Гарри Поттер и Лекарство от рака. (1 год) (гет)

Впоследствии Гарри так и не мог понять, как ему удалось пройти итоговую аттестацию, в то время как он ежесекундно ожидал, что в сектор ворвется Волан-де-Морт или его сообщники.

На улице стояла удушливая жара. В огромном бетонном зале, где они писали тесты, было не только жарко, но и невыносимо пахло разогретым пластиком и потом. Перед экзаменами всем выдали специальные биометрические ручки, оснащенные датчиками пульса и кожно-гальванической реакции — малейшая попытка схитрить или воспользоваться шпаргалкой вызывала резкий скачок адреналина, который тут же фиксировался центральным сервером как «несанкционированная когнитивная активность».

Практические тесты были еще изматывающее. Профессор Флитвик по одному вызывал их в кабинет нейроинтерфейсов и требовал, используя только импульсы шейного датчика, заставить механический манипулятор на столе совершить сложную серию движений, которую они отрабатывали на ЛФК. Профессор МакГонагалл проверяла их навыки гипноза и внушения: нужно было под воздействием легкого газа заставить подопытную мышь замереть. Балл зависел от чистоты проекции: если у мыши дергались усы или хвост, это означало, что пациент не полностью контролирует чужую (или свою) реальность. А на экзамене у профессора Снегга все были на грани срыва, пытаясь в душном подвале синтезировать сложный состав — селективный амнезиак, стирающий краткосрочную память.

Гарри работал на чистом упрямстве, стараясь игнорировать пульсирующую боль в месте трепанации, которая не утихала с той ночи в «Зеленой зоне». Невилл, чей диагноз подразумевал повышенную тревожность, был уверен, что у Гарри просто предэкзаменационный психоз. Но Гарри знал: дело не в стрессе. Каждую ночь он просыпался от одного и того же кошмара, ставшего пугающе четким. К вспышке зеленого лазера и ледяному смеху добавилась фигура в черном тактическом плаще, с капюшона которой на бетон капала светящаяся сыворотка Объекта «Е».

Рон и Гермиона беспокоились о «Компаунде Ф» гораздо меньше. Наверное, потому, что их мозг не был поврежден кустарной операцией и не транслировал чужие галлюцинации. Они были поглощены зубрежкой. Гермиона даже в перерывах между едой бормотала протоколы лечения, а Рон пытался запомнить классификацию антидепрессантов.

Последним испытанием была «История экспериментальной психиатрии». Им предстояло целый час описывать методы лечения древних врачей-маньяков, которые изобретали первые паровые котлы для «вываривания безумия» и прочие дикие инструменты. Когда профессор Бинс (точнее, его зацикленная голограмма) объявил об окончании приема работ, по залу пронесся вздох облегчения. Впереди была неделя до объявления результатов — целая неделя без процедур и лекарств.

— Я думала, клинические тесты будут жестче, — заметила Гермиона, когда они вышли на залитый солнцем двор, щурясь от яркого света. — Оказалось, даже не пришлось цитировать «Кодекс принудительной изоляции 1637 года» и историю бунта Элфрика Нетерпеливого в лондонском госпитале.

Гермиона по привычке хотела начать разбор ошибок в ответах, но Рон приложил палец к губам, давая понять, что его лимит когнитивной нагрузки исчерпан. Они медленно спустились к маслянистому озеру и сели в тени старого дуба.

— Больше никакой зубрёжки, — вздохнул Рон, растягиваясь на скудной траве у берега, и на его лице застыла маска абсолютного, почти идиотского блаженства. — А ты, Гарри, мог бы выглядеть и повеселее. В конце концов, до оглашения результатов аттестации у нас целая неделя свободы от процедур.

Гарри судорожно потер лоб в том месте, где под кожей отчетливо проступал след от трепанации.

— Думаешь, я по своей воле впадаю в депрессию? — взорвался он. — Шрам постоянно пульсирует. Раньше датчик на шее просто выдавал помехи, но сейчас... сейчас это похоже на фантомный сигнал тревоги, который не затыкается ни на секунду.

— Сходи к мадам Помфри, — предложила Гермиона, не отрываясь от изучения графика приема витаминов на следующий семестр. — Возможно, это побочный эффект от того газа, который распыляли на экзамене по гипнозу.

— Но я же не болен в физическом смысле, — возразил Гарри. — Я чувствую, что это внешний сигнал. Словно кто-то пытается взломать систему или посылает предупреждение... Мне грозит опасность.

Рон безмятежно улыбнулся, щурясь на солнце. Ему было слишком жарко, чтобы вникать в параноидальные теории Гарри.

— Расслабься, Гермиона права, — посоветовал он лениво. — Пока Главврач в корпусе, «Компаунд Ф» в полной безопасности. И у нас нет никаких данных о том, что Снегг узнал, как нейтрализовать био-объект. В прошлый раз Пушок едва не лишил его конечности, так что фармаколог теперь десять раз подумает, прежде чем соваться в подвал без кода. А Хагрид... Хагрид никогда не сольет протоколы безопасности. Скорее Невилла наймут пилотом-испытателем в Национальную лигу, чем Хагрид подставит Дамблдора.

Гарри кивнул, пытаясь принять эту логику, но липкое ощущение, что в его памяти есть критический пробел, не проходило. Он пытался сформулировать, что именно его тревожит, но Гермиона привычно перехватила инициативу:

— Это постэкзаменационный синдром, Гарри. Я, например, сегодня ночью вскочила и начала цитировать статью об инъекциях адреналина, и только через десять минут до меня дошло, что тест уже в архиве.

Это звучало рационально. Но Гарри не сомневался: его чувство не имело отношения к тестам. Он уставился в химически-голубое небо, провожая взглядом почтовый дрон модели «Сова», который летел со стороны станции к хозяйственным пристройкам. Единственным человеком, кому приходила почта через этот сектор, был Хагрид.

