Нереальная реальность (джен)

— Итак, — Джек грохнул книгу на стол в каюте на «Чёрной Жемчужине» и едва не чихнул, а затем поднял на меня взгляд, — я обязан тебе довольно многим.

Я неловко плюхнулась в любимое кресло.

— Обязан? — голос дрогнул из-за комка воздуха. — Что за чушь? Разве друзья могут быть друг другу обязаны?

Кэп опёрся обеими руками на стол и глянул на меня из-под бровей.

— Друзья, хм… — левый край усов чуть приподнялся. — Приятно так думать, — на выдохе кивнул Джекки, усаживаясь в кресло.

— А ты думал иначе? — Я часто заморгала с невинной улыбкой, чувствуя, как предательски краснеют щёки.

Он быстро чесанул подбородок.

— Мне показалось, ты не так думала.

— И как же тогда?

Воробей подпёр указательным пальцем скулу и вздёрнул подбородок, чуть выпячивая губу.

— Кто знает, может, обижалась на меня или злилась — обычное дело, — в его глазах сверкнули огоньки, — ведь я тебя использовал.

Я усмехнулась с напускной надменностью, изгибая бровь.

— Не обольщайтесь, капитан Воробей, я всё же не бездушная штуковина, чтобы меня можно было использовать. — Плечи гордо приосанились. — Я вполне ясно отдаю отчёт своим действиям.

— О, никогда о подобном не зарекайся, мисси! — жарко воскликнул Джек, взмахивая руками; кареглазый взгляд вспыхнул чистым янтарём. — Оглянуться не успеешь, как окажешься втянутой в сложные перипетии немыслимых обстоятельств, с трудом понимая свою к ним причастность. А выпутываться из подобного — та ещё задача, скажу я тебе, — назидательно вывел он.

— А всегда ли надо?.. Погоди… — спохватилась я и чуть подалась вперёд, — хочешь сказать, что тобой, капитан Джек Воробей, манипулировали?

Лицо его покрыла тень притворной задумчивости.

— Не то чтобы… — протянул кэп. — Скажем, давали иллюзорную мотивацию к поступкам. — Он взмахнул рукой. — Конечно, приятно сознавать, что ты столь высокого обо мне мнения… — Его губы растянулись в довольной улыбке, но она быстро померкла, хотя озорные огоньки в глазах не угасали. — Чего не сказать об осознании того, что ты лишь пешка в чужих руках.

Я откинулась в кресле и скрестила руки на груди.

— Ты весьма убедителен, но, прости, — закачала я головой, — я не смогу в это поверить, мой опыт говорит иное.

Капитан Воробей развёл руками с благодушной улыбкой:

— Тогда сделай вид, что я тебе ничего не говорил.

Брови смятённо сошлись к переносице, я приподняла плечо:

— А зачем ты тогда сказал, если не хотел, чтоб я это знала?

— Эм… дружеский совет? — просиял Воробей, а затем отчётливо кивнул с видом ментора: — Раз уж подалась в пираты, стоит прислушаться.

— Что ж тогда приму с благодарностью, пока он бесплатный. А то с тебя станется.

Он ведь вполне мог брать монету за очевидные и не очень советы и не только тешить самолюбие, но и как минимум покрывать стоимость бутылки рома в таверне, где как раз удобно торговать житейскими премудростями.

— Мои дела не настолько плохи, — не согласился Воробей. Голос его при этом прозвучал так, будто он хотел сказать: «Я выше этого». — Я всегда могу отыскать добычу погуще, чем пенни сухопутного пьяницы.

Я спохватилась, хлопая себя по карманам.

— Даже без него? — иронично улыбнулась я, протягивая компас.

Кэп одобрительно хмыкнул, потянулся за ним, а затем вдруг замер. Ко мне поднялся пытливый пиратский взгляд:

— Не тянет отправиться на поиски желанного, а? — участливо поинтересовался Джекки.

