Кадзоку (яп. Семья) (джен)

За мирным застольем последовали подвижные игры. А после общего веселья уставшие жильцы дома в Годриковой Впадине выбились из сил настолько, что не смогли добраться до своих комнат и легли спать в гостиной: Гарри расположился на тахте неподалёку от сестёр Котё, заснувших на привычном им матрасе, для Гермионы разложили кресло, а Тамаё легла на диване.

Спали они спокойно, убаюкиваемые тихим пением птиц и порывами ветра. Видели хорошие сны. Но стоило снаружи раздаться звуку, нарушившему гармонию этого вечера, как все пятеро проснулись и вскочили на ноги. Через мгновение в руках Канаэ и Синобу блеснули обнажённые мечи, Гарри и Гермиона схватились за палочки. Безоружной оставалась лишь Тамаё, но и она была напряжена до предела.

Спустя секунду в тишине раздались звуки, похожие на чьи-то шаги и осторожное перешёптывание. Что-то не то хлопнуло, не то щёлкнуло.

Синобу встала у двери и выглянула в коридор. Гарри и Гермиона сместились чуть в сторону, чтобы луч заклятия не задел своих. Канаэ покинула гостиную и прижалась к стене.

Через секунду раздался короткий звук словно кто-то чиркнул спичкой. На ручку двери нажали. Она отворилась почти бесшумно. В коридор проскользнул тусклый луч света, и глаза девушки различили два силуэта.

— Где он может быть? — раздался высокий голос.

— Наверняка в хозяйской спальне, — был ответ. — Наглый, самодовольный, как его отец! Идём! Вытащим его, и пусть только попробует сопротивляться.

Среагировав на движение, Канаэ бросилась вперёд, ударила мечом, отскочила назад, чтобы не рисковать.

Раздался дикий крик. Огонёк сместился к полу. В Канаэ полетел ярко-красный луч. Она отскочила в сторону. И тут на неё налетел второй противник, попытался ударить по лицу, но она вывернулась, толкнула рукоятью меча, повалив на пол, и отбежала в комнату.

— Да это же Снейп! — услышала она голос Гарри. — Что ему здесь надо?

— Тебя они хотят похитить, не высовывайся! — крикнула Котё-старшая.

В дверном проёме мелькнул чей-то силуэт, но Синобу, стоящая к двери ближе всех, ударила противника в грудь остриём своего клинка. Тот завопил, отшатнулся, но, уронив поднявшегося было сообщника, удержался на ногах и ворвался в гостиную.

Гарри и Гермиона, очевидно, не выдержав волнения, атаковали его чарами. Тот увернулся и, ориентируясь по неудачной атаке, наставил на мальчика своё оружие.

— Сектумсемпра! — прокричал он.

* * *

Тамаё не успела оттащить воспитанника в сторону. Луч угодил ему в грудь. Через мгновение Поттер упал. Зажёгся свет, и они не смогла сдержать испуганного крика: его тело покрылось ранами, из которых текла кровь. Одновременно с Канаэ она бросилась к нему, но было ясно: повреждения опасны.

— Ба, да никак Дамблдор из ума выжил? — издевательским тоном спросил высокий бледный человек с сальными волосами. — Одних женщин, причём таких молодых, да и японок впридачу сюда отправил. Вы, мистер Поттер, кем стать хотите, волшебником или гейшу в театре изображать?

— Вы уже отравлены, — по голосу Синобу было ясно, что она едва сдерживает ярость. — Скажите, как его исцелить, и я введу противоядие.

Гермиона перевела её слова, а тот только атаковал её какими-то чарами, разрезав кожу на руке до крови, и рассмеялся:

— Идиотка! Я — мастер зелий! Меня отравить невозможно! И зачем мне его лечить? Пусть отправится вслед за родителями, на которых так похож.

Тамаё эти слова привели в ярость. Осторожно передав Гарри на попечение Котё, она встала и начала снимать кимоно.

— Ты чего сделал? — в гостиную тем временем протиснулся похожий на крысу человек. — Нюня, он же должен был просто открыть Тайную комнату? Ты совсем с ума сошёл в своей ненависти, зачем?!

Трясясь от ужаса, он бросился к мальчику, но сальноволосый сбил его с ног. Тот ударился и потерял сознание.

Тем временем Тамаё, пользуясь тем, что на неё не обращают внимания, разорвала свой наряд на три части, закрыла ими лица Гермионе и сёстрам Котё, впилась ногтями себе в руку и расцарапала её до крови.

— Аромат белого цвета, — прошептала она, чувствуя, как по ней струится магия о́ни.

— Что ты там бормочешь? — насмешливо бросил мастер зелий, но тут же схватился за горло, захрипел и упал. — Ч-хто? Чхкхто это та-кхое?

— Моя магия крови! — ответила демоница. — Таким же демонам-о́ни, как я, оно просто затрудняет мыслительный процесс, а для людей даже запах крови, подверженной этой силе, смертелен! В твоём организме смешались два яда!

— Невозможно! — захрипел мужчина, бледнея ещё сильнее, когда Гермиона перевела для него ответ. — Я же мастер зелий!

— Самовлюблённый кре-кхти-ин, — простонал очнувшийся сообщник. — Контрзаклятье... Произнесите его, пока мальчик не истёк кровью. Вулнера санентур... Произносится «вулне́ра сане́нтур»... Я подслушал его много лет назад...

* * *

— Да, повезло мальчику, что Питер более совестливый, чем Северус, — произнёс Дамблдор, когда чудом исцелённый Петтигрю поведал ему о своих планах и был усыплён им. — Ему очень часто везёт. С ним всё в порядке?

— Да, — ответила Синобу, перевязывая свою рану. — Сейчас Гарри без сознания, но вскоре должен оправиться. Мы с госпожой Тамаё делаем всё возможное, чтобы это случилось быстрее. Канаэ и Гермиона тоже от него не отходят.

— Что ж, я рад, что не ошибся хотя бы в этот раз, — старик улыбнулся. — Узы любви оказались прочнее уз крови. Передайте Гарри мои лучшие пожелания. А мне нужно искать нового преподавателя и решать, что делать с Питером. Если будет нужна помощь, обращайтесь.

* * *

Все четыре девушки сидели в той же комнате, где расположили Гарри. Мальчик, хотя и был вне опасности, пока не пришёл в себя. И никто не желал покидать его, чтобы не пропустить момента, когда тот откроет глаза.

— Я знала, что профессор Снейп ненавидит Гарри, но не предполагала, что до такой степени, — говорила шёпотом Гермиона. — Но почему? Откуда такая жестокость?

— По словам этого «профессора», — на лице Канаэ впервые не было улыбки, — и того крысоподобного, думаю, что он просто проецировал на мальчика злость к его родителям. Но что такого они могли ему сделать?

— Сейчас это уже не важно, — ответила Синобу. — Он уже не причинит ему никакого вреда. Наша дорогая Тамаё избавила мир от него.

Кидзё молчала. Она глядела в лицо мальчика и водила рукой по его волосам. На глазах её были слёзы.

Вдруг раздался тихий стон. Женщины встрепенулись и сгрудились у койки так, что Гермиона не могла ничего видеть. Но по их радостным крикам поняла: её друг очнулся.