Хагрид... который никогда не предаст. Хагрид, который никогда не расскажет, как усыпить трехголового мутанта... Никогда...

Гарри внезапно замер. В его мозгу, словно при коротком замыкании, вспыхнула картинка из прошлого.

— Где Хагрид взял то яйцо? — резко спросил он, приподнимаясь на локтях.

— В карты выиграл, в баре у станции, ты же знаешь, — отозвался Рон, не открывая глаз. — Он сам рассказывал.

— Выиграл... — Гарри почувствовал, как пульсация в шраме усилилась. — Послушайте. Вы хоть представляете, какова вероятность встретить в привокзальной забегаловке случайного человека, который носит с собой запрещенный био-контейнер? Это же не пачка сигарет. Это актив стоимостью в миллионы. И этот человек просто решает перекинуться в карты с первым встречным санитаром?

Гарри вскочил на ноги. Лицо его было бледным.

— Хагрид сказал, что тот незнакомец был в капюшоне. И он расспрашивал Хагрида о его работе... о существах, за которыми тот присматривает...

— Не пойму, о чем это ты? — недоуменно спросил Рон, но Гарри уже перешел на бег, и Рону с Гермионой ничего не оставалось, кроме как рвануть следом.

Хагрид сидел в старом складном кресле у своей хижины, закатав рукава рубахи и подвернув штанины. Он методично лущил горох, бросая стручки в огромную кастрюлю.

— Привет! — произнес он, широко улыбаясь. Его лицо было красным от весеннего солнца. — Ну как, сдали аттестацию? Чайку хотите? Настоящего, не больничного.

— С удовольствием... — начал было Рон, но Гарри резко оборвал его:

— Нет, Хагрид, у нас мало времени. Нам нужно уточнить одну деталь по твоему делу. Помнишь ту ночь, когда ты выиграл Норберта в баре у станции? Тот незнакомец... как он выглядел? На кого он был похож?

Хагрид пожал плечами, не прекращая своего занятия.

— Не знаю. Он был в глубоком капюшоне, а воротник поднят до самых глаз.

Он заметил, как Гарри, Рон и Гермиона обменялись испуганными взглядами, и недоуменно поднял густые брови.

— Да это обычное дело в «Кабаньей голове»... ну, в том кабаке внизу. Там куча всякого подозрительного народа ошивается — списанные санитары, дилеры, информаторы. Кто угодно может зайти, если знает код входа, — объяснил он. — Может, это был черный трансплантолог или торговец биоматериалом, вот и прятал лицо, дело-то подсудное. Так что физиономию я его не видел.

Гарри опустился прямо на пыльную дорожку, чувствуя, как пульсация в шраме становится невыносимой.

— А о чем вы говорили, Хагрид? Ты сказал ему, что работаешь в Системе? В Хогвартсе?

— Может быть... — Хагрид внезапно посерьезнел. Видно было, что он пытается восстановить цепочку событий той ночи сквозь туман выпитого спирта. — Да... он вроде спросил, чем я кормлюсь. Я и рассказал, что присматриваю за периметром и Объектами при клинике... Он меня еще расспрашивал про разных... э-э... мутантов, за которыми я тут слежу. Ну, я и выложил... А потом ляпнул, что всегда мечтал о «Норвежском Горбатом»... А потом... Плохо я помню, он мне всё время подливал... Сейчас, сейчас... Ага, он потом сказал, что у него есть контейнер с яйцом, и если я рискну, мы можем сыграть на него в покер... Но он... вот... дотошно так спрашивал, справлюсь ли я. Не хотел он актив в неумелые руки отдавать... А я ему и похвастался, что... того... после Пушка с любой ящерицей управлюсь одной левой...

— А он... он спрашивал подробности про Пушка? — спросил Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ну... да... А чего тут такого? Не каждый день встретишь человека, который управляется с трехголовым био-объектом. Ну, я и рассказал, что Пушок — душка, если знать нужный сенсорный протокол. Ему только включи что-нибудь мелодичное, или на флейте поиграй, или даже просто колыбельную спой — у него в мозгу сразу срабатывает режим глубокого сна, и он вырубается через секунду...

На лице Хагрида внезапно отразился дикий, первобытный ужас. Он осознал, что только что совершил — во второй раз.

— Не должен был я вам этого сливать! — взревел он, вскакивая и опрокидывая кастрюлю с горохом. — Слышите?! Забудьте, короче, что я тут наболтал! Эй, вы куда?!

Но ребята уже неслись в сторону основного комплекса зданий. Когда они вбежали в вестибюль, в лицо ударил привычный холодный воздух, пахнущий хлоркой и старыми документами.

— Нам нужно к Дамблдору, — на бегу бросил Гарри. — Хагрид сдал Квирреллу или Снеггу способ нейтрализации охраны. Тот тип в капюшоне просто ждал, пока Хагрид напьется и проболтается. Надеюсь, Главврач нас выслушает... Кстати, а где кабинет Дамблдора?

Они резко затормозили посреди пустого холла, оглядываясь. На серых бетонных стенах висели только схемы эвакуации и портреты психиатров-основателей. Никто никогда не говорил им, где находится административный блок Главврача. За весь год их ни разу не вызывали «на ковер» к высшему руководству.

— Нам придется... — начал Гарри, но его прервал резкий, сухой голос, донесшийся из глубины коридора.

— Что вы, трое, делаете в административном корпусе?

К ним стремительно приближалась старшая медсестра МакГонагалл. В руках она прижимала стопку пухлых медицинских карт. Её взгляд, усиленный линзами очков, казался острее обычного.