Он будто бы ждал, что я открою компас, но мне и так было известно, куда укажет стрелка. А, если бы она вдруг изменила направление, обернулась к горизонту, подталкивая в неизвестность, я бы вряд ли к ней прислушалась. Шаг за шагом я следовала за Джеком Воробьём, не жалея ни на мгновение, и отступать не собиралась — у меня был собственный компас, не менее загадочный и непредсказуемый, чем тот, что лежал в руке.

Я дёрнула плечом, опуская компас на стол.

— Бороздить моря вечность в поисках того, не знаю чего?

— М-м, — протянул Воробей, понимающе кивая, — выходит, не знаешь, чего хочешь?

— Ну, — уклончиво протянула я, — меня вроде всё устраивает, всего хватает здесь, на «Жемчужине». Хотя… для полного счастья не достаёт спокойствия, — я взглядом указала на книгу. Пиратские глаза одобрительно сверкнули, и мы с Джеком одновременно подались ближе к столу.

Капитанские пальцы прошлись по обложке, чуть скребанули ногтями буквы. Я вытянула шею и закусила губу от любопытства, пока Джек церемонным движением открывал фолиант. Кожаная обложка скрипнула, и перед нами предстал желтоватый лист, даже без единого пятнышка. Кэп негромко хмыкнул и уже менее бережно перелистнул страницу. Затем ещё одну и ещё — движениями быстрыми и нервными.

— Пусто, — сокрушённо выдохнул Джекки, не сводя недоумённого взгляда с чистого разворота. Казалось, ещё секунда и капитан в ультимативной форме потребует объяснений от книги, почему в ней нет ничего.

Я провела пальцами по толстому листу и слегка пожала плечами.

— Может, текст появится во время обряда? — с наивной надеждой предположила я.

— Возможно, — хмуро отозвался Джек. Затем резко выровнялся и бросил на талмуд презрительный взгляд. — А возможно — это не та книга. — Он раздражённо вздохнул. — Коварство наших отцов порой переходит всяческие границы.

— О чём ты?

Джек поднял на меня тяжёлый взгляд.

— О том, что даже если на бочке написано «Ром», совершенно необязательно, что он окажется и внутри, — протараторил кэп.

Я бросила взгляд на книгу, недоверчиво насупившись.

— Э-э-э… оставить подлинную обложку и подменить середину? Это как-то… нечестно, — протянула я.

Воробей активно закивал:

— Полностью согласен с тобой, цыпа. — Рука пирата с силой захлопнула книгу, я аж невольно подпрыгнула. — К дьяволу! — гневно бросил Джек. Наверное, будь том менее объёмным, он бы его брезгливо отшвырнул двумя пальцами — но они только толкнули воздух. — Отдам ведьме и пусть разбирается, — кэп бухнулся в кресло, — не то пристрелю её и скормлю акулам!

Мне, конечно, слабо верилось в эти угрозы, их всё же произносил не тот капитан, что имел соответствующую репутацию, однако импровизация порой толкала загнанного в угол Джека Воробья в немыслимые крайности.

— А если не сработает? Снова поиски? — Я несмело глянула на Джека.

Он сурово повёл челюстью, острый холодный взгляд в ту секунду сошёл бы за кортик. После секундной тишины лицо капитана обмякло, а взгляд из резкого и яркого стал тяжёлым и тусклым.

— Как бы не так… — протянул Воробей. — Ты упускаешь один важный момент, мисси, — его глаза подсветила грустная улыбка, — время. — Кэп плавно повёл рукой. — Я сейчас что эта свеча: горит ярко, дрожит лишь под ветром, но не знает, когда погаснет и кто её потушит.

В душе неприятно потяжелело, от былого триумфа остались неправдоподобные ошмётки.

— Мне нравятся твои философские рассуждения, Джек, но не в таком ключе, — категорично заметила я.

Кэп усмехнулся, глаза хитро прищурились.

— Не думаешь извлечь из этого пользу и присмотреть себе нового капитана? — участливо поинтересовался он.

