейчас я занималась откровенной лестью и переманиванием мужика на свою сторону, я всё же говорила правду. За два года путешествий на корабле батька я многое узнала о других Йонко и их командах, так что знала, о чём говорила.

Мужик не стал отвечать мне, лишь сменил тему:

— Ты уже узнала, что произошло с матерью Карамелью?

— Да, — ответила я, решив, что не стоит врать. — И, боюсь, Большой Мамочке это не понравится. — Мы замолчали. Оба знали, что бабулька по-любому узнает, почему мать её бросила, и оба понимали, что закончится это пиздецом. — Ладно. Давай поговорим о чем-нибудь весёлом, а то ты такой грустный, будто хуй сосал невкусный. — Катакури аж опешил, а я, вдохновлённая, принялась за свою любимую тему: — Давай я тебе расскажу, почему политический строй Королевства Джерма — это наследственная милитаристская абсолютная монархия с элементами научной технократии и почему у вас в Тотленде царит не классический матриархат, как многие могли подумать, а персоналистическая абсолютная монархия с матрилинейным центром власти.

Судя по выражению лица, мужик понял от силы четверть сказанного. Ха-ха! А это будет весело! Правда, всё равно не сравнится с той феминистически-политической лекцией, которую я провела для Уты, навсегда поменяв её мировоззрение и отношение к Шанксу и мужчинам.

И я принялась пиздеть, рассказывая про авторитарный контроль, гендерный принцип, культ личности, гуманизм, генетику и всё в таком духе. Катакури меня внимательно слушал, даже умудрялся вставлять «угу» и «ага» — явно взял на заметку мои уроки о том, как правильно вести себя с женщиной, какой молодец!

Кажется, мою личность могут выдержать не только Сабо с Робин. Но пока что только Сабо и немного Робин так откровенно с неё кайфовали.

В конце завтрака Катакури закрыл рот шарфом и впустил горничных. Те тут же принялись убирать пустые тарелки, а потом начали помогать мне подготовиться к вечеру. Меня накрасили, алые волосы заплели в высокую причёску, обнажающую шею, а затем выдали красивое жёлтое платье с опущенными плечами. Длина у него была чуть выше колена, и я смогла пододеть под него шорты, в которых приехала, чтоб в потасовке лишний раз не светить труханами.

В коридоре меня ждал Катакури.

Мы направились на этаж ниже, где была комната жениха и невесты. Я тепло поприветствовала Пудинг, которая знала, что я в курсе их плана, а потом крепко обняла Санджи. Тот, стоит отдать ему должное, не улетел в стратосферу от потока крови из носа, а тихо шепнул мне на ухо:

— Как появится Луффи и мы разобьём фотографию матери Карамели, заткни уши. Мамочка сойдёт с ума, и мы сбежим. — Я едва заметно кивнула, а затем отстранилась от пацана.

— Буду ждать вашего выхода! — улыбнулась я, возвращаясь к моему сопровождающему и покидая комнату будущих молодожёнов.

Мы пошли прочь, встречая по пути многочисленных подчинённых Большой Мамочки. Судя по их виду, они ещё не знали, что Луффи с ребятами сбежали. Ну и отлично.

— Ты не переживаешь? — внезапно спросил Катакури.

— Нет, — ответила я.

— Не похоже, что ты веришь, что мама не тронет вашего кока.

— Конечно же, не верю. Но я верю в свою команду. И верю своим глазам. — Катакури посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились.

— Сейчас ты скажешь «Сам же называл меня ведуньей», — заявил он.

— Сам же называл меня ведуньей, — кивнула я, оправдывая его ожидания. Что забавно, чувак явно понимал, что я знаю окончание этого банкета, но при этом не бежал к Большой Мамочке, чтобы нажаловаться ей и приказать запереть меня. Неужто был настолько уверен в силах своей маман? Или же он наконец-то решил перестать цепляться за её юбку?

Ответов на эти вопросы я не знала, ну да плевать. Пока Катакури мне не мешает — пусть живёт.

Мы вышли на улицу, откуда на самую вершину замка нас доставил конфетный эскалатор, созданный Пропеллером (или как там его звали?) О, эти гениальные технологии! И никаких лестниц!

Крыша была украшена к торжеству, да так, что и не скажешь, что тут планируется убийство. Везде летали конфетти, столы и стулья были украшены яркими скатертями и гирляндами, невероятный свадебный торт пестрил всеми цветами радуги, а взбудораженные гости переговаривались между собой, ожидая начала поистине грандиозного шоу.

Мне выделили место рядом с Катакури и остальными членами семьи Шарлотта. Намёк я мгновенно считала. Большая Мамочка всё ещё лелеяла надежду выдать меня за своего сыночку-корзиночку. Более того, она явно спланировала моё заключение на острове после убийства Винсмоков и уже жила днём нашей свадьбы. Ха, наивная карга!

Я садиться не стала, вместо этого попросила подождать меня минут пять и направилась прочь. Я ещё издалека увидела свою цель и сворачивать никуда не собиралась.

— Морганс, мой пернатый друг! — широко улыбнулась я, закидывая руку этой куропатке на шею (охуеть какой высокой куропатке, между прочим! Повезло, что он сидел). — Рада увидеть тебя спустя два года после того твоего весьма интересного цикла статей обо мне и моей семье.

— Л-лианора Вердейн! — воскликнул он, хлопая глазами, а потом засмеялся. Чувак меня не боялся, респект ему. — Я не мог не ответить на ваш весьма острый комментарий касательно меня в том… стендапе, как вы это называете.

— Ещё скажи, что я была не права, — закатила я глаза.

— Ещё скажите, что я был не прав, — хмыкнул он. Один-один, чувак, один-один. — К слову, не могу не заметить, что вы весьма удобно устроились среди семьи Шарлотта и довольно близки с господином Катакури. Значит ли это, что мы можем ожидать новостей о вашей свадьбе?

Знаешь, куда заснуть свои отбитые предположения?

— Это значит лишь то, что Большая Мамочка слишком многое о себе возомнила, — стальным тоном ответила я. — Я никогда не предам моего Сабо, пусть эта старуха и не надеется.