— Мы хотим видеть главврача Дамблдора, — отважно выступила вперед Гермиона. Даже в условиях жесткого режима её мания следования иерархии иногда превращалась в поразительную дерзость.

— Видеть профессора Дамблдора? — переспросила МакГонагалл. Её голос стал тихим и подозрительным. — В связи с каким клиническим вопросом?

Гарри глубоко втянул стерильный воздух коридора. У него были секунды на то, чтобы принять решение, не спровоцировав у медсестры желание вызвать санитаров.

— Это... конфиденциально, — произнес он, решив не выдавать детали.

Он сразу понял, что совершил тактическую ошибку. Ноздри МакГонагалл начали гневно раздуваться, а датчики на её халате тревожно пискнули.

— Профессор Дамблдор покинул Объект десять минут назад, — холодно отрезала она. — Он получил экстренное уведомление из Министерства здравоохранения и немедленно вылетел в Лондон спецрейсом.

— Он улетел? — голос Гарри ослаб. — Прямо сейчас?

— Видите ли, Поттер, профессор Дамблдор — ведущий эксперт мирового уровня, и Министерство часто нуждается в его экстренных консультациях.

— Но это жизненно важно! — настойчиво выкрикнул Гарри, понимая, как жалко это звучит в стенах режимного учреждения.

— Вы хотите сказать, Поттер... — МакГонагалл сделала шаг вперед, и Гарри заметил, что она больше не называет его «мистер». Это был знак высшей степени раздражения. — Вы хотите сказать, что ваши подростковые галлюцинации важнее, чем государственные дела, ради которых главврач отправился в Минздрав?

— Послушайте, профессор, — Гарри отбросил осторожность, его датчик на шее пульсировал. — Это касается «Компаунда Ф»... лекарства от рака.

МакГонагалл замерла. Она явно ожидала чего угодно — жалобы на еду или просьбы о досрочной выписке — но не этого. Стопка медицинских карт выскользнула из её рук и с глухим шуршанием рассыпалась по линолеуму, но она даже не вздрогнула.

— Откуда... откуда у вас доступ к этой секретной информации? — почти шепотом выговорила она.

— Профессор, я думаю... я уверен... что Сне... — Гарри вовремя прикусил язык. — Что кто-то планирует несанкционированное изъятие препарата. Мне необходимо передать данные лично Дамблдору!

МакГонагалл выглядела так, будто её ударили током. Однако профессиональная выдержка взяла верх над шоком. Она продолжала сверлить Гарри взглядом, словно пыталась определить степень его вменяемости.

— Профессор Дамблдор вернется завтра к утреннему обходу, — наконец произнесла она, восстанавливая контроль над голосом. — Я не представляю, через какой канал произошла утечка данных о препарате, но будьте уверены: объект находится под многоуровневой системой защиты. Никому не удастся нарушить герметичность хранилища.

— Но профессор...

— Поттер, я руковожу этим отделением годами и знаю регламент безопасности, — отрезала она. Медсестра наклонилась и начала быстро собирать разлетевшиеся карты пациентов. — Я считаю, что вам троим лучше покинуть административную зону и провести время на свежем воздухе. Это приказ.

Она развернулась и зашагала прочь, чеканя шаги. Но они не сдвинулись с места. Уйти сейчас означало оставить Снеггу открытую дорогу к цели.

— Это произойдет сегодня вечером, — прошептал Гарри, едва МакГонагалл скрылась за поворотом, и её шаги затихли. — Сегодня Снегг вскроет хранилище. Он вытянул из Квиррелла всё, что нужно, и дождался, пока Главврач покинет Объект. Уверен, это он отправил фальшивое уведомление. В Министерстве очень удивятся, когда Дамблдор явится к ним без записи.

— Но что нам...

Гермиона внезапно осеклась, её лицо побледнело. Гарри и Рон мгновенно обернулись. Прямо за их спинами, бесшумно, как тень в морге, стоял Снегг.

— Добрый день, — произнес он своим низким, вкрадчивым голосом.

Они замерли, глядя на него расширенными глазами. Датчик на шее Гарри начал мелко и противно зудеть.

— Не стоит упускать возможность насладиться инсоляцией, — Снегг криво усмехнулся, его черные глаза впились в Гарри. — Погода сегодня аномально хорошая для этого острова.

— Мы... — начал Гарри, чувствуя, как в горле пересохло. Он не знал, что сказать: любая ложь прозвучала бы как признание.

— Вы должны проявлять клиническую осторожность, Поттер, — закончил за него Снегг. — У вас такой вид, будто у вас начался острый параноидальный бред. А ваш блок не может позволить себе потерю еще сотни баллов рейтинга, не так ли? Это может привести к... пересмотру условий вашего содержания.

Гарри почувствовал, как к лицу прилила кровь. Он уже хотел развернуться и уйти, но ледяной голос профессора остановил его:

— Предупреждаю, Поттер. Еще одно нарушение комендантского часа, еще одна ночная вылазка в технические зоны — и я лично подпишу приказ о вашей окончательной изоляции. А теперь — хорошего вам дня.

Снегг развернулся, и его черный халат взметнулся, словно крылья стервятника, когда он направился в сторону ординаторской.

Они быстро спустились по бетонным ступеням административного корпуса во внутренний двор.

— Вот план, — лихорадочно зашептал Гарри, когда они отошли к забору, подальше от микрофонов. — Нам нужно установить наблюдение за Снеггом. Нужно пасти его у ординаторской и следовать за ним, когда он выдвинется к Третьему корпусу. Гермиона, это задание для тебя.

— Почему я? Это же нарушение режима!

— Это логично, — перебил Рон. — Ты — «образцовый пациент». Ты можешь сделать вид, что ждешь консультации у профессора Флитвика. Если тебя заметят врачи, ты всегда найдешь оправдание. Скажешь что-то вроде: «О, профессор, я так обеспокоена результатами теста по нейролингвистике, мне кажется, я допустила ошибку в алгоритме №146...»