Я шумно выпустила воздух через ноздри.

— Так. — Твёрдый взгляд исподлобья упёрся в Воробья. — Во-первых, ещё слово о подобном, и я огрею тебя этой самой книгой, уяснил? — запальчиво протараторила я. — Во-вторых, в чём я точно не сомневаюсь, так это в том, что, если когда-нибудь тебе придётся отправиться в ад, ты непременно уведёшь «Чёрную Жемчужину» следом самым немыслимым способом.

Лицо Джека обиженно вытянулось.

— Что ж я, по-твоему, цыпа, столь несносный капитан, а?

— Ты лучший из тех, что я знаю, — ответила я. Затем иронично добавила: — Правда, знаю я всего нескольких. И уверена, в тебе хватит упёртости оставаться таковым.

— Как будто всё от меня зависит, — пробурчал кэп.

Его мрачность будто бы стала не столь беспросветной, хотя быть уверенной в искренности Джековых эмоций, пожалуй, было самоуверенностью. Но всё же он явно передумал сжигать несчастную книгу или вышвыривать резким броском за борт, только лишь чтобы сорвать злость. Взгляд снова стал задумчивым, очевидно, из-за поисков нового выхода.

Я задержала взгляд на той самой свече, раздумывая, насколько сильной глупостью покажется моё предположение. Всё же опыт подсказывал, что пугаться сумасбродности идей в обществе капитана Джека Воробья определённо не стоит.

— Знаешь, может, это и глупость, но… — Я подалась вперёд и, неторопливо ухватив подсвечник, склонилась над книгой. — В детстве мы играли в шпионов, со всеми этими секретными кодами и тайными записками, и был способ… — Я поднесла свечу совсем близко к желтоватой странице, чтобы пламя почти касалось бумаги. — Если повезёт… — напряжённый взгляд приковался к кружку света, я сосредоточенно закусила губу. С полминуты ничего не происходило, бумага прогрелась и вот-вот могла вспыхнуть. Просился разочарованный выдох, но вместо него слетело ошарашенное: — Получается… — Медленно и нечётко на бумаге проступили точки, затем соединились в чёрточки и завитки и, когда тень заинтересованно подавшегося вперёд капитана накрыла книгу, всё это соединилось в читаемые буквы. — Получается, Джекки! — воскликнула я. Подсвечник подпрыгнул, пламя на миг лизнуло страницу. — Здесь что-то написано!

— Написано и отлично! — кэп резко захлопнул книгу, я едва руку успела отдёрнуть; вырвалось густое облако пыли.

— Что это значит? — я недоумённо отклонилась и уставилась на Джека.

— Мы нашли, что искали! — просиял он, прижимая обложку обеими рукам. — А значит, дорогуша, — глаза его вспыхнули азартом, улыбка сверкнула золотым зубом, — вскорости тебе представится редкая возможность испытать пиратскую жизнь во всей красе! — воодушевлённо сообщил капитан Воробей. Мои мысли всё ещё пребывали в состоянии запутанности, на лице царило выражение крайнего смятения. Джек изогнул бровь и поинтересовался: — Или желаешь сойти на берег?

Я повела глазами.

— Вот ещё. — Кэп усмехнулся.

Раздался торопливый стук, и через пару секунд из-за двери показалась встрёпанная макушка Томаса. Юнга деловито кивнул.

— Капитан Джек, остров Гарсия.

Берег! Земля! Песок! Я и подумать не могла, что так соскучилась по сухопутным устоям. Только бросили якорь, капитан Воробей одарил меня чарующей улыбкой и слегка лукавым «Прогуляемся?», так что с губ едва не сорвался восторженный визг. Суша под ногами была не так уж и давно, но тогда было не до того, чтобы наслаждаться таким моментом, поэтому, не успела причалить шлюпка, я галопом понеслась по пляжу, утопая в песке босыми ступнями, и, не устояв в крутом повороте, свободно завалилась на спину. Я уже знала, что, наверняка, заполучила снисходительное клеймо «сухопутная крыса», и перестала беспокоиться о чужом мнении. Жаркое солнце светило прямо в глаза, под закрытыми веками танцевали красные узоры, как в калейдоскопе, и, хоть горячий песок припекал даже сквозь рубашку, я готова была валяться там до самого заката.