Морганс кивнул, а я быстрым взглядом окинула его компашку. Сборище каких-то ноунеймов, которые на самом деле охуеть какие крутые чуваки, но я об этом не знала. Ну и похуй. Морганс и его сила информации — вот, что важно.

— Предлагаю зарыть топор войны, — продолжила я.

Если честно, я бы ну очень хотела общипать эту индюшку за её тупорылые статьи, которые привели к формированию моей охуеть какой странной репутации в этом мире, но ради высоких целей приходилось давить лыбу и делать вид, что меня ни сколько не триггерит этот лихорадочный блеск в глазах птички, почувствовавшей запах невъебенной сенсации.

— Я вас внимательно слушаю, — чуть ли не промурлыкал этот ушлёпок. Так, Лиа, детка, держи себя в руках!

Я скользнула свободной рукой в бюстгальтер, доставая оттуда запечатанный конверт, внутри которого лежало письмо на несколько страниц с кучей известной мне информации. Там была и чернуха на всех, кого только можно было и нельзя, щепотка истинной правды об этом мире, которую я узнала от Рейли с Габаном, а также кое-какая секретная инфа касательно большинства ключевых фигур текущего столетия. Окажись этот конверт в руках неподхоядщего человека — и всему миру наступил бы пиздец.

Именно поэтому я отдала его Моргансу, а затем, уточнив у птички, где у него ухо, зашептала:

— Эти сенсации порвут мир в клочья. Опубликуй их, когда поймёшь, что время пришло.

— И как я это пойму? — возбуждённым тоном спросил чувак.

— Ну ты же великий журналист, — улыбнулась я. — Не позволь никому выкрасть этот конверт. И смотри в оба. Сегодня будет очень напряжённый денёк. — И, да, я теперь понимала, почему во многих историях крутые персонажи любили говорить загадками. Это ж сколько пафоса, а!

Подмигнув крылатому ушлёпку на прощание, я отправилась обратно за стол семьи Шарлотта. Мой охренеть какой высокий, но при этом комично маленький стул смотрелся просто смехотворно по сравнению с их огромными креслами.

Катакури подхватил меня за талию и помог сесть.

Вскоре подошла Большая Мамочка и поставила портрет своей матушки на стол. Затем заиграла музыка. Появились Санджи с Пудинг. Все затаили дыхание.

Зазвучали свадебные колокола, заиграла музыка. Санджи и Пудинг вышли перед алтарём. Я бы назвала их красивой парой, если бы не десять тысяч «но», главные из которых отвратительный характер Пудинг и слишком доброе сердце Санджи. Мой накама достоин человека, который будет искренне любить его, а не вот этой двуличной сучки.

Ведущий — священник? Какому богу он поклонялся? Тут такая хуйня ведь запрещена — начал зачитывать речь, что-то про любовь в богатстве и бедности, в здоровье и болезни и бла-бла-бла. Я поставила локти на стол, наблюдая за происходящим и готовясь в любой момент сорваться с места и пустить эту свадьбу по пизде.

Внезапно Катакури рядом со мной дёрнулся. Я сразу поняла, что он что-то увидел. Моя рука машинально легла на бедро, но Годрика там не было. Чёрт, точно, я же отдала его Джимбею.

Пудинг что-то сказала, а Санджи напротив неё замер. Не знаю, что там произошло, но в следующий момент деваха упала на колени, закрывая лицо руками. Прозвучал выстрел, моя Воля Наблюдения буквально заверещала, и я на автопилоте тут же навалилась на Катакури всем телом, сбивая его прицел. Камешек, который он собирался метнуть в Санджи, в итоге улетел куда-то в сторону и пронзил насмерть одного из гостей.

Мы уставились друг на друга. Что-то внутри меня больно царапнуло.

— Лиа, — тихо произнёс мужик, выглядя ошеломлённым и чуть краснея.

— Я не дам тебе убить моего друга, — ответила я, поджимая губы. Почему-то мне казалось, что после этих двух дней, после вчерашнего разговора и сегодняшнего завтрака Катакури немного понял меня, что он… не знаю, не станет трогать дорогих мне людей. Но я ошиблась. Вернее, я сама себе что-то придумала и сама разочаровалась. Да уж, не стоит доверять пиратам.

Мы молчали, по ощущениям, целую вечность, а на деле едва ли минула пара секунд.

А затем изнутри огроменного торта послышались крики, и тот разлетелся на кусочки. На свободу выскочило не менее трёх десятков Луффи, и я поняла, что началось.

Поднялся шум и гам. Я отлипла от руки Катакури, и тот бросился к Большой Мамочке. Сама Йонко, глядя на порушенный торт, начала кричать, хватаясь за голову. Я слышала о её приступах истерии, и судя по тому, как переполошилась семья Шарлотта, один такой был на подходе. Значит, вот, чего добивались мои накама.

В голове всплыли слова Санджи. Разбить фотографию матери Карамели? Если так посмотреть, я была к ней ближе всех. Есть шанс воспользоваться всеобщим переполохом.

Я подскочила на месте, чудом уворачиваясь от удара рукой сидящей рядом Смузи и запрыгивая на стол. Смотрелась на нём я весьма комично. Напоминало те серии в старых мультфильмах, где персонажи гонялись по столу, разбрасывая в разные стороны тарелки с едой. Вот только я таким персонажем не была. Или была? Я ж в анимешку попала, но эта анимешка для меня теперь самая настоящая реальность.

Поняв, что сейчас не время задаваться философскими вопросами, достойными умов Аристотеля, Декарта и Гегеля, я припустила что есть мочи и спрыгнула со стола прямо на пол. Надо мной просвистело несколько пуль, затем — что-то липкое, похожее на карамель. Пиздец. Вы когда-нибудь были на волосок от смерти из-за ёбаной конфеты? Ощущения так себе.

Пока всё кричало и орало, я пробивалась к столу Большой Мамочки. Сама Большая Мамочка верещала на толпу Луффи, пытаясь найти капитана среди десятков его копий. Перед ней стоял Катакури, который хреначил этих копий способностями своего фрукта. К счастью, я давно привыкла к тому, как не по-человечески растягивался Луффи, а потому меня не выворачивало наизнанку от лютого боди-хоррора в исполнении пятидесятилетнего мужика.