— Замолчи, Уизли, — бросила Гермиона. Рон довольно удачно спародировал её занудный тон, но ей было не до обид. — Ладно. Я займу пост в коридоре персонала.

— А мы с Роном будем караулить у входа в правое крыло Третьего корпуса, — Гарри проверил инъектор в кармане. — Если он пойдет туда, мы должны быть там раньше него. Пошли.

Но оперативный план провалился почти сразу. Не успели Гарри и Рон подойти к заблокированной двери в правом крыле Третьего корпуса, как из тени возникла профессор МакГонагалл. На сей раз она не пыталась сдерживать гнев, её лицо напоминало застывшую маску сурового судьи.

— Я полагаю, вы считаете себя куда более надежными биометрическими сканерами, чем многоуровневая система безопасности Минздрава?! — ледяным тоном произнесла она. — Довольно этой девиантной активности! Если я еще раз зафиксирую ваше присутствие в этом секторе или получу рапорт о нарушении периметра, Блок Гриффиндор лишится еще пятидесяти баллов рейтинга. Да, Уизли, моё собственное отделение! Санитары уже готовят изоляторы для «особо непонятливых».

Гарри и Рон, понурив головы, вернулись в комнату отдыха. Не успел Гарри выразить надежду, что Снегг хотя бы находится под наблюдением Гермионы, как в палату вошла и она. Вид у неё был разбитый, а глаза покраснели от напряжения.

— Мне очень жаль, Гарри! — прошептала она, нервно теребя рукав халата. — Снегг вышел из ординаторской и сразу в лоб спросил, почему пациентка Грейнджер нарушает график свободного времени. Я сказала, что жду консультации у Флитвика. Снегг не просто поверил — он сам вызвал его по рации! Мне пришлось сорок минут обсуждать с профессором нюансы нейролингвистики. Пока я имитировала интерес к лекции, Снегг скрылся через служебный лифт. Я не знаю, в каком он сейчас секторе.

— Ну что ж, похоже, время декомпенсации пришло, — медленно выговорил Гарри. Он был смертельно бледен, но за линзами его очков горела холодная, фанатичная решимость.

Рон и Гермиона молча уставились на него. Датчик на шее Гарри выдавал мерное, спокойное тиканье — режим «боевой готовности».

— Сегодня ночью, сразу после отбоя, я проникну в хранилище и первым заберу «Компаунд Ф».

— Ты совсем с катушек съехал! — воскликнул Рон, приглушив голос.

— Ты не сможешь обойти охрану! — Гермиона вцепилась в подлокотники кресла. — После того, что сказала МакГонагалл? Тебя не просто отчислят, тебя спишут в архив как безнадежного!

— И ЧТО? — почти выкрикнул Гарри, и в его голосе прорезалась ярость. — Неужели вы до сих пор не понимаете масштаб угрозы? Если Снегг выкрадет лекарство от рака, Волан-де-Морт вернется в материальный мир! Разве вы не изучали отчеты о временах его культа? Тогда уже никого не будет волновать «дисциплина», потому что самой Системы не будет! Он превратит Хогвартс в бойню или в лабораторию по вскрытию живых людей! Штрафные баллы — это пыль, когда на кону обнуление реальности!

Он сделал шаг вперед, нависая над друзьями.

— Допустим, вы выиграете этот чертов кубок за хорошее поведение. И что дальше? Вы думаете, Он оставит вас и ваши семьи в покое? Если меня перехватят санитары прежде, чем я доберусь до ампулы — что ж, пусть возвращают меня к Дурслям. Буду сидеть в комнате с мягкими стенами и ждать, пока Он придет за мной. Я просто умру чуть позже, чем мог бы умереть сегодня. Но я никогда не приму Его правила! Сегодня я иду в Третий корпус. И никто из вас меня не остановит. Помните: Он убил моих родителей. Я не собираюсь смотреть, как он убивает остальных.

Закончив, Гарри тяжело дышал, глядя на друзей. Он ждал логических доводов Гермионы или страха Рона. Но в комнате отдыха повисла тяжелая, гулкая тишина.

— Ты прав, Гарри, — наконец тихо произнесла Гермиона. Её лицо стало решительным. — С точки зрения высшего блага, риск оправдан.

— Я использую тактическую накидку, — заявил Гарри. — К счастью, её вернули в мой шкафчик.

— Ты думаешь, мы втроем под этой сетью уместимся? — деловито поинтересовался Рон.

— Что значит — мы втроем? — не понял Гарри.

— Да брось ты, — Рон хлопнул его по плечу. — Неужели ты думал, что мы отпустим тебя одного на операцию такого уровня?

— Разумеется, нет, — подтвердила Гермиона, уже открывая свой планшет с картой территории. — Один ты даже первую ловушку не обойдешь. У тебя реакция нападающего, но у меня — теоретическая база. Я сейчас еще раз просмотрю протоколы нейтрализации био-объектов... Нам нужно подготовить инъекторы.

— Но если нас поймают, вас тоже спишут в архив, — заметил Гарри, проверяя заряд своего инъектора.

— Ну уж нет, — мрачно ответила Гермиона. — Профессор Флитвик шепнул мне после аттестации, что мой индекс когнитивной стабильности составил сто двадцать единиц, хотя шкала Минздрава рассчитана только на сотню. Не думаю, что они захотят избавляться от такого ценного исследовательского материала.

Рон промолчал — его медицинская карта была полна замечаний о «рассеянном внимании» и «низкой стрессоустойчивости», так что козырять ему было явно нечем.