На меня упала тень.

— Прошу прощения за беспокойство, мадам, — я взглянула на Джека сквозь ресницы, — может, вы соизволите пойти с нами? — Он возвышался надо мной в позе ростового монумента, а от того, чтобы не задушить его в объятьях, меня удерживало лишь разомлевшее тело.

— Во-первых, — я снова зажмурилась, — мадемуазель, а во-вторых, — я рывком села и запрокинула голову, — что за странный вопрос? — Джекки многозначительно хмыкнул и с театральной учтивостью помог подняться.

Остров Гарсия на первый взгляд был райским уголком. Три столетия спустя его бы наверняка облюбовали виллы богатеев или туристские зоны с приставками «люкс» к чему только можно, а пока единственным хозяином здесь была природа. Узкий пологий берег с чистым мягким песком довольно резко поднимался за грядой кокосовых пальм, что будто бы посадила чья-то рука ровной полосой. Пляж по обеим сторонам упирался в оконечности хребтов, а в глубине переходил в частый кустарник и невысокую траву. Тропический лес поначалу манил тенью, но, стоило углубиться, от тяжёлого влажного воздуха тут же убавился исследовательский пыл, а из-за жёстких стеблей травы и густых переплетений плюща едва можно было разглядеть почву, так что то и дело наш небольшой отряд отзывался восклицаниями и возмущёнными ругательствами. Капитан первым потерял терпение, едва не полетев носом, и принялся саблей прокладывать себе путь. Я последовала его примеру, но чуть не покалечила вездесущего Томаса и, торопливо спрятав шпагу, пошла вслед за Джеком по проторённой дорожке — как и остальные. Лес полнился звуками, мне трудно их было угадать, пока я не услышала один — весьма знакомый. Деревья расступились, и по сочным стеблям травы мы вышли на берег озера.

Наверняка, за этот недолгий путь мне прилетело много недоумённых взглядов, ведь мой искренний восторг ко всему, даже к странно пахнущим цветам, что оставляли на рубашке и коже красно-чёрные точки, куда больше подходил ребёнку, чем прошедшей шторма и заточения пиратке. Но, когда в лёгкие ворвался запах свежести, вскруживший голову, я уже готова была с озорным криком прыгать в воду с какой-нибудь лианы. С высоты не одного десятка ярдов в озеро низвергался ревущий водопад, оставляя после себя облако брызг и пены, хотя сам поток едва угадывался под покровом растительности. У берега же вода была кристально-чистая, сверкала солнцем и прекрасно утоляла жажду. Я с облегчением омыла багровый ожог и, глянув по сторонам, неспешно подошла к Джеку.

Он что-то разглядывал на вершине водопада, лицо подсвечивала задумчивая улыбка. Шум в округе стоял сильный, поначалу казалось, будто меня оглушили или надели ведро на голову. Для верности кашлянув, я наполнила голос громким энтузиазмом:

— А можно туда подняться?

Кэп проследил за моим взглядом и поинтересовался с ироничной заботой:

— Дорогуша, ты уверена, что тебе хватит сил?

— Конечно, — решительно кивнула я, не сводя с него глаз.

Джек поморщил нос и качнул головой.

— В другой раз, ладно? Нет у меня времени на долгие утомительные подъёмы.

— Ну, Джек, — умоляюще протянула я, состраивая милую физиономию, — когда мы ещё сюда попадём? Прошу тебя! Я такую красоту впервые в жизни вижу, и — обещаю! — у меня хватит сил дойти быстро!