Из общего шума прямо рядом со мной выскользнул очередной Луффи, но Воля подсказывала, что это был Брук, облачённый в костюм капитана. Он протянул руку, перекидывая мне ножны с Годриком, и я, перехватив моего мальчика, тут же развернула его в руках и со всей дури херакнула по фотографии Карамели.

Повисла тишина.

— Ты… Ты разбила… — прошептала Большая Мамочка, оборачиваясь ко мне. В её глазах был лютый ахуй. — Фотография… Тортик… Мугивары… Лианора…

Бабка пошатнулась. Выражение её лица стало абсолютно пустым. Я чувствовала Волей Наблюдения, что она злилась, но как будто ей чего-то не хватало. Будто она никак не могла дать выход своей ненависти, словно…

— Она растерялась от всех этих потрясений! — воскликнул Пропеллер, мерзко улыбаясь и облизывая леденец. — Ха-ха! Вам повезло, что её переполняет ярость и она просто не знает, на что конкретно злится!

И пока карамельный чувак ликовал, громко смеясь и насмехаясь надо мной и почему-то рыдающим Стеллой (нихуя себе, такой огромный мужик — и плачет как девчонка. Теперь я видела практически всё в этой жизни), Катакури был смертельно бледен. Я поджала губы. Это тебе за нападение на Санджи!

— Лиа, — суровым тоном произнёс он, — не смей.

— А то что? Снова попытаешься убить моего друга? — крикнула в ответ я, хватая осколки фотографии. Катакури посмотрел на меня так, словно я дала ему пощёчину. Ха! Да как ты смеешь корчить такие рожи? Охуел?! Ты первым меня предал! — Эй, Шарлотта Линлин, помнишь, ты просила узнать, куда пропала твоя мать? Так я тебе отвечу! Ты сожрала её! В приступе голодной истерии ты просто сожрала и её, и всех своих друзей, с которыми росла!

Йонко глядела на меня во все глаза.

— Н-нет… — сдавленно прошептала она, делая пару несмелых шагов назад.

— Да! А знаешь, что ещё? Твоя милая заботливая матушка была не более, чем мерзкой работорговкой! Никто из детей не находил родителей и приёмные семьи! Никто не был счастлив! Она была тем, кто продал Морскому Дозору первых адмиралов-гигантов! Она отдавала твоих товарищей Тенрьюбито для пыток и издевательств! Она собиралась продать и тебя! Но ты сожрала её раньше!

— Нет! — заорал Катакури, бросаясь ко мне и одной рукой валя меня на землю и прижимая к холодному полу. Но было поздно.

Большая Мамочка закричала. На её глазах выступили слёзы, а изо рта вырвался такой душераздирающий визг, что содрогнулся весь остров. Некоторые гости, снесённые Королевской Волей, повалились на землю, лишаясь сознания. Другие схватились за головы.

Я дёрнула руками, желая заткнуть уши, но навалившийся сверху тяжело дышащий Катакури, на лбу которого выступили капли пота, заблокировал мои руки. Чёрт, он был настолько огромным, что мог сдержать меня одной рукой. Я прям ощущала его громадные пальцы у себя поперёк живота. Вот, значит, что чувствовали солдаты Разведкорпуса перед смертью, да?

Но Катакури не собирался меня убивать. Его хватка была аккуратной и нежной, будто он боялся причинить мне боль, а поза — защитной. И тут я резко поняла: он своим телом оберегал меня от воздействия Королевской Воли Большой Мамочки.

Всё внутри меня рухнуло. Я забыла, как дышать.

— Ты… Ты ведь пытался убить моего друга… Так почему сейчас… — прошептала я. Смутная догадка поселилась в голове. Нет, невозможно. Кто угодно, как угодно, но не он.

Чужой поражённый взгляд лихорадочно заметался по моему лицу, будто не зная, на чём конкретно остановиться. В итоге замер на губах.

Наверное, будь немного другая ситуация и не будь у меня Сабо, моё сердце сделало бы «ебоньк».

Дышать было практически нечем. Я даже двинуться не могла. Тяжёлая Королевская Воля вкупе с огроменным пятиметровым телом придавливали к земле. Сознание медленно ускользало, и всё, что я могла сделать в этой ситуации — это ответить тем же.

Воля вырвалась из моего тела, врезаясь в ту, которую распространяла Большая Мамочка. Со всех сторон послышались судорожные вздохи и охи. Людям такое столкновение пришлось не по душе, ещё больше человек повалилось на землю. Пропеллер, кажется, и вовсе потерял сознание, как и Смузи, но мне было на них плевать.

Катакури не сдержал стона боли. Защищая меня, он попал в эпицентр столкновения двух Воль, и мне стало откровенно жаль его, но… А я не знала, что за «но». У меня в голове была лютая каша, из которой я смогла вырвать только одну мысль: надо бежать. А все эти чужие чувства… Потом. Просто потом.

Активировав Волю Вооружения, я с трудом пнула Катакури коленкой в широкую обнажённую грудь. Ему было похеру, но намёк мужик считал и, моргнув, перевернулся на спину, давая мне глотнуть воздуха. Я села, продолжая выпускать Королевскую Волю, которая сталкивалась с Волей Мамочки и заставляла остров дрожать, да настолько, что, уверена, в какой-то момент он не выдержит.

Тут раздался тихий выстрел: какой-то мужик с сигарой во рту (видимо, про него вчера говорил Луффи) попытался убить Йонко, но у него ничего не вышло. Вслед за выстрелом прогремел оглушительный взрыв, что-то заскрипело, надломилось.

— План провалился! Валим! — закричал чувак с сигарой. Я кинулась к нему, но на полпути меня перехватила удлинившаяся Катакури, отбрасывая в сторону. Я закричала, но, на удивление, мне не было больно. Наоборот, я упала на что-то мягкое, что оказалось огромным куском моти.

Я поражённо вздохнула, перехватила Годрика в руке и попыталась встать, но в следующий момент надо мной столкнулись атаки Луффи и Катакури. Капитан отлетел в сторону, и его приземление было больнее, чем моё: его Катакури не подстраховывал.