После скудного ужина они вернулись в комнату отдыха Блока «Г» и сели максимально далеко друг от друга, чтобы не привлекать внимание дежурных санитаров. Впрочем, врачи в это крыло заглядывали редко, а остальные пациенты продолжали игнорировать Гарри — с ним по-прежнему никто не разговаривал из-за обрушенного рейтинга. Впервые этот социальный вакуум пошел ему на пользу: никто не лез с вопросами.

Гермиона лихорадочно перелистывала свои конспекты по «Нейролингвистическому программированию», надеясь подобрать коды к возможным электронным замкам и психологическим блокам, которыми Дамблдор защитил «Компаунд Ф». Гарри и Рон сидели в тени, обдумывая маршрут по техническим этажам.

Постепенно комната пустела. Гаснут основные лампы, включается тусклое дежурное освещение.

— Неси накидку, — прошептал Рон, когда последний старшекурсник, Ли Джордан, ушел в сторону спального сектора.

Гарри метнулся в Палату №1. Он вытащил из-под матраса маскировочную сеть, и тут его взгляд упал на грубую деревянную флейту — рождественский подарок Хагрида. Гарри поспешно сунул её в глубокий карман халата. Он не был в настроении музицировать, но помнил слова великана: звуковой сигнал — это триггер, переводящий Пушка в режим сна.

Он бегом спустился в пустую гостиную.

— Лучше накинем сеть прямо здесь, — предложил Гарри, разворачивая ткань бетонно-серой стороной наружу. — Если датчики движения зафиксируют нас втроем, Филч вызовет группу захвата раньше, чем мы дойдем до лестницы.

— Что вы задумали? — раздался резкий, дребезжащий голос из темного угла.

Все трое вздрогнули, едва не выронив экипировку. В глубоком кресле у окна сидел Невилл. В руках он сжимал контейнер со своей подопытной жабой — видимо, объект снова пытался сбежать, и Невилл искал его под мебелью.

— Всё в норме, Невилл, просто проверяем инвентарь, — быстро сказал Гарри, пряча сеть за спину.

Невилл обвел их виноватые, напряженные лица подозрительным взглядом. Его зрачки, расширенные от вечерних седативных, казались огромными.

— Вы снова планируете несанкционированный выход, — уверенно заявил он.

— Нет-нет! — затараторила Гермиона, переходя на свой привычный покровительственный тон. — Тебе показалось, Невилл. Побочный эффект от лекарств. Тебе нужно лечь в койку и закрыть глаза.

Гарри покосился на настенный хронометр. Время работало против них. Возможно, Снегг уже вводил коды деактивации в подвале Третьего корпуса.

— Вам нельзя выходить, — упрямо повторил Невилл. Он тяжело поднялся, пошатываясь на ватных ногах. — Вас перехватят. И тогда нас всех переведут в закрытые боксы. Я не позволю вам нас уничтожить!

— Невилл! — прошипел Рон, его датчик на шее мигнул тревожным оранжевым. — Отойди от двери и не будь идиотом. У нас нет времени на лекции по дисциплине.

— Не смей называть меня идиотом! — парировал Невилл, его голос дрожал, но он не двигался. — Я считаю, что вы не должны больше нарушать протокол! А ты, Рон, сам учил меня на ЛФК, что надо уметь постоять за себя и свои убеждения!

— Да, но мы твои друзья, — Рон развел руками, пытаясь подойти ближе. — Невилл, ты не понимаешь клинической картины. Всё гораздо серьезнее.

Он сделал шаг вперед, и Невилл от неожиданности разжал пальцы. Контейнер с жабой Тревором упал на линолеум, крышка отскочила, и подопытный объект тут же скрылся под диваном.

— Ну тогда попробуй примени силу! — Невилл неуклюже поднял кулаки, подражая боксерам из старых фильмов. — Я жду!

Гарри повернулся к Гермионе. Времени на переговоры не осталось — минутная стрелка на часах неумолимо приближала Снегга к хранилищу.

— Сделай что-нибудь, — в отчаянии выдохнул он.

Гермиона выступила вперед. Её лицо было бледным, но рука, сжимающая индивидуальный инъектор, не дрожала. Она уже выставила на цифровой панели код «П-Т» — протокол тотальной миорелаксации.

— Прости, Невилл, — негромко сказала она. — Это для твоего же блага. Чтобы ты не проходил по делу как соучастник.

Она сделала резкий выпад. Пшик! Игла пневмо-впрыска ударила Невилла точно в плечо.

Эффект был мгновенным. Мышцы Невилла судорожно сократились, руки прижались к бокам с глухим хлопком. Ноги рывком соединились, словно скованные невидимым фиксатором. Он вытянулся в струну, на мгновение замер, покачиваясь, а затем, потеряв равновесие, рухнул лицом вниз на жесткий ковер.

Гермиона быстро подбежала к нему и перевернула на спину. Челюсти Невилла были плотно сжаты мощным спазмом — говорить он не мог. Только расширенные зрачки испуганно двигались, фиксируя каждое движение друзей.

— Что ты в него вколола? — шепотом спросил Гарри, глядя на неподвижное тело.

— Состав полной мышечной блокировки, — грустно ответила Гермиона, убирая прибор в карман. — Он будет в сознании, но не сможет пошевелить даже пальцем ближайшие два часа. О, Невилл, мне так жаль...

— Ты нас вынудил, у нас нет времени на консилиум, — добавил Гарри, накидывая на них троих серую маскировочную сеть.

— Позже поблагодаришь, когда нас не спишут в архив, — бросил Рон, помогая накрыть край накидки.

Они выскользнули из жилого блока, оставив Невилла лежать на полу. Вид парализованного друга казался им дурным предзнаменованием.