Капитан перевёл оценивающий взгляд с меня на вершину водопада, потом на трудившихся матросов и на затерявшийся среди зелени берег.

— Ладно, — вздохнул он, — пошли уже.

— Спасибо! — пискнула я, захлопав в ладоши.

После утренней находки настроение впало в странное ребячество, и я едва сдержалась, чтобы не запрыгать от радости или, уж тем более, не кинуться на шею Джеку в порыве благодарности. Сдержалась, наверное, из-за глупости. Порой мне стоило довольно больших усилий даже просто дотронуться до его руки или плеча — если, конечно, мною руководил не эмоциональный порыв. Поначалу это можно было списать на моё приземлённое стеснение, на благоговение перед ним, но теперь… было что-то иное. Я не боялась Джека Воробья, никогда, даже в минуты капитанского гнева страх не был настоящим. Иногда мне было с ним наедине столь комфортно, будто мы знали друг друга всю жизнь, — а иногда я с трудом могла взглянуть ему в глаза. Несмотря на то что Джекки не мог стать ещё более настоящим, он всё же был словно мираж, причудливая фантазия, — но не моя. Таким же он был и для этого, своего мира. Слишком — во всём. И тщетно тешила я себя мыслями, что смогу понять капитана или, может, уже в чём-то поняла. Я рассуждала приземлённо и рационально, мозг требовал разделять возможное и невозможное, чего никогда не делал Джекки. Глядя на его гармоничную диковинность, я вечно боялась сказать или сделать что-то не то, боялась быть осмеянной или получить снисходительную улыбку, словно бы это отталкивало меня на одну ступеньку ниже на лестнице, что вела туда, где можно было стать равной капитану Джеку Воробью. Или попытаться — ведь человеку, верующему в реальный мир, нелегко сравниться с фантазией. И, видимо, поэтому, зная, что мой чудной реализм не впишется в его картину мира, я старалась держаться твёрдо и менее эмоционально в его присутствии. Как и полагалось образу пиратки.

Но хорохориться всё же не стоило, как и наивно полагать, что подъём будет лёгок и приятен. Из последних сил я выползла на вершину и тут же рухнула в сочную траву с твёрдой уверенностью, что от удара развалюсь на части. Данное Джеку обещание не позволило остановиться или сбавить шаг, хоть он это и предлагал, поэтому, задыхаясь и спотыкаясь, я плелась в хвосте и боялась смотреть, сколько ещё осталось идти. Когда дыхание стало больше подходить живому человеку, я на дрожащих ногах подошла к краю и ошарашенно умолкла, так и не успев ничего сказать.

Весь мир предстал как на ладони. В просвете джунглей, как в ажурной рамке, на чистом полотне моря игрушечным корабликом покачивалась «Чёрная Жемчужина», а вокруг нас кружило буйство насыщенной зелени, почтенно отступая перед поднимающейся за спиной скалой. Далеко внизу, гораздо дальше, чем было на самом деле, бурлила пеной пропасть, и казалось, что ты столь незаметна, что прыгни туда, она поглотит тебя, и всё вновь будет как прежде. Только ты успеешь — пусть на несколько мгновений — ощутить себя свободной птицей. Здесь не было чувства, будто стоишь на вершине мира, нет, наоборот, обострилось чувство собственной ничтожности перед природой, но вместо страха оно породило восторг. «Сейчас бы полететь, — про себя выдохнула я, — как птица! Пусть и недолго… Взмыть вверх, к солнцу, потом рухнуть в пропасть, чтобы снова взлететь! Задохнуться от порыва ветра… и свободы!»

— Нырнуть, конечно, можно, — донёсся голос Джека Воробья, — но я бы не советовал.

Я встрепенулась и испуганно обернулась к нему.

— Я… вслух?

— Угу, — безмятежно отозвался кэп, неторопливым взором обозревая окрестности.

От смущения щёки запекло румянцем; я опустила глаза и, разглядев фигурки моряков у озера, по-детски усмехнулась.