А потом зеркало, к которому бежали все мои накама, разбилось нахуй. Параллельно все генералы слипшихся жоп наконец-то пришли в себя: мы с Мамочкой перестали давить Королевской Волей, и чувакам стало чуточку легче. Нашему отряду самоубийц грозила огромная пизда. Но, к счастью, нам повезло: опоры, поддерживающие остров, окончательно сломались. Замок вздрогнул и начал разваливаться прямо на глазах. Глазурь, взбитые сливки и всё, из чего состоял этот шедевр кулинарии, полетели прочь.

Меня перехватили поперёк талии, и я тут же узнала резиновые руки своего капитана. Мы куда-то побежали.

Картинки сменялись одна другой, я не успевала отслеживать, что происходит. Меня, свесившуюся на плече Луффи, колбасило из стороны в сторону.

Я с трудом подняла голову, столкнулась взглядом с тёмно-фиолетовыми глазами Катакури, который в отчаянии протягивал ко мне руку, а потом резко оказалась в какой-то комнате. Там были остальные части моей команды и пара десятков незнакомых людей. Помещение резко вздрогнуло, и капитан чуть не повалился.

— Что у вас тут происходит? — хрипло спросила я, сама себе напоминая того пьяного мужика из мема. Луффи наконец-то поставил меня на пол, и я, хватаясь за голову, огляделась по сторонам.

— Мы в Беге, — ответила Нами. Я подняла бровь. — Это тот Сверхновый с сигарой. Он муж Шифон, которая сестра Лолы из Триллер Барка, и наш союзник. Это сила его фрукта.

— Да уж. Воплощение фразы «побывать в мужчине» я представляла себе как-то иначе, — усмехнулась я. Нами тут же закатила глаза и дала мне подзатыльник. Больно, вообще-то!

У нас было минут десять-пятнадцать на передышку. Нас шманало из стороны в сторону, но хоть драться не приходилось, что уже хорошо. Чего не скажешь об этом Беге, конечно. Шум происходящего снаружи долетал до нас скомкано, едва слышно, а потом и вовсе пропал.

В какой-то момент мы остановились, и Бег попросту выплюнул нас из своего прекрасного внутреннего мира, а затем, по-быстрому распрощавшись, драпанул в другую сторону, превращаясь буквально в танк. В голове проскользнул Акимичи Чоджи из «Наруто», но заострять на нём внимания времени не было: нам самим пора было давать по съёбам.

Вскочив на высравшийся откуда-то охуеть какой огромный пень, мы ринулись через лес. И вроде бы всё было окей, как вдруг сзади раздался гневный крик:

— Мой тортии-и-ик! Лианора Вердейн, ты поплатишься!

Обосралась ли я? Да.

Я заверещала не своим голосом и вцепилась в Джимбея. Какого хуя из всех людей этого мира Большая Мамочка заагрилась именно на меня? Почему я?

За вами когда-нибудь гналась жирная восьмиметровая женщина на огромном белом облаке и с мечом наперевес? Нет? Вот и не советую! Я, кажется знаю, что буду видеть в ночных кошмарах!

— Пошла нахуй! — закричала я ей в ответ, а затем принялась рукой бить по пню. — Быстрее! Вали отсюда! На десятой космической! Она ж нас уебёт!

И она, блять, уебала, снеся пню половину хари. Я заорала пуще прежнего, и Джимбей аж поморщился. Кажется, он оглох на оба уха, но мне было похуй.

Тут Нами, которая, так-то, почётный член нашего квартета ссыкунов, встала на ноги и, подобно нашему монстр-трио, вызвала какую-то хуйню. Облако улетело из-под ног Йонко, и та повалилась рожой в землю.

Ебать, подруга, ты когда яйца для подобных мувов отрастила?

Всё вновь верещало и орало, и главным голосом в этой какофонии была я. Мы принялись бежать на своих двоих, потому что пень окончательно окочурился. В боку закололо, а дыхалка сбилась нахуй.

В какой-то момент над нами появилась Пудинг с Шифон на ковре-самолёте. Ебать Аладдины выискались.

По коротким выкрикам Санджи и этой парочки я поняла, что у Мамочки психоз, остановить который мог только новый тортик, и для его приготовления и нужен был наш кок. Честно, я буквально пихнула чувака в руки его бывшей невесты. Мне похуй, насколько она там ебанутая на голову тварина, но если они смогут успокоить эту бабку, которая нацелилась персонально на меня, то пусть забирает не только Санджи, в которого она каким-то макаром умудрилась влюбиться по уши, но и его невинность!

Нами вновь захуярила своим клима-тактом по поднявшей бошку Большой Мамочке, Санджи улетел хуй пойми куда, а деревья перед нами расступились, являя Таузенд Санни. Я едва не расплакалась при виде родного и любимого корабля.

А потом увидела Катакури, который стоял на борту и смотрел прямо на нас. Внутри вновь неприятно укололо, но я мотнула головой, сбрасывая это ощущение. Жаль, что его преданность маман оказалась сильнее, чем проведённая мною двухдневная психотерапия и тот его взгляд на свадьбе. Я дурой не была и прекрасно понимала, что чувства чувствами, но одно слово матери — и он убьёт мою команду, наплевав на мои желания.

Вот вам и доказательство, что нам не по пути. Пока Шифон и Пудинг предавали мать ради любви, Катакури предавал любовь ради матери.

Признаться, я ощутила искреннее разочарование.

Кулаки Луффи и Катакури столкнулись в воздухе, мои накама вздрогнули от шока, увидев, что способности этой парочки пиздец как похожи.

Мы запрыгнули на борт, я пролетела мимо мужика, и тот удлинил руку, пытаясь перехватить меня. Капитан попытался помешать ему, но чувак ударом ноги откинул его в сторону мачты.

— Лиа, — произнёс Катакури, вновь возвращая всё внимание ко мне. Пришлось замереть посреди палубы. Я ощущала себя оленем в свете фар, не меньше. Но если это поможет отвлечь мужика, пока мои накама где-то на заднем фоне готовятся к скачку, то так тому и быть.

— Я не собираюсь здесь помирать, — ответила я, стискивая руки в кулаки.

— Если ты согласишься, то мама пощадит и тебя, и твою команду.

Э-э-э… Чего? Соглашусь на что, извини меня? Сдаться? Не надейся!

Последнее я сказала вслух.

— Согласишься выйти за меня.