Снаружи, во внутреннем дворе между серыми пятиэтажками, царила мертвая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов. Ночная мгла на острове была густой и липкой. Под тактической сетью им было тесно; они двигались синхронно, стараясь не сбивать дыхание. Каждый куст, каждая тень от ржавых труб казались им притаившимся Филчем.

Гарри то и дело казалось, что в глубине коридоров мелькает красный огонек камеры Миссис Норрис, а любой порыв ледяного ветра с озера чудился ему шорохом шагов или смехом Пивза, летящим по локальной сети. Датчик на его шее пульсировал ровно, передавая в мозг сигналы предельной концентрации. Они шли в самое сердце Объекта.

Не успели они дойти до первого поворота жилого корпуса, как у её подножия нарисовалась Миссис Норрис. Кошка-дрон замерла, её механические глаза-объективы мелко вибрировали, переключаясь в режим поиска тепловых сигнатур.

— Может, пнуть её? Давно мечтал разбить эту чертову оптику, — прошептал Рон на ухо Гарри, но тот предостерегающе сжал его плечо.

Они аккуратно, стараясь не задевать подошвами выщербленный бетон, прокрались мимо. И хотя Миссис Норрис внимательно смотрела в их сторону своими светящимися линзами, тактическая сеть успешно поглощала и рассеивала их очертания. Кошка не издала тревожного сигнала, и они скользнули в темноту перехода.

Больше им пока никто не попадался. Но стоило им подойти к арке, ведущей в Третий корпус, как они заметили Пивза. Голограмма сегодня работала со страшными помехами: Пивз мерцал, то превращаясь в бесформенное пятно, то снова обретая облик доктора в грязном халате.

— Кто здесь? — внезапно спросил Пивз, когда они приблизились. Его пиксельные глаза сузились, фиксируя колебания воздуха. — Я чувствую входящий трафик, хотя не вижу отправителя. Ты вирус или системный сбой? А может, пациент-невидимка?

Пивз медленно поплыл по воздуху, сканируя пространство перед собой.

— Надо отправить отчет Филчу, — задумчиво пробормотал Пивз. — Сказать ему, что по улицам в комендантский час бродит чей-то неучтенный нейронный след.

Гарри внезапно пришла в голову идея. Он знал, что в базе данных Хогвартса есть проекции, которых Пивз боится из-за их высокого приоритета в системе.

— Пивз, — произнес Гарри хриплым, искаженным шепотом, стараясь подражать мертвенному голосу Кровавого Барона. — У администрации есть причины скрывать моё перемещение. Ты хочешь, чтобы твой сервер окончательно отформатировали?

Голограмма Пивза от испуга замерцала так сильно, что почти исчезла. Он резко опустился ниже, едва не коснувшись асфальта.

— Извините, ваша... ваша цифровая весомость, господин Барон, — подобострастно заюлил он, и звук в динамиках стал подобострастно-тихим. — Я ошибся... системная ошибка... я вас не распознал в этом режиме... конечно, я сотру логи, я ничего не видел... простите старую сбойную программу за глупую шутку, прошу вас, сэр.

— У меня здесь важный протокол, Пивз, — проскрипел Гарри, чувствуя, как адреналин придает голосу нужную жесткость. — Отключи свои сенсоры в этом районе до утра.

— Разумеется, сэр, немедленно перехожу в режим гибернации, — испуганно пробормотал Пивз, улетая сквозь стену. — Желаю успеха в вашей... инспекции, господин Барон. Не смею больше занимать кэш-память.

И проекция мгновенно скрылась.

— Гениально, Гарри! — выдохнул Рон.

Несколько секунд спустя они стояли перед входом в правое крыло Третьего корпуса. Тяжелая стальная дверь, за которой находился био-объект, была не просто взломана — она стояла распахнутой настежь, обнажая темноту запретного сектора. Снегг уже был внутри.

— Ну что ж, — максимально спокойно, насколько позволял пульс, произнес Гарри. — Значит, Снегг уже вскрыл периметр.

Вид распахнутой стальной двери напоминал о том, что пути назад нет. Гарри обернулся к друзьям. Его нейроинтерфейс в углу глаза мигал оранжевым: ЧСС 115.

— Если хотите уйти, я не обижусь, — сказал он. — Возьмите маскировочную сеть, мне в подвале она, скорее всего, не поможет.

— Не мели чушь, Поттер, — буркнул Рон, покрепче сжимая свой инъектор.

— Мы идем до конца, — подтвердила Гермиона.

Они осторожно протиснулись в дверной проем. В нос тут же ударил тяжелый, мускусный запах зверя и... дешевого электричества. Посреди комнаты, заполняя собой всё пространство от пола до потолка, возвышался Пушок. Три его головы тяжело покоились на лапах, огромные ноздри мерно раздувались.

— Смотрите, что это там? — прошептала Гермиона, указывая на старый перевернутый ящик из-под медикаментов.

Рядом со зверем стоял небольшой транзисторный приемник. Из его динамика, хрипя и захлебываясь статикой, доносилась монотонная, тягучая мелодия — какой-то старый архивный аудио-гипноз, удерживающий нейронные связи мутанта в режиме глубокого сна.

— Хагрид не врал, — выдохнул Гарри. — Звуковой триггер. Пока работает частота, он нас не тронет.

Они начали медленно огибать спящую тушу, стараясь не задевать огромные когти. Пушок выглядел пугающе: швы на шеях, где сращивали головы, были грубыми и багровыми.

Они уже почти добрались до выломанной железной решетки в полу, когда музыка в радио внезапно оборвалась коротким щелчком.

— «Внимание, время — полночь, — раздался в тишине бодрый, неестественно громкий голос диктора. — А теперь — новости часа на радио "Музэфэм"...»

Пушок мгновенно дернулся. Одна из голов приоткрыла мутный глаз, а из пастей вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в очках Гарри.