— Такие маленькие…

— Ага.

Разговор не клеился. Хотя, конечно, не за тем поднимались. Но в молчании было неуютно, наслаждаться красотами приходилось словно бы через силу. Я глянула через плечо: Томас что-то выискивал в кустах, Биллиган устроился под деревом и жевал какой-то фрукт; на вершине мы остались одни.

— Джек, — несмело подала я голос, кэп неопределённо хмыкнул, — а что будет дальше? — Он непонимающе покосился на меня. — Ну потом, когда ты снимешь проклятье.

Капитан развернулся вполоборота и пожал плечами.

— Раз проклятье падёт, можно будет наконец заняться порядочным пиратским разбоем, — по-свойски пояснил он, глядя на меня с лёгким удивлением.

— Разбоем? — Меня всё же куда больше интересовала собственная судьба, и она явно не очень сходилась с чистым пиратским промыслом. Но спросить напрямую я не решилась: хоть Джек и одаривал меня комплиментами, подмечая полезность, ничто не мешало ему «забыть» меня в каком-нибудь порту. — Что ж, — я бодро расправила плечи, — это будет занимательно! — Вдохнув полной грудью и не дожидаясь, пока за недоверчивым взглядом пирата последуют слова, я расплылась в счастливой улыбке и протянула: — Красотища!

Воробей чесанул бороду, склоняя голову набок.

— Неужто у себя такого никогда не видела?

— Видела, — кивнула я, — однажды, но… нет, всё равно не такое. Понимаешь, — я подняла на него задумчивый взгляд, — здесь всё более живое и яркое. Во всех смыслах. И небо голубее, и трава зеленее, и вода, гхм, мокрее… и шишки больнее. — На секунду я встретилась с карими глазами. — И чувствую я здесь всё гораздо сильнее, чем в родном мире, как будто оно более настоящее, что ли. Только не смейся, — сдавленно добавила я, заметив весёлый блеск в его глазах.

Кэп молча взирал на меня с неподдельной серьёзностью, а потом взмахнул рукой.

— Я понял, — я удивлённо моргнула, — всё дело в твоей натуре, дорогуша. Она излишне романтичная, — с видом мудреца заключил Джек Воробей. У меня невольно подпрыгнули брови от неожиданности, а слов готовых подавно не нашлось. — Тебе понадобится чуть больше времени, чтобы увидеть истинное положение вещей. Так что, — назидательно проговорил он, — наслаждайся, пока можешь.

Одной репликой он сумел виртуозно переворошить все мысли, что, казалось, вот только разложились по полочкам.

— Ты меня будто запугать пытаешься, — настороженно заметила я.

— Что ты, — отмахнулся Воробей, — всего лишь предостерегаю, чтоб не привязывалась ко всему особо, не то расставаться будет тяжело. — Будничный тон его голоса создавал впечатление, будто разговор зашёл о чём-то вроде выбора любимого острова среди сотен никому ненужных клочков суши.

— Расставаться? — выдавила я, не сводя с кэпа глаз.

Он вертел головой, разглядывая окрестности, и как бы между делом бросил:

— Конечно. — Его взгляд задержался на людях внизу. — Ты ведь… вернёшься к себе… домой… всё равно, — со странными паузами пояснил Джекки.

В груди кольнуло.

— Не хочу, — едва слышно слетело с губ.

— Что? — обернулся ко мне капитан.

Я скрипнула зубами и прошипела:

— Не хочу!

Брови Джека дрогнули, губы тронула то ли улыбка, то ли снисходительная усмешка. Я уткнулась взглядом в кусты папоротника за его плечом.

— Уверена, что не делаешь глупость? — тоном наставника, что пытается подтолкнуть ученика к догадке, поинтересовался капитан Воробей. Чувствовать на себе его испытующий, будто бы видящий насквозь взгляд было не многим легче, чем видеть.