Я аж о воздух запнулась, не веря своим ушам. Это что, блять, такое? Решил проявить благородство в последний момент? Думаешь, под натиском обстоятельств и угроз моим накама я, как Санджи в своё время, соглашусь и пойду с тобой под венец? Ну, ты почти правильно думаешь: не знай я будущего, я бы так и поступила. Но будущее я знаю, так что не судьба.

— Вылези уже из-под юбки своей матери и начни думать о своих желаниях, — посоветовала я сквозь стиснутые зубы.

— Это и есть моё искреннее желание, — просто ответил Катакури. Я аж опешила. А он повторил: — Выходи за меня замуж.

Я… Я открыла рот, но не смогла произнести ни звука. У меня в голове перемкнуло.

Твою мать, Катакури, что за хуйня? Мы знакомы всего два дня (ну, чуть больше, учитывая нашу встречу, когда я плавала под флагом Шанкса)! Ты пытался убить Санджи! Ты только что выбрал свою мать, а не меня, а теперь смеешь говорить такие вещи? Хочешь усидеть на двух стульях?

— Катакури! Ты что творишь?! — заорал Пропеллер не своим голосом. Вот именно! Полностью согласна! — Предать нас решил?!

— Нет, но я не дам Лиа умереть, — качнул головой мужик. И, словно услышав его, Большая Мамочка выскочила на побережье и заверещала:

— Лианора Вердейн! Я убью тебя!

Меня это отрезвило, вырвало из ступора. Изо рта вырвался нервный смешок. Кажется, планы Катакури не особо согласовывались с целями его маман. И он сам это тоже понял.

— Перед тем, как что-то заявлять, определись, на чьей ты стороне, — посоветовала я. — Ты не сможешь и рыбку съесть, и нахуй сесть. Придётся выбирать что-то одно. И если не между мной и матерью, то между семьёй и матерью. — Я отвернулась от мужика и пошла к Нами, тащащей бочку с колой. — Ладно, пацаны, валим нахуй.

Джимбей в этот момент поднял якорь, а Луффи напал на моего неудавшегося женишка, в мозгах которого явно что-то не хило так переклинило. Блять. Походу, я сломала любимого сыночку-корзиночку Большой Мамочки, и за это — в том числе и за это — она меня уже не простит.

Но прыгнуть мы не смогли, поскольку море сковало леденцами. Я глянула на Пропеллер, мечтая оторвать его слишком длинный язык. Бля, чувак, твои физиологические данные — да в куни, а не во всю эту херню!

Педро, который минк-ягуар, бросился к Пропеллеру, открывая плащ и демонстрируя нам кучу динамита и взрывчатки. Походу, мужик решил подорвать себя нахуй. Ему не хватало только «Аллах Акбар» закричать, чесслово.

В тот же момент я оттолкнула Педро с траектории его самоубийства и выхватила Годрика, разрезая воздух. В лучших традициях «Ван Писа» мой замах кончился тем, что часть деревьев на берегу была снесена нахуй, а Пропеллер чуть не наебнулся. Он увернулся, но ненадолго: мой малыш выпустил длиннющий хвост прямо из лезвия, перехватывая мужика посреди талии и впечатывая его мордой в собственную карамель. А затем чел, столкнувшись взглядом с глазами моего малыша, появившимися чуть ниже рукояти, обратился в камень.

Карамель пропала, и в тот же момент Санни взлетел в небо. Я чуть не улетела нахер с корабля, но меня вовремя поймали две руки, обвиваясь в несколько слоёв вокруг талии и дёргая хрен пойми куда. Я вскрикнула, а затем повалилась на землю, больно ударяясь спиной. Внезапно подо мной оказалась не палуба, а цветной пол, устланный кафелем.

— Блять, — пробормотала я, кое-как переворачиваясь и поднимаясь на колени. Хватка на талии стала чуть слабее, и только сейчас я поняла, что меня спасли Луффи и Катакури.

— Лиа! — воскликнули они в один голос. Ладно, что вы знаете о неловких ситуациях?

— Где мы? — спросила я. Руки тут же убрались с моего тела, и я вдохнула полной грудью, оглядываясь. Странное место, где было полным полно левых людей и зеркал.

— Это зазеркалье Брюле, — пояснил Катакури, садясь и задумчиво разминая руку, которой до этого держал меня. Чо, теперь мыть её месяцами не будешь, да? — Что ты сделала с Перосперо?

— Обычное окаменение. Окуни в воду — оживёт. Главное не разбей по дороге, иначе ему пизда, — ответила я, а затем обернулась к капитану. — Собираетесь здесь помахаться, да?

Мужики кивнули. Понятно.

— Если я выиграю, останешься со мной? — спросил Катакури. Внутри меня всё сжалось. Чувак, ты что, так ничего и не понял, да?

Но не успела я ответить, как Луффи возмутился:

— Лиа — моя накама! Никуда она с тобой не пойдёт! — заявил он. Я прыснула в ладонь.

— Прости, ты слышал моего капитана, — улыбнулась я. На самом деле вся эта ситуация… Чёрт, я даже не знала, как её охарактеризовать. Слова «неловкая» здесь явно недостаточно. — У нас всё равно ничего не выйдет. Ты ни за что не оставишь свою семью, а я — подчинённая будущего Короля Пиратов и заноза в заднице Горосеев. Негоже мне вступать в брак с кем-то из чужой команды, особенно Йонко. И это я молчу про то, что у меня есть Сабо. Он — мой жених и отец моего Годрика. А я — не шлюха, а верная невеста.

— У матушки тоже несколько мужей, мы могли бы… — упрямо сказал он, но мысль не закончил. Ебать, что? Я понимаю, что ты вырос в семье, где многомужество — это окей, а не очко, но я к такому не готова!