— Прыгайте! Быстро! — скомандовал Гарри.

Они один за другим нырнули в пролом. Ноги Гарри нащупали холодные железные ступени винтовой лестницы, уходящей глубоко под землю. Сверху донесся яростный лай и звук захлопнувшейся двери — радио снова заиграло, но уже другую, более быструю мелодию.

Спускаясь вниз, Гарри чувствовал, как влажный воздух подземелья становится всё холоднее. Лестница закончилась небольшим бетонным тамбуром.

Гарри первым ступил на пол и тут же замер, едва не вскрикнув.

В тамбуре, прямо перед гермодверью, висели тяжелые стальные цепи, вмонтированные в стены. Справа цепь заканчивалась массивным ошейником, который теперь стягивал шею того, что осталось от охранного гомункула. Огромное тело серого цвета лежало в луже густой темной жидкости. Верхней части корпуса — головы и части плеча — просто не было. На бетонных стенах виднелись характерные веера брызг и застрявшая дробь.

— Дробовик, — констатировала Гермиона, её голос дрожал. — Прямое попадание в упор. У Квиррелла... или у того, кто здесь был, есть огнестрельное оружие.

Они осторожно пересекли порог, и герметичные двери за их спинами захлопнулись с тяжелым, окончательным лязгом. Воздух здесь был сухим и стерильным, пропитанным запахом озона и нагретого металла.

Прямо перед ними на стене, под слоем потрескавшегося оргстекла, висела желтоватая «Схема пожарной безопасности и эвакуации сектора 3-Z». Гарри, щурясь, поднес фонарь ближе. На чертеже бункер выглядел как длинный лабиринт с двумя уровнями.

— Нам нужно в правое крыло, — прошептала Гермиона, водя пальцем по стеклу. — Видите этот длинный переход? Он ведет к лестницам на нижний этаж .

Справа от карты находилась деревянная дверь с надписью: «ЦЕНТР МОНИТОРИНГА И СИСТЕМ БЕЗОПАСНОСТИ». Она была буквально выломана мощным ударом или тараном. Ребята обменялись взглядами и заглянули внутрь.

Зрелище было леденящим. Внутри, в синеватом свете аварийных ламп, на полу и в креслах застыли тела дежурной смены санитаров. Снегг действовал профессионально: судя по характеру повреждений, он просто расстрелял их из дробовика, едва переступив порог. На столах еще стояли чашки с остывшим кофе.

На центральной стене рядами висели мониторы, передававшие изображения с камер наблюдения по всему бункеру. Большинство из них были разбиты выстрелами дроби или залиты системными ошибками. На немногих уцелевших экранах видна была лишь статическая рябь.

— Он ослепил охрану, — Гарри почувствовал, как пульс в его шее становится всё быстрее. — Теперь никто не придет на помощь.

Они вышли из охранного пункта и свернули в указанный на карте коридор справа. Потолок здесь был высоким, с открытыми коммуникациями. Гарри первым сделал шаг вперед, но тут же отпрянул, почувствовав резкий укол боли в шраме.

— Стойте! — хрипло выдохнул он.

Под самым потолком, закрепленные на поворотных кронштейнах, висели две автоматические турели. Их сдвоенные стволы медленно вращались, сканируя пространство. В тишине коридора был отчетливо слышен сухой механический шепот сервоприводов. Тонкие красные лучи лазерных целеуказателей чертили по бетонному полу причудливые узоры.

— Снегг... , он прошел по своему ID, — Гермиона вжалась в нишу за выступом стены. — Система распознала его как персонал. А мы для этих машин — «несанкционированные объекты».

Ребята затаились за массивным бетонным выступом, не смея пошевелиться. Красный луч одной из турелей скользнул по самому краю плеча Гарри, заставив его сердце пропустить удар. Впереди была открытая зона в десять метров, полностью простреливавшаяся автоматикой.

— Накидывай! — прошептал Гарри, вытягивая маскировочную сеть.

Они плотно прижались друг к другу, накрываясь бетонно-серой стороной ткани. Оптическое волокно сети поглощало свет тусклых ламп и рассеивало красные иглы лазерных прицелов. Гарри видел сквозь сетчатую структуру, как стволы турелей под потолком медленно вращаются, реагируя на малейшую вибрацию воздуха, но «невидимый» серый холм, медленно ползущий вдоль стены, система распознать не могла.

— Двигаемся в такт моему дыханию, — скомандовал Гарри. — Шаг... еще шаг...

Они преодолели простреливаемый коридор и замерли перед массивной стальной дверью. На панели управления горел красный индикатор. Тот, кто прошел здесь до них, запер за собой замок, используя административный доступ.

Гермиона высунула руки из-под сети и припала к кодовому терминалу. Её пальцы быстро забегали по сенсорам, а в углу обзора Гарри замелькали цифры — Гермиона подключила свой планшет к сервисному порту.

— Это стандартный протокол, — шептала она, и её биодатчик на шее яростно мигал. — Система не обновлялась с восьмидесятых... Секунду... Есть!

Замок издал тяжелый механический щелчок, и дверь с шипением отошла в сторону.

Как только они переступили порог, тишину бункера разорвал высокий, режущий уши гул. Это был не один звук — это были десятки маленьких, высокооборотистых двигателей.

Они оказались в довольно просторной комнате похожей на ангар. Под потолком, словно рой разъяренных ос, кружили сферические охранные дроны. Из их нижней части торчали электроды, между которыми пробегали синие дуги тока. В углу комнаты, лязгая металлическими суставами, разворачивались две механические «собаки» на гусеничном ходу, оснащенные контактными шокерами.

Дроны мгновенно спикировали на нарушителей.

— Хватай трубы! — заорал Рон, вырывая из разбитого стеллажа длинный стальной прут.