— Вовсе нет, — фыркнула я, дёрнув плечом. — Но сделаю, если вот так просто откажусь от всего и расстанусь с…

— С кем? — тут же встрепенулся Джек, не дав повиснуть тишине и на мгновение.

Я прямо взглянула ему в глаза, стиснула кулаки и вкрадчиво произнесла:

— С этим миром. — Мне показалось, это прозвучало так же правдиво, как речь опоздавшего школьника о спасении котят. Кончики ушей вспыхнули, благо под волосами этого не было заметно. Хотя Джеку, наверное, было достаточно и моей краснеющей физиономии.

Он многозначительно кивнул и даже протянул едва слышное «А-а-а»; в глазах сверкнули озорные огоньки.

— Однако нарушать законы природы как-то… — кэп скорчил рожицу, будто отгрыз половину незрелого лимона.

— С чего это нарушать? — взмахнула я руками. — Разве я это всё устроила? — голос возмущённо взлетел. — Не знаю, кто там за главного, — природа, вселенная или ещё кто — но это была его воля, чтобы я провалилась не в канализацию, а в XVIII век! И значит, так надо. — Я недоумённо покачала головой. — Что с того, что мне здесь понравилось и я не хочу уходить? Меня эта же рука обратно за шкирку утащит? Слабо верится. Меня никто не спрашивал тогда, а вот теперь я заявляю — назад не хочу! — выпалила я, подаваясь вперёд, как будто Джек Воробей и был тем самым всемогущим неизвестным.

Он легко поймал мой пылающий взгляд, губы растянулись в хитрой улыбке.

— Хм, сопротивляться будешь? — подытожил кэп и, тоже шагнув ближе, отчётливо выговорил: — Самой Судьбе?

— Буду, не сомневайся! — мгновенно отозвалась я, сжимая кулак. А затем отступила, неуверенно отводя глаза: — Только… если ты не прогонишь.

Джек чуть приподнял подбородок.

— С чего бы это?

— Ну… — уклончиво протянула я, — разве девица, подобная мне, не обуза в пиратском поприще?

Капитан фыркнул.

— Глупости городишь, мисси. — Я вскинула голову. Джек на секунду призадумался, повёл бровью, а затем прямо взглянул на меня. — Буду откровенен, пусть у меня имелись на твой счёт резонные сомнения, я…

— Капитан Джек, мы скоро обратно? — вклинился громкий голос. «Чёрт тебя побери, Томас! Вечно ты невовремя!»

Джекки тут же отступил, бросая заинтересованный взгляд на вершину горы.

— И правда, пора. — Он глянул на меня и слегка подмигнул.

Я натянула улыбку, но пришлось затыкать все попытки даже намекнуть на продолжение разговора: к нам вприпрыжку направлялся Томас. Джек принялся сосредоточенно поправлять перевязь.

— Держи, Ди, — юнга расплылся в широкой улыбке, протягивая огромный белый цветок с розовой окантовкой лепестков.

— Благодарю, — выдохнула я, принимая подарок.

Томас довольно шмыгнул носом, чесанул затылок, затем вдруг его глаза, ещё недавно спрятавшиеся за щеками от улыбки, резко округлились.

— Батюшки-светы! — вскрикнул он, вскидывая руку. — Капитан Джек, там чужой корабль!

Если я обернулась моментально, то Воробей — со скоростью света.

— Зараза! — Эта фраза мигом описала положение дел ещё до того, как мой взгляд успел спуститься к морю.

К побережью мы летели (я кубарем). Мне толком так ничего и не удалось разглядеть, пришлось слушать: к «Чёрной Жемчужине» подошёл военный корабль с английским флагом. Перед тем как выскочить на пляж с ошалелыми глазами, у нас был выбор — остаться на острове и искать спасения, либо отправиться на условно наш корабль и оказаться в руках служителей закона. Мы выбрали второе. Джек расценил, что при таком раскладе у нас больше шансов не отдать богу душу, да и потом — разве мог капитан Воробей оставить «Чёрную Жемчужину»?