— Катакури, — тихо позвала я, закусив щёку изнутри. Капитан, понимая, что сейчас очень важный момент, молча ждал. — Проблема твоей и моей семьи всё ещё актуальна. Я не позволю себе стать рычагом давления твоей безумной маман на Шанкса или Луффи. А ты не Шифон, Лола или Пудинг, чтобы передать матушку и оставить своих братьев и сестёр. — Я сглотнула вязкую слюну, понимая, что надо было бы сказать что-нибудь ещё. И самое верное решение — это быть честной и с собой, и с ним: — Знаешь, сколько бы мужчин я в этом мире не встретила, впервые мне так неловко и неприятно кому-то отказывать. Ты — один из немногих, кто видит во мне именно Лианору Вердейн, а не дочь Шанкса, какую-то ведунью, стендап-комедиантку или великую госпожу. — Это было правдой. Ко мне иногда подкатывали какие-то мужики, но никому из них не была интересна моя личность. Даже Зрано, влюблённый по уши, был попросту ослеплён моим образом спасительницы и мессии, приведшей его к исполнению мечты, на реальную меня ему было насрать. Только Сабо видел меня настоящую и любил такой, какая я есть. А теперь похожий интерес проявлял Катакури. — И ты… ты мне правда очень приятен. Я благодарна тебе за эти два дня и за твоё искреннее предложение, но я так не могу. При других обстоятельствах у нас может что-то и сложилось бы, но… прости. Я уже отдала своё сердце. И оно недостаточно большое, чтоб вместить в себя двух человек. Тем более, если второй в любой непонятной ситуации выберет свою мать, а не меня. Я не хочу потом появляться в рилсах с социальными опросами на тему того, кому мужчина подарил бы цветы, матери или жене, а потом читать тысячи комментариев про то, что мне надо бежать из таких отношений.

— Я понял, — медленно кивнул мужчина, прикрывая глаза. Повисла тишина.

Атмосферу резко разбил раздавшийся позади ультразвук. Я обернулась. То была Лампа, которая смотрела на меня таким взглядом, что умей она им убивать, то я б на месте скончалась. Бляха, ну уж прости, что я заинтересовала твоего идеального старшего братика! Он всё равно тебя никогда не трахнет, так что смирись!

— Лиа, дотронься до Плюли и уходи отсюда, — приказал мне Луффи. Кто такой Плюли? А, судя по вскрику со стороны странной бабки с красным носом, это она. — Я разберусь с ним и вернусь. А ты должна помочь команде сбежать от Большой Мамочки.

— Поняла, — кивнула я и подскочила к этой Плюли, которая пыталась сказать, что её зовут Брюле. Ой, чувиха, да кому не похуй? Остановившись у зеркала, я обернулась к двум готовящимся к махачу мужикам. Надо бы спиздануть что-нибудь напоследок. — Катакури, была рада повидаться. Ты крутой чувак, и я рада, что мы пообщались. Подумай о моих словах. — Он чуть кивнул. — Капитан, мы будем вас ждать. — Луффи широко улыбнулся, а я выскользнула в зеркало, оставляя Борюле валяться по ту сторону.

Выскользнула — и тут же попала в лютую зарубу. За Санни гналось несколько кораблей из флота Большой Мамочки, а возглавляла их сама Шарлотта Линлин, которая, аки Наруто с АлиЭкспресса, бежала по воде. Правда, стоило мне приглядеться, как я поняла, что это не вода, а карамель. Пропеллер. Блять. Почему его фрукт действует на морскую воду? Что за несправедливость?

В какой-то момент этот чепушила и вовсе создал огромную волну, которая обязательно потопила бы нас, если б не Джимбей, который решил оседлать её не хуже любого сёрфингиста. Он рулил Санни так, что кораблю и не снилось. Уверена, будь Санни человеком, он бы кончил от мастерства нашей Рыбки.

Большая Мамочка, решив, что мы померли, резко свернула в сторону, а её флот остался далеко позади.

Мы с Нами дружно рухнули на палубу, не веря, что наши жизни спасены. Осталось только покинуть это страшное место — и всё, можно будет больше не бояться.

Стоило мне озвучить эту мысль, как Чоппер пробормотал:

— Ага. Мы всего-то направимся в Вано, где будет Кайдо, который раз в десять страшнее Большой Мамочки.

— Бля, чувак, я всегда знала, что ты умеешь поддержать, — чуть не расплакалась я, понимая, что наш оленёнок охуеть как прав. Сука, а может, Кайдо признает меня, и мы просто бухнём по старой дружбе? Не будем никого убивать? О, или лучше! Пусть Шанкс приедет в Вано и сам завалит Кайдо с его подсосами! А то хули они уже лет десять дерутся по фану и никак не пытаются по-серьёзке друг другу жопы надрать!

Решив, что потом придумаю, какими угрозами заставлю Шанкса заебенить Кайдо, я принялась помогать перетаскивать бочки с колой ближе к отсеку для нового Скачка. Пока необходимости в нём не предвиделось, но мало ли. Бочки были охуеть какими тяжёлыми, и если бы не полгода тренировок с папкой и дядюшкой, то хуй бы я их подняла.

Помогал мне Педро, который как-то грустно вздыхал. Чо, жалеешь, что я так и не дала тебе круто самоубиться? Ну жалей.

— Спасибо, — внезапно произнёс он, когда мы закончили.

— Забей, — отмахнулась я. — Но больше такой хуйнёй не страдай.

— Обещаю беречь свою жизнь, — улыбнулся он.

— А знаешь, что? — внезапно спросила я.

— Что? — спросил минк.

— Pedro, Pedro, Pedro, Pedro, Pe

Praticamente il meglio di Santa Fe.

Чувак песенку не оценил. Ну да, я его за то время, что мы плыли в Тотленд, уже успела заебать этим. Ну и похер. Сам виноват.

Мы вышли на палубу. Я была потная, как сука. Хотя, почему «как»? Моё платье, которое ещё несколько часов назад было образцом вечернего наряда, теперь больше напоминало половую тряпку.

Я зарулила в женскую каюту, встречая там с Нами. Девчонка стояла в одном нижнем белье и выбирала новую одежду. Я окинула её фигурку оценивающим взглядом, решила для себя, что сиськи Робин круче, и сама разделась, доставая из закрамов рубашку Сабо. Стоило мягкой застиранной ткани коснуться кожи, как у меня по телу пробежались мурашки. На воротнике остался отголосок парфюма, который использовал мой мужчина, и я не смогла подавить нежную улыбку.

Мы виделись совсем недавно, но я уже охренеть как соскучилась. Интересно, как он там? Скоро ведь будет собрание королей. Он проникнет туда? Вроде как у Революционной Армии были свои планы на этот ивент. Надеюсь, Сабо не пострадает, а если что и произойдёт, то Шэмрок его задефает.