Гарри и Гермиона последовали его примеру. Завязалась безумная, хаотичная свалка. Гарри отбивался от дронов, которые пытались присосаться к его шее, чтобы выдать разряд в пятьдесят тысяч вольт. Рон действовал как берсерк: он размахивал тяжелой трубой, сбивая летучие сферы на лету. Металл гремел о металл, в воздухе пахло озоном и жженой изоляцией.

— Получи, консервная банка! — крикнул Рон, наотмашь ударяя по одному из дронов. Сфера лопнула, разлетевшись искрами, но в ту же секунду второй дрон, заложив крутой вираж, зашел ему в тыл.

— Рон, сзади! — вскрикнул Гарри, но было поздно.

Дрон прижался к лопаткам Рона. Раздался треск электрического разряда, и всё тело мальчика выгнулось дугой. Труба выпала из его рук, со звоном ударившись о бетон. Рон издал глухой стон, его глаза закатились, и он рухнул на пол. Мышцы его продолжали мелко содрогаться в конвульсиях от парализующего удара.

— РОН! — Гарри яростным ударом размозжил последний дрон, пытавшийся атаковать Гермиону.

В комнате стало тихо, если не считать шипения поврежденных аккумуляторов. Гермиона упала на колени рядом с Роном, лихорадочно проверяя его пульс.

— Он жив... но это глубокий неврологический шок, — прошептала она, и по её лицу потекли слезы. — Его нервная система перегружена. Он не сможет идти дальше, Гарри. Его нужно оставить здесь, в режиме покоя.

Гарри посмотрел на неподвижного друга, затем на дверь в конце ангара, за которой начинался спуск на нижний этаж. Шрам на его лбу горел так, словно в череп вбивали раскаленный гвоздь.

— Мы должны закончить это, — жестко сказал Гарри. — Помоги мне оттащить его в тень, за стеллажи.

Гарри аккуратно приоткрыл следующую стальную дверь. За ней тянулся узкий технический коридор, сворачивающий вправо к массивной гермодвери. Замок здесь уже был разворочен.

Преодолев лестничный марш, они уперлись в последнюю преграду — тамбур экстренной дезинфекции. Сквозь смотровое окно из бронестекла было видно, как помещение заполнено едким, желтоватым туманом.

— Газ... — прошептала Гермиона.

Гарри нажал на рычаг принудительной разблокировки. Газ начал редеть и исчезать с видимой глазу скоростью. Мощная вентиляция бункера делала свое дело. Когда они вошли в внутрь, их глазам предстала жуткая картина: трое санитаров охраны лежали на полу нашпигованные дробью, их тела были скорчены судорогой.

— Это работа нервно-паралитического реагента «V-серия»! Паралич наступает через тридцать секунд после контакта со слизистой. — произнесла Гермиона — Гарри, тут без защиты никак!

Гарри лихорадочно начал шарить по телам.

— Один... — выдохнул он, поднимая тяжелую резиновую маску с фильтром. — Гермиона, здесь только один целый противогаз. Остальные фильтры пробиты дробью.

Он посмотрел на неё, и в свете мигающей красной лампы тревоги его лицо казалось высеченным из камня.

— Возвращайся, — приказал Гарри. — Вернись и забери Рона. Когда выберетесь из этой секции, беги к ангарам, бери самокаты — они вывезут вас к мосту. Когда окажетесь в жилом блоке, запускай дрон, отправь «Буклю» с экстренным сигналом прямо на частоту Дамблдора. Он нам нужен. Сейчас. Возможно, мне удастся на какое-то время задержать того, кто там, внутри... но если честно, вряд ли надолго.

— Но Гарри, — Гермиона побледнела так, что её веснушки стали казаться пятнами грязи. — А что, если там с ним Ты-Знаешь-Кто? В физическом воплощении?

— Ну... Мне ведь повезло когда-то, в младенчестве, ты же знаешь. — Гарри мимолетно коснулся пальцами холодного шрама на лбу. — Мой мозг выдержал лоботомию. Может быть, он выдержит и эту встречу.

У Гермионы дрожали губы. Она вдруг метнулась к Гарри, обхватив его шею руками, и крепко, до боли, обняла его.

— Гарри, ты... ты невероятный экземпляр, — прошептала она ему на самоё ухо. — Твоя нейропластичность, твоя воля...

— Но я не так хорош в протоколах, как ты, — произнес Гарри, когда Гермиона чуть отстранилась. Он чувствовал себя неловко, пульс под датчиком на шее зашкаливал за 140.

— Я? — удивилась Гермиона. — А что я? Теория, учебники и сухие знания — вот и всё! Но оказывается, в реальном мире есть куда более важные параметры — например, дружба и патологическая храбрость.

Внезапно она подалась вперед и быстро, почти отчаянно поцеловала его в губы. Это был короткий вкус соли, слез и антисептика.

— И, Гарри... будь осторожен! — добавила она, отступая к выходу.

— Пора, — Гарри натянул на лицо противогаз. Резина плотно прилипла к коже, фильтр отозвался тяжелым, свистящим вдохом. — Ты уверена, что сможешь вытащить Рона через турели?

— Абсолютно, — кивнула Гермиона, надевая свою маскировочную сеть. — Я отключу их через главный сервер, теперь я знаю порт.

Гарри дождался, пока она скроется за дверью и закроет ее. Комнату с шипением начал заполнять газ. Желтый туман обволакивал линзы противогаза. Он шел вслепую, ориентируясь на гул, который доносился из-за последней двери.

Он толкнул створку и оказался в финальном зале. Однако тут уже кто-то был. И это был не Снегг. И не Волан-де-Морт. Это был тот, кого Гарри меньше всего рассчитывал здесь увидеть.