Реквием на янтарном берегу (джен)

Звук магических выстрелов снаружи форта разорвал тишину, как удар хлыста. Владислав мгновенно выхватил палочку, его лицо застыло, превратившись в маску из сурового гранита. В этом жесте я увидела не современного Магистра, а того самого профессора Снейпа, который готов был стоять до смерти, защищая то, что ему дорого.

— Они прислали Карателей, — прошипел он, и его голос вибрировал от ярости. — Совет не просто хочет нас остановить, они хотят выжечь саму память о твоем существовании.

Я не испугалась. Напротив, я почувствовала, как внутри меня закипает ледяной восторг. Моё рыжее каре наэлектризовалось, а печать Nox Aeterna на груди начала обжигать кожу невыносимым холодом.

— Пусть попробуют, — ответила я, и мой голос прозвучал как эхо из глубокого склепа. — В этом форте слишком много мертвых, которые заждались своей госпожи.

Мы вышли из казематов к внутреннему двору форта. Ров, окружающий массивные стены, уже начал замерзать под воздействием моей ауры. Лед был черным, как обсидиан, и гладким, как зеркало. Я скинула тяжелый плащ, оставшись в своем черном кружевном платье, которое теперь казалось боевым доспехом.

Каратели Совета — шестеро магов в длинных серых мантиях с закрытыми лицами — уже окружили нас. Их палочки светились ровным, бездушным золотистым светом.

— Адель Хадосеевич, вы обвиняетесь в использовании запрещенной некромантии и нарушении Равновесия, — произнес один из них. Его голос был лишен эмоций. — Магистр Романович, отойдите в сторону, или вы будете уничтожены вместе с ней.

Владислав лишь крепче сжал палочку, делая шаг вперед и закрывая меня своим телом.

— Вы совершаете ошибку, которую не успеете осознать, — его голос был тихим, но от него по стенам форта пошли трещины.

Но я не собиралась стоять за его спиной. Я сделала резкий выпад в сторону рва. Мои стопы коснулись льда, и в то же мгновение на них вспыхнули лезвия из синего пламени. Я заскользила по кругу, набирая невероятную скорость.

Это было не просто катание. Это был Ритуал Призыва.

— *Veni, spiritus ferri! Veni, custodes cinis!* — запела я, и мой голос взлетел к серому небу Калининграда, разбивая туман.

С каждым моим поворотом, с каждой подсечкой на льду, из-под земли начали подниматься призраки. Это были не тени, это были прусские рыцари в изломанных доспехах, солдаты, павшие здесь в 45-м, и древние существа, чьи имена были стерты временем. Они восставали из рва, из стен форта, из самой сырой земли.

Каратели открыли огонь. Заклинания пролетали мимо меня, разбиваясь о лед и превращаясь в пар. Владислав дирижировал битвой, отражая мощнейшие удары и направляя мои тени. Его магия сплеталась с моей: черные ленты его энергии связывали врагов, а мой «холодный огонь» превращал их в ледяные статуи.

Я зашла на сложный каскад прыжков прямо в центре рва. В воздухе я вращалась, как черная воронка, и из моих пальцев вырывались нити некромантии, которые впивались в Карателей, высасывая их силы. Тенебра, ставшая огромной, скользила по льду рядом со мной, сбивая противников с ног.

Когда я приземлилась, последний из Карателей упал на колени, его лицо было бледным, как у мертвеца. Весь форт замер. Призраки стояли вокруг нас плотным кольцом, ожидая моего приказа.

Владислав подошел ко мне. Его дыхание было тяжелым, а на щеке виднелась небольшая царапина.

— Ты сделала это, — прошептал он, глядя на меня с смесью ужаса и бесконечного восхищения. — Ты пробудила армию, которую Кёнигсберг скрывал веками.

— Это только начало, Северус, — я коснулась его лица, и мои пальцы оставили на его коже иней. — Теперь они знают, кто вернулся.