— Что ты сделала с тем генералом? — внезапно спросила Нами, отвлекая меня от раздумий. Я аж вздрогнула и удивлённо глянула на неё. — Он хотел жениться на тебе. Искренне.

— Провела сессию у психолога, но, кажется, переборщила, — неловко улыбнулась я, поджимая пальцы на ногах и надеясь, что мы слетим с этой темы как можно скорее.

— Он… Я беспокоюсь за Луффи. Он выглядел сильным противником. — Нами натянула на себя светлое вязаное платье. Да уж, нам бы помыться перед тем, как переодеваться в чистое, но возможности такой не было. — Как думаешь, ради тебя он поддастся Луффи?

— Нет, не подастся, — качнула я головой. — Но это и не нужно. Капитан сильный. Он победит.

Мы с Нами замолчали, а потом кивнули друг другу и, обувшись, покинули каюту.

Погода стояла прекрасная, и я б насладилась ей в полной мере, если бы не то положение, в котором мы оказались.

Нами принялась выстраивать маршрут, Чоппер лечил Педро, Брук что-то напевал, Джимбей скользил по волнам, используя различные течения, а Морковка смотрела на небо. Мне заняться было нечем, а потому я принялась просто ходить по палубе и пытаться более-менее привести её в порядок.

Прошло несколько часов. Наступил вечер. На небе показалась луна, а позади раздался уже знакомый вой. Мы все тут же подскочили, мирная атмосфера резко сдулась. Воля Наблюдения заверещала резаным тюленем, а на горизонте оказалась Большая Мамочка:

— Где мой то-о-орт? — голосила она. — Лианора Вердейн! Ты умрёшь!

Блять, старуха, а ты можешь определиться, чего ты хочешь больше, торт или моей смерти?! Харе пытаться усидеть на двух стульях, иначе в тебя войдут и пики точёные, и хуи дрочёные!

— Рыбка, по съёбам давай, по съёбам! — закричала я.

— Да я и так пытаюсь! — возразил Джимбей. Ну хуёво пытаешься, потому что эта мадам нас почти догнала!

В нас стали стрелять, мы пытались отбиться. Потом Санни вновь прыгнул, отрываясь от Большой Мамочки и её флота, но ненадолго. В какой-то момент мы оказались практически в западне, и я уже готовилась доставать Годрика, как Брук с Морковкой и Педро порешали проблему. Первый побежал по воде не хуже Большой Мамочки, вторая трансформировалась в сексапильного кролика, а третий — в накаченного ягуара. Не знаю, как фурри может стать ещё более фуррийной, но Морковке с Педро это удалось. И пока эта троица разъёбывала вражеский флот, Джимбей на всех парах гнал вперёд.

На какой-то отрезок времени эта тактика сработала, но потом Большая Мамочка, которая резко похудела килограмм на сто, вновь нас нагнала и приземлилась прямиком на палубу. Её волосы какого-то хуя горели огнём, а сама она пыталась отыскать на нашем корабле торт.

— Да нет его здесь! Пропеллер тебя наебал! — заорала я. И зря я это сделала, потому что она вспомнила, что, помимо тортика, у неё была и другая цель:

— Лианора Вердейн! Я тебя уничтожу!

Я запищала прямо в ухо Педро. Пожалуйста, не надо! Эй, Катакури, быстро вернись обратно! Обещаю всё же обдумать твоё предложение, если остановишь свою ебанутую мамашу!

Но Катакури мой мысленный призыв не услышал. Зато услышал Джимбей, ударом рыболюдского каратэ выталкивая бабень за борт. Правда, той было похуй, и она решила, что если тортика нет на палубе, то он в трюме, а лучший способ попасть в трюм — это расхуярить Санни по горизонтали своим охеренно длинным мечом. Если она это сделает, то нам всем пизда.

Я бросила быстрый взгляд на Брука. Нет, он не Зоро, ему не хватит сил заблокировать удар такой мощи. Но вот кому хватит…

Я выскочила вперёд. Не знаю, какой такой адреналин бушевал у меня в крови, но я достала Годрика и с диким криком раненного тюленя бросилась Большой Мамочке наперерез. Наши мечи столкнулись, что со стороны выглядело пиздец как комично: мой крошечный Василиск на фоне её громадного хуй-пойми-как-его-зовут-меча. Но важно не это. Важно то, что мой малыш был сильнее. Никакое оружие, даже наделённое душой, не способно в полной мере противостоять сабле, поглотившей дьявольский фрукт.

Большая Мамочка отлетела нахуй, её меч раскололся прямо у неё в руках, а облако, на котором она стояла, превратилось в два отдельных куска, которые тут же шибанули бабёнку зарядом электричества.

Я приземлилась обратно на палубу.

— Ты не говорила, что умеешь так! — воскликнула Нами. Я показала ей большой палец, но моё выражение лица было один-в-один как у скрывающего боль Гарольда. Потому что я так не умела. Это Василиск умел, а я просто держала его в руках. Я, так-то, всё ещё часть квартета ссыкунов, известного тем, что они ещё и ебать какие слабаки.

Гениальный план сработал, мы вновь оторвались. Но при этом нас опять довольно быстро нагнали. Это вообще не побег, а какой-то день сурка, едрить его в жопу!

Теперь Мамочка летела на огромном куске солнечного света, и я вновь рубанула воздух. Свет под её ногами, как и в случае с тучей, которую Нами каким-то образом уже умудрилась менее чем за минуту забрать к себе в прислугу, распался на две части, вновь роняя бабищу в воду, но даже так она не сдалась и опять побежала по волнам. Я, блять, не понимаю, она что, воплощение того мема с «Меня расстреляли на восточной границе, но я не сдался»? Потому что какого хуя мы её ебашим, а ей похеру?!

Я чуть не расплакалась, когда на горизонте появился незнакомый корабль с Санджи и огромным тортом на борту. Йонко, почуяв сладость, тут же рванула к ней, а кок на ковре-самолёте притащился к нам, тут же попадая в групповые объятия, от которых чуть не улетел на второй космической от приступа крови из носа. Теперь нам оставалось только сбросить флот с хвоста и забрать Луффи. Усложняло ситуацию то, что пираты Мамочки знали о наших планах, но, к счастью, Санджи всё ещё оставался мозгом команды и умел разрабатывать крутые планы в самых патовых ситуациях.

В итоге чувак на спидах отправился на остров вместе с Пудинг, которая теперь страдала раздвоением личности и явно не могла решить, то ли она открыто любит Санджи, то ли всё же сука, мы на всех парах мчались к порту. Причаливать мы не собирались. По идее, ровно в час ночи капитан выскочит из зеркала, а потом Санджи притащит его на борт, когда мы будем проходить мимо.

Скрестив все пальцы на руках, а заодно и жопу, я чуть ли не молилась Летающему Макаронному Монстру, чтобы план выгорел. Я ебать как мечтала свалить нахуй с этой обоссанной территории Большой Мамочки и забыть всё произошедшее здесь как страшный сон.

Наконец, вдалеке показался порт, заставленный кораблями Джермы. Не ебу, что здесь творилось, но феечки Винкс явно были на нашей стороне, потому как они принялись палить по преследующим нам кораблям.

Из смога и дыма показался Санджи с израненным и окровавленным Луффи на руках. У меня от вида капитана сердце болезненно сжималось. Неплохо его Катакури приложил. Надеюсь, наш мальчик ответил ему тем же.

Чоппер тут же бросился к полубессознательному Луффи на выручку, принимаясь латать его, а мы продолжили наш побег, омрачившийся новой проблемой: нас зажали в клешни. Впереди показалось ещё больше кораблей, которые перекрыли путь.

— Нам не выбраться, — пробормотал Джимбей. Я оглянулась на ребят. Рыбка выдохся, Луффи лучше не трогать, Морковка и Педро больше не могли обратиться в свои мега-фурриёбские альт-формы, потому что иначе сойдут с ума, Чоппер занимался ранами Луффи, а клима-такт Нами истратил практически все запасы. Из стоящих боевых единиц остались только я, Санджи и Брук. Вот только что можем мы трое против огромного флота Большой Мамочки?

Я зацепилась за последнюю мысль. Огромный, да?

— Джимбей, плыви прямо на них, — приказала я, доставая Василиска и подходя к носу корабля.

— Что ты задумала? — проблеял Чоппер.

— Ну, я хотела, чтоб Зоро первый оценил этот приём и охуел с того, какой у меня крутой Годрик, но не вышло — не фортануло, — напряжённо посмеялась я. Так-то да, я прям лелеяла мечту о том, как наш любитель выбирать вилку увидит истинную форму Василиска и поймёт, что его катаны по сравнению с моим сыночкой — параша.

Я погладила рукоятку меча. Тот завибрировал, понимая мою мысленную просьбу без слов. Как давно я не выпускала его на волю в полной форме? Год, не меньше. Василиск был настолько огромным, что занимал весь Ред Форс, что уж говорить о Санни. Выпускать его на волю удавалось только на островах, и то — не на всех. Так что даже Сабо приходилось мириться и видеть любимого сына лишь по частям: то голову высунет, то хвост.

Мы неслись на всех парах прямо на вражеский флот, где возвышалась охуеть какая громадная Шарлотта Смузи. Не надейся, девка, мой Годрик в разы больше.

— Давай, малыш, снесём их нахрен! — приказала я, выставляя вперёд меч. В ту же секунду небольшое лезвие оторвалось от рукояти, пропадая в воздухе и материализуясь прямо над кораблями в виде огромного василиска. И нет, это не был василиск из «Гарри Поттера». Это был василиск из старых средневековых книжек: морда петуха, два крыла, две куриные лапы и длиннющая жопа змеи.

Теперь понятно, почему я называла его кракозяброй?

Но зато Годрик был крутым. И мугивары, и пираты Большой Мамочки заверещали в один голос, когда эта громадина принялась крушить корабли наших врагов своей тушкой, превращая в камень абсолютно любого, кто заглянет ему в глаза. А учитывая, что глазки у моего дитятки были охуеть какие огромные и чистые, словно безоблачное небо, то полегла половина флота, и Смузи с сестрёнками были в числе первых. Конечно, от соприкосновения с водой они все оживали обратно, потому что способность фрукта рассеивалась, но так везло далеко не каждому.

Наконец, от флота остались одни лишь обломки, мимо которых мы пролетели с помощью очередного Скачка. Василиск вернулся ко мне в меч, довольно урча: мой малыш поработал и надеялся на награду в виде почесушек эфеса, которые я ему тут же устроила.

— Я больше никогда не буду с тобой спорить, — не своим голосом просипел Джимбей. Взгляд у него был охуевший. Понимаю, сама так же отреагировала, когда в первый раз увидела своего сыночка. Правда, тогда он был совсем маленьким.

— Не бойся, Рыбка, мой сын вас не обидит. Верно же, малыш? — посмеялась я. Сабля в ответ задрожала на бедре, выпуская хвост и обнимая меня им. Нами чуть в обморок не рухнула.

— Лиа-чан, милая меллорин, он… не совсем малыш, — попытался как можно деликатнее образумить меня Санджи.

— О, нет, он малыш! — не согласилась я. — Ему всего ничего! Только полтора годика! Он скоро ещё подрастёт! — Я широко улыбнулась, глядя на то, как побледнели мои накама. Все, кроме бессознательного Луффи. Затем решила пояснить: — Когда Шэмрок только-только подарил мне Годрика, он был всего лишь с меня ростом, и Сабо постоянно таскал его на руках, тем самым разбаловав! — Меч со мной не согласился. Я закатила глаза. — Да-да, папа хороший, это мать суровая и строгая, не начинай.

— Я не хочу знать, что произойдёт, когда у них будут настоящие дети, — пробормотала Нами, прикрывая лицо рукой и отворачиваясь. Эй, я всё слышу! Между прочим, я почти воспитала из Годрика достойного члена общества!

В такой шутливой манере мы наконец-то покинули опасные воды Тотленда. Большая Мамочка и её команда больше не гнались за нами — им было тупо не на чем — и мы могли спокойно плыть в Вано. В конце концов, мы ведь ещё не скоро увидимся с ней, так что и нечего переживать, верно же? Верно???